© Игорь Станиславович Буторин, 2022
ISBN 978-5-0056-6915-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Четвертый тупик Олега Кошевого
Комедия с трагическими моментами
Игорь Буторин
igor.butorink@yandex.ru
Синопсис
Василий приезжает на поминки матери. В отчем доме он отсутствовал больше 20 лет. Его встречает брат Израиль Моисеевич. Братья они по матери, а отцы разные.
Василий – перелетная птица, нигде долго не задерживался, кем только не работал, где только не побывал. Есть у него еще одна особенность – он постоянно рассказывает истории, которые якобы происходили с ним, их он придумывает или черпает из газет. В них Василий выступает, и летчиком, и инженером, и моряком, и политическим заключенным.
У брата Изи есть семья и дочь Ирка, которая собирается замуж. Первая встреча родственников произошла натянуто.
Сосед покойной матери – дед Мороз (это его фамилия). Василий его помнит, дед жестоко гонял пацанов в детстве. Дед – резонер, ехидный, а порой и желчный старичок у которого на все есть свое мнение. Он в курсе всех дел и принимает в них активное участие.
Василий встречается со своей первой любовью Тамарой. Она, похоже, все еще любит его и была бы рада, если бы Василий остался с ней. Тем более что она уже вдова, дети выросли, и живет она одна.
Становится известно, что племянница Ирка и ее жених Юрка уже ждут ребенка – девочку. Но при знакомстве с матерью Юрки выясняется, что жених племянницы – внебрачный сын Василия, о существовании которого наш герой даже не догадывался. Брат и сестра не могут быть мужем и женой и тем более рожать детей.
Чем разрешится эта патовая комбинация?
Василий – хороший, добрый мужик лет сорока с лишним, но неустроенный в жизни, шалопай.
Изя или Израиль Моисеевич – брат Василия. Невысок, худ, доброжелателен.
Зина – жена Изи. Клин-баба, стервозная и красивая.
Ирка – их дочь. Юная симпатяжка, доброжелательна в отца.
Юрка – жених Ирки. Шустрый, энергичный и надежный парень.
Людмила – мать Юрки. Дама – сделала себя сама.
Тома – первая любовь Василия. Добрая, миловидная и очень любит Василия.
Дед Мороз – старый сосед в чапаевских усах и синих галифе. Сталинский сокол, за суровостью прячет довольно чувствительная душа.
Массовка – люди на вокзале, случайные соседи по буфетному столику и молоденький полицейский.
Занавес закрыт. На авансцене за круглым железнодорожно-буфетным столом стоит Василий. Слышен шум вокзала с глухими объявлениями о прибытии поездов. Василий из пластикового пакета периодически наливает себе в стакан водку, закусывает и разговаривает с соседями по столу, которые меняются.
Василий – Водки хотите, товарищ?… А я выпью. Сейчас поезд на Москву объявят, и я пошел.
(гостеприимно)
Может, подсобите бутылочку раскатать? Устал, как собака. С научной конференции еду… Переругался там со всеми. Я им говорю – за нанотехнологиями будущее, а они мне про фрезерный станок. Скоро телефон мобильный будут в мозг вживлять, в область среднего уха, а микрофон прямо в зуб.
(открывает рот и тычет туда пальцем)
Василий (уже другому соседу) – Я конструкцию уже разработал, сейчас завод-изготовитель подбираю, но у нас таких предприятий нет, поотстали мы от капиталистов. А на Запад продавать я сам не хочу. Считаю, мои мозги здесь нужнее, в России. Водочки не хотите? – все не унимается Вася. – Полюбопытствуйте – водка сверхтонкой очистки, один академик на конференции презентовал. Этот великолепный продукт делается из дистиллированной воды. Только ему – академику этому, тоже развернуться не дают. Против него поднялись все производители обычной водки, даже киллеров наняли, он сейчас скрывается, живет под чужой фамилией. Сильно засекречен. Оно и понятно, ведь изготовление водки по его рецепту, сразу обанкротит всех водочных королей. Вот они и охотятся за ним, а ему надо Нобелевскую премию давать. Да-а, трудно сейчас настоящим ученым, не дают нам развернуться. А если сам вылезешь, то тебя сразу хабась и дырку в голове замастрячат… Уже уходите? Ваш поезд объявили… ну тогда счастливого пути.
(выпивает, закусывает, потом поворачивается в другую сторону, уже к другому случайному соседу и продолжает монолог)
Василий – Давай сюда, мамаша. Располагайся. Ты местная, я виду. Я тоже местный. Дома двадцать пять лет не был… Я живу, вернее жил в Четвертом тупике имени Олега Кошевого. Вот жизнь сложилась… никому не пожелаю. Я, мамаша, больше двадцати лет молчал, сейчас тебе всю правду расскажу. Ох, и помотала меня жизнь. Ох, помотала… Вообще-то, я – летчик. Вот, как в пятнадцать лет поступил в летное училище, так с тех пор дома не был. В летное я поступил далековато от Сибири, в Кременчуге, да-а… Но, я так решил, я вообще решительный по жизни человек. Собрался и уехал в Ейск, в смысле в Кременчуг. Через четыре года получил направление на крайний Север, точнее место назвать не могу, сама понимаешь, мамаша, секретный аэродром у нас был. Там летал себе, пилотировал крылатые машины. Три года прошло, у меня уже пятьсот часов налета в сложных климатических условиях. Но мы же не считали, что почти каждый день подвиг совершаем, просто летаешь и летаешь. Вот однажды вызывает меня комэск и говорит: «Вася, задание сложное и опасное. Надо с Большой земли привезти несколько ящиков с секретной научной аппаратурой. Приказать я тебе не могу, но слетать надо, кроме тебя больше некому». Я тогда подумал, ну слетаю, фига ли мне. Отчаянный я был. Туда-то нормально долетели, а вот обратно уже с ящиками попали в самую пургу. Летим, а со мной был еще штурман Леха. Летим, ничего не видно, по приборам значит пилотируем. Да мы там все дороги знали, понятно три года туда-сюда мотались, всю трассу, как родинку на носу уже изучили. К аэродрому подлетаем, а там вообще шторм. Все, садиться нельзя! Надо назад лететь. А керосину-то мы только в один конец взяли, в смысле туда и обратно. А обратной дороги, стало быть, уже нету. Ну, я Лехе и говорю, летели по приборам, по ним и садиться будем. А он мне в ответ: «Есть, командир!» Хороший парень, тоже бедовый, как и я.
Одним словом посадил я тогда самолет. Вот только с полосы съехал, шасси поломал, корпус самолета о сосны покорежило. Сидим мы с Лехой и радуемся, что живы остались. Я достал фляжку со спиртом, ну мы и выпили за второе наше рождение, за то, что важный груз доставили и чтоб не замерзнуть, так как в пургу нас искать будут часов несколько – ни черта ведь не видно. Нашли нас через четыре часа, а фляжка со спиртом у меня была не одна. В общем, нас тогда обвинили в том, что мы пьяные вели самолет, потому и с полосы съехали. А в ящиках тех, что мы везли, не аппаратура научная была, а радиоактивные изотопы, мы с Лехой, хоть и живые остались, только хапнули той радиации по самое некуда. Мне, как командиру, допустившему пьянку во время полета, дали десять лет лагерей. А радиация сделала меня бесплодным, вот поэтому у меня детей и нету. Не-е, бабы меня ценят, мужская сила осталась ого-го, но вот детей от меня родить не получается – радиация. Во, как жизнь сложилась. А ты говоришь… нанотехнологии. Сволочи одни вокруг. Никто спасибо не сказал, что я их ящики в пургу привез, жизнью рисковал. Нет, иди Вася в тюрьму. Эх… Всю жизнь они мне загубили.
(Начинает размазывать по лицу пьяные слезы. Вдруг, заметив кого-то, Вася приосанился, смахнул слезы и «сделался трезвым»)
Василий – Все, сержант, ухожу… Мать у меня умерла, вот телеграмма. На похороны я приехал… Не сердись. Она в Четвертом тупике Олега Кошевого живет, в смысле жила. Там у меня еще брат Изя, в смысле Израиль Моисеевич, жить остался, единственный родной человек на всем белом свете. Ухожу.
(Уходит)
Голос пожилой женщины (это мать Василия) – Здравствуй сЫночка мой Васятка-Василечек!
Видать не получится мне тебя увидеть перед смертью. Что-то совсем стало лихо: ноги не ходят, спина болит, сердце ломить. Совсем плоха я стала. Да и устала совсем. Родненький мой, если что, то сильно не убивайся, устала я уже жить, да и все сделала, что могла. Вас вот вырастила. Внучку Иришеньку тоже вырастила до невесты. Жалко, что твоих внучиков не посмотрела. Да, видать, не судьба. Народятся, я с того света порадуюсь. Ну, что мы все обо мне? Как ты сам-то? Не хвораешь? Ты не хворай, жизнь видишь какая пошла, сейчас болеть нельзя.
Занавес открывается
На сцене стол, старый сервант, кровать с горкой подушек и кружевах. Все убранство комнатки ветхое. Виден вход в небольшой кильдымчик, дверь в коридор. За столом сидят Изя, Зина и их дочь Ирка с Юркой. На столе закуски и выпивка. Видно, что сидят давно.
Юрка рассказывает анекдот – Приходит мужик в бассейн, а его не пускают. Он ругается. А ему, мы вас не пустим, вы в воду писаете. Он: туда все писают. А ему: все писают в воде, а вы с бортика.
Все смеются. В этот момент раздается звонок мобильника. Зинка в трубку.
Зина – Томочка! Да, хорошо сидим – весело, в смысле скорбим, конечно. Спасибо, родная, за соболезнования. Мария-то Васильевна сама веселая бабка была, пусть на том свете порадуется, как мы ее весело поминаем. Нет, Васька – обормот, так и не приехал. Ну, пока. А то заходи, тоже помянешь.
Юрка подхватывает рюмку.
Юрка – Ну, что? За помин души?
Ирина – За бабулю. (Шмыгнула носом).
Закусить не успели, в дверь постучали. Зинаида Ивановна подхватилась и шмыгнула к двери.
Зина – Едрить твою мать, Васька, прости меня Господи! Приехал все-таки. Ну, проходи, давай. Изя! Васька приехал…
Изя – Братик, здорово!
Израиль Моисеевич обнял Василия. Тот заулыбался, жулькнул субтильное тулово родственника. Оба даже прослезились. Или так им показалось?
Ирка (искренне взвизгнула) – Дядя Вася, здрасьте! (и повисла у того на шее)
Вася – Нихера себе племянница выросла, … Полна пазуха титЁк.
Наконец все расселись. Выпили по первой за помин души матушки, потом сразу же по второй. Все уставились на блудного сына Василия.
Изя (участливо) – Ну, братишка рассказывай, где ты сейчас, чем занимаешься?
Вася – Да, у меня все нормально. Как вы тут?
Изя – Тоже ничего. Вот маму похоронили…
Повисает неловкая пауза. Каждый не знает, как продолжить разговор.
Изя – Там тебе мама письмо оставила. Все жалела, что перед смертью тебя не увидела.
Вася – Прочитаю… потом. Давай, что ли еще выпьем?
Юрка, который давно был не против продолжить выпивон, покрутил над столом пустой бутылкой.
Юрка – Может сгонять?
Изя – Давай Юра, только быстро.
Юрка стремительно выпорхнул за дверь. Ирка двинулась следом, но мать остановила ее повелительным взглядом.
Ирка (гундосо) – Ну, че мама! Он ведь по пути еще пива выпьет.
Зина – Сядь, я сказала, поговори с дядей Васей.
Ирка – Дядь Вась, где ты сейчас живешь-то?
Вася – А везде, Иришка. Мы вольные птицы…
Ирка – Не, ну, правда?
Вася – Я Ириша поколесил по свету, ой поколесил. По-разному было… не бедствовал. Оно же, если человек с головой, то он всегда место под солнцем найдет. Даже во Владивостоке был, на самом краю нашей необъятной Родины.
Изя – Ого, а там чего?
Вася – Я в ту пору на круизном судне механиком служил. Судно называлось «Михаил Лермонтов». Слыхали?
Ирка – Не-а… Так Вы весь мир повидали, если круизный? Страшно было… в шторм?
Вася (покровительственно приобняв племянницу) – Племяшка! Настоящие моряки никогда шторма не боятся, они ненавидят штиль.
Зинка – Ну, что ты заливаешь. Какому современному круизному лайнеру с винтом, штиль стал страшен?
Изя – Зина, пусть брат расскажет.
Ирка – Мам, не мешай слушать.
Вася (иронично зыркнул на Зинку) – А ты прям все про океанские суда знаешь? Конечно, под дизелем ходили, я его и обслуживал, потому что Ирка, у меня, как и у твоего бати, тоже руки золотые – это у нас семейное. Значит, заходим мы в Новую Зеландию…
Зинка – Ой, а в Антарктиду не заплывали?
Изя и Ирка замахали на Зину руками – не мешай.
Ирка – Ну, мам…
Вася – А страна красивейшая, уже из океана видно, что уникальная. Я перед этим все про нее прочитал в энциклопедии, была у нас на лайнере очень хорошая библиотека. Подходим к порту, нам, как положено с берега лоцмана прислали.
Ирка – А товарищ Лоцман, этот наш посол что ли?
Изя – Ириша, Лоцман – это не товарищ, а специалист по проводке судов в порт.
Вася – Ну, мне капитан Иван Федорович и говорит: «Вася, сейчас самый ответственный момент, иди в машинное отделение, проследи, чтобы все нормально было». А самому, ужас, как с мостика капитанского уходить не хочется, такая красота вокруг. Я прочитал в энциклопедии, что в Новой Зеландии водится уникальная птица киви. Я все ее в бинокль хотел увидеть.
Pulsuz fraqment bitdi.