На всякое «нет», есть интернет.
В нем отыщется ответ на все вопросы, кроме главных. И Харианна распахнула на мониторе дверь в страну кадрили. По запросу вышла добрая дюжина видеозаписей. Она выбрала такую, как была на уроке, и разучивала новый шаг с пофазовыми остановками ролика. Все действительно было предельно просто, эти танцы ведь танцевали не солисты балета и даже не кордебалет, а всякий желающий танцевать. Главное, запомнить схему и шаги на механическом уровне, когда уже танцуешь, как ходишь – не думая. И Харианна неутомимо зацикливала этот шаг перед зеркалом. Ноги были, как деревянные.
Она махнула рукой и легла спать.
Шаг-то она выучит. Но где взять семерых партнеров? Ведь кадриль пляшется четырьмя парами. Не со стульями же танцевать?
И ночью ей привиделся танец с деревьями на поляне. Березы-дамы корнями вверх, в кроной вниз, крона превращалась в кринолины; они даже созвучны: крона – кринолин… впрочем, и корона… Но коронами на корнях были венки из ромашек, маков, лилий, из них же сплетены оборки и бонбоньерки на груди и по подолу. Клены – это были кавалеры, шагавшие корнями по земле и колыхавшие кронами в воздухе… будто крепче сжимали руками своих волос качнувшийся пузырь1.
Харианна в круговоротах кадрили с деревьями носилась в зеленом платье, сама себе казалась такой же березой. Дух захватывало, и дух воспрянул, стремительное движение-кружение пережгло все огорчения. Танец – мистерия божественной стихии.
Утро вечера мудренее, и наутро Харианна знала, что надо делать для усовершенствования своего танцевального искусства. Уроки танцев проходили трижды в неделю для трех уровней: начального, продвинутого и профессионального. Если на первых двух разучивали новые шаги и танцы, то на третьем их закрепляли, отшлифовали и пополняли классический набор бальных карнетов или же танцевального репертуара новыми танцами, представляющих собой перетасовку и вариацию уже известных фигур и шагов, но ведь и вся музыка состоит из семи нот. Все искусство композитора и музыканта заключается лишь в ловкости их сочетания.
Она пришла на занятия пораньше, с запасом времени, рассчитывая застать мэтра Саларьева один на один. Но зал был заперт, и она сидела на каменной лестнице, как тоскующий сфинкс.
Явились все сразу: мэтр с гурьбой плясунов: кубическая Роза, обрившая голову, отчего стала кубом в квадрате, Клавдия в неизменных ботфортах и боевом экзотическом раскрасе, старушка Инга из старой гвардии, за немощью угодившая в ряды начинающих, Петруша – главный трофей жизни Гекаты, она сама не пожаловала-с, а еще Северин – знойный рыцарь Милены, вездесущий Арлекинов и другие, чьи имена Харианны путала, слишком уж они распространенные, но для себя одного из них обозначила человеком в футляре, он всегда с Юлькой, другого пионером, так как он всегда готов был приволокнуться за любой из дам в отсутствии супруги, смеси Элизабет Тэйлор с Раневской в молодости. Перед уроком они заседали в соседней кофейне и вот явились все сразу, как снег на голову Харианны.
– Анна! – выкрикнул мэтр Лукиан Саларьев.– Вива Анна!
Что звучала «Виванна»… она было возразила: «никакая ни ванна», да запнулась, замялась, заминку превратила в улыбку.
Урок начался.
После разминки мэтр показал трехминутное видео «Павильонный вальс». В Трианоне, роскошном излюбленном уголке самой бедной из королев, на лужайке у фонтана со статуей, у которой вода лилась из пояса вверх по траектории перевернутого тюльпана вокруг талии и тут же спадала вниз, образуя колокол прозрачного водного кринолина, три пары, выстроившиеся в две шеренги лицом друг к другу, танцевали под звуки арфы и клавесина. Кавалеры в кафтанах раскланивались со своей дамой, затем с дамой справа и слева. Первая дама и второй кавалер брались за руки, вращались вправо и возвращались на место. То же проделывал первый кавалер и вторая дама. Затем вся шестерка танцующих бралась за руки и совершала променад по кругу из восьми шагов pas de Bure в такт музыке и возвращались в исходную позицию. Первая и вторая пара брались за руки, образуя два квадрата, и обходили друг друга по траектории квадрата, двигаясь в противоположном направлении, pusset или же тяни-толкай: первая вычерчивала квадрат шагами вперед, вторая – назад. Третья пара кружилась на месте, взявшись за руки. Цикл этот повторялся трижды и завершался вензельным росчерком финального поклона.
Все ахнули в восторге от очаровательной простоты танца и захлопали:
– Простенько и великолепно!… Гениально!.. Какая рафинированность! Изыск!… Грация во плоти танца!
Все были счастливы; Харианна тоже сияла, как солнце в зените.
Вбежал Ян Покленов:
– Пардон! Тысячу раз! Клиент задержал… Клиентка… корсет слишком узкий.
– Привет, Ян! Переобувайся!
– Что за экстаз? – поинтересовался он, надевая чешки.
– Мы глотнули нектара с амброзией, – загадочно прошептала Милена.
– А, может, чего-то другого нанюхались? – пошутил Ян, поймал за руку Харианну, оказавшуюся буквально под рукой и стал с ней в ряд танцующих. Стали разучивать это павильонное чудо танца, он свивался легко и красиво, плавно и размеренно. Повторив цикл танца раз двенадцать, усвоили так, что, казалось, и после смерти будешь помнить.
Перерыв был заслуженным. Кто пошел покурить, кто просто лясы точил:
– Вот я пришел на танцкурс, чтоб расширить круг своих клиентов, а точнее, клиенток, – откровенничал Покленов.– Их пока не нашел, зато познакомился с такой милой, такой фарфоровой девушкой, как Харианна.
Роза потянула воздух носом:
– Ты про Аньку-то? Блондинка. Чем волосы белее, тем извилины прямее.
Ян удивленно смерил взглядом ее лысину:
– Ну, знаешь, рыженьких вообще в костер бросали. А против блондинок холодная война по сей день идет. Им все завидуют, их очерняют и при этом все красятся в блондинок. Редко кто красится в брюнетку. И уж точно не блондинка.
– Да уж, – впервые вышел из футляра человек, имени которого Харианна не помнила, – в Риге проходит ежегодный парад блондинок. Исчезающий вид.
– А ты откуда знаешь?! – возмутилась его востроносая Юлька, кстати, брюнетка.
– Так Европа ж, – и человек тут же спрятался в футляр, будто улитка. Юлия кивнула: мол, ничего, ничего, мы еще поговорим про парад блондинок.
«Ах! – разглядела очевидное Харианна.– То-то они всегда вместе, муж и жена».
Три хлопка в ладоши при акустике зала оглушили, оповестив о командах мэтра, последовавших, как гром после молнии:
– А теперь крепкий орешек: Французская кадриль! Танцуют все, кто знает танец! Кто не умеет, не танцует!
– Кто не работает, тот не ест, – усмехнулась Харианна.
– Хари, тебе еще рано кадриль, – распоряжался мэтр танца, – понаблюдай пока.
– Но я хочу выучить эту кадриль, – возразила она.– А не стоять за кадром.
– Всему свое время. Не спеши в камыши.
Харианна вышла из зала на террасу:
– Ах-х-х, убиться и не жить, – она стала следить за танцем через стеклянную дверь, повторяла проходку «шаг – шаг накрест – шаг» туда и обратно; тут, главное, чтоб шаг был с подскоком, это придавало движению легкости и стремительности. Но фигуры, требующие участия четырех и более танцующих, в одиночку повторить нельзя. Один в поле не воин, а путник. Один в светских танцах не балерун, но баран.
После кадрили гоняли набившего оскомину «Святого Бернарда»; топанье каблуками, как копытами было солдафонским, не для изящных дам, и Харианна смягчала притопы каблуков.
Урок закончился, и она перехватила мэтра на выходе:
– Простите, я хотела….
– Да, что ты хотела, крас-с-с-савица! – как обычно, паясничал он.
Харианна смутилась:
– Ходить на два урока в неделю.
Саларьев прищурился в улыбке:
(«Где я видела эту улыбку?! – сверкнула молния в памяти).
– Не-е-ет! – проблеял мэтр.
– Но я же буду платить за уроки! Я вообще ходила бы и все три раза. Один раз – почти не в счет!
– Не-е-ет! – затормозил её мэтр.– Дело даже не в деньгах.
– Как же, – опешила Харианна, – кто платит, тот и заказывает музыку…
– Нет, нет, ты и так скачешь семимильными шагами. Люди и так ропщут, что я тебя вперед протаскиваю.
– Протаскиваешь?… Ропщут? Вместо того, чтоб радоваться чьим-то успехам?! – Харианна теряла Дар Речи.– Я ведь только сдвинулась с мертвой точки. Меня поздравить бы надо!
– Поздравляю! Да, надо! Но люди протестуют. Мне уже высказывались, -корчился мэтр.
– Да они больные! Им лечиться надо! А не кому-то жизнь калечить.
– Ну-у-у, – кивнул мэтр, расставив руки, – не спорю, согласен руками, ногами, если хочешь, рогами, – он потряс головой, – но поделать ничего не могу. Народ обидится и разбежится. А мне нужна массовка.
– Обидится, что я научилась танцевать?
– Ты научишься. Два-три года и будешь, как заводная балерина в музыкальной шкатулке. Тогда никто рта не откроет. А так нельзя, чтоб ты за полгода освоила то, на что у других ушло три. Несправедливо! Где равенство?
– Ах, несправедливо?! Тогда зачем ездить на «Тесле», если можно на «Жигулях»?
В зале погас свет. Что ни делается, все к лучшему. В темноте в памяти вспыхнул портрет Ленина. Он лукаво улыбался. И улыбка эта была такою же, как у Саларьева, Лукиана.
Началась первая в жизни Харианны экзаменационная страда. Она ломала голову, как раздвинуть время, сделать его безразмерным. Ведь это возможно, коль существует вечность! Ей-то, вечности, без разницы, сколько длится час – шестьдесят минут или триста. Раздвинуть время – это как расширить дом: сломал стену и построил новую на десять, сто метров дальше. Хотя, наверное, это есть хроноутопия, повод для сказки, а в мире материи это нарушит весь круговорот циклов в природе, спать-то клонит, когда солнце село. Ведь Хронос против Хаоса! Хронос – устроитель порядков и организованности. Но, несмотря на хроническую нехватку времени, доводящую до таких фантасмагорий, Харианна все отставила бы ради танцев. Иначе что это за жизнь? Сухарь в плесени, каша без масла, макароны без сыра, камин без огня, питье из пустой кружки. Танец в ее жизни будет всегда. Наравне со словом. Танец и Слово – ее два крыла, она поднимется на них в небеса, ибо в Слове и Танце можно совершенствоваться до бесконечности, сей подруги (или сестры?) вечности. Это же контрданс, который танцуют пространство и время, которые могут сказать друг о друге: «Мой вечный визави в кадрили».2
По городу танц-курсов, как грибов после дождя, от аргентинского танго до бальных спортивных, но светские исторические архивные танцы Саларьева были единственными в радиусе пятидесяти километров. А у Харианны и так запарка, время дороже денег. Что так и есть всегда и в любом возрасте. Но не всегда мы это замечаем.
Харианна впервые не пошла на занятия «Маски радости». Нашла видео в вездесущем, стала сама разучивать танец. Полупотерянное время. Но и стоять в сторонке под стенкой и хлопать ресницами, глазея, как танцуют другие, – время потерянное. Танец осваивают не глазами да ушами, а ногами и руками. Усмехнулась, вспомнив Саларьева: ну, еще рогами… этими антеннами. Он открыл группу общения в айфоне, туда-то она и послала сообщение, можно ли на будущей неделе прийти на два урока, ибо на этой не смогла по причине экзаменов. Что было чистой правдой: грызть гранит науки – это вам не песни петь.
Саларьев ответил молниеносно: «Приходи».
Харианна воспрянула: наверстает упущенное и разучит что-либо поинтереснее, чем два притопа, три прихлопа.
Мэтр встретил ее бурным приветствиями:
– О, какая пунктуальность!
– Точность – вежливость королей, – парировала Харианна на комплимент.
– Отлично! Мне нравится эта поговорка!
– Английская, – уточнила она.
– Однако, подождем остальных, – мэтр указал Харианне на стул, а стал тараторить по мобильнику.
Хрианна посмотрела на часики. Стрелки страшнее танка: даже если их растоптать, время будет бежать. И тикать, тикать, оглушительно тикать, бить набат громче колокола. Первою появилась брюнетка Маруся, почти бальный профессионал, на ходу переодеваясь, вытащила из сумки чешки:
– А ты что тут делаешь? – заметила она Харианну.
У той дыханье сперло в горле:
– А ты?
– Ну, я понятно.
– А я не понятно?
Группа была в сборе. Харианна тоже переобулась. После разминки Лукиан Саларьев хлопнул в ладоши – в ушах зазвенело:
– Начинаем разучивать контрданс «Дыра в стене». Hole in the Wall. Так в GB3 назывались подворотни незаконной торговли виски или что они там пили при Елизавете I… Hole in the Wall
– Hole? Ноль, – произнесла Харианна.
Все повернули голову в ее сторону. Она смутилась:
– Дыра нолеобразна, имеет форму Ноля, потому и Hole…
Роза потерла пальцем висок:
– Ты английский с деревней не путай!
– Танцуем в две колонны, – командовал парадом мэтр, – джентльмены и джентельдамы друг напротив друга. Хари, ты пока понаблюдай. Тебе еще рано браться за, кхи-кхи, «ноль» без палочки, – и метнул ей свой взгляд Ильича.
У Харианны сбилось дыхание: то есть, как понаблюдай?! Она что, бросила грызть гранит науки накануне экзаменов, чтоб тут у стенки хлопать своими бабочкообразными4 ресницами?
Не клином же сошёлся cвет на Лукиане Саларьеве и его оскаленной «Маске радости»! Но легко это казать это в столицах, где повсюду реклама танц-школ и обществ исторического танца вроде «Бал в старинной усадьбе» или «Трианон», а здесь, в провинции «Маска радости» – одна окрест на сто верст.
Харианна повесила объявление на своем факультете «Ищу визави для бальных танцев минувших столетий». Поклонники на эту роль не подходили: у них на уме были потенциальные «танцы» в горизонтали, а это из другой оперы. Но как без партнёра освоить танцы? «Партнер», как и «парень» – происходит от слова «пара», а из пар складывается общий механизм танца, точный, как швейцарские часы, где каждый винтик, шестерёночка, колёсико пребывают в движении. Впрочем, part – это ещё «часть», половинка пары, да и за партой сидят вдвоем. От этих безымянных соучастников она ожидала шквал звонков или хотя бы посланий на электронную почту. Ан, полная тишина. Телефон молчал, как сломанный и отключенный за неуплату задолженности.
«Чушь какая-то! – недоумевала Харианна.– Неужели словесникам не до танцев?»
На очередное занятие она отправилась в сопровождении разве что тени отца Гамлета. Жизнь коротка, люди в ней – тени, а искусство вечно. Танец – искусство. Искусство ли? Она танцует, как дышит. Но это дыхание прана йоги. После бурных приветствий, началась разминка и повторение пройденного. Повторение – мать учения, утешенье дураков. Так неутешительно звучит целиком известная до половины пословица.
Новым танцем была мазурка из киноленты Лукино Висконти по роману герцога, князя, гранда и писателя в одном лице по имени Д.Т. ди Лампедуза, по знаменитому роману «Леопард». Танец на экране начинался со второго такта мелодии. Лукиан в этот день ввёл методику видеоурока. Практически то, что Харианна уже применяла дома, запуская видеозапись и останавливая нужный стоп-кадр, чтобы пофазово разучить тот или иной шаг или пассаж. Только дома разве что со стулом потанцуешь, а тут толпа; да и светские танцы, вышедшие из народа, невозможно разучивать в одиночку. Один в поле уж точно не танцор.
– Контрданс – кавалеры напротив дам. Начинаем с левой! – выкрикивал мэтр. – Хлопок, ладушки по диагонали, дама правой, кавалер левой! Повторили! Два раза, я сказал! Проходка, дамы вправо, кавалеры влево.
– И дамы, и кавалеры, каждый в своей шеренге вправо, – проскрипела Диана, его супруга.
– Стоп! – хлопнул себя по лбу мэтр.– А я что сказал? Совсем очумел.
Диана авторитетно проворчала:
– Кавалер вправо… – она протанцевала проходку: шаг, шаг накрест, шаг, в своем стиле БТРа, который везде пройдёт и не забуксует.
– Ах, да! – снова хлопнул себя по лбу мэтр. – Кретин! Совсем крыша едет! Спасибо! Любовь моя! Звезда жизни! —и для перепроверки запустил видео.
Диана была права.
Танец на экране был действительно красив. Диана танцевала в колонне кавалеров: их по вечной статистике была нехватка; впрочем, она не танцевала, она двигалась под музыку именно, как часть заводного механизма; она давно оттанцевала свой потенциал и легкое дыхание, – не зря балерины уходят на пенсию лет в тридцать.
После мазурки из «Леопарда» перешли на галоп, который можно плясать с разбегу в карьер, особо не разучивая, разве что установив, в какой последовательности должны выходить, точнее, выбегать пары из спиралевидно заверченного круга. Танец – есть точная геометрия.
Харианна летала на крыльях упоительного счастья, она не чувствовала тела, да и никто его не чувствовал, ни кубическая Роза, гонявшая галоп, как шкаф на колесах, ни бой-бабы Флора и Лаура, ни их жираф Жора, ни Арлекинов, и без того всегда парившй, как шар на нитке, – никто из мелькавших вокруг лиц на этом празднике по будням. Лица разрумянивались, глаза горели, здоровье било ключом. Харианна любила всех и знала, что все любят её и друг друга. А что ещё нужно для счастья?
Кавалеров не хватало, хоть застрелись. Во многих школах танца в условиях приема был прописан пункт: «Набираем пары и кавалеров: дамы есть».
Танцевать же в паре с дамой, будь то девица или синий чулок, было занятным до поры и до определенной черты. Например, Гранд полонез, где кавалер опускается на колено, а дама кружится вокруг, танцевать двум дамам почти так же абсурдно, как двум кавалерам. Да жажду можно утолить водой, шампанским, лимонадом, но никак не простоквашей.
Звонков на объявление Харианны о том, что она ищет кавалера для исторических танцев XIX века, по-прежнему поступило ноль без палочки, и как же тут было ни теряться в догадках, где его взять. Не останавливать же встречных на улице. Право, хоть с табуреткой танцуй! Не с торшером же, он тяжелый. Такое одиночество зачем и как возможно перед угрозой демографического взрыва?!
Харианна закрыла глаза и представила, как подхватила табурет (впервые обратив внимание, что в просторечии его почему-то называют табуреткой) и закружилась с ним в вальсе под фонограмму:
– Как вас зовут?
Вы мне скажите тотчас!
Лишь пять минут
И дотанцеум вальс, дотанцуем вальс! —
пел по-английски Демис Руссос под музыку Второго вальса Шостаковича. Одежда ее в воображении тут же превратилась в белое бальное пышное-препышное, воздушное платье, и она мощно стала мечтать, обнимая табурет, о том, каким должен быть ее кавалер. Конечно, в золотых эполетах, с лампасами, подтянут, высок, строен, умен, обходителен, внимателен, улыбка – море обаяния, и при этом он раскованно танцует, партнерше можно не думать, какой следующий пассаж танца, а к тому же, он еще и благороден, с безупречными манерами и вкусами. При этом обязательно играет на музыкальных инструментах, эрудирован и настоящий асс своего дела. Одним словом, рыцарь и настоящий человек.
Но музыка и танец – явление столь же эфемерное, сколь мимолетное – незаметно закончились. Харианна поставила табурет на место: «И был мой вечный визави в кадрили»; вздохнула: поэтический штрих – а в нем целый мир.
Зазвонил телефон. Солидный баритон в трубке сразу перешел к делу:
– Вы ищете кавалера для бальных танцев?… Нашли?… Ум-гу-у. Тогда я не ошибся…. Нет, нет, никаких предварительных встреч. Где у вас проходят занятия?… Та-а-к, записываю… Как вас зовут?… Я вас найду на занятии.
Харианна повесила трубку. Ха-ха-ха! Как, бишь, я пела давеча?! Под фонограмму… Впрочем, при нынешней технологии «повесить трубку» становится виртуальным действие. Но баритон вполне подходил настоящему человеку. Теперь она с нетерпением ждала следующего занятия. Явилась всё по тому же золотому правилу «Точность – вежливость королей», но все уже были в сборе, среди них новенький… карлик-гигант: человек с обликом и конфигурацией горбатенького карлика, но при этом почти нормального среднего роста. Он был южного типа, с копной черных, волнистых мелкой волной волос и велюровыми черными глазами. Руки его свисали до колен. Саларьев объявил:
– У нас новый участник! Для него этот урок – показательный и подарочный. Представься, пожалуйста!
Карлик вышел вперед и проглаголил елейным голосом:
– Имею честь представиться – архивная крыса. Дышу пылью фолиантов и их содержанием. А вы танцуете на площадях и в парках, на набережных и ярмарках. Движение, музыка и воздух – вот мой лучший доктор. Выбираю танц-терапию. Но зовусь я не Карлом, как вы, дамы и господа, вероятно, предположили, а зовусь я Миколой.
– Прекрасно! – подхватил Саларьев в своем обычном монотоне -превосходной степени восторга. – Для Миколы, вместе с Миколой станцуем «Медвежат». Вот наши дамы, Роза, Лаура, Флора, Харианна, Клавдия! За тобой, друг Микола, сегодня право выбора.
– Милые дамы, – провел большой карлик велюровым взглядом по представительницам прекрасного пола.
– Харианна! – увлек ее за талию танцмейстер и подвел к новенькому.
Она подала ему руку – он пришелся ей чуть выше плеча. Присела в реверансе, новоявленный кавалер ответил ей почтительным поклоном.
Саларьев стал диктовать шаги и фигуры простеньких, как куплет «Мишка косолапый по лесу идёт», «Медвежат», в три минуты они были разучены и танцуемы под беспечную музыку. После каждого цикла танца дамы прогрессируют по кругу и меняют кавалеров. Харианна перешла к следующему, Микола же остался на месте. А когда танец закончился; она услышала за спиной низкий баритон:
– Я буду твоим кавалером.
Она резко обернулась, но никого не увидела, кроме этого гиперкарла.
– Галлюцинации, – потерла висок Харианна.
– Но я же лучше стула, – протянул он ей руку.
– Что-о-о?
– Седлов, я хочу сказать, моя фамилия Седлов, – произнес он тонким голосом и снова с достоинством поклонился.
Харианна со вздохом облегчения подала руку.
C той минуты Микола Седлов стал её бальным кавалером. Он был идеальной точкой опоры для того, чтобы судьба Харианны завертелась в сторону перемен в вирiï, вихре танца. А в нём всякое движение начинается по солнечным часам – посолонь.
Pulsuz fraqment bitdi.