«Не даём мы тебе, о Адам, ни своего места, ни определённого образа, ни особой обязанности, чтобы и место, и лицо, и обязанность ты имел по собственному желанию, согласно своей воле и своему решению. Образ прочих творений определён в пределах установленных нами законов. Ты же, не стеснённый никакими пределами, определишь свой образ по своему усмотрению, во власть которого я тебя предоставляю». Джованни Пико делла Мирандола
В философии XX века мысль о том, что сущность человека не предопределена никакими внешними условиями, а должна быть установлена им самим, является едва ли не общепринятой и бесспорной. Человек определяется как «существо, которое ищет самого себя». Концепция цели исчезла из современного научного объяснения, и для представителей современного рационального материализма вопрос «имеет ли человеческое существование смысл или предназначение?» является попросту бессмысленным. Иначе дело обстоит для Фредерика Коплстона, английского историка философии, профессора и католического священника.
«История философии. XX век» является своего рода дополнением к фундаментальной многотомной «Истории философии» Коплстона, охватывающей период от древних времён до современности. Содержание книги составляют статьи и лекции профессора, посвящённые главным направлениям философии прошлого века: британскому логическому позитивизму и континентальному экзистенциализму. Надо отметить, Коплстон обладает чудесным даром объективного и беспристрастного изложения сути философских учений, которые он сам как философ, быть может, не разделяет. Можно сказать, что Коплстон ставит перед собой задачу понять, насколько возможно, взгляды рассматриваемого философа и представить их читателям, «не знающим о предмете ничего или знающим очень мало», в доступной и убедительной форме. Лишь затем следует критический анализ, когда автор позволяет себе высказать личное мнение по рассматриваемому вопросу. Разумеется, большинство людей, погружённые в повседневные хлопоты или научные заботы («хорошо приспособленные люди»), не задумываются о проблемах существования, как правило, «пассивно усваивая идеи своего социального круга». Но для определённой группы читателей, не столь уж малочисленной, я полагаю, книги являются, в том числе, инструментом или путём к самопознанию. «Индивидуация», «подлинная экзистенция», достижение Божественной сущности - что это будет, в значительной мере вопрос определения. Но очевидно, что мудрости нельзя научиться, и истина всегда означает «моя истина». И всё же чтение не является абсолютно бесполезным занятием, когда оно стимулирует и предлагает поразмыслить. С этой позиции ценность работы Фредерика Коплстона сложно переоценить, даже (мне следовало сказать «особенно») для тех читателей, кто не сможет согласиться с мировоззрением автора.