Фотограф Галина Рудакова
© Галина Рудакова, 2023
© Галина Рудакова, художник, 2021
ISBN 978-5-0055-7278-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Снишься матерью и отцом,
Золотым, с васильками, полем.
А в лесу, за дорог кольцом
Родника звенит колоколец…
Это родины вечный зов,
Дух полей и лугов медвяный,
Где любой цветок – бирюзов,
Где покой белой ночи мляный.
В травах, пахнущих чабрецом,
Заблужусь средь твоих раздолий.
Прозвени расписным словцом,
Долгой песней о русской доле!
Потускнеет речная синь,
Сгаснет озеро голубое,
Но останется, негасим,
Свет любви, что зажжён тобою!
И когда в суматохе дней
Прозвучит дорогое имя,
Васильковый ветер полей
Над землёю меня поднимет.
Самобытность – пожалуй, главная характерная черта литературного творчества члена Союза писателей России Галины Николаевны Рудаковой. У автора нескольких сборников стихов – свой взгляд на мир, свой поэтический язык, и это делает их не похожими ни на чьи другие. Истоки поэзии Галины Рудаковой – в народной культуре северной деревни, в которую она была погружена с самого раннего детства. Отсюда и её любовь к народной речи, «северной говóре», забытым ныне словам и оборотам речи, которые органично присутствуют в стихах.
У неё нет надуманных стихов. Все они продиктованы жизнью и раздумьями о пережитом. Обращает внимание, как автор умело работает над композицией стиха, усиливая аллитерациями его звуковую выразительность. Примечательно, что Галина Рудакова продолжает оттачивать ранее написанные стихи. Она чутка к слову, используя характерную для него в русском языке многозначность.
Познакомившись со стихами сборника «Ветер полей» и других, можно сказать, что поэзию нашей землячки отличают свежесть и искренность чувств, напевность стихотворной строки, образность языка и прозрачность речи. Её лучшим стихам присущи философское осмысление времени и себя в нём, желание постигнуть тайны бытия и человеческих чувств. Всё это, на мой взгляд, делает стихи Галины Рудаковой заметным явлением поэзии Архангельского Севера.
Владислав Захаров, журналист.Виноградовский р-н, Архангельская обл.
Здесь тоже Русь.
Пусть глуше и скромней
пейзажи наших северных окраин.
Живу в глубинке – то есть в глубине
России, с детства русское вбирая.
Спешу, лечу за временем в сугонь
на родине своей, большой и малой,
что с детских лет затеплила огонь
в душе
и чувства в нём переплавляла!
Живи, мой Север, песнями звени, —
любимый край, я здесь не на постое,
и мне так важно это сохранить:
родной язык, обычаи, устои.
Как много солнца в говоре твоём,
как много самобытного, живого!
Стелю на снег весенний суровьём
родное, не отбеленное слово.
В тумане теряется, в зыби…
Но вижу за пагубой лет
Глаза, от которых погибель,
И окон таинственный свет.
Деревня, сторонка родная,
Я вся до кровинки твоя!
Так речка тебя обнимает.
Так ивы в поклоне стоят.
Трава, на корню засыхая,
Моё окружала жильё,
Но солнышком я прорастаю,
Тех лет поднимая быльё.
Давно ли я травы косила,
А снова – до пояса мне!
Земли исполинская сила
Взметнула их здесь по весне.
Любовь моя, радость земная,
Пой в сердце, ручьями звени!
Спасибо, деревня родная,
За самые светлые дни.
Всё – от матери.
Всё – от отца.
От деревни,
где жизни основа —
Труд до устали в поте лица
И служение русскому слову.
Всё бы, мама, читала мне ты!
Всё бы бабушке – сказывать сказки!
А отец красоту на холсты
Перенёс, выбрав кисти и краски.
Брал гармошку – и песня лилась,
Балайка ли в руки попала —
Ноги сами пускалися в пляс,
И усталости – как не бывало.
Если горе – как по сердцу нож,
Что спасало нас, если не дело?
Только песня – как в засуху дождь
Для души и уставшего тела.
Всё – от родины,
Всё от земли,
От лугов и полей васильковых
И от привитой с детства любви
К самородному русскому слову.
Это – юное время твоё,
столько нового, светлого будет!
И весна уже крыльями бьёт,
землю талую будит.
Ты с угора сбегаешь к реке,
так же руки раскинув крылато.
Что же в этом, родном уголке
словно пламенем сердце объято?
А вокруг пробуждается жизнь,
не ручей ли зовёт тебя звонко:
«Ты откуда такая, скажись,
молодая талинка, девчонка?»
Поизмаялось сердце вдали,
и стоишь над проснувшейся речкой,
словно вербушка в жёлтой пыли,
обронив в её воды сердечко.
Приветная, родная сторона!
Весна, как будто девица, красна
в венке из мать-и-мачехи неброской.
Сорву, вдыхая запах молодой.
Склонились ивы низко над водой,
и землю веткой трогает берёзка.
Вот так и я склоняюсь пред тобой.
В ладонях, перепачканных землёй,
лежат семян зелёные проростки.
Земля встречает радостно весну.
Комочек каждый в пальцах разомну —
с любовью и теплом,
за горсткой горстку.
Чего хотеть мне на исходе лет?
Есть родина, и большего не надо.
Вон там, в траве – босого детства след,
А здесь ходили в клуб сосновой радой.
Мост через речку сгнил, закрылся клуб,
И я в деревню езжу только в гости,
Но всё же тот, который с детства люб,
От сердца к сердцу перекинул мостик.
И хлынул свет и запахи весны.
Теперь их вспоминаю неустанно…
Оборвались дороги, будто сны.
Глухая даль за Ундышем туманна…
Кругом кусты да жёсткая трава,
И не понятно, рýчей ли, угор ли?
Не раз споткнусь,
вот даже и слова
Внезапным комом застревают в горле…
«Видно, жить мне уже не по силам», —
Говоришь, и во взгляде вина.
Слишком рано нас жизнь разделила.
И свела слишком поздно она!
«Разлюбить меня только попробуй!» —
Ты зачем это мне говоришь?..
Полюбить – так навеки, до гроба…
Не оглохнуть бы, слушая тишь…
И тоска вдруг такая накатит…
И вздохнёшь, и привидится вдруг,
Как там лодка плывёт на закате
Через солнышка тающий круг.
И души уже нету бездомней,
Сирота сиротою стоишь.
А над озера синим бездоньем
Только птицей нарушена тишь.
Чайка белая сядет на камень,
И почувствую, слёз не тая:
То былое прощается с нами.
Эта птица – не тень ли твоя?..
Сгорело. В костре не осталось тепла.
Как медленно речка куда-то текла.
Как медленно лодка куда-то плыла
И цвел у дорог белый донник…
Исшаяли угли, осталась зола,
И грусть поселилась в мой домик.
И кажется, сердцу пора на покой.
А я всё стою над уснувшей рекой.
Кружит мотылёк над моей головой —
Из горнего мира приветом.
И снова прощальные слышу слова…
А в сердце любовь,
как и прежде, жива —
Горит несгораемым светом.
Сны васильковые…
Ты меня не буди,
Голос кузнечика, звонкое сердце ночи!
Я, как дитя, прильнула к земной груди,
И трава-мурава
мне щёки щекочет.
Детство бездумное… Словно летишь с горы —
Саночки расписные, выгнутые полозья…
Скольких друзей случилось
встретить – из той поры.
Скольких – не довелось мне.
Травы проклюнутся, Ундыш из берегов
Выйдет, затопит пойму до самых сосен.
Сколько нас было – маленьких ручейков!
На перевозе – лодка
да песня вёсел.
В юности детства будто совсем не жаль,
С капелькой грусти думаешь о разлуке…
Кто это шепчет: «Дочка, не уезжай!»
И сердцевидные листья роняет в руки?
Сны васильковые…
Ты меня не буди,
Голос кузнечика, звонкое сердце ночи!
Я, как дитя, прильнула к земной груди,
И трава-мурава мне щёки щекочет.
Под шёпот листопада проливного
Ты, Ундыш, от меня не убегай!
Дощатый мост, листвою зацелован,
Твои соединяет берега.
Где б ни была, душа к тебе стремится,
Ты за разлуку, родина, прости!
Спешу скорее ундышской водицей
Омыть лицо, напиться из горсти.
Не оторвать от сердца эту осень,
Угоры, речку с тёмною водой.
Мне эту землю не забыть, не бросить
И, уезжая, не забрать с собой.
Время бушующих трав,
ветер, укрывшийся в ивах,
речки изменчивый нрав,
взгляд незабытый, счастливый…
Тянется памяти нить
в юность, к родимому дому,
цвет не спешат обронить
белые ветки черёмух.
Кинуть бы ягоду в рот.
Некому ждать урожая.
Дева слезы не прольёт,
милого в путь провожая.
Но до последнего дня
с рощей, ручьём, луговиной
родина будет меня
связью держать
пуповинной.
Всё единственным именем названо.
Уходить от себя не спеши!
Ворожéя моя златоглазая,
осень таинство в сердце вершит.
И опять ты, ведомая в прошлое,
ищешь детства затерянный след…
А найдёшь русло речки заросшее,
старый мельничный жёрнов в траве,
под рябиной – кресты на погосте,
да в часовне мерцающий свет —
словно зыбкий, светящийся мостик
от живых – к тем, кого уже нет.
Вы одною деревней взлелеяны,
вот и дом твой – родительский – здесь.
Ветра лёгкое дуновение
долетит как ответная весть…
Не печаль это – боль неотвязная
наплывает, туманит лицо:
листья падают сердцеобразные
на родное крыльцо.
Вьюги весенней щемящею нотой
сердце затронет порыв ветровой.
Милая родина, словом ласкотным,
как одеялом лоскутным, укрой!
И напевай, и шепчи неустанно
сказки, былины да песни твои.
Только таким – заговорным, заманным
словом, как зельем, меня опои!
Шуткой, побасенкой, добрым присловьем
речь, как изба пирогами, красна!
А на прощанье добра да здоровья
вам пожелают – во все времена.
Если судьба подносила разлуку,
ту, за которой одна пустота,
слов провожальных полынную муку
мне приходилось не раз испытать.
Тают снега, и проклюнулось снова
счастье от света весенней зари.
Таю от взгляда, от нежного слова.
Только расстанного не говори!
Вот и зима —
настоящая, русская!
Ну-ка, морозом трескучим порадуй нас!
Кем-то тропинка протоптана узкая,
Значит, пройдёмся сосновою радою!
Ветки придавлены комьями снежными,
Тронь – и рассыплется белое облако…
«Не расставаться бы!» – думаю с нежностью,
В сердце волна поднимается тёплая.
Выведет тропочка к озеру дальнему.
К давнему-давнему, родом из детства.
Знаешь ли, нет для разлук оправдания,
Ведь у любви срока давности нету.
Не насмотрюсь в её воды лазурные…
Родина наша – её средоточие…
Летом, зимой ли, зовёт тебя Кургомень,
Милая отчина.
«Эта земля побежит с тобой…»
Ольга Флярковская
Твоя гордость и стыд, твоя вечная боль —
родная земля навсегда с тобой,
нет замены ей, сколько б ни искал,
всё равно настигнет тебя тоска.
Будешь жить, чужую судьбу влача,
пробавляясь одеждой с чужого плеча,
пробавляясь культурой, чужой навек,
ты, родства не помнящий… человек.
А опомнишься вдруг, потеряв себя,
и захочешь к той, где ты жил, любя,
быть былинкой в поле, волной реки,
ощущать поддержку её руки,
и со всей тоской перелётных стай
полетишь в родные свои места…
Лесной тропою уходя с болота,
остановись, послушай сказку леса!
Вбирай мгновенья тающего лета
перед зимой, пока ещё безвестной.
Пока исходит жаром жаровица
и осени костёр дымит лениво,
успеешь сбором ягод насладиться,
не иссякала б клюквенная нива!
Неси домой тяжёлые корзины,
сдашь ягоды – накормишь домочадцев.
И ты бредёшь, устало сгорбив спину,
боясь на тропке с лешим повстречаться.
Поставь корзину, отдохни – как славно:
вот паучок на паутине тонкой
летит – куда? Над этим духом травным
летит, чудак, за осенью вдогонку.
Багульник пахнет остро, поневоле
вдыхаешь аромат его тягучий.
Вот переход по жёрдочкам за рýчей.
Наверх поднимешься – и выйдешь в поле.
И выйдешь в поле, где трава густая
и пух осота солнышком просвечен,
и мятлика соломка золотая —
всё светится… Пока ещё не вечер…
И тем осенним светом осиянно
всё поле… поле, ставшее поляной:
горит брусничник и осинок поросль —
поляна эта лесом станет скоро.
Ещё не вечер… Может быть, однажды
на этом месте снова будет пашня.
Пусть отдохнёт земля от человека.
Деревня, осень, лес, начало века.
Нет утешенья в цветенье июльских даров.
Лист подорожника – не панацея от боли.
Вправо посмотришь – бурьяном заросшее поле,
Влево – развалины жалкие
скотных дворов.
Вправо пойдёшь – там пустые деревни стоят.
Влево свернёшь – там лесные дымят пепелища.
Ветер чужой над родными просторами свищет.
Где же она – полевая Россия твоя?
Может, пора искупить перед нею вину —
Дать по рукам разорившим страну лиходеям?
Сколько потерь, но ещё остаётся надея
Хлебом засеять поля, распахав новину…
Птиц не слыхать и, до звона в ушах – эта тишь…
Прямо иди —
к обмелевшим, отравленным рекам.
Стать ли мутантом —
иль жить на земле человеком?
Ты на распутье… пока ещё… молча стоишь.
Когда душа, как обнажённый нерв,
Когда опять прихода ждут Мессии
И трёх дорог запутанная вервь
Смыкается на шее у России;
Когда двуглавый на гербе орёл
Кричит неясытью ненасытимой,
Когда вокруг обман и произвол, —
Терзаешься виною непростимой
За всё, в чём виноват совсем не ты,
Позволив на куски пластать равнину,
Но коль пошёл кафтан на лоскуты —
Он превратился попросту в рванину.
Когда достигнут болевой порог
И пахнет воздух взрывчатою взвесью,
Нет для тебя иных путей-дорог,
Лишь эта – по родным полям и весям.
Я – РУС, и это имя значит – Свет.
Мой волос рус, и потому я – русич.
Мой предок – храбрый витязь Пересвет,
И мне, конечно, не пристало трусить.
Я славянин. И завещаю вам
Шатёр лесов, лугов зелёных лоно,
И поклоняюсь я не божествам, —
К живой земле, как матери, с поклоном.
Я русский богатырь, и с давних пор
О том слагают сказки и былины.
Я спорю с ветром, дам огню отпор,
Врагам не уступлю и десятины.
О, нелегко стихии приручать,
Но только что не сделаешь для милой?!
Припасть к земле, обнять её, объять, —
Она вернёт растраченные силы.
Такая – красной девице под стать! —
Сыра земля мои залечит раны,
Поможет мне стократ сильнее стать:
Несметно стало идолищ поганых.
Я рус, я славянин.
Моя земля,
Тебя я даже мёртвый не покину!
Прольюсь дождём, взойду зерном в полях.
Из глины создан, снова лягу в глину.
Pulsuz fraqment bitdi.