Kitabı oxu: «На заре тысячелетия», səhifə 2
– Ты мрачней сегодняшней погоды, – обратился к нему водитель.
– Юра, в этом деле ничего не сходилось с самого начала, – ответил прокурор, стискивая со злостью папку в руках.
– Славентич, опять ты за свое, как старая пластинка. У него нашли часы девочки, бабулька видела его вместе с ней. Что еще надо? И судимость у него была.
– Там совсем другое. Превышение необходимой самообороны, – бросил прокурор.
– Давай еще раз, чтоб тебе душу облегчить.
– Да что там говорить…
– Ты слушай. У него была смена, он сидел в сторожке. Ему девочка приглянулась. Он ее позвал и на колени посадил, а потом задушил и расчленил. Часики как трофей оставил. Группа крови на его одежде – ее. К тому же чистосердечное у нас есть.
– Мне-то не втирай! Знаю я, как вы чистосердечное выбиваете. Если у него нашли часы одной, то где вещи остальных жертв?
– Может, взять нечего было.
– Да брось! Казнить будем, не разобравшись как следует? Лишь бы отрапортовать в высоких кабинетах?
– Что ж ты самоотвод не взял?
– Не мог я. Пенсия уже не за горами. Жена лежачая.
Они подъехали к черным железным воротам. Во дворе их ждали врач, смотритель тюрьмы и представитель управления внутренних дел. Все поздоровались, пожаловались на погоду и вошли в здание. Потом спустились в темный глубокий подвал. От стен пахло плесенью. По углам – паутина. Кое-где лежала бесхозная арматура, валялись спинки и сиденья от старых стульев.
Прокурор первым вошел в покрытую ржавчиной дверь. За ней два человека из расстрельной спецгруппы стояли рядом с молящимся на коленях приговоренным.
Прокурор открыл папку и достал несколько документов.
– Артемьев Семен Викторович, встаньте.
Мужчина поднялся из мученической позы, выпрямив спину.
– Приговором Судебной коллегии по уголовным делам Р*** областного суда от 14 февраля 1990 года Вы, Артемьев Семен Викторович, признаны виновным по статье 102 пунктам «г», «з» УК РСФСР за умышленное убийство двух и более лиц, совершенное с особой жесткостью, с назначением исключительной меры наказания – смертной казни.
Как в лампочке при высоком напряжении, блеск в глазах приговоренного ярко сверкнул и погас навсегда.
– Здесь ваше место, а не мое, – сказал он.
– Исполнять приговор, – твердым голосам отдал приказ прокурор.
Приговоренный рванулся к закрытой железной двери, не желая принимать смерть. У входа его настигли две дубинки, но он не сдавался, даже зная исход. Внезапно прогремел выстрел.
– Ты охренел, мать твою! Его к стене надо было поставить. Нас же кровью забрызгало! – во весь голос гаркнул представитель УВД на палача.
Все молчали. Доктор опустился к телу и зафиксировал время смерти. Прокурор медленно вытирал платком с лица кровавые брызги.
Картина приведения в исполнение высшей меры наказания осталась в его памяти навсегда, поэтому, когда мальчик спросил его про работу, перед глазами снова ожила эта сцена.
***
– Спасибо, что пустили погреться, – глядя на часы, сказал я.
– Что это у тебя за часы такие? – обратил внимание старик.
– Командирские, отца моего.
– Раритет, без рисунка и в квадратной окантовке.
– А еще тут очень редкая секундная стрелка, посмотрите.
Старик нагнулся и пригляделся.
– Видите, какой у нее конец, как у стрелы – треугольником.
– Да, и в правду, – улыбаясь, заметил он. – Отцу твоему не жалко такую вещь доверять подростку?
– Он без вести пропал, когда я маленький был, – произнес я, ощущая себя давно взрослым.
Попрощавшись со своим новым знакомым, я побежал домой. Ждать физрука дольше не стал.
– Где ты был? Уже ночь на дворе, – с кухни донесся мамин голос.
– Я ходил к физруку, и пришлось его долго ждать.
– Ты столько времени на улице был?
– Нет, меня пустил погреться его сосед через дорогу.
И в этот момент я поймал себя на мысли, что поступил некультурно, не представившись доброму старичку.
– Тебе понравилось пюре? Я его специально недосолил, как ты любишь.
Мама подошла ко мне и потрепала по голове.
– А еще я посмотрела твои оценки. Ты просто умничка! – восторженно сказала она.
От похвалы я млел, как котенок, и даже готов был замурлыкать.
Мама выспалась, у меня начались каникулы – значит, можно допоздна смотреть новогодние фильмы. У нас был видеоплеер Panasonic, который мама подарила мне на день рождения пару лет назад. Мы сели на диван и накрылись пледом. Я раскрошил в тарелку пакет лапши быстрого приготовления и ел ее как попкорн.
Рано в воскресенье меня разбудил телефонный звонок.
– Мам, можно я пойду с Андреем и его родителями за елкой?
– Да, только скажи, чтоб подождал тебя – ты еще не поел.
Родители Андрея были богатыми и ни в чем не отказывали сыну. Даже мне иногда дарили подарки. Отец Андрея носил мужской костюм с длинным широким галстуком и маленьким узлом у воротника. Он занимался бизнесом. И, похоже, весьма прибыльным, потому что ездил на отполированном шестисотом мерседесе. Мама моего друга работала ведущей на местном телевидении, на ней всегда были плечистые пиджаки.
Пока мы ехали в лес, я обратил внимание, что многие решили украсить свои дома снаружи. Отец Андрея срубил две компактные елочки. Одну из них занесли мне домой. Мама была в душе, поэтому я не смог предупредить ее, что снова дойду до физрука.
На этот раз со мной был Андрей. Навстречу нам шла странная парочка. Они были молодыми, но одеты в фуфайки, как пенсионеры.
– Видишь, как люди с ума сходят от ожидания конца времен, – шепотом сказал Андрей.
– О чем ты?
– Мне отец рассказывал, что эти люди были его партнерами. А потом вдруг решили, что жизнь скоро закончится – пора грехи отмаливать.
– Ты меня разыгрываешь?
– Честное слово, зуб даю. Они все свое богатство церкви отдали, а сейчас только молятся.
– Тяжелый случай. А ты веришь в конец света?
– Я что, больной?
– Ладно, скажу по-другому. Ты ощущаешь, что должно что-то произойти?
– Не знаю. Будет круто, если мертвые встанут из могил.
На соседней улице мы заметили огромную очередь. Это рабочие с хлебозавода стояли перед магазином – зарплату им выдавали хлебом. Не больше пяти булок в день. Андрей этого, конечно, не мог понять, но я помнил ценность каждого кусочка хлеба.
– Ты чего застыл? Идем! – толкнул он меня в бок.
Физрука мы опять не застали. Тогда я решил, чтобы не бегать каждый день, обратиться за помощью к соседу через дорогу.
– Здравствуйте. Помните меня? Я вчера у Вас грелся.
– Да, что ты на этот раз хочешь?
– Мне нужно отдать лыжи моему учителю физкультуры, а его постоянно нет. Ходить сюда мне далековато. Не могли бы Вы мне позвонить, когда в его окнах появится свет?
– Я не шпионю за людьми.
– Пожалуйста, прошу Вас, телефон простой: 2-00-13.
– Кого спросить-то?
– Ах, извините, меня зовут Алексей Артемьев, – улыбаясь сказал я.
Старик замер. На лице его застыло удивление.
– А по отчеству?
– Семенович, – еще с большей улыбкой произнес я.
Он нахмурился и торопливо закрыл дверь.
– Странный старик, – сказал Андрей.
Этим вечером у мамы была ночная смена на заводе. Завод располагался в черте города. За ней всегда заезжал коллега, которому также приходилось добираться на работу из центра.
***
– Ирина, ты сама должна понимать, что работать учителем больше не можешь, – сказала директор.
– Светлана Геннадьевна, куда мне идти? Мне нужно сына кормить, ему и пяти нет.
– Ты думаешь, это тебя как-то оправдывает? Родители мне уже плешь проели с твоим увольнением.
– Ну я же ничего не делала.
– Ты не делала. А муж делал – ему спасибо скажи.
– Он не виновен, его оклеветали.
– Его не оклеветали, ему приговор вынесли!
Учительница замолчала. Ей и вправду некуда было идти. Она стала сиротой, когда заканчивала пединститут. Ее мужа сначала арестовали, а потом вынесли ему смертный приговор. Она совершенно одна. Работа с детьми больше невозможна.
Ирину и ее сына теперь сторонились. Им пришлось переселиться в другую часть города. Оказавшись на грани нищеты, они стали побираться. Мальчик стучал в двери и просил хлеба. Иногда люди давали одежду и дрова, потому что зимой жить в доме без отопления сложно.
Однажды, когда Ирина сидела у дороги, совершенно отчаявшись, к ней подъехал автомобиль. Из него вышел неплохо одетый ухоженный мужчина. Он предложил ей работу. Древнейшую из профессий.
Со временем Ирина снова обрела женственный вид. Ее мальчик больше не побирался, и они жили в теплой квартире. Работа продолжалась год за годом, но у всего есть конец. Так твердо решила Ирина.
Черная девятка с тонированными окнами мчалась по шоссе. Водитель курил. В машине пел Михаил Круг.
– Саша, я ухожу, – уверенным голосом сказала Ирина.
– В очередной раз? – иронично подметил он.
– Теперь насовсем, не держи меня.
– Уходи. Молодух на каждом углу стоит очередь.
Возникло гнетущее молчание.
– Ты это из-за своего пацана? Так, наоборот, ради него же старалась.
– Он взрослеет. Не хочу, чтобы обо всем догадался.
Александр добавил звук на магнитоле. Он ревновал ее к сыну. Для него она поначалу была частью работы, которая переросла в дружбу. Потом он очень к ней привязался. В ней была интеллигентность и очаровательная мягкость. Это притягивало настолько, что он думал бросить все и связать с ней жизнь. А Ирина видела в нем только надежного работодателя.
После очередной рабочей ночи она пошла в душ. Вода уносила с собой ее позор, стекая в канализационные стоки.
***
Звук льющейся воды в ванной разбудил меня. Но в любом случае пора было вставать и учить роль. Зазубрив слова, я проработал перед зеркалом каждое движение, соответствующее репликам.
