Kitabı oxu: «Обмакну я кисти в акварель»

Şrift:

Из лирического цикла «Бесконечная дорога»

«Огонь в печи давно погас…»

Огонь в печи давно погас,
И жаром пышущие угли,
Что прежде согревали нас,
Уже давным-давно потухли.
Что толку ворошить золу,
Зовущим взглядом в ночь впиваясь,
Где до утра в снегу купаясь,
Фонарь замёрзнет на углу.
В немой, холодной тишине
Стучат часы. Ещё не поздно.
Но растворяются в окне
Слезой задумчивые звёзды.
Во тьме ночной поводыри,
Они зовут, зовут куда-то
Туда, где будет снега вата
Гасить угрюмо фонари.

Задача

Стало ясно: задачу решить невозможно.
В математике я далеко не король.
Но в ответ заглянуть оказалось не сложно,
А в ответе стоял только маленький «ноль».

Довелось мне решать посложнее задачи.
Жизнь – театр, увы – быть актёром изволь.
Я играю всегда на задворках удачи.
Вот и вся моя роль, вот и вся моя роль.

Всем нам хочется быть к авансцене поближе,
И постичь этой пьесы всю прелесть и соль.
Я чего-то кричу, только вряд ли кто слышит,
В этом вся моя боль, в этом вся моя боль.

Покоряться судьбе преждевременно может,
И задачу решить я попробую, коль
Можно что-то сложить, а чего-то умножить.
Очень жаль, что в ответе получится «ноль».

Берега

Правый берег был пологий,
Левый берег был крутой.
Кто связал их так жестоко
Длинной лентой голубой?
Почему, не понимаю,
Наша быстрая река
В основном предпочитает
Лишь такие берега?

На одном – росли ромашки
И синели васильки,
Щебетали звонко пташки
Да резвились ручейки.
Он на берег левый нежно
Посылал всегда с волной
То веночек белоснежный,
То цветочек голубой.

Ну а тот – стоял угрюмый,
Как цепной, сердитый пёс,
Разбивая волны с шумом
О безжалостный утёс.
На подарки и приветы,
Что несла ему река,
Он смотрел, как солнце летом,
Постоянно свысока.

Левый берег всем казался
Очень важным и большим,
И всё время любовался
Отражением своим.
Правый думал от рожденья,
Что не значит ничего,
Потому что отраженья
Он не видел своего.

И всегда, в любые годы,
Он, открытый всем ветрам,
В час душевной непогоды
Нас влечёт в свой светлый храм,
Где и в радости и в горе
Станет всяк велик душой,
Лишь в ромашковое море
Окунётся с головой.

Дань отдав своим дорогам,
Каждый путник строит дом
Тот – на берегу пологом,
А вот этот – на крутом.
Мчатся вдаль куда-то реки,
Берега связав одной,
Разделившей их на веки,
Длинной лентой голубой.

«Уезжаю я вечерним поездом…»

Уезжаю я вечерним поездом.
Утонули в сумерках окрестности.
Тяжело шагать, и очень боязно,
По чужой и незнакомой местности,

Где клубится пылью над руинами
Время безнадёжно опоздавшее,
Где идут несметными лавинами
Тучи, никогда преград не знавшие,

Где ползут, как змеи, дни тревожные
По необозримой, вечной серости,
Где вокруг все очень осторожные:
Ни тепла от них, ни откровенности.

В час, когда зажгут лучи закатные
Там, на горизонте, ленту бледную,
Через ночь помчусь я непроглядную,
Чтоб увидеть вновь зарю рассветную.

Там, в умытых утренними росами
Свежих травах, время вдруг заблудится,
Снова станут розовыми грёзами
Все мечты, которые не сбудутся.

Родниковых струй прикосновение
Мне дарует лёгкость беспредельную,
Песней станет их благословение
Для души усталой колыбельною.

Поезд мой отходит. Не остаться бы
У вокзала железнодорожного.
Еду я к своей далёкой станции,
Населённой призраками прошлого.

Одолеть сумею расстояние.
Ночь темна, но нет во мне сомнения.
Я сказать не в силах «до свидания»,
Говорю «прощай» без сожаления.

Часы на башне

Время – очень странный механизм –
То поднимет нас, то бросит вниз.
Словно проверяет – кто прочней,
Раскачав на маятнике дней.
На старинной башне бой часов –
Вечный звук таинственных шагов.
Каждый шаг – длиною в чью-то жизнь –
Мера шестерёнок и пружин.

У часов старинных
Век довольно длинный,
И, к тому же, очень точный ход.
Тягостное бремя –
Отмерять нам время,
И трусливо убегать вперёд.

В тишине полночной помолись,
Вот и стрелки устремились ввысь,
Вот опять он прожит – а зачем? –
День не примечательный ничем.
Он ушёл неведомо куда,
Не оставив в памяти следа,
И в ответ на твой призывный зов –
Только голос башенных часов.

А часы на башне
Помнят день вчерашний,
Каждое мгновенье берегут.
Без предупрежденья,
Втягивая время
В омут неразборчивых минут.

Наша жизнь – в магических кругах.
В них – надежд рождение и крах,
Их границы перейдёшь не вдруг ‒
Нарисуют стрелки новый круг.
На старинной башне бой часов ‒
Отголосок невозвратных снов.
Зацепились тучи за неё,
А над циферблатом – вороньё.

Ничего не смыслю
В этом механизме:
Где исток движенья? В чём исход?
Стрелки, шестерёнки
Знают дело тонко,
Совершая новый оборот.

«Наш городок провинциальный…»

Наш городок провинциальный
Как будто в толчее вокзальной:
Бежит по улицам весенняя вода.
Пренебрегая этой связью,
Прохожих обливая грязью,
Машины мчат туда-сюда, туда-сюда.

Весна пришла, и очень скоро
Цветами выстелет просторы
Довольно биться сердцу птицей взаперти.
Но не щадя умильных взоров,
Вдоль улиц тянутся заборы
И все их, кажется, вовек не обойти.

Всё веселее солнце светит,
Напоминая нам о лете,
И с каждым днём становится теплей,
Но только в самом центре пекла
Образовалась кучка пепла,
А вместо сердца – кучка тлеющих углей.

«С ледяной горы, в стужу…»

С ледяной горы, в стужу,
Снежным комом катится зима.
Затянула льдом в лужах
Бледные, усталые дома.
Неспроста завёл ветер
Очень невесёлый разговор,
И опять зашёл вечер
В старенький наш двор.

Прошлое мелькнёт тенью,
Не надёжно, видимо, вчера
Спрятало его время
В пустоте безлюдного двора.
Клином вдалеке тая,
Цвета неисписанных страниц,
Годы пронеслись стаей
Перелётных птиц.

Здесь, у старых стен, снова
Оживают детства голоса,
Прочной нитью лет словно
В памяти обрывки дней связав,
И разносит вновь эхо
Шалости крикливой детворы,
Оглушив её смехом
Тихие дворы…

Летний день погас. Вечер.
Отблески заката на стекле.
Впереди у нас вечность,
И до счастья взят прямой билет.
Канули мечты в Лету,
Жизнь, увы, не детская игра,
А как будто всё это
Было лишь вчера…

Хлещет по лицу плетью
Белая сердитая метель,
И стучится в дверь ветер,
Норовя сорвать её с петель.
Не видать нигде света,
И забито досками окно,
Возвратиться в то лето
Нам не суждено.

Постарел наш дом. Внешний
Лоск ему теперь не придают,
Не сберёг он свой прежний,
Коммунальный, кухонный уют.
Время не всегда лечит,
Он уснул в больном, тяжёлом сне.
Ничего, родной, легче
Будет по весне.

Разве избежишь каверз,
Если строишь замки на песке?
Всё маячит наш парус,
Всё чего-то ищет вдалеке.
И остался там где-то,
Бесконечно близок и далёк,
В океане дней этот
Детства островок.

С ледяной горы, в стужу,
Снежным комом катится зима…

Доктор время

В жизни всякое бывает:
Кто-то вдруг заболевает,
От неведомой болезни
Ходит кру́гом голова.
Он страдает и не знает,
Что находит, что теряет,
Но уж шепчет мудрый лекарь
Утешения слова.

Самый мудрый лекарь Время
Обещает исцеленье.
Обещает исцеленье
И клянётся на крови.
Время – самый мудрый лекарь,
И любому человеку
Он всегда пропишет средство
От безжалостной любви.

Всё проходит, и с годами
Изменяемся мы сами,
Мы становимся серьёзней,
Мы становимся умней.
Нам всё меньше остаётся,
Только в наши души льётся
В синих сумерках – не звёздный –
Тусклый свет от фонарей.

Самый мудрый лекарь Время
Обещает исцеленье.
Обещает исцеленье,
Убеляя нам виски.
Время – самый мудрый лекарь,
Не велит идти в аптеку:
«Всё равно там не найдёте
Средства от своей тоски».

Бескорыстно, неустанно
Льёт бальзам на наши раны
Самый мудрый лекарь Время,
Возражений не терпя,
Кропотливо и искусно
Наши души, наши чувства
Лечит, может быть, от жизни,
Может, от самих себя.

Самый мудрый лекарь Время
Обещает исцеленье,
И, как будто добрый пастырь,
Отпускает нам грехи.
Почему же, почему же
Нам становится всё хуже?
Мы по-прежнему недужим.
Знать, дела у нас плохи́.

«Мне б давно отсюда прочь…»

Мне б давно отсюда прочь,
Да всё сетую
Я на эту злую ночь
Беспросветную.
Ой, не видно ни черта
В этой темени.
Ай, гляди, из-за куста –
Да по темени.

Предо мною не вершины
Могучие –
Всё болота, да осины
Скрипучие.
Я удачу догоняю,
Преследую,
Только где она не знаю,
Не ведаю.

Увязался кто за мной?
Аль мерещится?
Аль и вправду за спиной
Кто-то шепчется?
Воротись, мол, вёрст немного
Отмерено,
Но дорога до порога
Потеряна.

Я забрёл сюда не ради
Забавушки,
Пропаду, с судьбой не сладивши,
В травушке,
Даже утро не зальётся
Соловушкой
Над моею, над бедовою
Головушкой.

Бесконечная дорога

‒ Бесконечная дорога.
Всё в России – вдаль и вширь,
Отдохнём, мой друг, немного.
Вот и вывеска – «Трактир»…

‒ Что угодно-с?
‒ Ты, брат, водки
Принеси-ка полуштоф,
И чего-нибудь к селёдке
Нам, голубчик, приготовь…

‒ Ну-с, мой друг, дела какие
Так гнетут тебя? Скажи.
Я же знаю: нет России
Без израненной души.

‒ Что сказать? Я – вечный странник.
Мне дорога – отчий дом.
И давно уж как изгнанник
Я в отечестве своём.

Впрочем, всё это не ново,
Да к тому же, как на грех,
Безнадёжно васильковым
Взглядом я пленён навек.

Смейся – стал писать стихи… и
У цыган аж ворожил.
Ты же знаешь: нет России
Без доверчивой души.

Со своей тоскою вкупе
От себя я, брат, бегу.
И всю жизнь, как воду в ступе,
Одиночество толку.

Ну, а ты-то как?
‒ Да что там!
Разве речь-то обо мне?
В этой жизни с каждым годом
Всё меняется в цене.

Все мечты мои былые ‒
Это просто миражи.
Что поделать?! Нет России
Без восторженной души.

Сколь ни зри свою пропажу –
Не увидишь ни рожна.
Вот и пью я горьку чашу,
Как господь велит, до дна.

Счастье – птица, но не каждый
Смог поймать её в силки.
Убежать бы, да куда же,
Больно ноги коротки.

Помнишь, как в года иные,
Шапку в пол: «А ну, пляши!»
Я-то знаю: нет России
Без распахнутой души…

Бесконечная дорога,
Сумрак гаснущего дня,
Мчится тройка – слава Богу –
Колокольчиком звеня.

«Умолкли тосты, погасли свечи…»

Умолкли тосты, погасли свечи,
На смену ночи спешит рассвет.
Итак, до встречи, до новой встречи!
Ещё увидимся, иль нет?

Спит старый город, сном околдован,
Под каблуками скрипит снежок,
Вокзал-разлучник услышит снова:
«Черкни нам, что ли, хоть пару строк».

Листает время судьбы страницы.
Увы, не весел её рассказ,
Но надо верить: всё повторится,
Ещё обнимемся не раз.

В окне вагонном, как на портрете,
Родные лица – глаза в глаза,
И снег кружится… Всё в белом цвете
Хотят представить нам небеса.

Грустить не стоит, ещё не вечер,
Хоть расставанья и близок час.
Итак, до встречи, до новой встречи!
Ещё увидимся, Бог даст.

Чистый фордевинд

Вся наша жизнь – одно большое плаванье
К желанным, но далёким берегам.
Повсюду на пути к заветной гавани
Обломки мачт качает океан.
Как избежать нам кораблекрушения,
Когда волна коварна и хитра,
А впереди лишь встречные течения,
А впереди лишь встречные ветра?

Ведь чистый фордевинд бывает очень редко.
Полощет паруса отчаянный норд-вест.
Забросила судьба на счастье, как монетку,
Меня в простор пустых, несбыточных надежд.
В таких просторах мне всё хорошо знакомо
И всё, что ждёт меня, я знаю наизусть,
Я покориться рад любой бутылке рома,
И, может быть, волне однажды покорюсь.

И понял я одну простую истину,
След оставляя в пенной борозде,
Мне было счастье на роду написано,
Вот только, видно, килем по воде.
Но остров в ожерелье скал закованный,
Что прежде обещал мне океан,
Ищу повсюду я, как зачарованный,
То попадая в штиль, то в ураган.

В руках таких стихий я, как марионетка.
Уже прошёл восьмой, идёт девятый вал.
Душой не покривив, я признаюсь, нередко
Подумывал о том: не бросить ли штурвал.
Но правила игры не признают истерик,
Не каждому дано счастливый взять билет.
Мне кажется порой, что ясно вижу берег,
Которого, увы, давно в помине нет.

Когда-нибудь своё закончив плаванье
По грозным, неприветливым морям,
Я брошу в неприметной тихой гавани
Уставшие без дела якоря.
Тогда, наверно, за меня порадуясь,
Мне передаст привет издалека
Игривый бриз, ну а пока наградою
Мне стали грозовые облака.

К штурвалу привязал себя довольно крепко,
Но нанизал бушприт горбатую волну.
Она в один момент всё разметала в щепки,
И я в который раз судьбу свою кляну.
Ведь чистый фордевинд бывает очень редко.
Не верите? Ну что ж, извольте, ву а ля.
В безбрежном царстве волн душа, что птица в клетке,
Ей хочется кричать заветное: «Земля!»

Кредиторы

Я в долгах как в шелках. Дни ползут не спеша,
Нагоняя тоску и унынье.
Ни желаний, ни сил, и иссохла душа,
Как источник в бесплодной пустыне.

У меня за душою всего ничего:
Ни любви, ни надежды, ни веры,
И обрушила жизнь всё своё естество
На мои воспалённые нервы.

Что ещё бы продать? Слышал: совесть в цене.
Я не ждал. Неужели так скоро?
Как закрою глаза, так являются мне
Кредиторы мои, кредиторы.

Кто-то в бойне кровавой упал и лежит,
Отражая в глазах звездный полог.
Предоставил он мне долгосрочный кредит.
Лет на двадцать ещё или сорок?

А когда по щеке пробегает слеза,
Блекнут краски и прячутся звуки,
Вижу лица родных, слышу их голоса,
Ощущаю их нежные руки.

Оборвалась струна, дозвучать не успев,
Хоть мотив был не очень-то ладным,
И ушли они тихо, меня пожалев,
И оставив в долгу неоплатном.

Перед всеми, учившими верить в добро,
Я смиренно склоняю колени,
И за то, что неважно усвоил урок,
Я усердно молю о прощении.

И когда, как змея, в мир вползёт пустота –
Он окажется шатким и зыбким,
Может быть, наконец-то, узнаем тогда
Цену детской беспечной улыбки.

Я пришёл в этот мир – не плевать в потолок,
А во всём подчиняться приказам.
В долг старался не брать, но исполнить свой долг
Перед родиной всё же обязан.

И какой-нибудь сноб, самозваный божок,
Толи спьяну, а толи от скуки
Скажет, громко зевнув: «За тобою должок»,
Значит, ждут меня новые муки.

Пред такими у нас не писать вензеля,
Всё равно, что влачиться с сумою.
Ведь они же, скупив все твои векселя,
Долговой застращают тюрьмою.

Боже мой, кто бы знал, как я их не люблю,
Эти в масках застывшие лица,
И в копилке души озлобленье коплю,
Чтобы с ними скорей расплатиться.

Мне давно уже надо долги возвратить,
Чтоб не слыть безнадёжным банкротом.
Вот уж в двери стучат. Значит – время платить
Мне по самому крупному счёту.

Только я почему-то, как в прежние дни,
Проверяю – надёжны ль запоры?
Слышу там, за дверями, толпятся они,
Кредиторы мои, кредиторы.

Сердце солдата

Сердце гулко стучало,
Она добежала едва,
И, почти не надеясь,
Направилась вдоль эшелона,
Но в глазах потемнело,
И кру́гом пошла голова,
От услышанных ею
Безжалостных слов: «По вагонам!»

Он окликнул её,
И в объятиях крепких слились
Два родных человека,
В толпе незаметные глазу.
Прошептала она:
«Я тебя умоляю, вернись!»
Он ответил: «Нельзя
Не исполнить такого приказа».

Дав прощальный гудок,
Неохотно пополз эшелон,
Подкатилась под горло
До боли щемящая жалость,
И ему захотелось
Вернуться опять на перрон,
Чтоб сказать ей всё так,
Как минуту назад не сказалось.

А потом были вёрсты
Войной обожжённых дорог,
Что намного длиннее
Всех линий на воинской карте
Были – горечь потерь
И усталость, валившая с ног,
И короткое «есть»
На короткий приказ «выполняйте».

Как в кромешном аду,
Принимая огонь на себя,
До последнего вздоха
Сражалась его батарея.
И от ран чуть живой,
И от боли зубами скрипя,
Подносил он снаряды,
Уже ни о чём не жалея.

Он бы многое дал
За случайный глоток тишины,
И простил бы того,
Кто отправил его на закланье,
Лишь мгновенье назад
Он не ведал, что после войны
Тишина для него
Станет вечной минутой молчанья.

Сотни ярких ракет
В вышине огоньками зажглись,
От победных салютов –
Всё небо как будто в алмазах,
И под шёпот листвы:
«Я тебя умоляю, вернись!»
Возвратился солдат,
Он не мог не исполнить приказа.

Он вернулся домой,
И любовь его вечным огнём
Согревает сердца
Даже в самую лютую стужу.
И к единственной той,
Что так страстно молилась о нём,
Он вернулся с войны,
Обещанье своё не нарушив.

Ах, как дивно сегодня
Запели в садах соловьи!
От их песен на сердце
Теплее становится сразу!
Словно лекари – лечат
Глубокие раны земли.
Только жаль, что они
Никогда не поют по приказу.

«Я иду в потёмках…»

Я иду в потёмках.
Ни души окрест.
Только тёмной кромкой
Вдаль уходит лес.
Вечер тёмно-синий,
В небе – маков цвет.
Велика Россия,
А дороги нет.

Нам привыкли ложью
Души согревать,
Мол, по бездорожью
Так легко шагать!
Нету больше силы.
Шаг – и упаду.
Велика Россия
На мою беду.

Коль захочешь правду
Всё-таки найти,
Здесь за нею надо
Далеко идти:
За леса густые,
Реки да моря –
Велика Россия.
Родина моя.

В ней талантов много,
Хоть косой коси.
Вот была б подмога
Для святой Руси.
Но глаза большие
Со зреньем не в ладу.
Велика Россия
На свою беду.

О её величии
Всё хлопочет власть,
Над народом нынче
Посмеявшись всласть.
Он привык воловье
Примерять ярмо,
Знать, не смыто кровью
Рабское клеймо.

Наш орёл двуглавый
Сам себе не рад:
Где такой кровавый
Есть ещё закат?!
Блеск богатств несметных
Не идёт нам впрок,
Позабыл нас, бедных,
Милостивый Бог.

А пожить охота.
Только бы не так.
Лишь начнёшь – и вот он –
Страшный вурдалак.
Вынырнет – весь в тине –
Кровушку сосать,
Значит нам и ныне
Счастья не видать.

Позарос бурьяном
Кривенький плетень,
Обнажая раны
Бедных деревень,
Где кресты погостов
Смотрят в темноту.
Неужели просто
Так я пропаду.

Вечер тёмно-синий
В небе – маков цвет.
Велика Россия,
А дороги нет.
Велика Россия!
Дай-то Бог успеть
За её величие
Всем нам помереть.

Любопытный

‒ Для чего Создатель вздумал
Головой нас наградить?
Для того ли, чтоб могли мы
Больше глупостей творить?
Облегчи мне ношу думы,
И ответь, святой отец.

‒ Голова дана, чтоб думать.
Всё предусмотрел Творец!
За невежество, а паче
За постыдность воровства,
За грехи и неудачи
Отвечает голова.
За неправедное слово,
За ошибки и враньё
И за всех нас, безголовых,
Господи, прости её!

‒ Для чего решил Создатель
Человеку сердце дать?
Для того ли, чтобы мог он
Вечно плакать и страдать?
Любопытства не измерить!
Ах, скажи, святой отец.

‒ Сердце нам дано, чтоб верить!
Всё предусмотрел Творец!
Чтобы нежное признанье,
Как святыню сохранить.

Преступленье – наказанье:
Надо ближнего любить.
За обман, лукавство, зависть,
За измены торжество,
Нежеланье миром править,
Господи, прости его!

‒ Для чего решил Создатель
Человеку руки дать?
Для того ли, чтобы мог он
Ими только брать и брать?
Нетерпенье не умерить!
Ах, отец, ответа жду!

‒ Руки нам даны, чтоб сеять
В этом мире красоту!
Чтобы счастье воцарилось
На престол святой любви!
Чтобы всё вокруг искрилось!
Руки – золото Земли!
За жестокость и коварство,
За войны кровавый лик,
За корысть, безделье, барство,
Господи, прости же их!

‒ Для чего Создатель вздумал
Человеку совесть дать?
Для того ли, чтобы мог он
Ею бойко торговать?
Разреши мои сомненья,
И ответь, святой отец.

‒ В совести для нас спасенье!
Всё предусмотрел Творец!
За расчётливость, злорадство,
Равнодушье наших глаз,
С сатаною панибратство,
Господи, прости же нас!
Пусть звучит благое слово!
И душа пылает вся!
Всем, что есть у нас святого…

‒ Всем, что есть у нас святого???

‒ Всем, что есть у нас святого,
Господу помолимся!

«Сколько дорог вдаль убегают, извиваясь!..»

Сколько дорог вдаль убегают, извиваясь!
Сколько различных траекторий и путей!
Пересекаясь, разбегаясь и встречаясь,
След оставляют все они в судьбе твоей.

Наверно, счастье – это миг пересеченья
Двух судеб разных, двух неведомых дорог.
Но быть не может из закона исключенья,
И раз столкнув, их отдалить сумеет рок.

Конечно можно, коль всерьёз за дело взяться,
Найти дорогу параллельную своей,
Но что за польза в этом, если разобраться,
Ведь не положено пересекаться ей.

А если всё же две дороги человечьи
Пересеклись и вместе празднуют весну,
Лишь только маленькая точка этой встречи
Соединит на миг дороги две в одну.

Когда же два пути в едином направлении
В соединенье бесконечное придут,
Тогда наступит то великое мгновенье,
В котором жизнь, как будто несколько минут.

И вопреки всем доводам педантов,
Готов я долгую полемику вести
О невозможности иного варианта,
Но доказательств мне, наверно, не найти.

«В детство волшебное! В сказку рассвета!..»

В детство волшебное! В сказку рассвета!
К дивной стране, где живут чудеса!
Живо наполнится парус ваш ветром,
Если у вас ещё есть паруса.

Только сегодня – безветрие в моде.
И мёртвый штиль – снова в сердце моём.
А чудеса – не происходят,
И паруса – висят, как бельё.

Эта страна нам по-прежнему снится,
Но её гавани скрыты от нас.
Да, так и есть, чтобы мне провалиться
В бездну холодных, как лёд, ваших глаз!

Серые тучи – опять к непогоде.
На голых ветках сидит вороньё.
А чудеса – не происходят,
И паруса – висят, как бельё.

Что с нами было и что с нами будет –
Скроет когда-то вечная тьма,
Так отыщите страну эту, люди,
Чтоб не сойти поневоле с ума!

Что-то не то нас сегодня заботит,
И не жалеем мы время своё,
И чудеса – не происходят,
И паруса – висят, как бельё.

«Какая тишина! Уж фонари погасли!..»

Какая тишина! Уж фонари погасли!
Рассвет заполнил улиц пустоту,
И первый солнца луч сверкает в окнах властно,
Вновь разрушая ночи красоту.
Лишь только дворники на улицах пустынных
Мешают тишине родившегося дня,
Да шелестом листвы в кварталах мирных
Волшебница-весна приветствует тебя.
И мерный звук шагов на гулких тротуарах
Вдали растает, словно ранний снег,
И снова тишина – ноктюрном улиц старых
Звучит вокруг, как шумный этот век.

Pulsuz fraqment bitdi.