© Гайк Октемберян, 2020
ISBN 978-5-4498-2984-9 (т. 2)
ISBN 978-5-4498-2981-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Часть четвёртая: П
ПОСВЯЩЕНИЕ ИСИДЫ – 2
1. Когда я проснулся ВТОРОГО декабря, ранним утром, в ДВУХ шагах от меня послышался какой-то странный шорох. Шорох доносился с той стороны, где как раз накануне я под тахтой, которую вручную смастерил несколько лет назад, у одной её ножки, установил мышеловку. Я лежал на кровати с ОТКРЫТЫМИ глазами и боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть появившуюся мышь. Минута прошла в ПОЛНОЙ тишине. Я ждал удара мышеловки, и это держало меня в НАПРЯЖЕНИИ.
И я так раздумывал сам с собою: – Ну, что, Луций, стоишь, чего ещё худшего ждёшь? Смерть, и при том жесточайшая, решена тебе на совете разбойников. Привести это зло в исполнение не стоит никакого труда: видишь, совсем близко высокие скалы, усеянные острейшими камнями, которые в тело тебе вонзятся, и раньше, чем ты умрёшь, на клочки тебя раздерут. Ведь эта знаменитая магия твоя, дав тебе образ и тяготы осла, не ослиной кожей тебя снабдила, а тонкой кожицей, как у пиявки.
АПУЛЕЙ, «Золотой осёл», книга шестая – 26
И нашлись же такие УЧЁНЫЕ, которые дали такое объяснение этому месту: Луций хочет сказать, что острые камни пробьют его толстую ослиную шкуру с такой же лёгкостью, как тонкую кожицу пиявки.
Удара мышеловки я не услышал. По полу в мою сторону что-то направилось. Что-то двинулось к кровати, и это что-то было ОКРУЖЕНО чем-то, что было ПЛОТНЕЕ воздуха. В мою сторону словно повеяло этим движением. Я лежал где-то в семидесяти сантиметрах от уровня пола, а воздух над тем, что двинулось в мою сторону, ко мне, был как ПЛОТНЕЕ и ВПОЛНЕ осязаем.
Эта «мышь» как собралась влезть ко мне на кровать. Меня ОХВАТИЛА НЕОБХОДИМОСТЬ УСПЕТЬ помешать этой мыши, и тут обнаружилось, что я не могу пошевелиться. А «мышь» стала пытаться ПОДТЯНУТЬСЯ наверх ко мне. Мне казалось, что я её вот-вот увижу на краю кровати. Она, как кошка, встала на задние лапы, чтобы, вцепившись передними лапами за край одеяла, которое свисало вниз, стала силиться ПОДТЯНУТЬСЯ ко мне. Мне всё это только всё сильнее начинало не нравиться, и НЕОБХОДИМОСТЬ УСПЕТЬ помешать этой «мыши» влезть ко мне на кровать, только сильнее ОХВАТИЛА меня. Я оказался скован какой-то непреодолимой ТЯГУЧЕСТЬЮ. И меня она всё сильнее начинала злить. Меня злило предательство не подчинявшегося мне моего собственного тела. Я изо всех сил старался заставить моё тело подчиниться мне. Я мог поворачивать головой. Способность двигаться у меня заканчивалась у ключиц.
У этой «мыши» словно возникли какие-то затруднения. Она не смогла ПОДТЯНУТЬСЯ вверх на кровать и двинулась в сторону ног. Я продолжал удивляться тому, что насколько осязаемыми были для меня её перемещения по полу. И она как кошка со стороны ног прыгнула ко мне на кровать. Я даже почувствовал, как просело то место рядом с моими ногами, на углу кровати, под её тяжестью. Она словно собралась по моим ногам начать двигаться к моей голове. Неподвижность моего тела ещё сильнее стал злить меня, потому что она ДЕЛАЛА меня каким-то БЕЗЗАЩИТНЫМ перед какой-то тварью.
Я лежал на левом боку спиной к стене и на себе эту «мышь» так и не почувствовал. По всей видимости, мне, СОПРОТИВЛЯЯСЬ, удавалось ей помешать СДЕЛАТЬ то, что она собиралась СДЕЛАТЬ. Через пару секунд я увидел очертания крысы, которая пробежала мимо моего лица, в пятнадцати сантиметрах от него. С кровати она не спрыгнула. Она бесшумно пропала и всё. Ко мне тут же вернулась власть над моим телом.
В ПЕРВЫЙ раз меня так парализовало в прошлом году, ВТОРОГО августа 1997 года, когда я услышал журчание невидимой влаги. А ДВАДЦАТЬ ПЕРВОГО марта 1994 года моё тело не было парализовано. В нём словно не было того, что могло быть парализовано.
14 декабря 1998 года в 22 часа 40 минут мне пришлось разбудить отца. Во сне он словно оказался в состоянии крайней беспомощности: он так отчаянно и жалобно кому-то что-то хотел сказать или что-то СДЕЛАТЬ. Мы ложились спать в противоположных по диагонали углах дома. И в тот вечер мы легли спать за полтора часа до того, что произошло.
Я что-то почувствовал и проснулся. Затем услышал как отец, словно оказавшись в каком-то крайнем бессилии и в крайней беспомощности, пытался кому-то что-то сказать. Света от Луны ВПОЛНЕ ХВАТАЛО на то, чтобы его можно было видеть. Он лежал на правом боку, лицом в мою
сторону, подложив правую руку ладонью под голову. Левая рука лежала вдоль его тела. Из того, что он пытался сказать, НИЧЕГО нельзя было разобрать. Я смотрел в его сторону и подумал о том, что и со мной во сне может происходить то же самое, когда что-то начинает меня мучить. Когда отец снова и снова в крайнем отчаянии пытался что-то кому-то сказать, я несколько раз, раз за разом, позвал его по имени, чтобы он проснулся.
Он стал рассказывать о том, что с ним произошло. Во сне рядом с его кроватью, на которой он лежал, находилась кровать его отца, и его отца рядом не было. Его отец умер больше ДВАДЦАТИ лет тому назад. И тут он почувствовал, что на него со стороны ног кто-то очень сильный стал наползать с явным намерением сдавить его и задушить. Нижняя часть тела и руки моего отца уже оказались стиснуты какой-то мёртвой ХВАТКОЙ настолько, что он был уже не в силах повернуть свою голову и посмотреть на того, кто стал наползать на него, наваливаясь всем телом. Но он смог понять, что тот был каким-то очень тёмным. Наползавший на него словно поглощал его. Мой отец оказался совершенно беспомощным перед ним и стал отчаянно звать на помощь своего отца, который так и не появился. Тогда мой отец стал звать на помощь своего брата, который тоже так и не появился. В крайнем отчаянии он стал звать Иисуса, в надежде, что Бог ему поможет.
Когда люди оказываются беспомощными и только тогда вспоминают о Боге, в этом что-то забавное было для меня. Мне как-то смешно стало, когда отец сказал о том, что ему пришлось Бога звать на помощь. Но отец заметил, что когда он начинал кого-то звать, тот, кто наползал на него, в это время замирал, но потом снова продолжал наползать на него.
И тут ему показалось, что в соседней комнате находится его мать. Она умерла ещё до моего рождения. Получалось так, что когда я смотрел в его сторону, он это почувствовал. Он стал звать свою мать на помощь. Он кричал ей, чтобы она поскорее взяла какую-нибудь палку и ударила того, кто на него наползал. «Сейчас!!» – услышал он от неё, когда я позвал его по имени. И тот тёмный сразу оставил его и куда-то исчез.
После того, что мне рассказал отец, я подумал о том, что смерть может вот так приходить к людям. Потом отец после того, что произошло с ним, несколько раз говорил мне, что это из-за меня с ним такое случилось. А я обратил внимание на то, что когда в нашем доме что-то появлялось, я уже начинал просыпаться. ВТОРОЙ раз я проснулся до того, как что-то необычное начинало происходить.
Было около десяти часов утра, когда я ДВАДЦАТЬ третьего декабря вернулся с работы домой и увидел сестру. Оказалось, что она приехала к нам накануне вечером. Она приехала за документальным подтверждением наличия у неё российского гражданства. Она с семьёй собиралась в скором времени перебраться жить в Германию. Я обратил внимание на нити, которыми плелась наша судьба. У сестры была такая же тёмная шуба и такая же светлая меховая шапка, как у Татьяны. И её мужу ОБЯЗАТЕЛЬНО нужно было отправляться в Новосибирск, чтобы сдавать там экзамен на знание немецкого языка.
Вечером сестра во ВТОРОЙ раз собралась спать на том месте, где спал отец. Отец лёг спать рядом со мной. Когда сестра уснула, я решил всё же встать и положить рядом с ней на кровать широкий кожаный пояс с нержавеющими металлическими пластинками, которые я вручную вытачивал, которые были вплетены в пояс тонкими кожаными ремешками. Несколько лет назад в одной радиопередаче рассказывалось о том, что что-то железное может служить ЗАЩИТОЙ от тёмных сил. Я понадеялся на то, что ЗАЩИЩАТЬ будет то, что мне продолжительное время пришлось выпиливать, вытачивать эти металлические пластинки.
Я и отец легли спать одетыми и накрылись одним тонким одеялом. И я опять проснулся среди ночи до того, что стало происходить. И сначала я как НЕ ВПОЛНЕ осознавал то, что стало происходить. Чья-то рука вползла ко мне между бёдрами. И это рука была ВПОЛНЕ осязаемой. Я лежал на левом боку с небольшим разворотом на спину верхней частью тела и никакого страха и беспокойства не почувствовал. Моё и было обращено вверх, к потолку. НЕ УСПЕЛ я ещё как следует проснуться, как кто-то указательным и средним пальцами другой руки взял и сильно надавил мне на секунду сразу на оба глаза. И сразу после этого другая рука СХВАТИЛА мои яйца, сжала их и ПОТЯНУЛА. Это вызвало во мне сильное возмущение, а обнаружившаяся при этом неподвижность моего тела просто разозлила меня. Я ОТКРЫЛ глаза – никого и НИЧЕГО перед собой не увидел. А когда повернул голову влево и увидел выражение ПОЛНЕЙШЕЙ безмятежности на лице отца, меня это уже взбесило. Отец сладко спал на правом боку. Его лицо было обращено ко мне, и находилось в пятнадцати сантиметрах от моего лица. Как он мог так сладко рядом спать и НИЧЕГО не замечать, когда какая-то тварь полезла ко мне с какими-то издевательскими штучками?! Когда к нему кто-то полез девять дней назад, я же вовремя УСПЕЛ к нему на помощь! Девять дней назад он лежал на кровати в дальнем, по диагонали, углу дома, когда я проснулся. А тут он лежал рядом со мной и продолжал сладко спать!
Всё моё тело, кроме головы, мне не подчинялось. Со злостью я несколько раз позвал своего отца по имени, но мои губы только беззвучно шевелились раз за разом. Даже воздуха в ЛЁГКИЕ мне, как следует, не удавалось набрать. Мне удавалось только каким-то очень слабым шёпотом выдыхать имя отца раз за разом. Я только всё сильнее начинал злиться от такой своей беспомощности. Мне НЕОБХОДИМО было как можно скорее УСПЕТЬ избавиться от неё. Я позвал отца ещё раз, потом ещё раз. Парализованность моего тела прошла, но злость моя на отца не прошла. Я толчком разбудил его и рассказал о том, что произошло, и стал упрекать его в том, что он остался как в стороне от меня и не помог мне.
Сестру никто не побеспокоил. Я не мог себе представить, что как и где находился тот, кто надавил пальцами на мои глаза. Он, что, стоял на полу, и его ноги проходили сквозь кровать? Как ему удалось сквозь одеяло и мою одежду просунуть свою руку ко мне между ног?
Вечером 3 января 1999 года, где-то в половине шестого часа, от ключицы снизу вверх с левой стороны по поверхности кожи у меня пробил как разряд тока. И этот разряд был очень болезненным. Ко времени окончания школы я стал замечать у себя такие болезненные разряды. Они били снизу вверх или в подчелюстную область, или в основание черепа. И в этот вечер через полчаса отец сказал мне, что кто-то пальцами ткнул ему в живот. Он лежал на своей кровати, на спине.
5 января 1999 года я обнаружил жемчужину ДОЛЖНОГО во сне. Страшная угроза в этом сне заставила меня проснуться через час и ДВАДЦАТЬ минут после полуночи. Этой ночью я оказался в стороне от села, на склоне холма за прудом, из которого вытекал ручей, который протекал совсем недалеко от нашего дома. На склоне холма за мной погнался человек огромного роста. Он был таким же чёрным, как та крыса, которую я увидел ВТОРОГО декабря 1998 года. Ни глаз, ни лица у него не было. Ему я НИЧЕГО не мог СДЕЛАТЬ, потому что он был сильнее любого человека.
Страха я не чувствовал. Мне удавалось убегать от него, заворачивая резко вправо или влево. По прямой он точно меня бы догнал. А так, он терял скорость на поворотах. Бежали мы как по ПЕРВОМУ выпавшему снегу. Эти несколько сантиметров снега нисколько мне не мешали убегать от него. Я бежал в сторону села. Но не в это село на Алтае мы забежали, а в тот город, из которого нам пришлось уехать.
С отцом я много раз отправлялся прогуляться по полям за городом. Мы выходили из нашего дома, из пятиэтажки, переходили дорогу, затем почти по диагонали пересекали школьное футбольное поле, потом снова переходили ту дорогу, которая ДЕЛАЛА поворот налево за углом этого футбольного поля, и нам оставалось пройти мимо одного ряда одноэтажных домов, чтобы оказаться за чертой города. И вот с этого места, где мы выходили за черту города, я и этот чёрный человек и забежали на это школьное футбольное поле. Подбегая к пятиэтажке, в которой мы тогда жили, я резко повернул в правую сторону от неё. Это произошло рядом с тем местом, где стояли ДВА деревянных столба с перекладиной, футбольные ворота. Чёрный человек отстал от меня и пошёл шагом в сторону пятиэтажки. Я остановился и посмотрел ему в спину. Мне даже известно было его имя. Откуда я мог его знать? Это был Бао. Рост у него был где-то ДВА метра и сорок сантиметров. На этом месте я ДВАДЦАТЬ или девятнадцать лет назад проснулся.
В то время каждый, кого принимали в пионеры, был ОБЯЗАН выписывать газету «Пионерская правда». Когда я получил ПЕРВЫЙ номер этой газеты, в ней увидел кадр из фильма, который был снят в 1967 году в Калифорнии Роджером Паттерсоном и Бобом Гимлином. Этот фильм длился всего одну минуту. В этом кадре из фильма было видно, как через ОТКРЫТУЮ поляну бежит волосатое существо, чей рост намного превышал обычный человеческий. Когда наступила ночь, во сне я увидел гнавшегося за мной чёрного человека очень высокого роста. Он не был волосатым. Какая-то туманная тонкая и подвижная граница ДЕЛАЛА его мощную фигуру не резко очерченной. И этот сон вызвал у меня сильное ощущение тревоги. Неизбежность какой-то опасности долго не давала мне покоя.
Рост этого чёрного человека намного превышал рост моего отца. Тогда я решил, что его рост был где-то 180 сантиметров. И судил я об этом относительно своего роста. А какой рост был у меня ДВАДЦАТЬ лет назад? 135 сантиметров? Когда этот чёрный человек ДОЛЖЕН был погнаться за мной, рост у меня ДОЛЖЕН был быть не 135 сантиметров, а 180 сантиметров. И это выяснилось через ДВАДЦАТЬ лет. И выяснилось, что рост чёрного человека намного больше. Я был ниже этого чёрного человека на четверть от его роста.
135 / 180 = 0,75
180 / 240 = 0,75
¾ = 0,75
Когда я с ОБЛЕГЧЕНИЕМ подумал, что Бао отстал от меня и что он больше за мной не погонится, он тут же развернулся и бросился ко мне. Я почувствовал всю несокрушимую его мощь. Мне оставалось бежать только в сторону газовой котельной через дорогу. Но в этом месте с дороги на обочину сгребли столько снега, что моим ногам уже слишком глубоко пришлось бы уходить в него. Глубокий снег меня задерживал. УСПЕТЬ убежать от Бао, от той смертельной опасности, которая исходила от него, я уже не мог. И я сильно закричал. Крик остался ЕДИНСТВЕННЫМ, что я ещё УСПЕВАЛ СДЕЛАТЬ, что УСПЕВАЛ оставить после себя. Мне нужно было оставить какое-то свидетельство тому, что вот-вот могло произойти.
2. У хозяйки пекарни что-то вызывало такое раздражение, что она срывалась на заявления о том, что их малое частное предприятие скоро ЗАКРОЕТСЯ. Этим она словно хотела сказать, что все те, кто там работал, останутся без работы. Хозяева пекарни продолжали наживаться и богатеть, а работавшие на них оставались такими же, какими и были. Но хозяева после того, как их подожгли, оказались как в ДОЛГУ перед теми, кто помогал им восстанавливать пекарню на другом месте. Хозяевам было нужно, чтобы всё было наоборот, чтобы те, кто на них работал, оставались в постоянном ДОЛГУ перед ними за предоставленную возможность работать и получать какие-то деньги. Хозяйка смотрела на тех, кто у них работал, как на каких-то паразитов, которые завелись у них, и от которых нужно было избавляться. Я замечал, как она горлом удерживала какой-то нажим и сдавливание. Она собиралась ОБЯЗАТЕЛЬНО удержать что-то за собой, и не собиралась отказываться от какой-то возможности что-то СДЕЛАТЬ. Мне часто приходилось слышать вопрос, который задавали друг другу те, кто работал на пекарне: «А куда деваться?», – так, словно не было никакой НЕОБХОДИМОСТИ отвечать на него. И так всё было ясно. Деваться было некуда. Я оставлял себя в постоянной готовности уйти оттуда прежде, чем меня СДЕЛАЮТ там в чём-то ВИНОВАТЫМ.
Вечером 11 января обнаружилось, что дома у нас хлеба не осталось, и я решил сходить и купить пару буханок хлеба, и на выпавшем в этот день снегу заметил следы от колёс грузовика, который заехал за ворота пекарни. Если грузовик заезжал за ворота, значит, привозили муку, которую нужно было выгружать. Мне об этом НИЧЕГО не было известно. Получалось, я ПРОПУСТИЛ разгрузку трёх тонн муки. Мне самому ради сохранения за собой рабочего места нужно было позаботиться о том, чтобы всё знать заранее? Этого я НЕ СДЕЛАЛ и остался в этом ВИНОВАТЫМ. И это при том, что хозяева удерживали нажим и сдавливание в горле так, словно они постоянно чего-то не договаривали и не собирались чего-то говорить?
Утром я не стал заходить на пекарню, остался стоять на дороге рядом с ней в ожидании появления хозяев с готовностью заявить им о своём уходе прежде, чем они могли бы дать ход своим ОБВИНЕНИЯМ. Но старший сын соседа появился раньше их. Он ДОЛЖЕН был прийти на работу только на следующий день. Я спросил у него о том, что почему он пришёл на работу на день раньше. Он сказал мне, что пришёл разгружать машину, и позвал меня зайти в ту комнату, где топилась печь, посмотреть, что ПОКАЗЫВАЮТ по телевизору. Оказалось, накануне он привёз отремонтированный чёрно-белый телевизор, чтобы время для нас с вечера до утра не так мучительно ТЯНУЛОСЬ.
С 12 января 1999 года у меня снова появилась возможность смотреть телевизор. Где-то в середине 1992 года у нас сломался телевизор, и я вместе с отцом стали обходиться без него всё это время. С этого дня у меня начался отрезок, когда жемчужины ДОЛЖНОГО обнаруживались мной с помощью телевизора.
ПЕРВУЮ жемчужину ДОЛЖНОГО на этом отрезке я обнаружил в этот же день, вечером. В этот день ПОКАЗЫВАЛИ серию из фильма «Поющие в терновнике» (1983). Я обнаружил что-то давно мне знакомое тогда, когда один мужчина, который стал снимать с себя у какого-то дома сильно намокшую от дождя одежду. Когда он принялся вытирать своё ПОЛНОСТЬЮ обнажённое тело, его увидела какая-то пожилая женщина, и она сказал ему: «Вы – самый красивый мужчина на свете, Ральф Де Брикассар.» Где-то лет ДВАДЦАТЬ назад я это уже видел и слышал.
Вечером 15 января ПОКАЗЫВАЛИ фильм «Потерянный рай» (1994), который в нескольких местах оказался давно мне знакомым. Когда я, где-то лет ДВАДЦАТЬ тому назад, во ВТОРОЙ раз посмотрел фильм «Земля Санникова», то в нём как НЕ ХВАТАЛО посоха, похожего на лопату или на весло. У жреца как ДОЛЖЕН был быть такой посох. Но его не было. 15 января 1999 года я увидел этот посох в фильме «Потерянный рай». Ударом этого посоха был убит старик, у которого жрец обнаружил запрещённую для ловли рыбу. То, что я увидел в фильме «Земля Санникова», помогло мне увидеть то, что ПОКАЗЫВАЛИ в фильме «Потерянный рай». И в том, и в другом фильмах действовали сыновья вождей, девушки, и что-то было СВЯЗАНО с водой и дымом. Одно помогло увидеть другое, что-то похожее.
«Безумие», – мысленно произнёс я, когда услышал вопрос одного старика, который решил ОТЪЕДИНИТЬСЯ на этом острове от остальных, и который задал этот вопрос сыну вождя: «Ты видел это?» И меня поразило то, что именно это слово услышал в следующую минуту в этом фильме.
ДВАДЦАТЬ ВТОРОГО января, на исходе этих суток, в самый последний час, который оставался до наступления полуночи, меня разбудил звук какого-то удара по чему-то такому, что находилось рядом с домом. Когда я выглянул в окно, увидел ЛЕГКОВУЮ машину, которая врезалась в нашу ограду. Желание выйти у меня стало пропадать по мере того, как я принялся развязывать длинный браслет из кожи с такими же пластинками, которые были вплетены в тот ремень, который положил на кровать рядом со спящей сестрой ДВАДЦАТЬ третьего декабря. Ущерб от «Волги-24» был не настолько велик, чтобы прибавлять к тому, что уже случилось, ещё несколько неприятных минут разговора с её водителем. А браслет был слишком заметным, и мне не хотелось, чтобы кто-то его увидел. Я почувствовал присутствие той силы, которая была направлена против меня и которая помогла «Волге» СДЕЛАТЬ занос в сторону нашей ограды. Расшнуровка браслета заняла у меня слишком много времени, и я решил его себе на руку больше не надевать.
30января 1999 года я ВПЕРВЫЕ увидел одну из серий «Секретных материалов», и сильно знакомым оказалось то, как одного человека ЗАТЯНУЛА струя воздуха из-за включившегося авиационного двигателя. А включил этот двигатель другой человек, который подобно мне мог увидеть то, чего ещё не было. Этим человеком управлял другой разум.
По телевизору часто ПОКАЗЫВАЛИ музыкальный ролик с Валерией Лесовской, которая пела: «Алло! Алло! Звоню опять… А я набираю номер твой…» Где-то с мая 1977 года или 1978 года мне было знакомо то, как она пыталась к кому-то дозвониться, и то, как у неё с головы вместо кудряшек волос свисали разноцветные пружины от телефонных аппаратов.
Но эта жемчужина ДОЛЖНОГО не шла ни в какое сравнение с тем, что обнаружилось вечером 11 февраля 1999 года.
Когда я к пяти часам вечера стал подходить к пекарне, то увидел перед самым входом в магазин огромную КУЧУ снега, которая сначала скопилась на крыше, а затем под собственной тяжестью сползла по гладкой оцинкованной поверхности и свалилась вниз у деревянного столба с бетонным пасынком прямо перед входом в магазин. Хозяину до моего прихода начал отбрасывать свалившийся снег через дорогу, чтобы СДЕЛАТЬ для покупателей проход в магазин. Всю оставшуюся массу снега убирать нужно было мне. Хозяин сказал мне, чтобы я начал перебрасывать всю оставшуюся КУЧУ снега через дорогу к ограде детского сада, когда людей станет поменьше.
Через пару часов на этой дороге стало достаточно безлюдно, и я, наклонившись, стал перебрасывать снег через дорогу. И через несколько минут стал обращать внимание на то, что происходит что-то очень хорошо и давно знакомое мне, и сразу вспомнил тот сон, который приснился мне в середине лета 1983 года, пятнадцать с половиной лет назад. В этом сне я словно в воздухе низко завис, вниз животом, над заснеженной дорогой, не понимая того, что, на самом ДЕЛЕ, стою, сильно наклонившись к ней. Когда я приподнял голову, увидел какую-то тёмную заснеженную улицу и понял, что это где-то в России. Но для меня совершенно НЕПОНЯТНЫМ осталось то, что я там ДЕЛАЛ, когда парил над землёй.
Так я получил ещё одно подтверждение тому, что мне суждено было работать на этой пекарне, что это было ПРЕДОПРЕДЕЛЕНО. Когда большая часть от свалившейся с крыши КУЧИ была переброшена через дорогу, я решил дать себе передохнуть. И когда выпрямился во весь рост и посмотрел на переброшенный снег, опять увидел то, что было в точности давно для меня знакомым. Я решил зайти в то помещение, где в тепле лежали сложенные у стены мешки с мукой, то через несколько минут обнаружил очень крупную жемчужину ДОЛЖНОГО. В эту ночь хлеб предстояло выпекать Нине. У неё были коротко подстриженные волосы, и она предпочитала краситься под блондинку. И она носила очки на пол-лица. И только она из пекарей переодевалась на работе в белую одежду из штанишек и блузки.
Минуты через четыре после того, как я зашёл в это помещение, и она решила СДЕЛАТЬ перекур и вышла из той большой комнаты, где стояли электрические печи в эту же комнату. Она закурила и села не на стул, а прямо на мешки с мукой, спиной прислонившись к стене. Я сразу вспомнил то время, когда это ВПЕРВЫЕ увидел. Где-то осенью 1972 года я долго смотрел на включенную лампочку в ванной, потом увидел сон, в котором какая-то блондинка в очках и в белой одежде сидит у стены в какой-то комнате, которая освещена была желтоватым светом. Лампочка не свисала с потолка, а была вкручена в патрон, который был прикручен к верхней части стены, как у нас в ванной. И эта лампочка светилась над крашенной блондинкой.
Эти ДВА моих сна были РАЗДЕЛЕНЫ толщей времени в десять лет, но то, что я в них увидел, обнаружилось в течение получаса 11 февраля 1999 года.
Вечером 13 февраля и утром 14 февраля я обратил внимание на то, что чувство спокойствия, которое прежде словно ОПИРАЛОСЬ на ПЛОТНОСТЬ сытого желудка, оказалось выше и уже находилось на середине груди. ПЛОТНОСТЬ спокойствия размером с РАСКРЫТУЮ ладонь находилась на середине груди между солнечным сплетением и горлом. Шёл уже шестой месяц после того, как я стал по утрам и вечерам улавливать носом запах табачного дыма. Этот запах иногда становился похожим на запах печёного лука. Бывали дни, они были довольно редкими, когда я не замечал этот запах. Гриппом я не болел уже ДВА года. Этот запах не мог не обращать на себя внимание, потому что он обычно появлялся после того, как я заболевал гриппом и начинал выздоравливать.
Когда наступило 16 февраля, меня в ДВА часа ночи разбудили чьи-то шаги. Кто-то прошёл совсем рядом с нашим домом. Я совершенно отчётливо услышал чьи-то шаги по скрипевшему снегу. Кому это среди ночи вздумалось зайти к нам за ограду и пройти рядом с домом?! Я сорвался с кровати, быстро обулся и вышел из дома. Никого снаружи не было. И в этом было что-то неожиданное. До меня ДОЛЖНЫ были доноситься хотя бы звуки чьих-то удалявшихся шагов. И ночью очень многое далеко становится слышным. Но я совсем никаких звуков не услышал. Тишина стояла мёртвая. Ещё с минуту я стоял и прислушивался, потом вернулся в дом. Обувь не стал снимать, когда лёг животом на кровать. На кровати лежал облокотившись. Предплечья обеих рук находились перед моей грудью. Я лежал в ПОЛНОЙ готовности сорваться с кровати и выбежать наружу, если что-то произойдёт. НИЧЕГО не происходило. Через пару минут меня ПОТЯНУЛО в сон, и тут послышался мышиный шорох. Что-то направилось по полу ко мне, вызвав знакомую мне возвышавшуюся над полом волну движения в мою сторону. Опять кто-то с пола собрался влезть ко мне на кровать, что мне сильно не понравилось. И опять мне НЕОБХОДИМО было УСПЕТЬ кому-то помешать взобраться ко мне на кровать. И опять я стал злиться из-за того, что не мог пошевелиться. Но какая-то «мышь» с какой-то настойчивостью стремилась взобраться ко мне. Она опять, как кошка, вцепилась за край свисавшего с кровати одеяла и старалась ПОДТЯНУТЬСЯ вверх.
Моя голова лежала повёрнутой как раз в эту сторону, и мне начинало казаться, что я вот-вот увижу эту «мышь». Она ДОЛЖНА была ПОКАЗАТЬСЯ из-за края кровати, к которому изо всех сил ТЯНУЛАСЬ. Она и в самом ДЕЛЕ ПОКАЗАЛАСЬ. Я увидел мышь какого-то пепельного цвета с размытыми очертаниями. Она двинулась к моему правому локтю с намерением подняться от него к плечу и к голове. Я пытался изо всех сил заставить себя СХВАТИТЬ эту «мышь» левой рукой, злясь на предательскую парализацию своего тела, которую не получалось преодолеть. Кисть левой руки как раз находилась у меня рядом с локтем правой руки. Как только эта «мышь» поднялась к моему правому плечу, кто-то прикоснулся ко мне сзади, к лопатке моей правой руки. Тут же прошла парализованность моего тела, и «мышь» сразу исчезла. Я ОТКРЫЛ глаза и удивился тому, что эту «мышь» увидел сквозь сомкнутые веки.
В этом году НИЧЕГО подобного со мной больше не происходило, но зато в следующем, ДВУХТЫСЯЧНОМ, году, начиная с 19 января и до 28 декабря, я пятьдесят четыре раза оказывался парализованным. Мне стало ясно, что не стоит торопиться выходить из дома, потому что так я только помогал кому-то пробраться в дом. И в ДВУХТЫСЯЧНОМ году мне пришлось познакомиться с разнообразием тех бесплотных существ, которые полезли ко мне.
3. На тот случай, что кто-то мог заболеть, было бы лучше, чтобы хлеб выпекали четыре женщины, а не три. Но их, как всё равно, оставалось трое. Через каждые ДВЕНАДЦАТЬ часов одна из этих женщин приходила на работу, чтобы сменить ту, которая уже отработала свои часы, затем приходила третья. Я не мог себе представить того, что как они могут у себя дома что-то УСПЕВАТЬ ДЕЛАТЬ. Им же нужно было время и для того, чтобы дать себе отдохнуть после работы. Я поражался их выносливости и, когда ОПИРАЛСЯ взглядом на то, как они ВЫПОЛНЯЛИ свою работу, мне становилось тяжело. Я оказывался под гнётом той работы, на которую смотрел. После того, как они заканчивали выпекать хлеб, им нужно было ещё браться за мытьё полов. Неужели у хозяйки не было лишних трёхсот рублей, чтобы нанять «техничку»? С течением времени мне стало ясна та причина, по которой «технички» не было. Мытьё полов для меня всё больше начинало выглядеть каким-то наказанием для этих женщин. Их словно оставляли постоянно в чём-то ВИНОВАТЫМИ.
НИЧЕГО неожиданного при такой нагрузке не было в том, что выпекавшийся хлеб иногда, случалось, оказывался подгоревшим. Хозяйка считала нужным высчитывать за каждую подгоревшую буханку по четыре рубля, по розничной цене. И для этих женщин было лучше СКРЫВАТЬ «сожженный» хлеб и уносить его домой. И за то, что как и сколько им приходилось работать, они считали себя вправе уносить с собой несколько буханок хлеба даже тогда, когда он не подгорал. Получалось, что мытьём полов они отрабатывали стоимость того, что уносили или что могли унести домой.
Я обратил внимание на то, что у этих женщин на предплечьях какие-то красные полосы находились рядом с теми, что выглядели посветлевшими, и рядом с совсем светлыми. Это были следы от ожогов. Недавние следы от ожогов выглядели красными полосами. Когда они заживали, становились светлее. А совсем светлыми полосами были уже оставшиеся у них шрамы.
Формы с испечённым хлебом эти женщины вытаскивали в многослойных хлопчатобумажных рукавицах, которые очень быстро прогорали. Для хозяев эти рукавицы прогорали и становились ДЫРЯВЫМИ что-то очень подозрительно быстро. И эти подозрения словно помогали им ТЯНУТЬ с тем, чтобы выдавать новые для тех, кто их как специально прожи гал. Может, эти подозрения даже помогали им не видеть следы ожогов на руках этих женщин?
Эти подозрения в воровстве и причинении ущерба нисколько не мешали хозяевам наживаться на наёмном труде. «Субботники» как ДОЛЖНЫ были остаться в прошлом, частью которого они стали. Но хозяева не собирались отказываться от того, чтобы организовывать «субботники», чтобы не платить за СДЕЛАННУЮ лишнюю работу.
27 февраля мне в третий раз пришлось участвовать в «субботнике». На этот раз, кроме уборки в самой пекарне, нужно было скинуть снег с крыши и убрать его с территории. Снег вывозился на грузовике. В этот день моя обувь насквозь промокла. На следующий день мне стало ясно, что я заболел. 5 марта я уловил слабый запах печёного лука и подумал, что начал выздоравливать. Но на следующий день вместо того, чтобы усилиться, он пропал. Моя болезнь оказалась такой тяжёлой и продолжительной, как никогда прежде. Кашель, мучавший меня всю ночь, каждое утро проходил, но к вечеру появлялся снова и начинал усиливаться. Голос мой дошёл до хрипоты. Болели и горло, и уши, и ДВА ряда, верхний и нижний, коренных зубов. Каждую ночь в течение трёх недель я мучился от сильной зубной боли. Болезнь словно не собиралась оставлять свою ХВАТКУ.
Pulsuz fraqment bitdi.