Kitabı oxu: «Три подруги и древнее зло»
Глава I
В книге упоминаются наркотические вещества (они опасны и незаконны), что является частью художественного замысла, необходимого для развития сюжета и не более того. Автор всё категорически осуждает, ничего не пропагандирует.
***
Бежать было тяжело.
Ноги устали и были словно резиновыми. В боку кололо, под рёбрами пульсировала боль, мышцы в правом бедре периодически сводило судорогой, а перед глазами прыгали какие-то совсем уж странные бледно-зелёные мошки. Вдобавок мутило, да и вода, которую я взяла с собой, закончилась ещё на половине пути. Снизив темп, я окончательно сдалась. Перешла сперва на бег трусцой, а после просто пошагала, старательно делая вид, что не скончаюсь с минуты на минуту, хотя стараться было не для кого, ведь я была совсем одна.
Дойдя до ближайшего дерева, я как подкошенная рухнула на траву. Наверное, устраивать забег в десять километров по лесополосе было плохой идеей, особенно с учётом того, что к активным физическим нагрузкам я начала возвращаться только две недели назад. Но спорт являлся для меня единственной возможностью снять стресс и выплеснуть эмоции, позволяя преобразовать нечто разрушающее в нечто продуктивное. Продуктивной быть очень хотелось, но не очень получалось. Однако упрямство родилось если не раньше меня, то определённо вместе со мной, а потому, несмотря на боль даже в тех мышцах, о наличии которых прежде и не подозревала, я со стоном поднялась и продолжила пробежку, убеждая себя, что осталось чуть-чуть и это «чуть-чуть» не будет долгим.
Через двадцать минут я добежала до дверей небольшого одноэтажного строения, расположившегося на окраине лесного массива, входящего в черту города. Здание стояло на пустыре, позади высились многолетние еловые насаждения. Сбоку на небольшом удалении виднелись красно-оранжевые крыши старых гаражей какого-то кооператива. Большинство из них были заброшенными и просто тихо ржавели, но возле некоторых порой мелькали люди. Я предполагала, что это были обитатели ближайших спальных районов, порой сбегавшие от жён к любимым промасленным железкам.
С громким стоном я выдохнула, опираясь рукой об обшарпанную дверь. Лёгкие были готовы разорваться на клочки, а ноги – отвалиться. Кое-как восстановив дыхание, достала я из кармана спортивной куртки, повязанной на бёдрах, ключи. Воткнула их в старенький замок, провернула несколько раз, приложив значительные усилия, и потянула на себя тяжёлую, металлическую, местами проржавевшую створку.
Вошла в помещение, которое принадлежало одной торговой компании и выполняло роль склада. Компания благополучно разорилась пару лет тому назад, и с тех пор склад пустовал, оставаясь заброшенным и никем не востребованным. Несмотря на обилие пыли и паутины, мне здесь нравилось. Наверное, потому, что в данный момент я ощущала себя примерно так же – пустой, покинутой, наполненной различным хламом, который вроде и выбросить жалко, но и оставлять смысла нет.
Бросив ключи на пустой металлический бочонок вместе с пустой бутылкой из-под воды, я избавилась от болтающейся на бёдрах куртки, потом подошла к длинному стеллажу и сняла с самой верхней полки старенький кейс с кодовым замком. Провернув несколько раз подвижные механизмы, набрала нужную комбинацию цифр. Что-то негромко щёлкнуло, крышка приподнялась. Раскрыв кейс полностью, я уставилась на два пистолета, лежащих внутри. Слева – легендарный «ТТ», который хоть и был сконструирован в начале прошлого века, всё ещё не утратил своей популярности. Справа – классика жанра, пистолет Стечкина, который массово использовался в легендарные «лихие 90-е». Несмотря на чуть подпорченную репутацию и чрезмерную громоздкость, Стечкин позволял стрелять быстро и кучно, что обеспечивалось слабой отдачей и минимальным подбросом дула при выстреле. Этим и нравился.
Я достала Стечкин из кейса, не забыв прихватить несколько полных обойм. Вставила обойму в магазин, передёрнула затвор и встала напротив выстроенных в ряд у стены пластмассовых туловищ, которые не пойми откуда взялись на бывшем складе строительных материалов, но лично мне очень пригодились.
Глубоко вздохнув, я начала готовиться к стрельбе, вслух проговаривая правила стойки:
– Повернуться вполоборота налево. Не приставляя, выдвинуть вперёд правую ногу по направлению к цели так, чтобы ноги оказались на ширине плеч. Держать пистолет отвесно, дулом на уровне правого глаза. Левую руку опустить свободно вдоль тела.
Выдохнув, я на мгновение зажмурилась, а после распахнула веки и выстрелила.
Первая пуля попала центральному манекену прямо в грудь, вторая туда же, только левее. Следующая прилетела в голову, чуток подпортив пластмассовому изваянию лицо. И так пока не кончилась вся обойма.
– Ты сказала, что будешь медитировать, – раздалось за спиной сразу же, как я перестала стрелять, истратив последний патрон на крайнего справа манекена, украшенного плохим париком.
– Именно этим я и занимаюсь, – ответила я, опуская пистолет и пристально рассматривая результаты своих трудов, а именно: дырки в бледно-бежевых туловищах. – Незаметно, что ли?
– Я думал, ты имела в виду йогу. Ну, там, поза лотоса и всё такое, – продолжал удивляться голос. – А вместо этого ты палишь из старого пистолета по куклам.
– Именно так я медитирую, – проворчала я, выщёлкивая пустую обойму и вынимая из кармана штанов вторую. – Ты бы меньше думал о позах, и больше – о чём-нибудь полезном.
Перезарядив пистолет, я вернулась в стойку и вновь начала целиться. Послышались лёгкие шаги, и из-за спины вышел Лозовский, встав передо мной и загородив мишени.
– Жить надоело? – рявкнула я, опуская оружие. – Ты же в курсе, что патроны боевые!
– Стечкин? – изогнул бровь Лозовский, рассматривая ствол с видом человека, который в этом деле хоть что-то, но понимал. – Удивительный, но очень правильный выбор. Как говорила одна моя знакомая, любой хороший стрелок должен любить Стечкин.
– Классика, – равнодушно пожала я плечами. – Зачем припёрся?
– Поговорить, – ухмыльнулся Димка, а в глазах его мелькнул проказливый огонёк.
– Ну, тогда стартуй, – развела я руками, как бы показывая, что и без него у меня дел – на целый товарный вагон наберётся.
– И куда это ты так торопишься? – рассмеялся молодой мужчина, отступая в сторону и становясь плечом к плечу рядом со мной.
Я вновь подняла ствол, встав на этот раз в двуручную стойку.
– Тороплюсь от тебя избавиться, – проворчала я и выстрелила. Пуля угодила манекену, стоящему посередине, точно в лоб. Повеяло оплавленным пластиком.
– Как мило, – отреагировал Лозовский.
– Спасибо, я старалась, – с сарказмом отвесила я театральный поклон.
Он хотел парировать, но высказывать своё мнение под звуки пальбы весьма затруднительно. Лозовский не проронил ни слова до тех пор, пока я не истратила вторую обойму.
– Ты ведь знаешь, где она, да? – как бы между делом поинтересовался Димка, когда я отложила пистолет на запылённый кривой столик и схватилась за бутылку с водой, которую оставила здесь в прошлый раз.
– Даже если бы и знала, тебе бы точно не сказала, – сделав пару глотков, заявила я и вытерла мокрые губы тыльной стороной ладони, с отвращением поморщившись. Вода была гадкой на вкус, словно кто-то вымочил в ней старую тряпку.
– Это может плохо кончиться, – предупредил Лозовский, глядя себя под ноги.
– Это уже плохо кончилось, – рыкнула я, ощущая новый приступ едва сдерживаемой злобы. В последнее время она стала частой гостьей. И именно это чувство, это едва контролируемое желание побить кого-нибудь, – кого угодно! – я старательно пыталась сдерживать регулярными физическими нагрузками и бессмысленной стрельбой.
– Её всё равно найдут, – продолжил Лозовский, а я полезла в кейс за новым комплектом пуль. – Рано или поздно. И вот тогда она действительно может пострадать. Но если её приведу я, то есть шанс обойтись малой кровью.
– Ты думаешь, я не понимаю? – сжав кулаки, развернулась я к Димке. Но, чтобы заглянуть ему в лицо, пришлось бы приподняться на носочки, а в этой позе очень трудно выглядеть убедительно. Поэтому пришлось говорить, обращаясь ему куда-то в область ключиц. – Я всё прекрасно осознаю. Мне не пять лет, и у меня нет умственных отклонений! Но я действительно не знаю, где она! Услышь меня, пожалуйста! Я – не – знаю! Может быть, она давно за границей! Сидит у бассейна в каком-нибудь Лос-Анджелесе и наслаждается мартини! Лично я бы так и сделала, окажись на её месте. Тем более что у неё открыта долгосрочная рабочая виза в Америку. Тебе ли об этом не знать, ведь это же ты её босс?
– Я проверял, она не покидала страну, – сообщил Лозовский, как только я закрыла рот, чтобы перевести дух. – У меня свой информатор в пограничном контроле. Её фамилия не значится в списках.
– Хреновый, значит, у тебя информатор, – бросила я, отворачиваясь и направляясь к манекенам, чтобы заменить некоторых совсем изрешеченных на других, не таких потрёпанных. – Она могла выехать по чужим документам. Не думаю, что сейчас это проблема.
– Я уверен, что вы её прячете, – заявил Лозовский. – Ты и Ниса. Даже после всего, что она натворила, вы продолжаете её защищать.
Подхватив наиболее пострадавшего пластикового парня, я потащила его в угол, туда, где аккуратной грудой уже лежало несколько таких же с дырками во всех местах. Да, я не всегда хорошо стреляла.
Сбросив на пол свою ношу, я вздохнула, отряхнула руки от пыли и развернулась к Димке.
– Ты не сможешь долго скрывать правду, – с очень внушающими интонациями проговорил Лозовский, глядя на меня так, словно я в чём-то перед ним провинилась. Но долгов перед Лозовским у меня не имелось, ни материальных, ни моральных, а потому я придирчиво вздёрнула брови, пытаясь лицом показать, что думаю обо всём этом разговоре.
Но то ли у меня лицо было невыразительное, то ли у Лозовского зрение плохое, только он продолжил:
– Ягуаретты ищут её, понимаешь? И я никак не могу этому помешать, потому что для них кровная месть – высшее право, которое никто не может отнять. Рано или поздно они придут с вопросами к тебе. И поверь, есть среди ягуаров-оборотней такие ребята, которые умеют получать нужные им сведения. И разводить чайные церемонии ни с тобой, ни с Нисой они не станут.
– Ну, так-то я тоже не цветочная фея, – отмахнулась я и направилась ко второму манекену, перенеся его всё в тот же угол.
– Уверена, что справишься с двумя-тремя взрослыми оборотнями? – со злой насмешкой поинтересовался Лозовский, наблюдая за моими потугами. – Кажется, однажды один из них совсем недавно чуть не отправил тебя в ваш рыбий рай. Или куда вы там отправляетесь после смерти?
– У нас нет рая, – укладывая поверх кучи третьего манекена, сообщила я, сдувая со лба прядку волос. – И ада нет. А по поводу той эпичной встречи в тёмной подворотне с одним из твоих блохастых кошаков, так я просто была не готова.
– А сейчас ты типа подготовилась? – иронизировал Лозовский, раздражённо стряхивая пыль с рукава дорого пиджака.
– А чем я, по-твоему, здесь занимаюсь? – развела я руками. – Ну, явно не картины маслом пишу, да?
– Ерундой, вот чем ты здесь занимаешься, – огласил свой вердикт Лозовский, последний раз окинул меня злым и одновременно уставшим взглядом, и направился к выходу.
– Дим! – окликнула его я, когда он одной ногой был за порогом.
Лозовский обернулся, ни на что не рассчитывая:
– Что?
– Есть правда, а есть то, что можно доказать, – проговорила я с намёком на очевидность его планов. – Разные вещи, не так ли? И Совет об этом знает. Но не только он.
Он ничего не ответил, оторвав от меня тяжёлый взгляд, и окончательно скрылся, напоследок громко хлопнув дверью.
Я решила выждать пару минут. Пока ждала, выстроила вдоль стены новых манекенов, которые вынула из-за стеллажа, загруженного помятыми банками со старой напольной краской.
На это у меня ушло минут пятнадцать. Закончив, тихонько приблизилась к двери и застыла возле створки. Постояла, прислушиваясь. Снаружи не доносилось ни шороха, лишь лёгкий ветерок гулял между перекрытиями обветшалой крыши, и где-то вдалеке пронеслась машина, гудя закипающим мотором.
Достав из кармана телефон, я быстро набрала хорошо знакомый номер.
– Да! – довольно, словно сытая кошка, протянула в трубку Ниса.
Глава II
– Ко мне только что приходил Лозовский, – не здороваясь, начала я. – Опять. Дудел в ухо, как заевшая виниловая пластинка. Пытался выпытать где Фируса. Стращал изо всех сил. Намекал, что ягуаретты вроде как чувствуют себя преданными и обиженными, а потому очень хотят отомстить. Обещал помощь и защиту. Но у меня имеются большие сомнения в отношении душевных порывов этого принца под прикрытием.
– Вот же, настырный, – мигом посерьёзнела подруга. – Это уже который раз он к тебе заявляется, третий?
– Фируса зачем-то ему очень нужна. И дело не только в мести, хоть он и пытался убедить меня в своём минимальном влиянии на пятнистых. Она что-то знает. Что-то, чем не успела поделиться с нами и, возможно, вообще ни с кем. Поэтому он и вьётся вокруг нас ужом, надеется, что мы приведём его к Русе. Даже в лесу меня выследил.
– Надеюсь, ты отправила его по известному адресу?
– Отправить-то я его отправила, – устало потёрла я лоб. – Вот только не думаю, что он по нему сходит. Уж больно у парня вид решительный был, – помолчав, тише добавила: – Ниса, он убеждён, что она у нас.
– Ага, и где мы её держим, в подвале, что ли? Или может быть на чердаке? – воскликнула подруга. – Привязанной к стулу или прикованной к батарее?
– Я в квартире живу, – пришлось напомнить подруге. – У меня из названного есть только стул и собственно батарея, но они и без примотанной к ним музы прекрасно смотрятся.
– Что-то у меня предчувствие нехорошее, – пробормотала Ниса.
– Знаешь, из твоих уст слова «у меня плохое предчувствие» как-то очень неоднозначно звучат, – занервничала я. – Ты это говоришь как банши или как впечатлительная барышня?
– Да вот сама не знаю! – практически простонала от досады Ниса. – Слушай, может быть, мы сегодня вместе переночуем? Как-то мне неспокойно.
– Неплохая идея, – с одобрением оценила я. – Ладно, часа через два я буду дома, приезжай.
На этом мы закончили наш разговор.
Прежде чем покинуть подпольный импровизированный тир, я полностью расстреляла ещё четыре обоймы. Легче не стало, спокойнее тоже, но кое-что положительное всё же имелось – стреляла я с каждым разом лучше и лучше.
Заперев своё тайное убежище на навесной замок, я всё так же бегом отправилась в обратный путь, к своей машине, оставленной на опушке живописного массива, там, где дорога кончалась тупиком, упираясь в лесную тропу. Последний километр преодолела, держась исключительно на упрямстве. Ноги практически не держали, мышцы от перенапряжения дёргались, как струны на гитаре, а поджилки мелко-мелко тряслись. Со стороны я, наверное, выглядела как старая уставшая собака, которой жить оставалось два понедельника. Но я не останавливалась. Во-первых, хотела доказать самой себе, что смогу преодолеть эту дистанцию. А во-вторых, ощущение, что за мной кто-то присматривает, не покидало с момента появления Лозовского. И упорно гнало вперёд. Хотелось поскорее оказаться дома, под защитой пусть не самых надёжных, но родных стен.
Когда из-за кустов дикой ежевики показались очертания родного автомобильчика, я едва не заплакала от радости… Радости, которая оказалась преждевременной, потому что вместе с автомобилем я разглядела ещё кое-что.
– Да что б тебя подняло и перевернуло! – выругалась я вслух, останавливаясь у тех самых кустов и хватаясь за бок.
– Тоже счастлив тебя видеть, – не оборачиваясь, выдал в ответ Макс, притулившийся к моему имуществу.
И мысленно, и в открытую я продолжала называть его привычным для себя именем, хотя и знала уже, что оно ему никогда не принадлежало по-настоящему. Но мне так было удобнее и как-то спокойнее, что ли.
– Счастлива я буду только на твоих похоронах, – зашипела я в широкую спину, обтянутую чёрной футболкой, которая исключительно эффектно подчёркивала рельефные очертания спортивного тела. Невозможно было не заметить, что в последнее время он прибавил в массе, едва не поселившись в спортзале.
– Могу организовать, – мило проворковал он мне в ответ. Едва волоча ноги, я сошла с лесной тропинки на заасфальтированную дорогу.
– Что именно? – проворчала я, шумно дыша и отирая пот футболкой.
– Похороны, – уточнил он, разворачиваясь. Едва только узрев мой далёкий от свежего облик, он увеличил глаза в размерах.
– Отлично! – радостно воскликнула я. – Тогда там и увидимся! Я буду в чёрном!
И с деловитым видом подошла к своей машине, спихнула Макса, пристроившего свою задницу на капот и быстро юркнула за руль. Но не успела вставить ключи в замок зажигания, как дверь рядом с передним пассажирским сидением распахнулась и показалась довольная морда бывшего друга и начальника.
– Я же не сказал, что устрою свои похороны, – самодовольно заявил он, усаживаясь рядом.
– Не помню, чтобы приглашала тебя ко мне присоединиться, – медленно проговорила я, складывая руки на руль и стискивая его со всей имеющейся злостью, что начала закипать во мне при первом же звуке его голоса.
– Я сам себя пригласил, – сообщил Макс и добавил, глядя на мои побелевшие пальцы: – Дай угадаю, представляешь, что это моя шея?
– Какой сообразительный, – с ненавистью прищурилась я, глядя в насмешливые глаза. – Иногда.
– Только иногда? – вскинул он бровь.
– Конечно, ты же до сих пор почему-то так и не смог сообразить, что я тебя видеть не желаю, – изобразила я насквозь лживую улыбку.
– Милая, ты будешь видеть меня регулярно и до конца своих дней, – осчастливил меня Макс. – Это я тебе обещаю.
– Звучит как худший в мире кошмар, – раздражённо рассмеялась я. – Знаешь, я готова со скалы сброситься, лишь бы тебя никогда не видеть. Единственная причина, по которой я до сих пор этого не сделала – не уверена, что, разбившись, умру.
Макс перестал улыбаться и посмотрел на меня так, словно впервые увидел.
– Серьёзно? – спросил он совершенно другим тоном. Требовательным, суровым, злым. – Готова убить себя, лишь бы не быть со мной?
– Найди яд, который меня прикончит, и я выпью его, – заверила со всей убедительностью.
И… что-то в моих словах изменило его поведение. Он перестал изображать дурашку, исчезла из повадок шаловливость, а взгляд стал таким, каким и должен был обладать потомок древнего королевского рода. Взгляд того, кто неприкосновенен и велик с первой секунды своей жизни.
– Я знаю, он приходил к тебе, – с места в карьер начал Макс.
– Кто он? – вяло поинтересовалась я, отворачиваясь.
– Ты всегда была паршивой актрисой, так что, даже не начинай изображать из себя приму на театральных подмостках, – процедил Макс. – Мой брат. На тебе его запах. Он лёгкий, едва заметный, перебиваемый запахом твоего пота и пороха. Последнее значит, что ты недавно стреляла из огнестрельного оружия. Но о твоих вольных упражнениях я и так знаю. А вот о том, что ты видишься с моим родственником – нет. Но он к тебе не прикасался. Это хорошо.
– С такими навыками тебе надо не детективом притворяться, а работать поисковой собакой пограничника, – расхохоталась я. – Серьёзно, ты себе там такую феерическую карьеру сделаешь! Задумайся.
– Меня и так ждёт феерическая карьера, – наблюдая за мной, вкрадчиво проговорил Макс.
Я резко оборвала смех.
– Ага, я в курсе, на троне моего отца.
– Да, ты знаешь, мы виделись несколько раз после того случая в квартире твоей бабули. И твой родитель просто в восторге от своего будущего зятя.
– Жаль, что я другого мнения, – меня аж перекосило от негодования. Значит, отец ещё несколько раз выходил на сушу, но меня об этом оповестить, конечно же, никто не соизволил.
– Твоё мнение не учитывается, – уведомил Макс таким заносчивым тоном, что я пожалела. Пожалела о том, что у меня в руке нет кирпича. Ну, или хотя бы лома. Сошла бы даже монтировка!
– Какой же ты говнюк, – зашипела я, глядя прямо в ставшее ненавистным лицо.
– Торопишься с выводами, дорогая, – пропел Макс то ли ласково, то ли угрожающе. В последнее время я перестала его понимать. Совсем!
– Нет, не тороплюсь, – рявкнула я. – Эти выводы у тебя из задницы торчат!
– Хорошо, что не из передницы, – хмыкнул Макс, почесав бровь.
– Могу устроить, – попыталась припугнуть я.
– Знаешь, – он развернулся ко мне всем корпусом, – не хотелось этого говорить, но придётся. Не стоит затевать со мной боевых действий. Я не самый лучший враг.
– Друг, как выяснилось, из тебя тоже хреновый, – мрачно отреагировала я.
– Я здесь не для того, чтобы собачиться и обмениваться комплиментами, – чуть более миролюбиво проговорил бывший начальник и даже попытался убрать из глаз всколыхнувшуюся в них ярость.
– И правильно, – согласилась я. – Ты бы и минуты не продержался. Что такого удивительного ты можешь мне сказать?
– Ну, – театрально задумался Макс, приложив указательный палец к подбородку. Вот кому надо было стать примой-балериной. Куда уж мне до таланта такого уровня! – Например, я знаю, где твоя мать. Достаточно удивительно для тебя?
Мне понадобилось несколько минут. Несколько мучительно долгих минут, чтобы осознать сказанное им, переварить и научиться заново дышать. Скорее всего, вся эта гамма эмоций отразилась на моём лице, потому что Макс довольно усмехнулся, обнажив белые крепкие зубы.
– Готов обменять эту информацию на сведения о том, где сейчас прячется твоя подружка, – щедро предложил бывший друг, а нынче враг. Кто бы мог подумать, что жизнь способна делать такие виражи. – Ну, как? Согласна?
– Отправляйся к дьяволу, – сипло выдохнула я. – И пришли мне оттуда открытку.
– Ты оказалась сообразительней, чем я думал, – странно отреагировал Макс, отсалютовал мне рукой и покинул машину.
Обойдя её справа, он встал в паре шагов от капота. Задиристо, словно главный школьный хулиган, усмехнулся и щёлкнул пальцами. Ослепительно сверкнула молния, в которой и исчез тот, с кем мне предстояло провести всю оставшуюся жизнь.
Я испуганно оглянулась по сторонам, надеясь, что никто не заметил, как в погожий летний день, без единого облачка на небе, посредине уводящей в лес дороги ударила молния. Но вокруг было ни души, так что я успокаивающе выдохнула, немного расслабила сцепленные вокруг руля пальцы и покатила домой.
