© Игорь Слепцов, 2021
ISBN 978-5-4490-3833-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ОБ АВТОРЕ
Слепцов Игорь Анатольевич живет в Казахстане, в городе Экибастуз. Стихи пишет с детства, пропуская жизненные события через душу. Любит посвящать стихотворные строки хорошим людям. Нередко его стихи становятся песнями. Это его вторая книга.
Биография автора бурная и насыщенная, как и вся наша эпоха. В юные годы он нёс службу на подводной лодке, верность флотской дружбе и любовь к морю сохранил навсегда. Долгие годы посвятил почётному труду шахтёра в городе Экибастуз, влюблён в свой город и его людей. Много лет работает на северной вахте в Красноярском крае на золотодобыче, тайга и тяжелый вахтовый быт тоже нашли отражение в стихах.
Но основная тема творчества Игоря Слепцова – это чувства людей, их внутренний мир. Любовь к женщине и весь спектр эмоций, который она порождает, красной нитью проходят через произведения этого неисправимого романтика.
Почётная трудовая биография автора сочетается с природным весёлым нравом. Солёный флотский и шахтерский юмор, добрая ирония и едкий сарказм в его стихах соседствуют с восторженной лиричностью, поклонение женщине – с серьёзными размышлениями о жизни, жизнерадостность и оптимизм – с легкой грустью пейзажных зарисовок.
Жизнь летит быстро. Приближающийся 55-летний юбилей автора даёт возможность подвести некоторые жизненные итоги и предложить на суд читателя совсем новые стихи и уже известные, написанные много лет назад.
Я рябины с мороза тебе принесу,
Знаю я, ты меня не осудишь.
И луны серебро тебе в косы вплету
Красной лентой, какую ты любишь.
Я полжизни такую повсюду искал.
И хотя жизнь мою ты погубишь,
Я приду и коня для тебя приведу
Вороного, какого ты любишь.
Оседлаем коней и стрелой полетим,
С вольным ветром печали забудешь.
Ожерелье с рубинами звёзд подарю.
Будет всё точно так, как ты любишь!
Который день ленивый дождик сыплет
На сопки и притихшую тайгу.
Промок наряд у елей тёмно-синих,
В тумане задремавших, как в снегу.
Им снится шумный и весёлый праздник,
Игрушки и гирлянды на ветвях.
А дождь всё плачет, моросит и дразнит,
Напомнив дом под крики журавля.
Я не сержусь на дождь, он не мешает.
И, не доев столовский винегрет,
Под стук дождя я весточки читаю,
Что издали доносит интернет.
Дом далеко. Родные только снятся.
Скользнёт слеза дождинкой по щеке…
Мне выдержать осталось дней пятнадцать —
И без оглядки в путь к Большой земле.
Ну, а пока работа – как работа.
Не добудиться утром, как сурка.
Какой сегодня день? Среда? Суббота? —
Однообразна жизнь вахтовика.
Проходит всё. И вахта, и разлука.
И год за годом мчатся, как во сне…
Зачем же дождь в окно ленивым стуком
Который день тревожит душу мне?
Я брёл по парку в волшебстве морозном,
На лавку сел, любуясь тишиной.
А снег кружил спокойный, грациозный,
Парк превращая в замок ледяной.
Я закурил и кофе взял стаканчик
В кофейне у замёрзшего пруда.
Мелькнула мысль: давно уже не мальчик,
И что бегут стремительно года…
Поправил шарф, что ты тогда связала.
Хотя шарфы я с детства не носил,
Но этот будто ты заколдовала:
Я столько в нем дорог исколесил!
Подъехал дед на старом «Жигулёнке»,
Под дубом встал и музыку включил.
И обернулись местные девчонки:
Кто, мол, приехал и чего забыл?
А он открыл дверь старого мустанга,
Седой старушке руку предложил,
И бережно под медленное танго
Её под дубом в танце закружил.
Опять в плену тайги и сопок дальних.
Где сосны гордые рвут в клочья облака.
Среди озер до синевы хрустальных,
И ты, как звезды в небе, далека.
За переправою другая жизнь и время.
Здесь спешки нет и лишней суеты.
Вся жизнь дорога, а мечты в ней – стремя.
Но все к тебе ведут мои мосты!
Мне грязь месить колесами, ногами.
Уже вода в промокшем сапоге.
Три медвежонка меховыми колобками
Через дорогу укатились по тайге.
И грянет гром! И дождь очистит душу!
И вспышки молний хлынут с высоты!
Плащом своим дождя я стену рушу.
И хоть промок, но рву тебе цветы.
Тайга моя, как много в этом слове!
И я, на вахты жизнь свою дробя,
Благодаря тайге и соснам понял —
Как жизнь люблю… И как люблю тебя!
Любимая, вот снова мы в походе.
Бурунами покрыт весь океан.
И пьяный шторм корабль не обходит.
И гасит вой сирен седой туман.
Как обнимал тебя, ты помнишь? В клубе,
Где под гармошку танцы до зари.
Цветы тебе, прости, я рвал на клумбе.
И вдаль летели стаей журавли…
Вернусь ли снова? Ты не жди, родная.
Вон Ванька сватался, а мой по морю путь.
И хоть милей мне нет родного края,
Прости мне всё и встречи позабудь.
Сейчас вина в бокал нальют братишки,
Подымем тост за неба синеву.
Наверно, нужные читал я в детстве книжки
Про дом родной и у пруда листву.
Отсек залит водой наполовину.
Моргнул фонарь и стало вмиг темно…
Гони, любимая, свою тоску-кручину.
Ну, а у нас кончается вино,
Шпангоуты устали, треск все громче.
Теперь уж точно, милая, не жди…
Воды капель все яростней и звонче,
А наверху с туманами дожди.
***
Омытые солеными ветрами
Под вой сирен и блики маяков,
Раскинув крылья, гордо над волнами
Летают души павших моряков!
Опять в тайге на дальних рубежах,
Лишь кроны машут мне листвой зелёною.
Не зря душа влечет меня сюда,
Сюда, где сосны задевают небо тёмное.
Здесь утром снежным сопки в серебре.
А мне бы птицей вольною родиться,
Чтобы тебя увидеть в дивном сне.
И до пьяна свободою напиться.
Снежинки – мотыльки замерзшие – кружат,
Как будто сотни чьих-то стылых судеб.
Но от себя, как видно, не сбежать.
И мокрый снег мне душу не остудит.
Я коньяком тушу печаль и грусть.
Шагну, как в пропасть, в синеву тумана.
Рвану тельняшку, что сковала грудь,
Чтобы напиться вольного дурмана.
«Давай-поехали», – привычно крикну,
И двинет «вахта» в утренний маршрут.
Вершины гор белёсые притихнут.
На лапах сосен снег, как перламутр.
Бежит дорога лентою, петляя,
Как будто заяц путает следы.
Километраж таёжный не считая,
Бежит от сна, в котором снилась ты.
Обычный день вахтовика в Сибири:
Дорог не счесть, что суждено пройти,
Свинцом в ногах усталость, словно гири,
И ветра вой со снегом по пути…
Бушлат сниму, от снега загрубевший,
И разживусь у друга табачком.
И, закурив взатяжку отсыревшим,
Согрею душу кружкой с кипятком…
Наступит ночь, рассыпав звезды в небе,
Разбередит прохладой душу мне.
И, что уснул, пойму, увидев небыль,
Что снова ты пришла ко мне. Во сне.
(в стихотворении использован
авторский стиль автора Маджента (Мелисса)
Глубокоуважаемый директор,
Пишу Вам, больше некому писать!
Наш губернатор в интервью в газете
Сказал, что надо уголь запасать.
И бабка запилила пенсинера:
«Мол, 30 лет разрезу – позвони!»
Такая нудная, едрит ее, холера!
(Зачёркнуто) Мне ближе нет родни!
Живём мы в самой заднице у леса,
(Зачёркнуто) – В колхозе» Урожай»,
В хибаре покосившейся с навесом.
(Зачёркнуто) – Не жизнь, а просто рай!
Хозяйство справное, живём, как все, богато!
Четыре вытрезвителя в селе!
Но вот с углём… (затёрто, было с матом),
Поскольку кочегарка на угле.
Угля не возят с прошлой пятилетки.
В домах не топлено. Какой тут, к черту, секс!
На что смотреть? Все в ватниках соседки!
На вымя Зорькино? (тут перечёркнут текст).
К тому же баня – на угле, парная.
А не топить – так воши заедят!
Опять купаться в проруби до мая?
Так я ж стесняюсь! Бабы-то глядят!
Без бани нам – не до роскошной жизни!
Нам уголь нужен, а не жемчуга!
Вон, с агронома еле грязь отгрызли.
Крутой мужик! Как сталь, его рога!
И без угля соседушка Полина,
Что гонит первоклассный самогон,
Такая б… (зачёркнуто) скотина —
В долг не нальёт стакан, едрён батон!
Хотел писать в Донбасс, но передумал,
(Сломалась ручка, дальше карандаш) —
Сто лет назад просил с Луганска кума.
Он: «Только в долг! Мол, газом мне отдашь.»
Скупили мы в аптеке всё с испуга.
Там уголь активированный есть.
Но чтобы активировать услугу,
Какой-то просят выслать СМСь.
Не думайте, не хочем на халяву!
Но ведь у нас холодная зима.
Простите, что написано коряво…
Аж, слёзы капают! (Оторван край письма.)
В честь юбилея смилуйтесь над нами:
Пришлите три телеги уголька!
Одну, был грех, мы в карты проиграли.
А две – для нас! С лихвой!! Наверняка!!!
***
На 30 лет разрезу к юбилею
Моя спекла с изюмом каравай.
Отправлю интернетом. Так быстрее.
К Вам с уваженьем, дедушка Мазай.
(К Дню Победы)
С мороза поздно вечером в землянку
Вошел усталый ротный почтальон.
Бойцы тотчас забыли про тальянку
И молча подошли со всех сторон.
Всего один бумажный треугольник.
И каждый ждёт с надеждой, вдруг ему.
Большими буквами прилежно школьник
Там вывел адрес: «Бате. На войну».
Здесь, в Сталинграде, дом любой, как крепость,
А за Мамаевым курганом – Русь!
Письмо без адресата – вот нелепость,
Тревожит каждого о доме грусть!
Вслух под обстрелом с миномётным гулом,
Что лед на Волге в месиво изрыл,
Читали строчки. И бойцы угрюмо
Сжимали кулаки, что было сил.
«Теперь по Ладоге везут продукты,
И скоро станет больше наш паёк,
А нам сказал недавно санинструктор,
Что, может, увезут нас на восток.
Что тётке Маше дали похоронку,
А через месяц – сына письмецо.
Она его сложила за иконку
И ждёт, что сын вернётся на крыльцо.
Мне снилась мама, будто бы живая.
Просил её во сне – хоть прикоснись!
Тебя в бреду звала всё, умирая…
Папуля милый! Жду тебя, вернись!»
Прочли бойцы – и поднялись в атаку.
Кому письмо – не важно было им.
За тех детей, что разучились плакать,
За землю, чей народ непобедим.
Нам до медведей нужно дорасти,
Чтоб праведностью вровень с ними стать,
Не озвереть на жизненном пути
И званье человека не марать.
…Река Вельмо петляет по тайге.
Попасть на прииск этот нелегко,
Десятки верст сплавляясь по реке
В тумане плотном, словно молоко.
Там горы эхо ссорят с тишиной,
Да вороны над сопками кружат.
…Вахтовики в субботний выходной
Нашли в лесу забавных медвежат.
Доверчиво, не видя в людях зла,
Мохнатые резвились, ждали мать.
А мужиков, знать, водка развезла —
Решили мишек плюшевых забрать.
В мешках волчком вертелись за спиной.
Идти мешали, раздражал их рык.
Устав тащить, недрогнувшей рукой
Забили косолапых на шашлык.
…Взломав балок и дверь с петель сорвав,
Медведица «охотников» нашла.
Реванш был краток, честен и кровав:
Когтями – в клочья. Жрать их не смогла.
Остались семьям фото медвежат.
Остались вдовы. И вопрос: «Зачем?»
Ответа нет. Молчит, скорбя, тайга.
И солнце также молча светит всем.
(в честь Дня ВМФ – всем, причастным к этому празднику)
Мне вспомнился залив и шум прибоя.
В тумане очертанья берегов.
Как в юности, увидел брызги моря,
Суровый свет далёких облаков,
Ту нерпу, что резвилась меж волнами,
Усталый пирс и сходни корабля,
Как, закаленный жгучими ветрами,
На флаг и гюйс держал равненье я.
ИДА-комплект* и сборы по тревоге,
Команды «Пли!» и «На нос дифферент!»
Жаль, раскидали нас пути-дороги,
А рубка лодки нынче – монумент**.
Стоит она у проходной завода,
Пожизненно приписана к посту.
И вспоминает, как и мы, походы,
Не зря же номер лодки на борту.
С тех пор тельняшка – верная подруга,
Сроднился с нею, как с морской волной.
И снова снятся северная вьюга,
Мои друзья, крик чаек и прибой!
* ИДА – индивидуальный дыхательный аппарат.
** В 2001 году рубка лодки Б-452 установлена в виде памятного монумента у судоремонтного завода в г. Вьюжный.
Зелёные травы погоста
Склонились в привычной печали,
Как водится, нового гостя
Без лишних вопросов встречая.
Заплачет берёзка, листками
Осыпав мою домовину.
Под шёпот: «Он больше не с нами»,
Как все, горсть земли я не кину.
Час пробил. И нас разлучают.
Кто знал, что судьба так подшутит?
Взахлёб свое счастье глотая,
Не думал, что «завтра» не будет.
Слова уже мало, что значат,
И слёз безутешных не надо.
Мне больно смотреть, как ты плачешь,
Сквозь роскошь венкового сада.
Недолог обряд панихиды.
Об крышку земля ударяет.
Ты смотришь… Меня ты не видишь.
Но нет! Не смотри, умоляю…
Закончилась явь так внезапно —
Наотмашь судьба приложила.
И поздним раскаяньем зябнут
Кровавые слёзы калины.
Pulsuz fraqment bitdi.