– Ну и дурак же ты! – качал головой Юрьич. – Какой дурак, я даже не думал, что такие бывают!
– А ты перестраховщик, понял? – орал Володя, бегая по кабинету и отшвыривая стулья. – Не понимаешь, это же сенсация: убили замгубернатора – и мы первые о том сообщили! Думаешь, я пошутил, когда о первополосном материале говорил?
– Да после такой публикации ты домой не успеешь дойти! – стал заводиться и редактор. – Ты как понять не можешь, что жить тебе останутся минуты после этого! В аварию попадешь или просто застрелят – выбирай, что больше нравится.
– Я и говорю – перестраховщик, – убежденно сказал Володя, садясь верхом на стул. – О рейтинге газеты не беспокоишься.
Редактор только усмехнулся в ответ, ничего не сказал.
– Я ведь ментам сообщил? Сообщил. Значит, мы можем рассчитывать на их поддержку и прикрытие, – не мог успокоиться Володя.
Редактор снова усмехнулся.
– Откуда ты знаешь, что это не они тебя пасут? Майор тот самый – откуда он? Тот-то и оно. Наше дело, думаю, сейчас – ждать развития. А вот когда появится официальная информация об убийстве замгубернатора, мы действительно можем осторожно изложить собственную версию. И посмотреть на реакцию.
– Сейчас-то что делать? – отчаянно ударил кулаком по коленке Володя.
– Я же сказал – ждать.
– Слушай, первый раз вижу такого редактора, который предлагает отдать другим «право первой ночи»! – снова разозлился Володя. – Ну давай просто информацию дадим, без подробностей и версий. В конце концов, могут у нас в правоохранительных органах быть свои источники – давай сошлемся на анонимный источник. Сам ведь понимаешь – ложка к обеду дорога. Все равно телевизионщики сегодня разнюхают, у них-то уж точно свои люди в милиции есть. А газета завтра выходит.
– Телевизионщиков не пасут, а тебя пасут. Те, кому надо, прекрасно знают, что ты работаешь на меня. Никаких источников они искать не станут, а просто стукнут тебя по дурной башке, да и все, – однако все это Юрьич говорил эдаким рассеянным тоном, из чего становилось ясно: сдается. Быть первым для журналиста – что еще может быть важнее? Дальше успех измеряется степенью глубины анализа, точностью результатов расследования, безошибочностью выводов. Но сначала главное – сообщить, опередив коллег-конкурентов.
Юрьич замолчал, потом как-то особенно взглянул на Володю – и вдруг оживился:
– У меня идея. И рыбку съесть можем, и на коня сесть. Черт, зря ты ментам позвонил! Надо было сразу – телевизионщикам. Ну уж теперь – как есть, – редактор взялся за телефон…
Минут через пятнадцать у здания издательского комплекса затормозила машина с журналистом и оператором одной из частных телекомпаний, находящихся в жесткой оппозиции к обладминистрации и губернатору. Володя и редактор сели к ним. Машина отправилась на место, где Володя обнаружил серебристую «Ауди» Васина.
Подъехать к месту им не дали. Издали стало видно милицейские автомобили с мигалками, причем, судя по маркам – номеров издалека не разглядеть, – на месте убийства находились не только оперативники, но и милицейские генералы. Кажется, был и кто-то из администрации. Ничего более газетчики и телевизионщики разглядеть не смогли. Метров за пятьдесят до места их остановил сотрудник ГИБДД с полосатым жезлом и лейтенантскими погонами. Потребовал документы.
– Мы журналисты, – стал объяснять телерепортер, – нам сообщили, что здесь произошло убийство чиновника администрации.
Оператор в это время снимал картинку издалека. К нему тут же направился еще один гаишник. Первый, никак не реагируя на сказанное, внимательно рассматривал сначала водительские, потом служебные удостоверения. Его коллега в этом время боролся с оператором, пытаясь загородить от камеры место убийства.
– А почему вы нам снимать не даете? – спросил журналист.
– Не положено. Приказ.
– Чей приказ?
– У вас свое начальство, у нас – свое, – пожал плечами лейтенант. – Дальше проезд запрещен, возвращайтесь.
– Хорошо. Вы можете подтвердить, что на этом месте произошло убийство?
– Ничего я подтверждать не стану. Возвращайтесь.
– Ну а старший здесь кто?
Лейтенант взглянул на него насмешливо, ткнул пальцем перед собой:
– Здесь – я. Устраивает? Ребята, давайте отсюда, не напрашивайтесь на неприятности. И оператора попросите не снимать. Я к вам хорошо отношусь, – кивнул он на логотип телекомпании, нанесенный на служебную машину. – Другие бы давно камеру разбили, а мы вот еще уговариваем вас.
– Можете хотя бы сказать – из хорошего отношения, – кто из начальства прибыл на место?
Лейтенант секунду помедлил. Махнул рукой:
– Не думаю, что это такой уж секрет. Только не пишите на камеру, – оператору дали знак не снимать. – Начальник ГУВД здесь, облпрокурор, замгубернатора Лесюк, вот-вот должен сам губернатор подъехать.
– Васина увезли уже? – вмешался в диалог Володя.
– Увезли, – машинально ответил милиционер – и спохватился. – Вы зачем такие вопросы задаете? Я же сказал: ничего я не подтверждаю, нет у меня таких полномочий! Все, мужики, валите, а то разозлюсь. Мне пока еще погоны носить не надоело.
Ничего другого, собственно, журналисты встретить на месте и не ожидали. Поблагодарив лейтенанта – все-таки что-то он им сказал, – еще раз посетовали, что сначала Володя позвонил в милицию, а уж потом Юрьич догадался сообщить коллегам с телевидения. Дальше поступили так. Отъехав на безопасное расстояние от поста, вышли из машины и записали на камеру подробный рассказ Володи о том, когда и как он обнаружил убитого Васина. Причину своего пребывания в этот час в этом месте Володя придумывать не стал, так и сказал: была назначена встреча в порту для передачи документов, содержащих важную информацию об убийстве директора золотого завода. Еще сказал, что документы с места преступления исчезли, но, несмотря на это, он не исключает попыток «разобраться» и с некоторыми другими фигурантами – с ним, например.
Собственно, в этом и заключалась идея редактора: не врать, а сказать, как есть. Это вызовет, во-первых, бурную реакцию во власти, и тогда, возможно, истинные виновники событий сами раскроются и до них доберутся следственные органы; во-вторых – это обезопасит хотя бы частично Свистунова и Юрьича. Теперь можно будет писать, выдвигать версии, искать связи – словом, вести нормальное расследование параллельно со следствием. К тому же врать было все равно бессмысленно: Володя «засветился» в аэропорту, когда спрашивал о заместителе губернатора, служащая обязательно его вспомнит – губернаторских замов не каждый день убивают; к тому же тот, кто перехватил Васина на полпути в порт и забрал компромат, точно знал о существовании этого компромата. Значит, разговор в кафе был подслушан или записан. Случайность исключена.
Записали то, что телевизионщики называют «стендап», когда журналист как бы резюмирует сюжет в кадре. Договорились: никому больше ни слова. В телекомпании уже смонтированный сюжет на всякий случай скопировали.
Через час примерно во внеочередном выпуске новостей город и область увидели сенсационный материал – и Володя вмиг стал знаменит. Однако, как вскоре выяснилось, спасло это его лишь отчасти.
У областной администрации была собственная котельная. Топили исправно. Даже слишком. В кабинете Лесюка работал кондиционер. Хозяин ходил по кабинету, глуша шаги ковровой дорожкой, курил свои дорогие папиросы, откровенно нервничал. Ждал. Наконец секретарша доложила по селектору: «Михаил Петрович, к вам Мичурин». Лесюк велел пропустить. Майор был, как всегда, в штатском. Сдержанно поздоровался, Лесюк нетерпеливо мотнул головой:
– Рассказывай.
У себя в кабинете он прослушки не боялся. Все «жучки» в здании знал наперечет, устанавливали его ребята. И все-таки свой кабинет специальным прибором проверял по меньшей мере раз в неделю. Вот и сегодня проверил – мало ли.
Мичурин рассказал все в подробностях. Утаил только одно. Он еще раз подтвердил Михаилу Петровичу, что сумка Володи, в которой должен был находиться компромат, оказалась пуста.
– Ну как же он, когда же успел передать бумаги-то с кассетой?! – почти кричал Лесюк.
– Этого я и сам не понимаю. Возможно, они, вопреки договоренности, встретились по дороге.
– Так какого черта этот журналюга тогда в аэропорт перся? Чего он там Васина искал? Следы, что ли, путал? Да ерунда! Откуда он мог знать, что нам все их планы известны? Херня какая-то выходит.
– А может, кто-то третий появился? – осторожно предположил майор. – Ну, скажем, редактор «Вечерки». Решил он свой куш получить с этого дела. Допустим, позвонит он вам и скажет: документы в обмен на деньги.
– Ты что… – даже привстал в кресле Лесюк. – Ты думай, что говоришь… Если третий появился – это же все, это… Мне же башку оторвут сходу. Они там, – он кивнул наверх, – пока вообще ничего не знают, не знают про наши запутки. Узнают – пиздец, – Мичурин поморщился: сам он не любил материться и с трудом переносил это от других. Лесюк об этом знал. – Ладно, что ты нос морщишь, тут дело такое серьезное – поневоле матом станешь крыть… Короче, ничего мы не узнаем, пока не поговорим с самим газетчиком этим сраным, Свистуновым. Надо с ним разобраться. Причем по-любому выходит: раз и навсегда разобраться. Если компра у него, мы ее, конечно, заберем. Но журналюгу придется убрать. Надоел.
– А если он копии успел сделать с записи?
– Вряд ли. Времени прошло – всего ничего. Хреновый ты психолог, Мичурин. Смотри: он забрал пленку, допустим, сегодня утром. Ему ее надо послушать, осмыслить, принять решение… Первое движение – немедленно опубликовать, а уж потом думать о копиях, прочей дребедени. Он – газетчик, я их хорошо знаю.
– Понял.
– Это надо сделать сегодня же, немедленно, понимаешь? Чем скорее мы его возьмем, тем надежнее гарантия, что компромат никуда не вылезет. Как хочешь, но пусть твои мичуринцы сработают на сей раз без ошибок. Сам понимаешь: если с меня снимут башку – и тебе ее не сносить, – Лесюк жестко посмотрел на майора. Тот только усмехнулся без улыбки. Еще раз сказал:
– Понял, – повернулся и вышел из кабинета, не прощаясь.
Не успела за ним закрыться дверь, как у Лесюка на столе запищала «вертушка». Звонил начальник ОблУВД.
– Михаил Петрович, несчастье: Васина застрелили.
– Где? – мгновенно перестроившись под новую роль, «обалдело» спросил Лесюк. Уже через пять минут, вызвав служебную «Волгу», он ехал к месту преступления.
Мичурину все было на руку. Журналист и ему надоел, тем более что его киллеры, действительно, дважды прокололись. Убрать его хотелось уже просто как назойливую муху. А потом… потом майор сыграет свою игру. Он ее уже начал. Лысую голову Лесюка он с удовольствием видел снятой с круглых плеч.
Выйдя на проспект, Мичурин набрал на мобильном номер, сказал отрывисто и малопонятно:
– Полчаса. Где всегда. Дело, – отключился, сел в свою «хонду», завел мотор. Через полчаса на загородной даче, стоящей отдельно от остальных и ничем особым не приметной, он дал задание двоим своим подручным не позднее чем сегодня вечером взять надоевшего журналиста и доставить сюда. Когда Володя увидит этих подручных, сильно удивится.
Майор был занят, а потому не мог знать, что через те же полчаса в эфире оппозиционной телекомпании в срочном выпуске новостей показали сюжет с места преступления. Главное – не мог знать, что в сюжете Володя заявил: если что-то с ним случится, искать виновных следует в стенах Серого дома. Не знал этого и Лесюк, потому как во время съемки находился далеко от журналистов, а к тому времени, когда сюжет вышел в эфир, еще не вернулся к себе в кабинет. Когда же потом ему обо всем рассказали, он кинулся разыскивать по телефону Мичурина, чтобы отменить приказ… и тут же положил трубку. Поздно. По телефону лишнего не скажешь. Мичурин – человек исполнительный, и машина уже наверняка запущена. Остановить ее не успеть.
Вечерело, за окном смеркалось. Но света он не зажигал: не любил. Ограничивался настольной лампой. Вдруг зазвонил прямой городской. Лесюк удивился: этот номер мало кому был известен. Снял трубку. Задавленный гнусавый голос произнес:
– То, что вам нужно, у меня. Стоит двести тысяч – разумеется, «зеленых». Думайте. Срок до утра. Утром перезвоню. Номер определить не пытайтесь, бессмысленное занятие, – трубка разразилась гудками.
Все случилось так быстро и неожиданно, что при всем своем хладнокровии и готовности к мгновенной перемене обстоятельств Лесюк все-таки растерялся. «Вот сволочь! И что теперь делать?» Значит, Мичурин оказался прав, в дело вмешалось третье лицо… А почему, собственно, третье? Почему бы, например, тому же журналюге не использовать компромат не для публикации, а для шантажа? Денежки вполне можно поделить с шефом. А можно и не делить. Лесюк хотел было все же дать команду установить, откуда звонили, но вовремя спохватился. Скорее всего, шантажист звонил из автомата, и даже если установить – из какого, это ничего не даст. Его там давно уж нет. И правда, занятие бессмысленное. Что же делать?
Лесюк задумчиво покрутил в пальцах папиросу. Одно определенно: журналиста надо брать. Это может хоть что-то прояснить. И черт с ним, что он там наговорил в камеру. Риск невелик, а результат может оказаться полезным. Он закурил и успокоился.
…Когда наступал особенно ответственный момент, майор Мичурин все старался делать самостоятельно, не полагался на подручных. Во всех смыслах надежнее: и в результате уверен, и не сдадут при случае. Повесив трубку на рычаг телефона-автомата и сунув в карман носовой платок, которым прикрывал мембрану во время разговора, он быстро вышел из кабины и на всякий случай огляделся. Не обнаружив ничего подозрительного, произнес вслух:
– Не дурак, молодец… Давай теперь, думай, лысый. Думай…
Володю взяли, как говорил известный киногерой, без шума и пыли. Вечером он зашел поужинать в «Армению» – и наткнулся на вывеску «Извините, по техническим причинам кафе временно не работает». Хотел было повернуть обратно, но на пороге возник хозяин, приветливый армянин, прекрасно владеющий русским языком. Хозяин лучился радушием – сегодня больше, чем обычно.
– Видели вас по телевизору, Владимир Николаевич. Впечатляет. Оказывается, вы не простой жилец у нас, – улыбался армянин, – вас теперь, оказывается, беречь надо. Вот нет у нас программы защиты свидетелей, а жаль… Тьфу-тьфу-тьфу, конечно. Присаживайтесь. Что желаете? По случаю события – могу угостить эксклюзивом. Наш повар впервые приготовил, свиные рулетики с зеленью и специями в горшочках. В меню еще нет, только мы с женой пробовали. Божественно! Не возражаете, если вам предложу?
– Так ведь вы не работаете вроде?
– Ну, для вас мы теперь работаем, даже если не работаем. А вообще – так, мелочи, небольшие проблемы с санэпиднадзором. Уладим. Прошу! Так как насчет рулетиков?
После напряжения проходящего дня Володе было решительно все равно, хотя голод он ощущал зверский. Еще больше хотелось водки. Он кивнул и попросил к эксклюзивной закуске принести пол-литра «Гжелки». Потом, пока хозяин был на кухне (кроме него, в кафе больше не оказалось никого; Володя не придал этому значения – и зря), позвонил с телефона кафе на сотовый Магомеду:
– Я в кафе, приходи…
– Это очень хорошо, что ты позвонил! – почти закричал в трубку Магомед. – Я уж не знал, где и как тебя искать. Сиди там и никуда не уходи. Дело срочное, мне тебе надо рассказать. Буду через пятнадцать минут.
– Я пока поем, не возражаешь?
– Главное – не уходи и дождись меня. Я уже еду!
Хозяин на удивление быстро, будто специально ждал именно этого посетителя, принес обещанные рулетики в горшочке, салат. Блюдо оказалось действительно божественным. Мясо, истекая соком, таяло на языке, зелень внутри была такой, будто ее и не готовили вовсе, а только что сняли с грядки, перца и специй – в меру. Словом, вкус все это рождало такой, что Володя уплел горшочек в мгновение ока. Ну и выпил, конечно, изрядно – и не опьянел, а только почувствовал приятную расслабленность в организме. Оглянулся, чтобы позвать хозяина и поблагодарить за «эксклюзив»… и неожиданно провалился в черноту. Заваливаясь набок и сползая со стула, он не слышал, как сильные руки мягко подхватили его подмышки, как его, недвижного, вынесли через служебный выход, погрузили в машину, как та отъехала. Это была серая отечественная «девятка». Кто сидел за рулем, рассмотреть снаружи сквозь тонированные стекла было невозможно, да и некому было смотреть: зимой в это время (было около девяти вечера) на улице уже темно, водители включают фары, да и вообще – обладателей автомобилей самых разных марок в общежитии, учитывая контингент, немало. На «девятку» никто просто не обратил внимания.
Впрочем, не совсем так. Магомед подъехал на своем джипе как раз в тот момент, когда Володю выносили из зала. Обнаружив на двери объявление о том, что кафе временно не работает, Магомед удивился: Володя звонил ему оттуда всего пятнадцать минут назад. А удивившись, встревожился. Подойдя к окну, занавешенному изнутри длинными, до пола, шторами, он сумел разглядеть сквозь щель между ними какое-то движение. Приглядевшись, скорее догадался, чем увидел, как один человек тащит другого подмышки. Магомед еще не понял ничего, но уже рванулся к двери, занес кулак, чтобы забарабанить в нее что есть силы… и вовремя остановился. Дверь ему, ясно, не откроют, а вышибить он ее не сумеет. Вызывать ментов – толку? Пока приедут, никого нет и не было. В конце концов, могло человеку просто стать плохо. Что делать? Информация, которую он должен был сообщить Володе, как нельзя более аккуратно вписывалась в контекст происходящего. Друг в опасности, это ясно. Звать своих – тоже не самое подходящее решение: с армянами у них договоренность, мирное сосуществование, и если Магомед не сумеет доказать, что дело нечисто, подставит своих и самому придется туго.
Магомед вдруг заметил, как в кафе погас свет. Его осенило: дьявол, как раньше не догадался, они же просто хотят увезти друга через черный ход! Он бегом метнулся вокруг общежития – служебный выход находился ровно с другой стороны. И опоздал. Из-за угла ему навстречу не спеша вырулила серая «девятка» с включенными фарами, выбралась на главную дорогу и, набирая скорость, направилась в сторону центра. Магомед успел разглядеть номер: Н451МО. Она – не она? Чертыхнувшись еще раз и помешкав мгновение, Магомед не стал больше думать. Вернулся к своему джипу, рванул с места за «девяткой». Только бы не потерять ее! На его счастье, всего в паре сотен метров от общежития был перекресток со светофором, – там он и нагнал серую «девятку» с Володей… или не с ним? Если выйдет ошибка, Магомед готов был застрелиться.
Тут же пришла в голову еще одна мысль – более дельная, чем стреляться. Не теряя из вида «девятку», он нашел на мобильнике нужный номер. Молил: только бы абонент не оказался недоступным. Через несколько гудков трубка на том конце отозвалась.
– Сергей Юрьевич?
– Да, это я.
– Нет времени объяснять, кто я и почему звоню. Два слова. Володя Свистунов, по-моему, в серьезной опасности. Его похитили. Я сейчас, кажется, преследую машину с похитителями и с ним. Лучше, если вы присоединитесь ко мне.
– Подождите, – растерянно произнес редактор «Вечерки», – что значит – «кажется, преследую»? Так преследуете или вам кажется? И вообще – кто вы?
– Я же сказал, – начал злиться Магомед – ему приходилось одновременно следить за машиной и говорить по телефону, – нет времени что-то объяснять. Присоединитесь – сами все поймете. И поможете. Нет – я постараюсь обойтись без вас и выручить вашего сотрудника. Все, отрубаюсь, звоните, как только надумаете – я скажу, куда ехать, – Магомед отключился. Усы его сердито шевелились. «Девятка» его явно не замечала, и потому оторваться не пыталась. Но все портили перекрестки и светофоры, да еще нахальные водители, которые норовили влезть вперед. Не смущал их и внушительный вид джипа Магомеда.
Через минуту трубка заиграла российский гимн.
– Где вы? – нервно спросил Сергей Юрьевич. – Мы едем вдогонку.
Не судьба. Или, наоборот, судьба такая. На перекрестке перед коммунальным мостом через великую сибирскую реку Магомеда тормознул гаишник. От души выругавшись, Магомед с тоской проводил исчезающую «девятку».
…В отличие от редактора «ВК», Магомед догадывался, что происходит. Парой часов раньше у него состоялась встреча с одним из местных паханов чеченской мафии, неким Шамилем Акиевым. Прежде Магомед никогда его не видел, хотя о существовании знал. Официально Шамиль состоял в должности советника губернатора. Когда генерал, еще будучи главой российского Совбеза, работал по Чечне, к нему без труда сумел войти в доверие бывший кадровый военный, комиссованный из-за ранения – воевал не где-нибудь, а против боевиков своего тезки Шамиля Басаева. В период подготовки и подписания Хасавюртского мира отставной капитан-десантник Акиев, пользовавшийся авторитетом у мирных земляков, стал одним из инициаторов и разработчиков (не публичных!) условий соглашения. Генерал даже не подозревал порой, что идеи, которые он не выдавал – принимал за свои – ему технично подсовывал отставной капитан. Параллельно с этой благородной миссией Шамиль готовил себе будущее. Сначала сунулся в традиционные для Чечни операции с фальшивыми авизо, но скоро понял, что там, во-первых, тесно, во-вторых, слишком небезопасно. Рано или поздно возьмут и посадят. Или убьют: тесно. Пытался ковыряться в нефтяной теме – там оказались заняты такие серьезные интересы, что Акиева утопили бы в нефтяном море не моргнув глазом. Помогли обстоятельства: политика. Недавний приятель-генерал подался в губернаторы сибирской провинции и выиграл. Акиев немедленно позвонил, поздравил нового главу региона и предложил свой план укрепления генеральского имиджа на российском политическом небосклоне. Суть заключалась в организации гуманитарной помощи из Краснохолмской области, гордо носившей статус донорской территории, в разрушенную Чечню. Акиев, конечно, не сказал губернатору, какой интерес он на самом деле преследует, не сказал и о том, сколько «зеленых» намерен положить в свой карман в качестве «комиссионных». Генерал тут же пригласил Шамиля в Краснохолмск и назначил советником по Чечне. Тот быстро освоился в местной диаспоре, завоевал авторитет – главным образом благодаря своему влиянию на генерала и контактам в обладминистрации. Для чеченцев на некоторое время в Краснохолмске и отдельных районах области установился режим наибольшего благоприятствования.
Однако с некоторых пор отставной вояка-чеченец стал испытывать какой-то дискомфорт. Стало все чаще возникать ощущение, что за ним следят. Тягостная интуиция и опыт в обнаружении «жучков» – крохотных микрофонов для осуществления дистанционной прослушки помещений – заставили его провести тщательный обыск в собственном служебном кабинете. И нашел. Один микрофончик был укреплен, как водится, под столом, на первый взгляд его можно было принять за шляпку гвоздя или шурупа. Второй отыскать оказалось сложнее, его спрятали в самом телефонном аппарате. Срабатывал он сразу же, стоило в кабинете заговорить даже не очень громко. Естественно, слушались через него и телефонные разговоры. Нашел его Шамиль почти случайно: очевидно, тот, кто устанавливал прослушку, сильно торопился и не успел как следует собрать корпус телефонного аппарата. Подозрительный хозяин кабинета в какой-то момент обратил на это внимание, вскрыл аппарат – и обнаружил лишнюю деталь. «Жучки» отправились за форточку, а Акиев призадумался. Кому и зачем надо было слушать его кабинет и телефон? А главное – он мог поклясться, что за ним установлена слежка.
Последние сомнения отпали, когда он у себя дома (в Краснохолмске Акиев за счет казны снимал престижную квартиру в центре) обнаружил разгром. В его отсутствие кто-то основательно порылся в его вещах, документах. Был вывернут платяной шкаф с плавающими дверками (дверки при этом не сломали, а вывернули только содержимое шкафа), взломаны запертые на хилые замочки ящики прикроватной тумбочки, письменного стола в кабинете… Включали и компьютер – и лазили по папкам: значит, знали пароль. Что искали, неясно. Все, что не относилось к законной деятельности, в документах и домашнем компьютере не отражалось и уж тем более дома не хранилось. В компьютере Шамиль вообще старался ничего лишнего не оставлять: не доверял, как человек старого воспитания, и все предпочитал хранить в голове или, на худой конец, в бумагах. А бумаг дома не держал. Самый надежный способ – прятать «левые» бумаги на работе в сейфе, шифр от которого был известен только ему.
Акция носила характер демонстративный. Ее организатору непременно нужно было дать понять чеченцу: его пребывание в Краснохолмске кому-то очень не по нраву.
Акиев еще раз крепко подумал – и нашел ответ. Неофициальное влияние, которое он оказывал на генерал-губернатора, ни для кого не было секретом. Таким же влиянием обладал Михаил Петрович Лесюк. Оба использовали генерала в своих интересах. Рано или поздно эти интересы должны были столкнуться. Похоже, столкнулись. Шамиль вспомнил, как примерно год назад люди Лесюка пытались влезть в строительный комплекс области, курировавшийся чеченцами. Попытка была проста до примитива: к внешнему управляющему одного из домостроительных комбинатов, обанкроченных специально, чтобы потом можно было дешево купить активы, приехали люди, по виду – типичные «братки», и предложили: «Ты уходишь – мы приходим». Недвусмысленно намекнули на крышу в сером доме. Управляющий поулыбался, а после ухода гостей немедленно позвонил по прямому телефону Акиеву. Тот все понял без лишних слов, как истинный сын гор, не стал искать доказательств, а просто влетел в кабинет Лесюка – и обложил его чистым русским матом. Пригрозил, что если наезд повторится, братков повесят на их собственных золотых цепурах, а для начала засунут каждому в задницу по волыне (братки, понятно, были вооружены) – и повернут тридцать три раза. «Пускай мушки спиливают!» Михаил Петрович внимательно сверкнул очками, пригласил присесть. Потом по обыкновению долго возился с непослушной папиросой («Говно стали делать!»), натужно кашлял. Когда закончил спектакль, предложил разойтись мирно. Тут же в кабинете Лесюка они заключили устное соглашение: если у одной из сторон появляется интерес к какому-то объекту, сначала проверить, не противоречит ли это интересу другой стороны. В строительный бизнес Лесюк пообещал больше не лезть.
Действительно, на строительные фирмы его люди больше не совались. Но, от природы будучи человеком мстительным, обиды он, как видно, не простил. И решил любой ценой избавиться от опасного чеченца. Лучше всего – подловив его на какой-нибудь пакости и «сдав» генералу. Тот, сам вспыльчивый, как чеченец, в случае измены (а генерал любую «подляну», любой, не санкционированный им лично, увод денег из казны считал изменой) прогнал бы Акиева в тот же день. Самая подходящая тема – гуманитарная помощь в Чечню. Лесюк был уверен, что на ней Шамиль наваривает крепко. Доказательств, однако, не было. Ими Лесюк и решил разжиться, установив «жучки» и попросив кого надо организовать за советником губернатора «наружку».
Все это Акиев вычислил. И принял контрмеры. Правда, у него не было технических возможностей установить подслушивающие устройства в кабинете заместителя губернатора. Но вычислить маршруты его передвижения по городу и области – для этого верных людей хватало. Один из них – водитель Лесюка, тайно ненавидящий и откровенно опасающийся хозяина, к тому же состоящий с некоторых пор на неофициальном окладе у Акиева – и сообщил чеченцу о частых встречах босса на базе отдыха «Базай» с каким-то незнакомым типом. Водитель не сумел его толком описать, зато сумел выполнить секретное поручение Шамиля: закрепить «жучка» под столиком, который на вечер заказал Лесюк. Было это делом одной минуты, водитель вошел в помещение минут за пятнадцать до ужина, когда там еще не было никого, кроме поваров. Но кухню от зала отгораживала частично стена, частично высокая стойка раздачи, за которой к этому времени тоже еще никого не было. Словом, вышло удачно, водителя никто не видел. «Жучка» со всей сопутствующей аппаратурой Акиеву достали опять же свои верные люди из местной чеченской мафии. Потом, получив пленку и прослушав ее, он щедро наградил водителя. Даже слишком, пожалуй, щедро, вызвав у того какие-то подозрения. Но, едва уловив тень их, Шамиль так посмотрел на водителя, что тот навсегда избавил себя от необходимости вспоминать об этом и что-то анализировать. Тем более что благосостояние семьи пусть на короткое время, но все же заметно улучшилось.
Так советник губернатора стал обладателем записи, способной нейтрализовать главного соперника. Возник вопрос – как ею распорядиться? Просто подкинуть генералу – глупо и неэффективно. Шамиль рассуждал точно так же, как убитый Васин: генерал, конечно, сначала рассвирепеет, но хитромудрый зам найдет тысячу способов убедить босса, что запись – липа. А потом постарается перевести стрелки на Акиева. Может, конечно, ему это и не удастся – а вдруг удастся? Риск – дело благородное, но не в этом случае. Здесь надо действовать наверняка. Хорошо бы вбросить компромат в прессу, только сделать это надо тонко и наверняка, в противном случае хлопоты тоже могут оказаться пустыми. Необходимо издание, которому публика доверяет. И власть доверяет. Политики не любят оппозицию, особенно оппозиционную прессу, не за то, что она врет читателям, а за то, что говорит правду. Если это, конечно, настоящая оппозиция, не карманная или просто липовая, которая кричит, прочищая глотку и привлекая читателя спецэффектами разового действия: «Губернатор спит со своей замшей!» Ну, спит – и что? У русского читателя с его широченной душой такие экзерсисы способны вызвать только сочувствие: губернатор – настоящий мужик! Истинная оппозиционная пресса не станет заглядывать в постель к губернатору. Ей нужны настоящие темы, серьезные.
Перебирая ведущие областные и городские издания, Шамиль вспомнил о «Вечернем Краснохолмске». Парадокс: тираж газеты устойчиво мал, а популярность и влиятельность устойчиво высоки. Причина, как казалось многим, в том числе советнику, – конструктивная оппозиция. Ни одно слово, направленное против действующей в области власти, здесь не появлялось случайно. Все было подтверждено фактами, цифрами, документами, свидетельствами. Отсюда – высокий авторитет и доверие читателей. Отсюда – злобная ненависть со стороны областных руководителей.
Акиев был знаком с редактором «Вечернего Краснохолмска», но нежных чувств друг к другу они не питали. Сергей Юрьевич прекрасно знал, кто такой Акиев, знал о его отношениях с чеченской преступной средой, догадывался о тайном бизнесе на гуманитарных поставках, и при немногочисленных встречах не скрывал, что знает. Несмотря на все это, обратиться к нему напрямую, конечно, можно. Но придется потратить немало усилий, чтобы склонить использовать полученную информацию. Прекрасно понимая, какие мотивы движут Акиевым, редактор чего доброго еще откажется что-то публиковать. Давить на него, угрожать – бесполезно. Шамиль припомнил нашумевший случай, когда Юрьича вызвали в облпрокуратуру за серию публикаций в защиту бывшего заместителя губернатора из прежней команды, арестованного по надуманному поводу, как продержали там два с половиной часа, предварительно обыскав и отобрав мобильный телефон, как напрямую угрожали не только закрыть издание, но и самого поместить на нары по соседству с тем, кого защищал. Редактор вышел серый, мокрый от пота. А на следующий день «Вечерка» поместила на первой полосе материал под большим заголовком: «Помощник облпрокурора грозит закрыть нашу газету и посадить редактора!». Слышал Акиев и о звонках в «ВК» с прямыми угрозами: «У вас на стройке несчастные случаи бывали? Будут!» Давить и грозить – ничего не добьешься. Скорее, наоборот. На деньги Юрьич в этом случае тоже не клюнет. Надо искать посредника.
Pulsuz fraqment bitdi.