В последний месяц лета 1981 года я подал документы в приёмную комиссию сельскохозяйственного института на факультет электрификации.
Серия вступительных прошла на удивление легко. Два экзамена даже сдал на «пять», остальные два – на «четыре».
Если в мединституте мы «отрабатывали» на картофельном поле, то на сей раз местом отработки стал цех производства шлакоблоков на заводе железобетонных конструкций около кинотеатра «Орлёнок» в Металлургическом районе. Там мы вкалывали в течение месяца то в первую смену, то – во вторую. После работы возвращался весь запыленный в душевую, там, как мог, приводил себя в порядок, после чего отправлялся через весь город к себе домой. Дорога занимала часа полтора-два.
Процесс работы заключался в следующем. Через верхний бункер бетономешалки поступал цемент, а из короба, стоявшего рядом, я вручную бросал песок лопатой в горловину машины. Потом эта смесь крутилась в мешалке. По ходу вращения вала машины я добавлял в раствор посредством вентиля необходимое для процесса количество воды. Спустя десять-пятнадцать минут полученная масса через нижний люк поступала через формообразователь на поддон, стоявший внизу. В течение смены поддоны не раз менялись. Иногда, впрочем, по неопытности получался у меня и брак. Для такого неопытного работника, как я, это сходило с рук, но не всегда. Мастер махал кулаком, смачно матерясь в мой адрес. Правда, постепенно отходил этот гнев и мы в перерыве спокойно курили, сидя где-нибудь на лавочке.
Самым трудным являлась сдача смены. Необходимо было вычищать бетономешалку. Приходилось кувалдой обстукивать стенки машины от остатков раствора. Первое время на очистку у меня уходило около часа. Однако к концу практики сдача смены составляла немногим более двадцати минут. Может, из меня и вышел бы хороший бетономешальщик, но об этом мне не судить. Я же готовил себя к профессии инженера-электрика, хотя впоследствии из меня вышел инженер-механик.
В конце сентября практика закончилась и мы, новоиспечённые студенты, получили двухнедельный отдых перед учёбой.
Я в эти дни пропадал у друзей в «биндюжке». «Биндюжники» были те же, к ним добавился Игорь Калинин. Пиво у нас по-прежнему «лилось» рекой. Иногда случались на этом деле шутки.
Однажды я и Ринат пошли согласно брошенного жребия с канистрой за пивом. Жребий вытягивали с помощью спичек. Кто вытягивал короткие, тот и шёл покупать. Деньги скидывали все вместе.
Так вот приехали мы на трамвае на площадь Павших революционеров. Там много стояло в ту пору пивных ларьков. Заняв очередь, мы отошли в сторонку и закурили.
Тут я заговорил:
– Слушай, Ринат. У меня созрела отличная идея. Давай купим канистру. Потом выпьем литра два. Далее, видишь колонка. Заливаем в канистру необходимое количество воды и возвращаемся обратно в «биндюжку».
– А если догадаются?
– Да ничего не будет. Откуда они узнают. Скажем, пиво было разбавленное, если спросят.
Через полтора часа мы вернулись в «биндюжку». К этому времени в лаборатории было человек пять. Канистра пошла по кругу. Тут Толик, пивший первым, заговорил:
– Мужики, мне кажется, что пиво водой отдаёт.
Я отвечаю, не моргнув глазом:
– И правда отдаёт. Мы по пути пробовали. Накололи черти. Давай, Толик, как-нибудь сходим туда, разберёмся с ларьком.
«Разбираться» мы, конечно, не пошли. Выручил один из «биндюжников» Игорь Калинин. Он куда-то вышел и спустя пять минут перед нами возникли, словно по мановению волшебной палочки, две бутылки белой. Далее я не помню. Видать «ёрш» подействовал, мы ведь с Ринатом настоящее свежее пиво выпили. Смекнул ли Толик, в чём дело, мы с Мулахметовым не узнали. Спустя семь лет я этот случай Толику рассказал, так он смеялся потом минут десять. Всё не мог поверить, что такое произошло на самом деле.
Вскоре начались учебные будни. В группе нашей была лишь одна девушка, остальные – парни. За учёбу взялись с умом многие, в том числе и я. У меня появились новые друзья. С ними сложились не менее приятельские отношения, чем с Толиком и Ринатом.
За одной скамьёй со мной сидел Сергей Вичужанин. С первых дней я его прозвал «Михеичем». Эта кличка потом к нему прилипла, как муха к мёду. Он приехал из села Уйское. По возрасту «Михеич» был моложе меня на год и три месяца. Парень с виду выглядел симпатично; тёмные волосы украшали своей короткой стрижкой лицо. «Растительности» над губами не было совсем, так как Сергей исправно брился утром и вечером. Ростом он не превышал метра шестидесяти четырёх сантиметров, что не портило его характер балагура и весельчака.
Другим товарищем мне являлся Сашка Кащеев, по прозвищу «Кащей», приехавший из Ларино, что рядом с Уйским. Фигурой он вышел коренаст, рост примерно, как у «Михеича», волосы на голове были русого цвета.
Прямой противоположностью Кащееву Сашке являлся другой Сашка, Бесов. Он был довольно высокого роста, тёмноволосый, без усов, но также, как и «Кащей», широк в плечах. Бесов прибыл из соседней, Свердловской области, из Нижнего Тагила, хотя я, может, и ошибаюсь. «Бес» (так его звали) служил. Впрочем, этот факт тоже объединял обоих Сашек. Бесову шёл в ту пору двадцать пятый год, а Кащееву – двадцать третий.
Кстати, «Бес» был старостой нашей группы. «Михеич» обитал в общежитии за рестораном «Уральские пельмени», а Сашки жили в общежитии №4, находившемся на самом верху улицы Энгельса, на пересечении с улицей Курчатова. Притом «Бес» и «Кащей» спали в одной комнате. Третий их сосед по «номеру» приехал из Аргаяша. Звали его Женька Плаксин. Он был среднего роста, со слегка рыжеватыми по цвету волосами. Глаза его всегда много чего выражали. По силе он своим соседям не уступал, хотя и не служил в армии. В довершении всего эта троица любила устраивать дискотеки в общежитии, где сама и обитала. Туда приходили и мы с «Михеичем». Время на танцы обычно приходилось на субботу, на пять вечера. Веселье длилось до полуночи, после чего студенты разбредались по своим берлогам. Некоторые даже уходили парами. Мы с «Михеичем» обычно находили подруг с тем условием, чтобы нам было приготовлено «тёплое местечко» под бочком у кого-нибудь из этих «прекрасных половин человечества».
Дискотеки устраивались довольно простым образом. «Бес» выносил свой магнитофон «Маяк» и две колонки. Потом мы впятером устанавливали эту аппаратуру в фойе на четвёртом этаже. Так как, у нас не было цветомузыки, то некоторые лампочки в коридоре мы оставляли включенными. Это делалось для того, чтобы не споткнуться об какую-нибудь колонну и не пропустить кое-какую прелестницу мимо себя.
Сначала на танцплощадке находилось несколько человек, в том числе и наша компания. Мы тут же попивали пиво на подоконнике. Постепенно к шести часам приходили остальные завсегдатаи, состоявшие большей частью из девушек. Все они стреляли своими глазками по сторонам, присматривая партнеров на текущий вечер. Иногда чей-нибудь взор останавливался и на мне, а порой и на Толике, появлявшемся как всегда неожиданно в нашей группе парней.
Вскоре пропадала последняя скромность у танцоров и пары кружились по всему фойе, толкая подчас друг друга. Каждую дискотеку я подыскивал новую партнёршу на вечер, чтобы потом не отпустить её до утра. Правда, и она часто этого желала. Такое проведение субботнего вечера и последующей за ним ночи считалось само собой разумеющимся фактом. Редко кто оставался подневольным, к тому же в то время никакой угрозы СПИДа не существовало в отличие от нынешнего периода. Исключение составляли лишь те немногие лица, которые перебирали через край чего-нибудь крепкого и валились порой на танцах прямо на бетонный пол. Их легонько встряхивали, приподнимали и отводили в принадлежащие невыдержанным гулякам «апартаменты».
Со мной подобный казус случился однажды. Это произошло в конце 1982 года (извините, что забежал вперёд). Мы организовывали вечер в общежитии пединститута, чуть подальше от нашей «четвёртой». В этот вечер «Бес» и «Кащей» унесли магнитофон с колонками на место дискотеки часа в четыре. В их отсутствии я и «Михеич» пришли к ним в «номер», на месте был лишь Женька. Мы чинно расселись и ввиду того, чтобы быть немного смелее на танцах, пустили бутылку «Столичной» по кругу. Так как днём я уже выпил достаточно пива с Толиком, то после очередного, второго, вливания мне пришлось «окосеть». «Михеич» с Женькой, недолго думая, отвели меня в общежитие, где жил Вичужанин. Сейчас не помню, сколько я пролежал в апартаментах «Михеича». Когда же мне удалось очнуться, моему взору открылся полнейший мрак. Нащупав выключатель и включив свет, я поглядел на часы. Было одиннадцать, то есть самый разгар дискотеки. Я дёрнул дверь за ручку, она оказалась закрыта снаружи. Вспомнив, что сегодня танцы в общежитии пединститута, ваш покорный слуга собрался с мыслями, прежде всего. Так как «Михеич» занимался каратэ и качал мускулатуру полуторапудовой гирей, то можно было сделать вывод: чтобы попасть на вечер любой ценой, мне требуется поторопиться.
Вскоре мой взор упал на одну из гирь, выглядывавшую из-под кровати. Представляю, какой шум был в общежитии после моих ударов полуторапудовой гирей об дверь и, в частности, об замок. Последний долго не выдержал и с «мясом» вылетел в коридор. Путь мой был открыт.
Правда, явившийся Вася из нашей группы меня успокоил левым хуком, после которого я долго приходил в себя. Вася Ольховский работал дворником в свободное от учёбы время в этом общежитии №2. Фигурой своей он выделялся на занятиях физкультурой. В беге ему не было равных, я обычно приходил к финишу вторым. Сам Вася приехал из Кустанайской области Казахстана, хотя в его областном центре был свой сельскохозяйственный институт.
Когда я очухался во второй раз за вечер, мне в голову пришла интересная идея:
– Слушай, Вася! Давай заключим джентльменское соглашение. Я прикрою дверь, пойду и позову «Михеича» с танцев, а он пусть покараулит.
– Нет, что мне делать больше нечего, как эту комнату охранять?
– Да ладно, Вася. Я мигом обернусь. Десяти минут не пройдёт. Я знаю, где найти «Михеича».
Пока он рассуждал на эту тему сам с собой, я потихоньку улизнул на танцы, чтобы не получить второй хук. Первый раз было такое удивление в глазах «Михеича» за то время, которое мы провели вместе, при моменте моего появления в разгар веселья в половине двенадцатого вечера (если точнее выразиться, ночи). Он стоял с раскрытым ртом минут пять, пока, наконец, пришёл в себя. Даже «Бес» со своими соседями не понял, в чём дело, пока я им не объяснил способ своего бегства и появление моё на танцах.
Половину следующего дня ваш писатель посвятил ремонту дверей и установке замка, благо старый ничуть не сломался. Механизм вылетел из дверей из-за того, что она уже не новая и как раз в месте, где крепился замок, проходила глубокая трещина.
Часто мы вспоминала эту ситуацию со смехом. Тем более, я удивлялся тому факту, как мне удалось махать гирей, словно кувалдой. Дело в том, что мне никогда не удавалось до этого вечера поднять эту гирю выше колена. Недаром, наверное, говорят, что «пьяному море по колено».
Учёба моя ближе к зимней сессии на первом курсе шла ни шатко-ни валко. Зачёты я защитил лишь в то время, когда «Михеич» и кое-кто ещё из нашей группы сдали по два экзамена. Без сдачи же зачётов студенты на экзамены не допускались. И тут ваш покорный слуга установил рекорд. В течение пяти дней я сдал все предметы, правда, лишь один на «четыре». После чего за мной закрепилась кличка «автоматчик», прибавившись к прежней – «Золотухин». Говорят, что я смахивал слегка на его героя «Бумбараша» из одноимённого фильма.
Эти «рекорды» я повторял на всех сессиях во время учёбы на дневном отделении, что очень пригодилось впоследствии на заочном. За всё моё обучение в ЧИМЭСХ я «завалил» лишь дважды: первый раз на втором курсе высшую математику у несравненной Остер-Миллер, а вторая осечка у меня вышла на предпоследнем курсе с экономикой в лице Раисы Тихоновны. Та и другая преподавательницы были довольно строги требованиям к успеваемости. Повторная осечка не сулила ничего хорошего. Очередная сдача этих предметов потребовала от меня дополнительных умственных усилий, которые не пропали даром. Более таких случаев, крайне неприятных для студента, в моей практике не отмечалось. Отчасти этому помогали «шпаргалки», отчасти везение при вытягивании билетов.
После окончания первой сессии наша группа по приглашению студенток пединститута отправилась на неделю отдыхать на базу отдыха «Чайка» на берег озера Чебаркуль, что находилась неподалёку от станции Кисегач.
Всё случилось так неожиданно. Приходим мы на последний экзамен, а у входа в институт висит объявление следующего содержания:
«Дорогие студенты ЧИМЭСХ!
Вы приглашаетесь провести
свободное время на базе
отдыха «Чайка» на озере Чебаркуль.
списки желающих приносите
в каб. 215 главного корпуса
пединститута. Вас ждут
девушки нашего вуза,
чтобы отдохнуть от учёбы
и немного расслабиться».
Студентки ЧГПИ
После экзамена «Бес» составил список желающих из нашей группы. Предварительно «Кащей» сорвал объявление, чтобы не дай бог заявился ещё кто-нибудь. Согласились поехать человек десять.
Путёвки в то время были недорогие и мы их выкупили из расчёта 6 рублей в день. После обеда я и «Михеич» отправились в магазин за вином. Продавался только портвейн «Золотистый». Недолго думая, мы купили ящик вина и с ходу отправились на «электричку». В то время спиртное продавалось свободно и не было никаких очередей. Цены тоже были божеские: по два семьдесят за бутылку при стипендии 40 рублей в месяц на «рыло».
Электропоезд докатил нас до станции Кисегач за полтора часа, потом мы еще шли по лесу минут пятнадцать и только после этого изнурительного путешествия прибыли на место отдыха: базу отдыха пединститута «Чайка», где нас ожидали с большим нетерпением и с распростёртыми объятиями наши друзья и хозяйки «курорта».
База располагалась на берегу озера, с его западной стороны. На восточной стороне водоёма горели огни города Чебаркуль, а левее по берегу в семистах метрах от базы проглядывали сквозь темень контуры деревни Кисегач, мимо которой каждые пять минут пробегали поезда – как в западном, так и в восточном направлении. На часах было половина пятого.
Постучавшись в одно из помещений, мы спросили:
– Из сельхозинститута кто-нибудь приехал?
– Во-первых, здравствуйте, – ответили какая-то особа. – Во-вторых, у нас «сухой» закон. В-третьих, ваши коллеги давно вас заждались на втором этаже вон того домика (рука неизвестной особы махнула на соседнее здание).
– Гран-мерси! – ответил «Михеич» и мы с ним пошли к своим товарищам в домик, предоставленный нам с любезностью той особой, с которой только что произошёл «ласковый» разговор. Я на неё нисколько не обиделся, так как понимал её состояние. Ведь было ясно, что никакие эксцессы не нужны нашим ровесницам из пединститута, да и мы не хотели ничего такого. Зачем портить настроение тем, кто нас пригласил и, может, пригласит когда-нибудь ещё в другой раз.
В этот вечер было решено организовать дансинг в отапливаемом помещении базовой столовой. Места там вполне хватало для того количества молодёжи, которая собралась провести на базе пять дней. Из нашей компании сразу же выдвинулся на роль диск-жокея Бесов Александр. Увидев такого шоу-мэна, студентки пединститута в один голос воскликнули на всю столовую: «О-о-о!»
«Михеич» принёс сумку со спиртным, оставив предварительно в нашей спальне бутылок десять, которые пригодились бы нам потом.
Постепенно обстановка разряжалась, шло раскрепощение и вскоре мы уже чувствовали себя единой семьёй, коллективом единомышленников, связанным одной целью. Появилась «наша особа» в шикарной юбочке из джинсовой ткани, блузке «а-ля Зайцев» и туфлях на высоких каблучках. За протекшее время она завила свои кудри, припудрилась, прирумянилась и выглядела довольно симпатично. В росте девушка соперничала с «Михеичем» и именно он привлёк всё её внимание в тот момент, когда она зашла в зал.
Девушка подошла к нам и представилась:
– Извините меня за тот небольшой эпизод. У меня было испорчено настроение из-за моей подружки. Кстати, меня зовут Катей.
– Очень приятно, – сказал Сергей. – Меня величают, кстати, Сергеем, его – Игорем (он показал в мою сторону неопределённым жестом, говорящим недвусмысленно, что в этот вечер и эту ночь Катя принадлежит только «Михеичу»).
– Не стану спрашивать, где вы учитесь. Хотелось бы с вами поближе познакомиться.
– Охотно, тоже об этом мечтал. Вот сейчас заиграет музыка, мы и обсудим этот вариант, предложенный вами. О, кэй?
Словно по мановению палочки волшебного дирижёра заиграла нежная спокойная мелодия венского вальса. Интересно, где откопал её «Бес». И моментально закружились парочки. Так как помещение было слишком мало для такого танца, происходили иногда столкновения, сопровождающиеся смехом и улыбками обоих сторон.
После этого вальса без всякой паузы заиграла музыка в исполнении ансамбля «Бони М», что вызвало ещё один вздох восхищения женского общества. Энергия выплёскивала наружу из каждого танцора. Мы все работали, как перпетуум мобиле, безудержно и дико взмахивали руками и частично ногами.
Вся эта вакханалия длилась в течение добрых сорока минут, после чего диск-жокей выключил магнитофон и объявил всем собравшимся:
– Дамы и господа! Минуточку внимания! Сейчас мы пройдём в соседний зал, который расположен по другую сторону от кухни. Там накрыт «феноменальный» стол для нашей честной компании. «Михеич», трави пушнину на стол!
«Дамы и господа» дружно зааплодировали шоу-мэну за такое сообщение, а Сергей взял свою авоську с ёмкостями и отправился в соседнее помещение впереди всей честной компании. Этот зал был меньше того, где мы устроили дансинг, но выглядел вполне уютно и в современном стиле. Посредине его стояли четыре составленных вместе стола, на которых разместилась всевозможная снедь: от рыбных консервов и томатов в собственном соку до дымящихся пельменей. На десерт всех ждал торт «Птичье молоко».
Теперь же усилиями «Михеича» на столах появилась партия бутылок «Розового», а также необходимое количество стаканов и бокалов. После оказалось, что «Розовый» портвейн припасли девушки из пединститута, а наш «Золотистый» оставили на другие дни отдыха.
Сергей только успел украсить, как положено, столы, как в зал вошли первые посетители. «Бес» приволок с «электрички» ещё канистру пива «Колос» ёмкостью двадцать литров. Следовательно, всё стало в полном ажуре.
«Дамы» расселись вперемежку с «господами» и был поднят первый тост за очаровательных женщин этого гостеприимного стола. Затем последовал ещё целый ряд великолепных тостов, после чего диск-жокей выгнал всех на танцплощадку.
Оргия закончилась где-то в первом часу ночи, когда всё уже было съедено и выпито. Парочки постепенно исчезали, никого не предупреждая об этом. Мне во время вечера приглянулась одна подружка по имени Галя. В течение всей программы дансинга мы с ней о многом переговорили. И вот, когда пришло время расходиться, я ей предложил пойти куда-нибудь, хотя бы на берег озера.
Мы вышли и спустились к замерзшему водоёму. Огни Чебаркуля потухли. Стояла тихая звёздная ночь. Вначале я рассматривал Галю со стороны. Чёлка выбилась у неё из-под шапки и слегка растрепалась. Глаза собеседницы смотрели прямо перед собою на противоположный берег, пытаясь разглядеть что-нибудь вдали. Невдалеке простучал по рельсам очередной товарный состав. Молчание первым прервал я.
– Галя, позволь я поправлю у тебя волосы?
– Игорь, я тебе нравлюсь, если честно?
– Конечно. Впервые встретил такую красавицу, как ты.
– Ну и шутник же ты!
– Да нет, правда. До сих пор я не встречал никого, чтобы был кто-то похож на тебя.
– Неужели?
Я наклонился, так как Галя была мне чуть выше плеча, и сделал попытку поправить её русые волосы. Подружка неожиданно обвила мою шею своими ручками и прильнула своими губками к моим. Я слегка её отстранил и сказал:
– Пошли куда-нибудь: либо – ко мне, либо – к тебе.
– Пошли, но я не одна. У меня, наверное, подружка в комнате сидит.
– Сомневаюсь, что сидит. Наверняка к ней кто-то пришёл и она находится в горизонтальном положении. Так что, одно другому не помешает, поверь моему опыту в этих делах.
Закончив этот диалог, мы отправились вверх по склону к одному из домиков, где обитали девушки.
Галина открыла одну из дверей и повела меня через освещённый одной лишь луной коридор. Пройдя ощупью шагов десять, мы остановились. Галя шепнула мне, чтобы я подождал, а сама юркнула в одну из комнат. Спустя минуту девушка выглянула и поманила меня к себе рукой. Я не заставил её долго ждать и тихо прошмыгнул внутрь, осторожно притворив за собой дверь.
В комнате некоторые кровати пустовали, обитатели их где-то ходили, также как и мы перед приходом сюда. Галина подвинула ширмы и отгородила своё ложе от соседних, после чего зажгла ночник. Потом я достал оставшиеся полбутылки вина из шубы (вино я втихаря унёс из столовой) и разлил жидкость в стаканы.
– За тебя, радость моя.
– За тебя.
– Как у тебя здесь хорошо, словно в отдельном номере отеля «Англетер».
– Стараемся. Чем мы хуже других, милый?
После этих фраз Галя сняла покрывало с кровати и откинула одеяло. Я постепенно разделся, неторопливо потягивая при этом сигарету «Космос». Галя смотрела на мои движения, ни на секунду не отвлекаясь.
Когда процесс моего раздевания окончился, мы поменялись как бы ролями. Теперь я созерцал плавные движения моей подруги, продолжая затягиваться сигаретой. Галя посылала мне томные улыбки, полные нежности и любви.
Спустя десять минут мы уже лежали на одном ложе. Я слегка приподнялся на руках и прильнул губами к её лицу. Сначала мои губы целовали её лоб, затем глаза, нос, подбородок и, наконец, дошли до спелых пылающих губ. Галя тяжело задышала. В поцелуе наши языки касались своими кончиками друг друга, вызывая полнейший экстаз, как у меня, так и у Гали. Тяжёлое дыхание моей подруги было видно по её вздымающейся груди, совершающей частые движения вверх-вниз. Потом мы начали совершать плавные слитные движения своими телами. Заработал мой половой отросток. Её груди набухли и стали очень упругими. Глаза, полные наслаждения, были прикрыты, рот тяжело дышал. И вот наступила кульминация акта. Последний толчок и всё окончилось. Я нежно покрыл поцелуями лицо и всё тело Галины, шепча ласковые слова, известные всем влюбленным до нас, но каждый раз звучащие словно впервые. Подружка нежно гладила мои волосы и продолжала желать ласки до тех пор, пока не сомкнула глаз. Всё это время я её ублажал, как мог, за что она меня щедро благодарила, нежно и томно улыбаясь.
Постепенно ваш покорный слуга закрыл свои очи, но всю ночь даже во сне мы лежали, обнявшись, как пылкие любовники. Мы ими и были в эту волшебную лунную ночь начала февраля.
Pulsuz fraqment bitdi.