Kitabı oxu: «Корейский тигр. Впечатления и размышления Посла России в Южной Корее», səhifə 3

Ночью хочется звон свой…

«Посла никто не должен видеть в майке», – эти слова, услышанные мною в Дипломатической академии еще в советское время, твердо запали в память. У посла должен быть авторитет. А какой авторитет может быть у человека, который позволяет себе появиться перед подчиненными «поддатым», «тыкает» им, пересыпает свою речь «материками», лапает машинистку и принуждает бухгалтершу оплатить ему приобретение купального халата, оприходовав этот халат как занавеску в посольской ванной.

И здесь нужно сказать о том, какую роль в жизни посла призвана играть его жена. На мой взгляд, посол без жены – это не полноценный посол, хотя, несомненно, есть и исключения. И дело не только в том, что «ночью хочется звон свой спрятать в мягкое, в женское», как сказал поэт. Конечно, важно, чтобы после дня, полного забот и нервотрепки, тебя приветили, приободрили. Но не менее важно, чтобы человеку не позволяли терять формы. Как физической, так и моральной.

Посол, как и любой начальник, весьма одинокий человек. Может быть, даже более одинокий, чем кто-то другой. Начальник в России после работы или на выходные всегда может, завершив дела, поехать к кому-то из близких, поделиться с ними своими проблемами, «отвести душу», и те его поймут, а то и подскажут, что делать, исходя из собственного опыта и положения.

У посла такой возможности нет, ближайший друг находится за сотни, а то и тысячи километров. «Отводить же душу» с кем-то из подчиненных в посольстве – последнее дело. Любые твои откровения или сомнения обязательно рано или поздно станут общим достоянием коллектива. А начальник всегда должен представать в глазах коллектива уверенным и целеустремленным, не знающим сомнений лидером. Лишь тогда люди будут четко выполнять его указания.

Вторая причина одиночества посла в том, что значительную часть своей жизни в силу особенностей службы он провел вдали от дома, наведываясь на родную землю лишь во время очередного отпуска, после годичного, а то и более длительного перерыва. И все это время его родные и близкие живут своей жизнью, к которой дипломат имеет весьма косвенное отношение. Дети вырастают, женятся, рожают внуков, разводятся. Старики-родители выходят на пенсию, болеют, потом уходят из жизни. Друзей выгоняют с работы из-за интриг завистников. Но все это происходит как бы в параллельном для тебя мире, ты – далеко, ты не можешь вмешаться в ход жизни тех, кто тебе дорог, ты узнаешь об их новостях из писем или по телефону. Мой египетский коллега как-то сказал: мы, дипломаты, – иностранцы за границей, но порой мы становимся чужими в своей собственной стране. Запомнились слова, сказанные братом одного посла на его похоронах: «Ты для нас останешься живым. Просто как бы будешь в новой командировке».

Еще одна причина одиночества посла – это возраст. В послы обычнопопадают люди не самые молодые. К этому времени число близких тебе людей сокращается. Кто-то уходит из жизни вообще, а кто-то из твоей конкретной жизни. У тебя сложилась успешная карьера, а, к сожалению, человеческая натура такова, что отнюдь не все близкие тебе люди могут с этим смириться. Как заметил один известный кинорежиссер, успех – это когда у тебя появляются враги, при большом же успехе ты начинаешь терять друзей.

Одиночество накладывает свой негативный след на психику человека. Помните: «им овладело беспокойство…». Человек пытается преодолеть это беспокойство алкоголем, какими-то другими, не самыми здоровыми способами, что неизбежно отражается на его работе. В случае же с послом это может отрицательно сказаться не только на его собственном престиже, но и на престиже страны, которую он представляет. Представьте, что посол некоего государства задерживается местными гаишниками за управление автомобилем в нетрезвом состоянии, и фотография, запечатлевшая его в момент задержания, появляется в газетах. Какие-либо опровержения публиковать бессмысленно – они лишь дополнительно убедят читателей в том, что у посла «рыльце в пушку». Что же касается того, чем предстает в глазах читателей страна, которая смогла найти лишь выпивоху, чтобы представлять свои интересы за рубежом, то здесь, как говорится, комментарии излишни.

Жена дипломата, а тем более посла, должна постоянно быть рядом с мужем. Она – как боевая подруга на фронте. Она должна быть мужу самым близким и самым надежным другом и советчиком, правда, не в решении служебных вопросов. Хотя иногда чисто женским взглядом она может подметить какие-то нюансы в поведении того или иного иностранца из числа тех, с кем ведет дела муж, и подсказать мужу, как лучше дальше строить отношения с этим человеком. Личное обаяние жены посла, установление ею в ходе разных светских мероприятий знакомств с женами крупных местных политиков, влиятельных представителей деловых кругов или видных деятелей мира искусства позволяют существенно расширить круг общения и посла, и сотрудников посольства в целом.

Жена посла – второй после самого посла человек на представительских мероприятиях посольства – приемах, обедах, музыкальных вечерах. Она должна постоянно помнить, что для многих гостей-иностранцев она как бы воплощает собирательный образ женщин своей страны, что по ее поведению судят, насколько привлекательны, образованны и интересны ее соотечественницы.

Поэтому когда жена посла ведет себя «букой», не следит за своим внешним видом, под разными предлогами отлынивает от участия в протокольных мероприятиях, то она служит плохую службу и своему мужу, и государству, которое послало этого мужа представлять свои интересы за границей.

Я также категорически против того, чтобы жены дипломатов наших посольств работали в каких-то учреждениях государства пребывания, даже преподавателями русского языка в местных университетах. Жена сотрудника посольства, имеющая дипломатический паспорт, пользуется дипломатическим иммунитетом, т. е. среди прочего не платит налогов государству пребывания. Но если она получает зарплату в местном учреждении или коммерческой фирме, она обязана налоги платить, иначе может быть скандал.

Подобный скандал произошел с женой одного из иностранных послов в Сеуле и стал достоянием прессы, которая мусолила его чуть ли не неделю. Эта дама увлекалась изготовлением женских украшений. Не скажу, что ее изделия отличались какой-либо художественной ценностью. Так, довольно аляповатые броши-плюхи из алюминия или пластика, красная цена которым – не более десяти долларов за штуку. Но в посольство, которое возглавлял муж дамы, ежедневно выстраивалась длиннющая очередь за визами – для южнокорейцев было престижным получать высшее образование в этой стране. В развитии бизнеса с этой страной были весьма заинтересованы и многие корейские бизнесмены.

Дама, несомненно, обладавшая крепкой деловой хваткой, устроила выставку своих изделий в одном из престижных сеульских художественных салонов. При этом, как утверждали злые языки, потенциальным покупателям давали понять, что при условии приобретения экспонатов они смогут рассчитывать на режим наибольшего благоприятствовании при контактах с посольством.

За пару дней дама наторговала на 20 тысяч долларов. Но тут вмешались южнокорейские налоговые органы, и дело получило огласку. Особое негодование выказали соотечественники дамы, многие из которых работали преподавателями языка своей страны в местных школах. Они с возмущением писали в газетах, что, получая по пятьсот долларов в месяц, они тем не менее платят налоги, а дама, муж которой зарабатывал в разы больше, от налогов уклонялась. Я очень не хотел бы, чтобы кто-то из наших дипломатов оказался в положении мужа дамы-ювелирши.

Есть и еще один вопрос – сугубо практический, насколько лоялен может быть сотрудник посольства, жена которого работает в иностранной фирме или, скажем, на иностранном радио. Не будет ли при этом какая-то наша внутренняя информация перетекать к иностранцам? И не стоит обвинять меня в шпиономании. У наших западных партнеров из числа т. н. демократических стран действуют очень строгие правила, определяющие, где и на каких условиях могут работать жены сотрудников их посольств.

Вернемся, однако, к тому, как мне видятся задачи жен наших послов. В советское время их, в частности, обязывали работать с женским коллективом. В посольствах и генконсульствах функционировали женсоветы, определявшие, например, кому из жен сотрудников предоставить ту или иную работу, как распределить обязанности по подготовке новогоднего вечера и т. д. Жены послов и генконсулов устраивали чаепития для жен сотрудников.

Вспоминаю, как проходили такие чаепития в одном из наших загранучреждений в годы моей молодости. Все жены сотрудников собирались в зале приемов. На столах был расставлены чай, печенье и разложены отпечатанные на машинке тексты популярных песен – тогда еще не было караоке. Выпив чаю, собравшиеся дамы хором пели, глядя в текст и на колыхавшиеся за окном пальмы, что-нибудь вроде: «Ночью за окном метель, метель, белый беспокойный снег…», а хозяйка мероприятия наставляла их: «Главное, девчонки, не давать мужику пить. Вот возьмите моего, в молодости пропивался до трусов, а сейчас какой пост занимает. И все благодаря мне».

Конечно, времена изменились. Культура другая и у жен руководителей, и у жен сотрудников. Не нужно собирать женщин ради того, чтобы заставлять их слушать прописные истины. Но жена посла всегда должна быть примером для остальных женщин посольства – и своим внешним видом, и своим поведением. И должна она показывать этот пример исподволь, не навязчиво. Если это будет достойный пример, ему будут следовать.

II. Корейцы

Внуки небесного царя, дети медведицы

Корейские мифы утверждают, будто корейцы напрямую произошли от сына бога и медведицы. Легенда гласит, что небесный царь Хванин спустил своего сына Хвануна с тремя тысячами последователей на Землю, на гору Пэктусан, где Хванун основал божественный город, разработал законы и начал обучение людей различным ремёслам, сельскому хозяйству и медицине. Случайно Хвануну довелось услышать, как в пещере тигр и медведица молились ему с просьбой обратить их в людей. Хванун дал им по 20 долек чеснока и стебельку полыни, наказал есть только эту еду и избегать солнечного света в течение 100 дней. Тигр нарушил обет и вышел из пещеры, медведица же осталась и превратилась в прекрасную женщину. Хванун взял её в жёны, после чего у неё родился сын Тангун, от которого, как считают корейцы, все они и ведут свой род. День, когда по легенде в 2333 году до н. э. Хванун спустился на Землю, отмечается в Республике Корея 3 октября в качестве национального праздника – Дня основания государства.

Корейцы изготовили первый в мире металлический печатный шрифт, построили бронированные корабли-«черепахи» кобуксон, позволившие им в конце XVI века наголову разгромить японский флот, изобрели уникальную письменность – хангыль, по своей логичности, простоте и доступности признанную одной из лучших мировых систем письменности.

Корейский подход к жизни основан на приверженности философии взаимодействия двух противоположных энергий «инь» и «ян», или Великих начал. Самое наглядное выражение этого – государственный флаг Республики Корея. Он белого цвета, его центральная эмблема отражает объединение и взаимодействие «инь», которой соответствует элемент синего цвета, и «ян» красного. По углам расположены триграммы, которые также состоят из «инь» (разорванные полоски) и «ян» (сплошные полоски). Триграммы означают (от верхней части древка по часовой стрелке): небо, юг, лето и воздух; Луну, запад, осень и воду; Землю, север, зиму и землю; Солнце, восток, весну и огонь. Чёрный цвет означает бдительность, стойкость, справедливость и целомудрие.

Корейцам на протяжении их истории приходилось неоднократно отражать внешние нашествия – монголов, японцев, маньчжуров. Что же касается внутрикорейской жизни, то она веками протекала весьма неспешно в соответствии с изначально установленным регламентом. Конечно, как в любом государстве, были и дворцовые заговоры, и народные восстания. Но восстания эти по своему размаху не идут ни в какое сравнение с социальными потрясениями последнего тысячелетия в Европе – религиозными войнами, Английской или Французской революциями.

Своеобразным было назначение наследника престола. Корейский монарх ван обычно назначал себе наследника еще при жизни после своего вступления на престол. Наследником при этом мог стать каждый из мужчин – потомков вана, а не только его старший сын, причем правитель в любой момент был вправе изменить свое решение и остановить выбор на ком-то другом, заменив первоначально выбранного наследника. Выбор же у монарха был весьма широкий, поскольку помимо жены, которая даже у вана могла быть только одна, корейские монархи имели десяток-другой наложниц, и сын любой из них при благоприятном стечении обстоятельств мог стать наследником престола.

Лучшим свидетельством последовательной неспешности прежней корейской жизни служат, на мой взгляд, таблички в южнокорейских музеях, когда около выставленной на обозрение какой-либо старинной пищали или фузеи кратко написано: «Оружие эпохи Чосон», а эта эпоха продолжалась с 1392 г. с момента основания воеводой Ли Сонге династии Ли по 1910 г., когда Корея была аннексирована Японией. Предшествовавшая династии Ли династия Корё также правила Корейским полуостровом достаточно длительный срок – более четырёхсот лет.

Корея всегда находилась под сильным влиянием Китая. На протяжении полутора тысячелетий корейской истории – от возникновения первых корейских государств в III–IV вв. н. э. и до конца XIX в. – государственным языком страны был древнекитайский. На древнекитайском осуществлялась вся деловая переписка, составлялись огромные корейские летописи, выходили законы, писалась и печаталась вся литература для верхушки. Корейская письменность хангыль – фонематическое письмо корейского языка, разработанное в середине XV в. группой ученых по указанию правителя Седжона Великого, для того чтобы обучить грамоте народ, долгое время презрительно именовалась «бабьим письмом» – имелось в виду, что ею владели женщины и простолюдины, в то время как образованный мужчина должен был читать и писать исключительно на языке культуры, то есть на древнекитайском. Корейский интеллигент или чиновник должны были не только свободно владеть древнекитайским языком как таковым, но и хорошо разбираться во всей классической китайской культурной традиции.

Корейский язык стал государственным в Корее лишь в 1894–1896 гг. Но и годы спустя владение древнекитайским было обязательным для любого образованного корейца, а китайские иероглифы до самого недавнего времени широко использовались в текстах на корейском языке для написания слов, заимствованных из китайского языка.

Влияние Китая на Корею не сводилось к языку и литературе. Корейская государственная структура на протяжении многих веков копировала китайскую. Количество и функции министерств, основные принципы деятельности бюрократии, государственные ритуалы – все это в старой Корее создавалось по китайскому образцу. По сути, государственный аппарат Кореи времен династии Ли (Чосон, 1392–1910) представлял из себя уменьшенную копию государственного аппарата Китая времен династий Тан и Сун. Совпадали названия большинства органов управления, их задачи, подчиненность, принципы контроля – правда, штаты в Корее были много меньше.

Построенный в 1394 году из дерева на севере Сеула дворцовый комплекс Кёнбоккун, в котором более пяти столетий жила корейская королевская семья, удивительно схож с Запретным городом в Пекине. Повторяют друг друга многие архитектурные детали, таблицы, указывающие порядок рассадки чиновников во время королевских аудиенций, и т. д.

Корейские монархи-ваны регулярно направляли китайскому императору различные дары, но это было не столько данью, сколько признанием его верховенства как Повелителя Вселенной. Поэтому ответные дары, которые поступали им из Пекина, нередко были ценнее корейских. Ваны были обязаны оказывать китайскому императору помощь во время тех военных кампаний, которые Китай изредка вел поблизости от рубежей Кореи. В обмен на это Китай брал Корею под свое покровительство и защищал ее от внешних вторжений, а главное, не нападал на нее сам.