Kitabı oxu: «Свидетели восьмого дня – 3»

Şrift:

Глава 1

Будни или Будь? Ни!

Раз на раз не приходится, и само собой, чему быть, того не миновать, и в жизни человека согласно всем этим аксиомным правилам, на смену белой полосе приходят серые будни. И в такие дни, всё без яркого солнечного света, хоть трава не расти и всё в твоей жизни идёт наперекосяк. С чем всё это связано и какие для всего этого есть причины, то может быть это нужно для контраста, то есть контекста, что б до человека, наконец, дошло, что жизнь – это не каждый день праздник, и иногда хоть надо вылезти из кровати и пойти потрудиться, а может для всего этого были более естественные, природные причины, как циклы солнцестояния, и когда солнце ближе к тебе, то тебе светлей и теплей, а когда оно отдаляется, то всё наоборот. Ну а частные случаи объясняются ещё проще и легче: ты встал не с той ноги.

Что в случае с Алексом стало прямым ему указанием в сторону его ожиданий на сегодняшний день сразу по его пробуждению, где на пути к его подъёму и выходу из кровати перед ним встал этот, заостряющий на всё сегодняшнее будущее вопрос. – А как будет правильно. Встал не с той ноги, или же не встал с той ноги? – Ну и стоило только Алексу так посмотреть на свой подъём, то, как говорится, у него всё пошло-поехало наперекосяк.

И теперь Алекс и не знает, с какой ноги ему вставать, а если точней, то на какую из двух своих ног ему делать упор в продвижении в жизнь своих инициатив и интересов, если говорить пафосно и глобально. Что на себя налагает особую ответственность, и отчего видимо ему так сложно было сделать этот выбор. И что очень для себя удивительно Алексу ощущать, то он не ощущает в себе внутренних посылов принять на себя этот природный вызов. И приходится Алексу следовать тому, что ближе ему. Раз ему нужно сперва идти в ванную, а этот выход предполагает подъём слева от себя, то ничего тут не поделаешь, а придётся остановить свой выбор на левой ноге.

И вот Алекс, не глядя, откидывает одеяло, начинает подъём, и вот же какая запутанная ситуация происходит. Одна из его ног, которая из них пока что было не ясно, запутывается в одеяле, и таким образом перетягивает на ход вперёд себя свою напарницу, которая не только конституционно-рефлекторно с нею связана, но и эмоционально неотделима, и та, идя ей на помощь, сползает с кровати, опирается на пол и тем самым ставит крест на задуманных планах Алекса использовать в своём подъёме с кровати левую ногу. И теперь пойди пойми, с какой ноги ты сегодня встал, с той или не с той. Если с той, как это предполагается задуманным планом Алекса, то это привело бы его к ещё более запутанным отношениям со своим одеялом, а если не с той, то на что бы он ещё тогда так основательно оттолкнулся, чтобы выпутаться из-под одеяла. Из чего Алекс всё-таки делает для себя вывод: всё что с нами случается это к лучшему и служит нам наукой.

Вот только эта наука не учит, как её применять и использовать на практике, и не отгораживает от ошибок. В чём Алекс буквально сразу убедился, вступив на скользкий пол ванной не важно какой ногой, когда там так скользко по причине того, что Алекс не слишком аккуратно умывается и плещет во все стороны водой. Что незамедлительно приводит к тому, что Алекс с той ноги, с которой он вступил на пол ванной, поскальзывается, и летит без задних ног, правда и без особого желания упасть головой в пол, как раз в сторону против его желания (это месть Алексу за такой просчёт ног).

И только то, что в нём рефлексы реагируют и работают куда быстрей его соображения, спасает Алекса от этого зубодробительного столкновения с ванной.

– И вот как пояснить всё это? – по следам этого своего удивительного спасения задался вопросом к самому себе в зеркало Алекс. – Я встал с той ноги или нет? Ну, если я остался стоять на ногах и спасся от падения, то очевидно я встал с той ноги, которая позволила мне остаться стоять на ногах невредимым. А вот если бы я сейчас упал, то я определённо встал бы не с той ноги, которая мне бы позволило устоять на ногах. М-да. Очень сложное это дело, выбрать для себя верную ногу для подъёма. – Усмехнулся Алекс, и с уверенностью в том, что раз он сегодня для себя сделал столь верный выбор для подъёма, и значит, он может сегодня неоправданно рисковать, сделал шаг к тому, чтобы начать утренние гигиенические процедуры, ещё называемые просто умыться и почистить зубы.

А вот здесь он сталкивается с тем, что такой, даже удачный выбор для себя стороны подъёма на ноги, ещё не служит для тебя страховкой от всяких других, хоть и мелких неприятностей. Как с тем же мылом. Которое при всякой с твоей стороны неосторожности, готово проявить строптивость и выскользнуть из твоих рук, и упасть не просто на пол, а обязательно закатиться в самый дальний уголок под ванну. И затем лезь под неё рукой, ещё сильней перепачкавшись всем тем, что собирается в таких дальних уголках, куда редко дотягиваются руки с тряпкой уборщицы.

Впрочем, Алекс воодушевлённый мыслью о том, что он главное для удачного дня сегодня сделал, – не будем повторяться что, – не смотрит на такое поведение мыла с прежним скепсисом. А он предполагает за мылом его желание показать ему свою нужность и необходимость. Ведь теперь всю ту грязь, которую Алекс собрал руками под ванной, будет сложно отмыть без использования мыла. И так во всём. Не видит человек настоящую нужность и целесообразность простых, обиходных вещей, сопровождающих его жизнь, пока в его жизнь не вмешается подобный экстренный случай.

– Интересно. – А вот сейчас можно было и промолчать Алексу, и самому не создавать для себя экстренные ситуации, вследствие которых, – а когда чистишь зубы, лучше рот открывать только для одного, подачи в него зубной щётки, – тебе в рот может залететь что-нибудь не то, и ты, как минимум, начнёшь откашливаться. Но у Алекса с этим возникают проблемы. Так как всего вероятней ему в горло попала не паста, а материализовавшаяся в комочек амбициозная самонадеянность, которая всегда действует вопреки и встаёт в горле человека ему поперёк и под завязку всего напыщенного этой характерностью. И чтобы с ней справиться человеку, ему нужно себя перебороть. А вот как? То ты же такой в себе уверенный человек, то значит, найдёшь ответ на этот свой вопрос.

Ну и Алекс как-то слишком прямолинейно понимает всё это, взявшись себе за горло руками, пытаясь задавить в себе эту необходимость прокашлять все эти застрявшие першения в горле в виде комков. И всё это делает, не сводя своего взгляда с себя в отражении в зеркало. И как им же сейчас выясняется, то всё это он делает не спонтанно, – а куда ещё смотреть, как не на себя в зеркало, – а всё это способствует нахождению им настоящей причины этой хрупкой хрипости во рту в виде мелких зерен песка. И хотя пришедшая ему в таком не самом обычном положении мысль, была несколько надуманна и в чём-то ирреальна, всё-таки она хоть как-то объясняет то, что не даёт ему покоя в горле.

Ну а сама эта мысль, пришедшая сейчас на ум Алексу, отсылает его ко вчерашнему событию, когда они вместе с Евой проникли в лабораторию. Конечно, не без своих препятствий на пути к этой цели и сложностей внутри себя, вдруг ощутившим нервозность и даже страх. Но так или иначе будет побольше, они с помощью так не случайно, как теперь думает Алекс, оказавшегося у него этого электронного ключа, оказались в лаборатории. Где они проявляют ко всему вокруг повышенную осторожность и внимательность, и в частности Алекс в сторону Евы, по её поведению пытаясь понять, была ли она здесь раньше.

И потому, как она себе уверенно ведёт по сравнению с тем человеком, кто и в самом деле в первый раз оказался в незнакомом ему месте, Алекс делает не самые для себя воодушевляющие выводы: она здесь точно раньше была.

И исходя из всего этого напрашивается задаться многими вопросами насчёт всего того, что она от него скрывает, и как минимум, недоговаривает. Но с этим не стоит спешить, а будет разумней за ней быть внимательней и искать не только то, что она ищет, но и то, что в ней предполагает этот поиск.

А, между тем, они добрались до того самого помещения, с огромными песочными часами в центре его, которое по свойственной для себя привычке, Алекс назвал центром выдачи призов.

– И что теперь? – спрашивает Еву Алекс, застыв вместе с ней в одном положении с упором на осмотр впереди лежащего пространства.

– Теперь? – с каким-то ехидным подразумеванием отвечает Ева, с яростью смотря в сторону, где находились контейнеры с шарами событий. И Алексу стало как-то не по себе при виде такой Евы.

– А теперь мы будем путём проб и ошибок искать того, кто нам нужен. – Добавляет Ева, вынимая из кармана небольшой шёлковый мешочек.

– Что там? – спрашивает Алекс.

– Бисер. –Даёт ничего не разъясняющий для Алекса ответ Ева.

– Бисер? – недоумённо переспрашивает Алекс.

– Он самый.

– И зачем?

– Это самое лучшее средство по выведению человека из себя.

– Не понял.

Ева поворачивается к Алексу, крепко так на него смотрит, и сжатыми губами даёт разъясняющий ответ. – Нам нужно отыскать свидетеля. А так как у меня есть на его счёт не самые хорошие для него предположения, то будет эффективней использовать для его обнаружения самые радикальные инструменты, в число которых входит бисер. Он за себя цепляет человека, и он начинает всё скрытое в себе проявлять открыто. Это и даст нам вычислить того, в кого будет заложена это розыгрышная программа. – Здесь Ева кивнула в сторону одного из контейнеров, с шарами событий в нём, и Алекс отчасти понял, что она хотела сделать.

А когда ты, в данном случае Алекс, знаешь и очень определённо, что хочет сказать тот, кто этого не говорит на прямую, и видимо для этого есть весьма существенные и резонные причины, – хотя бы такие, что он очень рассчитывает на тебя и на твоё его понимание, – то ты лишними, а в это число входят любые, вопросами не задаёшься, а молча принимаешь им сказанное, и следуешь за тем человеком, кто выбрал с тобой такой уровень доверительного общения.

Что приводит Алекса и Еву на ту верхнюю площадку, типа трапа, на которую в своё время поднимались Алекс с Максимилианом, и которая служила не только для одного наблюдения за шарами, поступающими по специальному конвейеру в сторону приёмного отделения верхней капсулы песочных часов, а этот трап подводил обслуживающий персонал к поставляемым на площадку с боку контейнерам. Где персонал, наделённый специальными полномочиями, вскрывал пломбы контейнера, раскрывал его и запускал его содержимое в работу.

И судя по всему, Ева решила вскрыть один из контейнеров, приготовленных для работы с ним. А вот здесь у Алекса имеются вопросы насчёт того, каким способом она это собирается сделать, когда контейнер был запечатан.

Но как выясняется совсем скоро, то Ева была готова к такому развитию ситуации, а это подтверждало подозрения Алекса насчёт того, что она здесь не только раньше была, но для неё ничего из здесь находящегося не представляет загадки. Ну а насчёт этих контейнеров Пандоры, как про себя их решил небезосновательно назвать Алекс, то по ним она вообще большой специалист, и может с помощью ногтя на своей левой руке вскрыть этот хлипкий замок на нём, который только для виду висит, а так-то, кто хочет, его может вскрыть.

– Мир находится на кончиках пальцев. – Вот таким высказыванием сопроводила Ева вскрытие замка на контейнере, с язвительной иронией посмотрев на то, как щёлкнул замок, открывшись под напором её пальца руки. После чего она открывает крышку контейнера в виде чёрного куба, заглядывает в него на одно мгновение, и переводит свой взгляд на Алекса. Ну а Алекс, видя, как на него выжидающе Ева смотрит и чего-то ждёт, – вот сейчас она почему-то захотела, чтобы конечное решение было ими принято совместно, – пока что точных контуров того, что собирается предпринять Ева, не зная, спрашивает её. – Что там?

– Там? – задумчиво задаётся себе вопросом Ева, немного времени тратит на размышление, и даёт ответ. – Нераскрытые надежды.

– И что ты хочешь сделать? – спрашивает Алекс.

– Что я хочу? – опять переспрашивает Ева, как понимает Алекс, то это связано с её волнением и некоторым сомнением в задуманном деле, где она ожидала большей от него поддержки и инициатив хотя бы потому, что как раз в его сторону ею возлагается много надежд и значит, он должен быть в курсе того, как всё это работает. А зная всё это, будет не так сложно перенести свой опыт на этот куб с нераскрывшимися ещё пока надеждами. Но Алекс, когда это от него требуется незамедлительно проделать, всему этому не отвечает и Еве приходиться на саму себя полагаться. – Мы ценим лишь то, что нам достаётся с трудом. Так мы и добавим некоторых трудностей для реализации того, что называется в человеке перспективы. – Говорит Ева, раскрывает мешочек и высыпает его содержимое в контейнер.

– И что это нам даст? – задался тогда вопросом Алекс, получив на него ничего не значащий, пространный ответ: «Увидишь», который ничего толком не пояснял и мог отнестись к чему и к кому угодно, даже к самому себе, как сейчас это видел в отражении зеркала Алекс, откуда на него смотрело перекошенное лицо подавившегося собой человека, который видно сегодня не смог настолько быть терпимым, чтобы выдерживать очередные выходки и заскоки того в себе, что ему не даёт каждое утро покоя. Вот он и стал всё это в себе сдавливать вот так прямолинейно, до хрипоты в своём горле, ещё при этом как-то уж яростно насмехаясь над самим же собой. – И пикнуть не сможешь без на то моего разрешения.

Что истина первой инстанции, и Алекс не только пикнуть не смеет без разрешения на то самого себя, а он чёта совершенно не понимает, что сейчас с ним сегодня такое происходит, и что ему вдруг в голову взбрело так себя странно вести.

А вот на этот вопрос у него ответ есть. Он сегодня уже два раза встал не с той ноги. Первый раз с кровати, а второй раз, ступая в ванную. А вот это понимание и объяснение происходящего с самим собой, кроме самых волнующих вещей, как то, что у него так в горле першит, и не является ли это предвестником обще респираторного заболевания, – хотя нет, сейчас такое ощущение, что пропала вся слюневая смазка и как будто в горло насыпали песка…вот чёрт! Бисера насыпали в рот, – одёргивает Алекса от самого себя, и он не собирается так легко верить в то, что ему навеяло подсознание, находящееся ещё под впечатлением произошедшего вчера в лаборатории.

Где всё там произошедшее Алекс прогнал через себя во время ночного сна, такого беспокойного, и теперь перед ним начинает вырисовываться настоящая картина его сегодняшнего, такого путанного подъёма, где причиной всему тому, что его сопровождало, – все эти вопросы-сомнения и растерянность в плане непонимания, с чего начать свой подъём, – стало то, что он принял близко к себе всё то, что Ева с помощью этой добавки приготовила для того, кому предстояло пережить собой эту лотерею, приготовленную судьбоносным проведением и доставляемой до адресата обычными человеческими руками, которую из себя представляет далеко не последовательную цепь человеческих решений в ответ на всегда заманчивое предложение внешней и внутренней природы, и созданного ею пространства для манёвров и инициализации этих решений. А так как Алекс неотделимая часть всего этого пространственного решения природы как всем нам в нём быть, то он даже в праве требовать для себя вероятности попадания хотя бы в теории в число тех людей, на чей счёт тут разыгрывается эта лотерея.

– Так что вполне вероятно, что мы с Евой засыпали этот песок тщеславия прямо в моё сознание. – Пытаясь протолкнуть в себя с помощью внутренних слюнных резервов всю эту россыпь хрипоты и сухости, сделал такой, весьма сложный для себя вывод Алекс. – А я, как тот человек с чёрствым сердцем, всегда считающий, что моё дело сторона и то, что касается кого-то там, меня никогда не коснётся, – как есть свидетель, – не только не остановил Еву, а даже был не прочь, чтобы она добавила этих сыпучих проблем. А теперь, когда выясняется, что всё это касалось меня, то чего ещё удивляемся. Сам же гад, просил. – Перекосившись на этом замечании лицом, Алекс упёрся взглядом в отражение зеркало, видимо пытаясь заглянуть в свою подлую душу и узнать, что им движет.

А смотреть и тем более заглядывать в себя всегда очень сложно и требует от себя особой сосредоточенности. И Алекс, чтобы добиться для себя фокусировки взгляда, нагибается к крану, делает из него глоток воды, затем другой, и надо же, всё першение во рту как рукой сняло.

– Значит, всё-таки я ошибся с выбором … – А вот с каким выбором, и что имел в виду сейчас Алекс, покосившись в сторону своих ног, то это осталось им замолчано, что б, значит, не возбуждать лишний раз всё то, что стоит за нашими решениями. А то наговоришь на свою голову лишнего и что есть только плод твоей фантазии, а затем даже сам к себе начинаешь выдвигать претензии: мол, давай, показывай какой ты герой, каким ты о себе заявлял, стоя в ванной по пояс раздетый, и отчего-то видящей во всём этом некие свои преимущества и преференции, которые тебе должны позволить быть убедительней что ли в разговоре с тем, на кого ты хотел бы оказать повышенное впечатление.

– Надо уже собираться. – Алекс ставит точку в этом собрании с самим собой, и повернувшись в сторону выхода из ванной, не сразу, а с долей задержки делает шаг в сторону выхода. И вроде ничего, он прошёл в проём двери без каких-то осложнений, которые его бывает сопровождают, когда он сильно спросонья. А это значит…Не будем делать поспешные выводы, ставя крест на текущем дне, принявшись подходить ко всем своим ожиданиям с предвзятым отношением. – Делает ещё один вывод Алекс, принявшись одеваться.

Но как по выходу из номера Алексом выясняется, то как бы ты не собирался в самом себе, своём внешнем виде и всё для того, чтобы быть с благоприятной стороны быть принятым внешним миром, – а для чего ещё каждый из нас следует всем этим писанным и неписанным правилам корпоративной этики и этикета, – то когда с самого утра, твоего подъёма, у тебя возникают некоторые, специфические подозрения насчёт того, что сегодняшний день для тебя будет, не просто отличным от того же вчера, что так и должно быть в каких-то частностях, а он будет очень предвзятым к тебе из каких-то там неизвестных для тебя соображений.

И вся эта предвзятость к тебе будет выражаться в повышенных требованиях к тому, как ты выглядишь, себя ведёшь, ориентируешься в пространстве, да просто дышишь на посторонних для тебя людей, кому быть может хотелось бы вдыхать ароматы свежести сегодняшнего утра, а тут ты на их голову свалился, и давай прямо им в нос вдыхивать непередаваемые нецензурными словами собственные мироощущения, где стоит одна только горечь, несварение твоего желудка и не дай бог твоё перегорание в сторону личностных чувств. Что и так не их, постороннее и тебя в первый раз вижу дело, от которого они отворачивают свои носы, но что можно сделать, когда тебя прямо носом тычут во всё это дело и ты не имеешь никакой возможности отвести уже свой нос в сторону, когда этим людям, всего-то неудачно выбравшим с помощью администратора отеля номер рядом с твоим номером, приходится каждое утро на тебя натыкаться, выходя из номера, что ещё ладно, но что им делать, когда к их огромной неожиданности ты забегаешь в лифт, когда они уже там заняли свои места, и тут хочешь того или нет, а приходится им быть безмолвным свидетелем твоей внутренней жизни.

Впрочем, они как могут пытаются противостоять тебе хмурыми лицами, осуждающе смотря на тебя. И Алекс даже начинает подозревать, что он допустил какую-то оплошность при своём подготовительном сборе на выход из номера. Так что то, что он окинул себя взглядом в зеркало по выходу из номера, было не блажью в сторону своего самолюбования, а человек в большинстве случаев на себя оглядывается и посматривает на себя при всяком удобном случае, чтобы проанализировать свой внешний вид в данный временной период и обнаружить в себе те несоответствия этому временному периоду, которые он должен поправить. И не для самого себя, а во благо коммуникации с другими представителями человеческого общества.

– Блин, так я что, зубы так и не почистил. – Вдруг споткнулся на этой мысли Алекс, было взявшись за ручку двери, ещё представив укоризненно на него смотрящие, недовольные физиономии соседей. Что тут же его остановило и заставило обернуться назад, в сторону ванной. А вот на пути туда стоит другое препятствие в виде суеверных предрассудков, гласящих следующее: возвращаться плохая примета.

И вот теперь Алексу нужно решать, как отнестись к этому неписанному правилу людей предрассудочного, и Алекс не побоится их назвать, предсумеречного разумения.

– А ведь я в любом случае, пойдя на поводу этому правилу, или же проигнорировав его, буду записан в число людей, верящих приметам. – Решил Алекс, посмотрел в зеркало, и не стал возвращаться, отчётливо для себя поняв, что за всем этим стоит. Всё та же утренняя причина. А вот что послужило для её возникновения, то тут не всё так просто.

– А не есть ли это оговорка по Фрейду в том плане, что меня впереди что-то такое, тревожащее мой ум ждёт, что я всячески пытаюсь найти причины остаться в номере и не выходить сегодня. – Озаряет Алекса откровение уже в тот момент, когда он смотрит в приоткрытую дверь. – И ещё скажись сегодня больным. – Было собрался на этой мысли усмехнуться Алекс, как в тот же момент возникшее в горле першение, как первый признак заболеваемости, чуть не приводит его к содроганию на месте.

– Стоп. Давай-ка поаккуратней со своими желаниями. Они могут и материализоваться. – Сглотнув всё это першение в горле, натужно улыбнулся Алекс и, наконец-то, вышел из номера. Где к полной для себя неожиданности сталкивается с синхронностью поведения у двери своего номера, и в самом деле появившихся в соседнем номере соседей, а точнее соседки, о наличие которых он только предположительно подумал, а эта его мысль, раз и материализовалась. И теперь ему придётся тот же свой выход из номера, соотносить с тем, как на всё это посмотрит эта, достаточно интересная соседка. – Очень она похожа на Милу Андаревну. – А вот эта мысль вогнала в ступор Алекса, чего-то совсем не понявший, с чем связана эта его возникшая, сравнительная мысль.

А между тем ему времени на всё это обмозгование и даже продохнуть свободно не дают с этой стороны, со стороны Милы Андаревны, где она с милейшей вежливостью посмотрела на Алекса и отдала дань, кто знает, внутреннему ли позыву быть внимательной к привлекающим её внимание людям, или же она сама по себе воспитанный человек, но так или иначе, она была на пути к тому, чтобы быть с ним (Алексом) знакомым через утреннее приветствие. Правда, было бы куда лучше, если бы Алекс учёл в ней право на личную скромность, и первым сделал шаг в сторону её поприветствовать.

И Алекс, надо же, вовремя всё это сообразил и поприветствовал свою новую соседку, с которой ему теперь придётся, хоть и через стенку, делить вечерами своё одиночество. И как по ответной реакции Милы Андаревны видит Алекс, то и она всё им из сейчас надуманного в себе воспроизвела, и м-да, это будет очень интересно и над этим моментом нужно будет подумать.

И Алексу бы сейчас не выходить за границы проявления вежливости и с задумчивым видом выдвинуться уйти отсюда по коридору, чтобы не дать повод Миле Андаревне на знакомство с ним. Но нет, Алекс вечно лезет на рожон новым для себя событиям, и он задаётся вопросом ей: Только что заехали?

– Можно итак сказать. Вчера. – Говорит Мила Андаревна.

– Как спалось? – а вот что это значило, то и сам Алекс не понял. А Мила Андаревна, человек для Алекса всё-таки крайне посторонний, и как она понимает, то имеющий полное право на конфиденциальность личной информации о себе, не только не обязана отвечать на этот его хамский вопрос, а она его может идентифицировать, как вмешательство в свою личную жизнь.

Но как сейчас выясняется, то Мила Андаревна не совсем для Алекса человек посторонний, а нахождение по одной крышей, да ещё в такой близи друга от друга, – зная расположение своего номера, не трудно предположить, как и где проводит своё время твой сосед по номерному фонду, – в чём-то их сближает. И Миле Андаревне понятна такая, не просто заинтересованность Алекса, а его неравнодушие и внимание к проблемам своего, можно итак сказать пока есть такая неопределённость между людьми, как товарища по несчастьям, которые даже в пятизвёздочных отелях имеют своё место. Жёсткая своим одиночеством и холодом, к примеру, кровать. На которой не только заснуть сразу никак не получается – несмотря на усталость от перелёта, в голову всё лезут ужасающие мысли о своей заброшенности всеми, кого ты знал до сегодняшнего дня, а стоило тебе выбиться из привычной для тебя сферы жизненной коммуникации, как до тебя уже никому нет дела, и не важно, что здесь другая мобильная связь, – а ты всё пытаешься, пытаешься пристроиться к новым отношениям с этой непривычной для тебя действительностью, да ничего из этого не выходит.

А тут ещё мысли в голову лезут не самого приятного качества, которые навевает эта пролежень под тобой в этой кровати. Ведь у тебя дома кровать уже в нужных местах тобой примята, а здесь, как минимум, и Мила Андаревна надеется очень, что всё новое, а как максимум, и лучше об этом даже не думать, то уже примято такой горой лишнего незнакомого для тебя веса чьего-то, берущего массой, а не качеством тела, которое ведёт себя чересчур уж естественно, самонадеянно и бывает чрезмерно самовольно, когда спит в кровати без присмотра, что Миле Андаревне прямо за себя становится противно, что она позволила себе не иметь при заселении в виду такие жуткие обстоятельства дел, когда ей приходится прикладывать свой изящный в зад в ту матрасную провалину, куда в своё прошлое время помещал свой зад прежний постоялец, великовозрастный и душный Демьян Абросиевич.

А Мила Андаревна, не только знать не знает никакого там Демьяна и тем более Амбросиевича, как самый раздутый её воображением вариант вот такого временного её соседства с этим пришлым постояльцем этого номера – а она дура, и не поинтересовалась на административной стойке, кто до неё занимал этот номер, – а она совершенно не предполагает знать его. И ей скорей противно будет о нём что-либо ещё знать, когда она своим задом ощущает, какой бескомпромиссный Демьян ко всему чего он касается, в том числе и своим задом человек. И он не только надувает свои щёки, демонстрируя таким образом какой он обстоятельный человек, но и позволяет себе то, чем его наградила сверх меры природа, своей естественностью, которая так и выпирает из него, как впереди, так и сзади. А всякое излишество, отлично знает Мила Андаревна, ежедневно превозмогающая в себе желание съесть хоть чуть-чуть лишнего и сладкого, к чему ведёт. К несварению желудка, а затем ко всему тому подследственному, отчего даже спустя время становится душно и невмоготу Миле Андаревне.

В результате чего она начинает метаться на кровати, сбрасывая с себя все буквально одежды. И вот такое удивительное дело с ней и вокруг неё происходит. Всё произошедшее с ней сейчас буквально на её глазах, никем замеченным проходит, – а этого никогда, сколько она себя помнит цельной натурой, не было, обязательно кто-нибудь при вот таких делах с ней присутствовал, – и всё это приводит Милу Андаревну в чуть ли не отчаяние. – Неужели пришёл тот самый момент, когда я никому не буду нужна?! – обратилась чуть ли не к небесам Мила Андаревна, вскинув вверх руки.

Но оттуда, куда она обратила свой взор, не вняли её просьбе о помощи, и не протянули руку помощи (и хорошо, а то Мила Андаревна ещё сильней напугалась бы, до самых смертельных мурашек), и Миле Андаревне ничего более ужасающего не пришло на ум, как взять и постучать в стенку своего номера, ожидая, наверное, что хоть там не глухие люди живут и откликнутся на крик её души и составят ей компанию. Но и здесь её ждало полное безразличие и равнодушие к её судьбе, и Мила Андаревна в первые быть может в своей жизни, провела вечер одна у себя в номере.

Но как по выходу из номера ею вдруг выясняется, то в соседнем номере всё-таки кто-то живёт, и этот человек, как бы она на его счёт вчера много злого не пророчила и ненавещевала, вполне себе милый и рассудительный человек в сторону верного своего воспитания и понимания того, на что нужно обратить своё внимание в этой, честно сказать, не всегда приятной жизни, и Мила Андаревна даже готова принять за объяснение его малой внимательности к стуку по стене её изящной ручкой, как его усталость и как результат, ранний сон.

Ну а когда Алекс с помощью такого своего вопроса поднял ставки в их отношениях, которые пока что находились на самом нижнем уровне ознакомления друг с другом, а он несомненно увидел в Миле Андаревне потенциал и возможность повысить свою самооценку и значение в глазах общества – с этим Мила Андаревна не может не согласиться, будучи не раз свидетелем того, как люди из мелкого ничтожества наполняются значением, стоит только ей обратить на них внимание, – то она со своей стороны тоже решила форсировать события.

И Мила Андаревна оставляет свою дверь в покое и пусть в разобранном состоянии, поворачивается в сторону Алекса, изучающе так на него смотрит, и что ж, раз вы вызываете во мне интерес, то я вам отвечу.

– При таких же обстоятельствах, что и вы. – С завораживающим ум подтекстом и интригой даёт вот такой ответ Мила Андаревна. А вот теперь очередь Алекса разобраться в том, что он сам по своей несмышлености натворил, такое спросив у не просто представительницы женского пола, а у такой его представительницы, кто является его подспорьем. Что это значит, то вы вообще что ли, с ума сошли, такое спрашивая.

Вот Алекс и не спрашивает, а пытаться себе вообразить визуально то, что предлагается ему увидеть в этом пронзительном взгляде на него Милы Андаревне, то не считаете ли вы, молодой человек, что это будет слишком эгоистично пользоваться всем этим одному, не пригласив туда вместе с собой ту, кто сделал вам это предложение.

– Тогда мы с вами товарищи по общему несчастью. – Алекс хоть и с трудом переводит всё в шутку и в свою неопределённость то, к чему подводит такой целеустремлённый на него взгляд Милы Андаревне. Из-за чего Алекс даже себя начал ругать из-за того, что ему вечно нужно во всё влезать, а вот прошёл бы он просто мимо Милы Андаревны, – и пусть думает, что ты грубый и бескультурный человек, – то не нужно было бы сейчас ломать голову над тем, как пройти мимо неё, не зацепившись в ней за какую-нибудь выставленную ею причину задержаться рядом с ней.

Yaş həddi:
18+
Litresdə buraxılış tarixi:
15 aprel 2024
Yazılma tarixi:
2024
Həcm:
550 səh. 1 illustrasiya
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı:
Mətn, audio format mövcuddur
Orta reytinq 4,7, 304 qiymətləndirmə əsasında
Audio
Orta reytinq 4,2, 744 qiymətləndirmə əsasında
Mətn, audio format mövcuddur
Orta reytinq 4,8, 17 qiymətləndirmə əsasında
Mətn, audio format mövcuddur
Orta reytinq 4,8, 95 qiymətləndirmə əsasında
Mətn
Orta reytinq 5, 22 qiymətləndirmə əsasında
Audio
Orta reytinq 4,7, 1756 qiymətləndirmə əsasında
Audio
Orta reytinq 4,5, 4 qiymətləndirmə əsasında
Mətn, audio format mövcuddur
Orta reytinq 4,3, 50 qiymətləndirmə əsasında
Mətn
Orta reytinq 0, 0 qiymətləndirmə əsasında
Mətn
Orta reytinq 0, 0 qiymətləndirmə əsasında
Mətn
Orta reytinq 0, 0 qiymətləndirmə əsasında
Mətn
Orta reytinq 0, 0 qiymətləndirmə əsasında
Mətn
Orta reytinq 0, 0 qiymətləndirmə əsasında
Mətn
Orta reytinq 0, 0 qiymətləndirmə əsasında
Mətn
Orta reytinq 0, 0 qiymətləndirmə əsasında
Mətn
Orta reytinq 0, 0 qiymətləndirmə əsasında