Целью договоров о правовой помощи является обеспечение взаимного признания и соблюдения имущественных и личных прав граждан одного государства на территории другого.21
Обязательное условие действия международных договоров – их ратификация высшим органом законодательной власти страны. Это обязательное действие дает возможность подчинить внутренний режим национального (внутригосударственного) процессуального права правилам, закрепленным в договорах.
Определившись с тем, что такое международный гражданский процесс и какие признаки на него распространяются, можно сформулировать следующее определение. Международный гражданский процесс – урегулированная нормами гражданского процессуального права РФ и международного права форма деятельности судов по рассмотрению и разрешению вопросов процессуального характера, связанных с защитой прав иностранных физических и юридических лиц в судах общей юрисдикции и арбитражных судах.
В соответствии с нормами права, которые законодатель выделяет в отдельное производство по делам с участием иностранных лиц, к международному гражданскому процессу следует отнести вопросы:
– положения иностранных граждан и иностранных юридических лиц в гражданском (арбитражном) процессе;
– положения иностранного государства, его дипломатических представителей, международных организаций;
– подсудности по делам с участием иностранных лиц;
– судебных поручений при обращении к иностранным судам и от иностранных судов;
– признания иностранных документов судом, рассматривающим конкретное гражданское дело;
– признания и исполнения решений иностранных судов и иностранных третейских судов (арбитражей);
– порядка применения иностранного права и другие вопросы, возникающие в производстве по делам с участием иностранных физических и юридических лиц.
Ввиду слишком большого объема вопросов, относимых к международному гражданскому процессу, невозможно изложить их все в рамках одного исследования. Поэтому в данной работе будут наиболее подробно рассмотрены те вопросы, которые в настоящее время вызывают активный интерес.
Проблема правового положения иностранцев актуальна во все времена, так как напрямую зависит от политики государства. Как политике государства свойственно менять свою систему, так и у иностранных граждан меняется их законодательно закрепленное положение.
Небольшой исторический экскурс показывает, что в советской процессуальной литературе исследователи выделяют три этапа в развитии советского законодательства об иностранцах:
1) с октября 1917 г. до образования СССР в декабре 1922 г.;
2) с декабря 1922 г. до принятия Конституции 1936 г.;
3) с принятия Конституции СССР 1977 г. до принятия Конституции РФ 1993 г.22
В период до 1922 г. различий между иностранцем и советским гражданином не делалось. Конституция 1918 г. предоставляла иностранцам не только гражданские, но и политические права. Имеющиеся незначительные ограничения в отношении иностранцев не распространялись на иностранных трудящихся, которые приравнивались в правах к советским гражданам.
Отдельные положения, регулирующие правовое положение иностранцев, содержались во многих международных договорах, заключенных нашей страной с иностранными государствами.
Еще до образования СССР отдельные советские республики (прежде всего, РСФСР) заключали договоры, в которых содержались специальные постановления о правах иностранцев. Такие нормы были во временном соглашении РСФСР и УССР с Австрией от 7 декабря 1921 г., в торговом соглашении РСФСР с Великобританией от 16 марта 1921 г., в договоре РСФСР с Германией, заключенном в Рапалло 16 апреля 1922 г., и др.
В декабре 1922 г. советские республики объединились на основе принципа добровольности в одно федеративное многонациональное государство – СССР. С его образованием была принята Конституция СССР 1924 г., которая относила решение основных вопросов о правах иностранцев к ведению Федерации, высших федеральных органов. 26 июня 1925 г. высшие федеральные органы ЦИК и СНК СССР предоставили трудящимся иностранцам, проживающим на территории СССР, на одинаковых основаниях с советскими гражданами право на трудовое землепользование для ведения сельского хозяйства.
С этого времени начинается рост политического авторитета и экономической мощи государства и, как следствие, установление дипломатических отношений СССР с Великобританией, Италией, Норвегией, Грецией, Австрией, Японией, Францией и др. В 1925 г. Советский Союз имел дипломатические отношения уже с 22 государствами различных континентов.23 Именно этим объясняется резкий рост числа международных договоров и соглашений, заключаемых СССР.
Это и соглашение со Швецией 15 марта 1924 г., и договор с Германией 12 октября 1925 г., и другие договоры, конвенции, соглашения.
Принятая в 1936 г. Конституция СССР заметно расширила круг и содержание социально-экономических прав личности, установила дополнительные гарантии политических и личных прав и свобод.
Конституция отменила ограничения по классовому признаку, что привело к развитию правового статуса иностранцев в СССР, установлению равенства в правах независимо от классовой принадлежности и социального происхождения иностранцев.
Принятие законодательства о правах иностранцев осталось прерогативой федеральных органов Союза ССР.
19 августа 1938 г. был принят Закон СССР «О гражданстве СССР». Этот закон впервые устанавливал категорию лиц без гражданства. Кроме того, с принятием данного Закона исключалось автоматическое зачисление лиц, проживающих на территории советского государства, в число советских граждан.
Исторический анализ свидетельствует о том, что положение иностранных граждан, их правовой статус менялся с течением времени, с развитием внешнеэкономических отношений. В настоящее время, когда национальное законодательство несколько ограничено нормами международного права, следует выделить еще один новый этап уже в современном законодательстве об иностранцах – образование Российской Федерации и принятие Конституции Российской Федерации 1993 г.
Для исследования вопроса о правовом положении граждан на данном этапе весьма своевременным и актуальным будет провести анализ действующих нормативных актов. Основываясь на законодательстве настоящего времени, можно сделать вывод и присоединиться к мнению ученых о том, что иностранцем является индивидуум, не обладающий российским гражданством либо потому, что у него есть другое гражданство, либо потому, что он апатрид.
Если непосредственно обратиться к нормативно установленным положениям, то необходимо отметить следующие аспекты.
Конституция Российской Федерации 1993 г. закрепила много демократических норм, направленных на защиту прав и свобод человека и гражданина. Человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а их защита – обязанностью государства (ст. 2 Конституции РФ). Права, свободы человека являются непосредственно действующими (ст. 18), их государственная защита гарантируется (ст. 45).
В ст. 46 Конституции Российской Федерации закреплено право граждан на обращение в суд за защитой своих нарушенных прав. Это право универсально, гарантируется каждому человеку, иностранным гражданам, объединениям граждан, лицам без гражданства.
Также конституционно устанавливается (ст. 62) возможность иностранных граждан и лиц без гражданства пользоваться в Российской Федерации правами и нести обязанности наравне с российскими гражданами.
В указанных положениях российские процессуальные реалии нескольких последних десятилетий находят свое отражение. Иначе сложно было бы себе представить, если бы иностранцы были поставлены в суде в отличное от граждан государства суда положение. Например, ответчики – граждане одного государства – распоряжались большим количеством средств процессуальной защиты или, наоборот, меньшим, чем ответчики, являющиеся гражданами государства, к которому принадлежит суд. Правовые последствия такого нарушения принципов выходят за рамки возможного.
Эффективность защиты правосудием прав и свобод личности по большей части определяется четкостью изложения, полнотой законодательной регламентации компетенции судов в этой сфере и неукоснительным соблюдением процессуальных норм.
Новое российское законодательство в некоторой мере урегулировало имеющиеся проблемы в реализации законодательно закрепленного производства по делам с участием иностранных лиц.
Так, ныне действующий Гражданский процессуальный кодекс РФ от 14 ноября 2002 г. и введенный в действие с 1 февраля 2003 г.24значительно увеличил количество правовых норм, касающихся иностранных лиц в производстве по гражданским делам. В Гражданском процессуальном кодексе РФ содержится три главы (43–45), посвященные данному вопросу. В целях сравнения следует сказать, что Гражданский процессуальный кодекс РСФСР 1964 г. нормативно закреплял небольшое количество положений относительно правового положения иностранных граждан. Раздел ограничивался шестью статьями, которые лишь поверхностно охватывали основные направления правового регулирования процессуальных отношений с участием иностранцев. Увеличение объема положений международного гражданского процесса свидетельствует о всевозрастающей практической необходимости в законодательной регламентации отношений, складывающихся в гражданском судопроизводстве с иностранными лицами.
Гражданский процессуальный кодекс согласно конституционному положению предоставляет право иностранным лицам, под которыми понимает иностранных граждан, лиц без гражданства, иностранные организации, международные организации, обращаться в суды в Российской Федерации для защиты своих нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов.
В связи с этим возникают вопросы: кого действующее специальное законодательство называет иностранцами; какими процессуальными правами и обязанностями они обладают?
Федеральный закон «О гражданстве» от 2002 г. (ст. 3) и Федеральный закон «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» от 2002 г. (ст. 2) дают сходные определения понятия «иностранный гражданин». Анализируя содержание статей этих законов, можно отметить, что последний Закон более четко определяет понятие «иностранный гражданин». Статья 2 Закона «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» закрепляет: иностранный гражданин – физическое лицо, не являющееся гражданином Российской Федерации и имеющее доказательства наличия гражданства (подданства) иностранного государства. Именно в наличии доказательств гражданства иностранного государства состоит отличие в понимании данного термина в указанных законах. Правовой статус иностранного гражданина становится юридически признанным только тогда, когда тому есть определенное подтверждение.
В соответствии с ч. 2 ст. 398 ГПК РФ иностранные лица пользуются процессуальными правами и выполняют процессуальные обязанности наравне с российскими гражданами и организациями.
Гражданские процессуальные права и обязанности иностранных лиц закреплены в ст. 35 ГПК. Они пользуются правами и несут обязанности наравне с гражданами Российской Федерации.
Это правило достаточно четко изложено также в ст. 1 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам между государствами – членами Содружества Независимых Государств 1993 г. В Конвенции детально закрепляется право граждан каждой из Договаривающихся Сторон в отношении своих личных и имущественных прав на пользование такой же правовой защитой, как и собственные граждане данной Договаривающейся Стороны, а также других лиц, проживающих на ее территории. Они имеют право свободно и беспрепятственно обращаться в суды, прокуратуру, иные учреждения других Договаривающихся Сторон, к компетенции которых относятся гражданские, семейные и уголовные дела, могут выступать в них, подавать ходатайства, предъявлять иски и осуществлять иные процессуальные действия на тех же условиях, что и граждане данной Договаривающейся Стороны.
Нормативное разрешение права иностранным лицам обращаться в суды Российской Федерации для защиты своих нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов означает предоставление им национального режима. Последнее, в свою очередь, также означает, что на них распространяются нормы российского процессуального законодательства о правоспособности и дееспособности, о правах и обязанностях лиц, участвующих в деле, о судебных расходах и т. д.
Об иностранных лицах как субъектах гражданских процессуальных правоотношений можно говорить только тогда, когда они признаны носителями процессуальных прав и обязанностей, наделены процессуальной правоспособностью и обладают процессуальной дееспособностью.
Следовательно, прав В. Н. Щеглов, утверждающий, что иностранцы могут отстаивать и защищать свои права в гражданском процессе в качестве истца, ответчика или третьего лица. Иностранные граждане и лица без гражданства могут быть также свидетелями, экспертами, переводчиками и участвовать в качестве субъектов исполнительного производства.25
Способность субъекта быть носителем гражданских процессуальных прав и обязанностей в гражданском процессуальном праве называется гражданской процессуальной правоспособностью. Согласно ст. 36 ГПК РФ гражданская процессуальная правоспособность признается в равной мере за всеми гражданами и организациями, обладающими по российскому законодательству правом на судебную защиту прав, свобод и законных интересов.
Момент возникновения правоспособности у граждан определяется законом с момента рождения, а прекращение – со смертью гражданина.
Юридические лица, участвующие в гражданском процессе в качестве сторон или третьих лиц, обладают гражданской правоспособностью с момента государственной регистрации и лишаются ее в момент завершения их ликвидации либо реорганизации.
Под гражданской процессуальной дееспособностью понимается способность своими действиями осуществлять процессуальные права, исполнять свои процессуальные обязанности. Гражданская процессуальная дееспособность граждан наступает в полном объеме по достижении ими восемнадцатилетнего возраста. Полностью дееспособным лицо становится также и с момента вступления его в брак до достижения 18 лет. Российским законодательством предусмотрены также иные случаи приобретения дееспособности до достижения 18 лет.
В отношении юридических лиц понятия правоспособности и дееспособности не различаются, поскольку их право- и дееспособность возникает и прекращается одновременно.
Вместе с тем, если в международном договоре установлено, что право- и дееспособность иностранного лица определяется по его «личному закону», российский суд применяет зарубежное законодательство по вопросам право- и дееспособности такого лица.
Так, например, в Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам личный статус определяется следующим образом.
1. Дееспособность физического лица определяется законодательством Договаривающейся Стороны, гражданином которой является это лицо.
2. Правоспособность юридического лица определяется законодательством государства, по законам которого оно было учреждено.
Когда речь идет о правовом статусе иностранной организации, которая претендует выступить в суде РФ в качестве истца, часто возникает вопрос: будет ли данная организация юридическим лицом? Несомненно, данный вопрос должен решаться по закону страны, к которой организация принадлежит. Может ли иностранное юридическое лицо пользоваться гражданскими процессуальными правами РФ – вопрос процессуальный, который соответственно должен быть разрешен по закону РФ.
Однако следует оговориться, что и в этом случае можно говорить о некоторых исключениях: гражданские процессуальные права в ряде случаев предоставляются иностранным предприятиям, которые, не будучи по своему национальному закону юридическим лицом, все же считаются по этому закону возможными субъектами гражданского процесса. Речь идет, например, об одном из видов английского товарищества – partnership. Надо полагать, что наш суд признал бы за такой иностранной организацией право быть стороной в процессе.26
ГПК РФ содержит нормы о том, что гражданская процессуальная право- и дееспособность иностранных лиц и лиц без гражданства, а также правоспособность иностранной и международной организации определяется их личным законом (ст. 399, 400).
Все вышесказанное не вызывает никаких сомнений в правильности и логичности законодательно установленных положений. Но своевременным будет напомнить, что, ратифицируя Конвенцию, государства принимают на себя двойное обязательство: во-первых, они должны препятствовать любым нарушениям прав и свобод, защищаемых Конвенцией; во-вторых, они должны обеспечить совместимость их внутреннего законодательства с Конвенцией, для чего в некоторых случаях необходимо внести в законодательство и правоприменительную практику определенные изменения.27
В такой ситуации на первый взгляд представляется справедливым нормативно установленное правило об определении процессуальной дееспособности в соответствии с международными договорами, т. е. по «личному закону».
Так, профессор Х. Шак, соглашаясь с данной нормой, не видит оснований для признания гражданина дееспособным, если тот в своей стране был признан недееспособным. При признании гражданина своей страны недееспособным за границей очевидна необходимость признания подобного решения. И в противовес Х. Шак выставляет следующий аргумент: «При признании иностранца недееспособным в его отечественном государстве вряд ли можно представить существование препятствий для признания данного решения».28 Напрашивается вопрос: не алогичным ли будет признание гражданина своей страны недееспособным в связи с тем, что он был признан таковым в суде другого государства, и несмотря на то, что в законодательстве страны такого гражданина оснований для признания его недееспособным не содержится?
С другой стороны, если иностранец недееспособен по праву своей страны, но дееспособен по законодательству РФ и предположительно становится участником гражданского процесса в суде РФ, может ли суд РФ не признать его дееспособным и по каким нормативно закрепленным основаниям? Если ссылаться на нормы международного законодательства, получается – может. А если такого договора нет, то, даже основываясь только на процессуальном законодательстве РФ, получаем противоречие.
Но если ранее действовавший ГПК РСФСР 1964 г. вообще не содержал норм о дееспособности и правоспособности иностранных граждан, то ныне действующий ГПК предусмотрел наряду с вышеперечисленными положениями еще одну интересную оговорку: «Лицо, не являющееся на основе личного закона процессуально дееспособным, может быть на территории Российской Федерации признано процессуально дееспособным, если оно в соответствии с российским правом обладает процессуальной дееспособностью» (ч. 5 ст. 399).
Такая формулировка регламентирует неизбежность установления иностранного права. Но возможно ли представить, что в каждом случае суд будет устанавливать и применять нормы по определению право- и дееспособности иностранных лиц в зависимости от того, принадлежностью к какому государству характеризуется данное лицо и, следовательно, законом какого государства он должен руководствоваться при разрешении возникшего процессуального вопроса?
Помимо этого в основе такой формулировки лежит мысль о признании гражданина правоспособным или дееспособным во всех случаях по российскому законодательству.
На основе изложенного представим возможные ситуации. Например:
– иностранец дееспособен по праву нашей страны и недееспособен по праву своей страны;
– иностранец дееспособен по праву нашей страны и дееспособен по праву своей страны;
– иностранец недееспособен по праву нашей страны, но дееспособен по праву своей страны;
– иностранец недееспособен по праву нашей страны и недееспособен по праву своей страны.
Во всех случаях получаем возможность признания гражданина дееспособным по законодательству РФ (кроме последнего представленного примера, исключающего возможность признания гражданина право- или дееспособным по положениям, установленным ГПК РФ), т. е. применения ч. 5 ст. 399.
При этом анализ нового российского законодательства в совокупности с нормами международных договоров, несмотря на закрепление в международных нормах правила об определении дееспособности по «личному закону», указывает на возможность признания иностранного лица дееспособным по российскому законодательству в связи с отсутствием в нормах международного законодательства запретов или ограничений о признании гражданина таковым в стране суда в случае непризнания его дееспособным в стране, чьим гражданином он является или в которой постоянно проживает.
Представляется возможным сделать вывод об определении дееспособности иностранного гражданина, основываясь только на нормах гражданского процессуального законодательства РФ, не соответствующих полностью или в части нормам международным, императивно закрепляющим определение дееспособности по «личному закону».
Эту дилемму возможно привести к единому умозаключению, если разрешить следующий вопрос: является ли процессуальная правоспособность и дееспособность одной категорией с гражданской дееспособностью и правоспособностью, упоминаемых в международных договорах? Никакие правовые акты на этот счет по сей день не содержат комментариев.
В теории же сложились две взаимоисключающие правовые позиции.
Суждение о расширительном толковании нормы договоров о дееспособности обосновывают П. Каленский, В. Штейнер, Р. Ф. Калистратова, А. А. Рубанов, Д. Д. Аверин.
Так, А. А. Рубанов пишет: «Договоры о правовой помощи не содержат специальных коллизионных норм о гражданской процессуальной дееспособности. Однако они содержат общую норму относительно дееспособности: дееспособность лица определяется законодательством страны, гражданином которой является это лицо».29 С ним согласен Д. Д. Аверин: «В договорах говорится о “дееспособности лица”, а не о гражданской и не о гражданской процессуальной дееспособности, и термин этот следует толковать как охватывающий гражданскую и гражданскую процессуальную дееспособность»30.
Н. И. Марышева не видит оснований для расширительного толкования нормы договоров о дееспособности лица и высказывается против такого подхода. Она отмечает, что в вопросах гражданского процесса суд в принципе применяет законы своего государства. Иностранные процессуальные нормы могут быть применены лишь тогда, когда на это специально указывается в законе или в международном договоре. Следующий ее аргумент – отсутствие в договоре о правовой помощи специального правила о применении к вопросам гражданской процессуальной дееспособности закона страны гражданства иностранного лица. Кроме того, по ее мнению, расширительное толкование нормы договоров о дееспособности противоречило бы ст. 1 договоров, которая имеет в виду поставить иностранцев в одинаковое процессуальное положение с гражданами страны суда и таким образом распространить на них все процессуальные нормы этой страны.31
Принимая аргументы Н. И. Марышевой, необходимо, в свою очередь, признать верным определение гражданской процессуальной дееспособности на основе норм российского процессуального законодательства.
Таким образом, пытаясь разобраться в практичности новеллы процессуального законодательства РФ относительно процессуальной право- и дееспособности иностранных лиц, становится явным вывод о том, что законодатель, закрепляя в качестве общего правила способность иностранных граждан и лиц без гражданства иметь и осуществлять гражданские процессуальные права и выполнять процессуальные обязанности по их личному закону (также на основе личного закона определяется правоспособность иностранной организации), создал видимость соответствия российского законодательства международному. Эту норму он подчиняет праву страны суда, т. е. российским процессуальным нормам, на основе которых в конечном итоге устанавливает определение процессуальной правоспособности и дееспособности иностранных лиц.
Возникает вопрос: почему же законодатель первоначально для определения процессуальной право- и дееспособности отсылает к установлению международных норм, а затем, вне зависимости от установленного, для разрешения этого вопроса императивно закрепляет право обращения только к процессуальным нормам РФ?
Исследованный институт играет важную роль в допуске иностранного лица к участию в процессе. Однако этого явно недостаточно для участия иностранца в качестве одной из сторон.
Участие иностранца в качестве стороны (истца, ответчика) связано с рассматриваемым в суде спорным материально-правовым отношением. Для того чтобы выступать стороной в конкретном деле, необходимо быть субъектом спорного материального правоотношения и иметь связь с правом требования и обязанностью, вытекающими из данного материального правоотношения.32 Один из основных признаков стороны – гражданско-правовая (юридическая) заинтересованность, заключающаяся в защите своих личных и имущественных прав и законных интересов.
В силу принципа национального режима все процессуальные вопросы в отношении иностранных граждан разрешаются так же, как и в отношении граждан своего государства, т. е. на основе закона суда. Так, при обращении иностранца в суд для реализации права на предъявление иска необходимо соблюдение объективных и субъективных предпосылок, а также условий для реализации права на предъявление иска. Кроме того, вопрос о наличии или отсутствии у истца права на удовлетворение иска разрешается на стадии разбирательства дела в судебном заседании путем исследования доказательств33.
Иностранцы как лица, участвующие в деле, обладают конкретным комплексом процессуальных прав и обязанностей. От права на обращение в суд нельзя отказаться, даже если один из участников указал на это в договоре. Такое право гарантировано Конституцией РФ, поэтому договором нельзя установить иное, противоречащее Основному закону.
Точно так же, как и в обычном порядке, в производстве, осложненном иностранным элементом, кроме истца и ответчика защищать свои интересы посредством обращения в суд имеют право и третьи лица, заявляющие самостоятельные требования относительно предмета спора. При этом последние вступают в дело до постановления судом решения и пользуются всеми правами и несут обязанности истца. В отличие от них третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, могут вступить в дело до постановления судом решения на стороне истца или ответчика, если такое решение может повлиять на их права или обязанности по отношению к одной из сторон. Такие лица пользуются процессуальными правами и несут процессуальные обязанности стороны, кроме права на изменение основания и предмета иска, увеличение или уменьшение размера исковых требований, отказ от иска, признание иска, заключение мирового соглашения, а также на предъявление встречного иска и требования принудительного исполнения решения суда.
Так же как и российский гражданин, иностранный гражданин или иностранное юридическое лицо, на права и обязанности которого по отношению к одной из сторон может повлиять решение по их спору, заняв положение третьего лица в деле, наделяется всеми необходимыми процессуальными правами для защиты своего права или охраняемого законом интереса.
Иностранцы могут также подавать заявления по делам особого производства, участвовать в производстве по делам, вытекающим из публичных правоотношений.
После принятия Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» участником избирательных споров может стать иностранный гражданин (граждане), которые в соответствии со ст. 4 указанного Закона могут обладать активным избирательным правом на проводимых в Российской Федерации муниципальных выборах, если они постоянно или преимущественно проживают на территории муниципального образования, в котором проводятся указанные выборы, при условии, что участие иностранных граждан в выборах предусмотрено международными договорами Российской Федерации и соответствующими им федеральными законами.
Еще одним проявлением национального режима является возможность иностранцев участвовать в гражданском процессе лично или через представителей. Личное участие в деле иностранного гражданина не лишает его права иметь по этому делу представителя.
Итак, судебное представительство есть не что иное, как предусмотренный правовыми нормами способ (механизм) реализации участником судебного процесса своих процессуальных прав и обязанностей в случаях отсутствия у него гражданской процессуальной дееспособности или иной невозможности осуществлять собственными действиями процессуальные права и обязанности стороны или третьего лица.34
Как всякое правоотношение судебное представительство возникает на основании юридических фактов, в силу которых одно лицо становится представителем другого лица.35 Такие юридические факты могут быть весьма разнообразными.
Так, например:
– некоторые участвующие в деле лица могут не обладать гражданской процессуальной дееспособностью (несовершеннолетние; лица, признанные судом недееспособными);
– юридические лица, возглавляемые коллегиальными органами, также не могут непосредственно участвовать в рассмотрении дела;
– гражданин желает получить квалифицированную помощь при разбирательстве гражданского дела в суде.
Кроме вышеперечисленных причин, которые распространяются как на граждан РФ, так и на иностранных граждан, следует выделить особо актуальные для иностранных лиц обстоятельства, затрудняющие личную явку участника в судебное заседание в другом государстве (стране суда).
Российское законодательство не знает практически никаких ограничений в отношении представительства как граждан своего государства, так и иностранных граждан, в отличие от законодательства других государств. Так, параграф 78 Гражданского процессуального кодекса Германии гласит: «В ландгерихтах и во всех судах вышестоящих инстанций стороны должны представляться через адвоката, действующего в качестве уполномоченного (адвокатский процесс), допущенного к деятельности в суде ведущим процесс».36 Хотя следует отметить, что в проект АПК было впервые внесено предложение о допуске гражданина к представительству только при наличии юридического образования, а АПК РФ 2002 г. закрепил положение об ограничении представительства юридических лиц руководителями организаций, лицами, состоящими в штате, и адвокатами.
Pulsuz fraqment bitdi.