– Вы ведь София Габелл, верно? – улыбнулась травница Дорофея, когда остальные покупательницы отошли от её прилавка. – Помощница Ванды Многорукой. Мне Стефана о вас рассказывала.
– Правда? – удивилась я. Ладно, возможно, она обо мне и говорила, но чтобы узнать из десятка другого случайных покупателей – это показалось мне подозрительным. Я не верила в случайности.
Конечно, Дорофея не называет моим именем всех подряд!
– Да, у вас корзина из длинноствольного прута, такие только у Ванды бывают.
Лекарка Дорофея улыбнулась, она была чуть усталой и внешне совсем непохожей со своей дочерью. Рослая, с сильными натруженными руками, и мужеподобными плечами, она казалась бы переодетым мужчиной, если бы не развитая грудь. А голос у этой дамы был мягким, убаюкивающим.
Надо было ей в сказительницы идти, точно бы успехом пользовалась!
– Так чем я могу вам помочь, София? У Ванды большой запас трав, думаю, вы пришли за цитронеллой. Не удивляйтесь, сейчас все за ней идут. Комары этим летом просто звери!
Дорофея говорила и одновременно ловко перебирала травы в своём лукошке, обычно стоявшем у её ног под прилавком. Там у неё хранились особенно ценные травы, которых не было необходимости выставлять в духоту на лоток. Их и так спросят, и так купят.
– Да, а ещё мне нужен болотный мирт, – улыбнулась я, позабыв о недавнем нехорошем предчувствии.
Рядом с матерью Стефаны ощущался только покой и материнская забота. Поэтому к ней тянулись люди: даже если не вылечит, то подарит утешение. Иногда это всё, что требуется.
– Конечно. Только в пиво не добавляй, одурманит до смерти, – добавила она. – Ты знала, что раньше багульник использовали, чтобы искать клады? Я тоже только недавно в одной старой книге об этом вычитала.
Дорофея была словоохотлива, мне нравились такие открытые и бесхитростные люди, потому что они обычно не таят камень за пазухой. Но быть такой же я бы не хотела, слишком много ран наносят те, кто сначала улыбается в лицо и пользуется дармовой услугой.
– Я видела, у вас потрясающая библиотека! В атласе лекарственных растений всё так подробно нарисовано…
– О, спасибо! Приходи как-нибудь вечером, можешь читать, только не уноси книги, пожалуйста. Я потом ни за что не вспомню, какие тебе отдала, – отмахнулась Дорофея и вместо одного пучка травы выделила мне два. – Ну, ступай с богом! И удачи тебе в нашем нелёгком труде! Если что, я либо здесь, либо по домам хожу. Если меня нет, смело обращайся к Стефе, он знает чуть ли не больше меня.
Я сердечно поблагодарила лекарку и отошла от прилавка, чтобы позволить и другим покупателям выбрать травы. Дорофея могла бы рассказывать о каждом пучке чуть ли не часами. Где собран, при каких условиях, да как подойти надо к траве, как поклониться, какое слово шепнуть.
Травы, они разные. И по свойствам, и по характеру. Я и сама это с детства знала. Не в каждый день заметишь иных, например, зверобой лучше собирать на рассвете, а мандрагору после дождя.
В иные часы ходишь вокруг да около и не видишь траву, будто нет её под ногами. А стоит шепнуть приветственное слово, как глаз сразу на неё и упадёт. Фигурально выражаясь.
Ох, я так задумалась, неспешно гуляя по рынку, что даже почувствовала тонкий аромат лесного разнотравья. Совсем скоро они войдут в силу, расцветут и заговорят на разные лады. Громко и тихо, сами с собой и друг с другом.
Я обожала быть в лесу на закате, но больше всего на рассвете, когда, влажные от росы, они отряхиваются и тянутся туда, где вскоре их макушек коснутся первые лучи солнца.
– Тихо, не рыпайся! – услышала я шёпот над правым ухом и не успела оглянуться или отпрыгнуть в сторону, как в бок упёрлось что-то твёрдое. И холодное.
Я резко остановилась и лезвие неприятно врезалось в кожу. Даже через плотную ткань платья было чувствительно, но не больно. Значит, нож держат тупой стороной. Так, поранить меня не хотят, просто припугнуть.
Во рту сразу пересохло, а шаг сбился. Я стала спотыкаться и сделалась неуклюжей.
– Куда ты заваливаешься?! Сказано, иди прямо. Мы просто поговорим.
Ага, конечно! А потом я у тебя просто заберу артефакт и просто прирежу. Хорошенькая альтернатива!
Так, София, соберись и попробуй выведать больше! В любой непонятной ситуации надо пытаться заговорить противнику зубы, авось и проговорится да смилуется. Или получится кинуть охранным заклинанием и убежать.
– Что вы хотите? Деньги я всё потратила на травы, но незнающему они бесполезны.
Я притворилась ничего не понимающей. Кто сказал, что этот разбойник пришёл за артефактом? Может, просто увидел рассеянную барышню, вот и решил разживиться её кошельком? Или это привет от вчерашнего клиента Ванды?
– Молчи и топай! Да вперёд смотри!
Лезвие снова скользнуло по моему боку, разрывая платье. Ах, ещё непонятно, можно ли будет заштопать его так, чтобы незаметно было!
Убивать меня не собирались, это я сразу поняла. Иначе бы не церемонились, а заточку в бок воткнули. В суматохе вытащить артефакт из кармана несложно.
Если его хозяин так силён, чтобы найти свою пропажу, то обнаружить, где конкретно она спрятана, для него раз выдохнуть!
– Ты оглохла и одеревенела, что ли? – грубый мужской голос, шептавший на ухо, казался смутно знакомым. Этот тембр я точно где-то уже слышала, причём недавно! – Да не верти башкой, иди к южным воротам. Там нас уже ждут.
Ох, вот это уже хуже. Пока я на рынке, всегда есть шанс сбежать и затеряться в толпе, а если посадят в экипаж, считай, дело дрянь. Как назло, в голову не приходило ни одного приличного заклинания, кроме того, что используется при поиске пропажи. Да и то по мелочи: булавки там или иголки.
До южных ворот никто так меня и не спас. Знакомых в Плауполисе у меня почти не было, я не стремилась навязываться первой, а с приютской деревенщиной якшаться никто не хотел. Ни связей, ни денег, что с неё взять?!
– Иди вон к тому чёрному закрытому экипажу. Прокатимся с ветерком!
Это был мой последний шанс! Не попытаю счастья сейчас, всё одно сгину!
Согнувшись, словно живот прихватило, я резко распрямилась и метнулась в сторону от навязанного попутчика.
– Стой, мерзавка! – услышала я вслед и невольно оглянулась. На меня посмотрела рябая морда разбойника, и я оторопела от неожиданности.
Это было лицо одного из помощников Рыси! Ну всё, теперь мне точно конец!
– Куда собралась? – спросил рябой почти ласково.
Воспользовавшись моим замешательством, он подошёл ближе и перехватил моё запястье.
– Прокатимся, а к кому, сама знаешь. Да не рыпайся, никто тебя не обидит.
Так уговаривают скотину, прежде чем заклеймить. Или свинью, которую ведут на убой.
– Не обидит? И поэтому вы меня ножом тыкали? – спросила я тихо, но к экипажу пошла добровольно.
– Чтобы охотнее шла и не возмущалась!
Делать нечего, охранный пункт рынка здесь недалеко, можно было крикнуть и привлечь внимание прохожих, только толку не будет. Либо прирежут, либо силой затолкают, а потом припомнят.
Внутреннее чутьё говорило довериться судьбе и не перечить тому, кому ничего не стоило меня найти и явиться за артефактом самолично.
То, что Рыси понадобилось серебряное зеркальце, лежащее в моём кармане, я догадалась сразу. Почему-то именно ему я бы отдала её без уламывания и насилия. Не только оттого, что он спас меня недавно от патруля, но и из-за слухов, что ходили о Короле мошенников.
Сильный маг, его даже животные слушаются, а люди, которые с ним несогласны, пропадают. Будто и не было их вовсе. Некоторые, правда, утверждают, что Рысь изгоняет несогласных из столицы, да кто же в такое поверит?!
А мне чужой артефакт ни к чему! Спас жизнь, сохранил работу – и будет с меня! Пусть забирает!
Так я рассуждала, сидя в экипаже напротив рябого. Какой дорогой меня везут, посмотреть было нельзя: окна зашторены, попробуй только выгляни!
Рябой внезапно хлопнул в ладоши, и из его рук вырвались маленькие разноцветные огоньки, принявшиеся кружить под потолком, а потом спустившиеся к моему лицу. Похожие на колючие шарики, они были не яркими, но красиво мерцали, собираясь вместе и образуя красивые узоры.
– Это вы меня развлекаете? – спросила я, всё ещё с опаской поглядывая в сторону рябого. Но тот давно спрятал нож и был поглощён тем, что управлял разноцветными колючками.
– А то! Чтобы не скучала и слёзы не лила! Терпеть не могу женские истерики!
Сейчас, когда мужчина не тыкал мне в бок ножом, я бы даже могла счесть его приятным собеседником. Было видно, что рябой не принадлежал к тому типу разбойников, которые грабят и насилуют на большой дороге.
Скорее это был тип авантюриста средних лет, умеющего быть в своей тарелке как в обществе воров, так и среди честных людей. Хотя такие, как он, и не считают честность достоинством.
– Мы скоро приедем, Рысь сказал, чтобы тебя доставили без крику и шума, но вреда не причиняли.
Я хотела было съязвить, что урон рябой мне всё равно нанёс, дыра на платье была такой, что теперь только заплатку ставить, но смолчала. Что тут платье! Главное – отдать артефакт и не пострадать самой!
– Он ведь при тебе? – словно прочитав мои мысли, спросил рябой, и разноцветные колючки, перестав кружить, опустились на его ладонь. Когда они касались кожи, то вспыхивали ярче и гасли, таяли, словно снежинки в тепле.
– При мне.
– Вот и славно, – улыбнулся мужчина и замолчал, откинувшись назад. Закрыл глаза, но я чувствовала: наблюдает.
Скрывать, что артефакт при мне, я считала глупым. И наивным. Маг такого уровня, как рябой, наверняка чувствовал присутствие артефакта.
О Магах я знала не так много. Они способны управлять невидимыми потоками, создавать их из ничего только силой воли, им не нужны дополнительные приспособления, хотя артефакты экономят силы и направляют их в нужное магу русло, не слишком опустошая внутренний объём. А значит, и восстановиться Магу после заклинания третьего, высшего уровня проще и быстрее.
Словом, сильные маги были похожи на полубогов, если бы не одно но: некоторые брошюры утверждают, что им время от времени необходим человек-донор. Бедняга с более слабыми способностями, служащий своеобразным посохом. Что конкретно это означает, брошюры не поясняли. Но, думаю, ничего хорошего. Для посоха.
– Напомни, как тебя зовут? – внезапно спросил рябой.
– София Габелл.
Ход лошадей стал тише, теперь мы ехали по какой-то просёлочной дороге, но в Плауполисе нет таких! И городские ворота не миновали, я не слышала голосов стражников. Так где мы?
– Так вот, София, дам тебе бесплатный совет. Считай это компенсацией за порванное платье.
А, заметил, гад!
– С Рысью ты уже встречалась. Отвечай прямо и только правду. Вздумаешь лгать или юлить, станешь его домашней зверюшкой. В прямом смысле. Слышала, что он может превращать людей в животных?
В глубине тёмных глаз мужчины вспыхнул огонь.
– Нет. Не слышала, – тихо ответила я. – Но за совет спасибо.
Я не поверила рябому. Ну, нигде в книгах я не встречала, чтобы люди в зверей обращались. Если только в сказках. Но, вняв благоразумию, спорить не стала.
– Приехали, – сказал он минут через десять.
Лошади и вправду пошли шагом, а потом и вовсе остановились. Где-то вдалеке прокричала птица, послышался скрип открывающихся ворот, и экипаж снова поехал, на этот раз по покрытой гравием дороге. По часам, висевшим на цепочке у меня на шее, я засекла время: ехали мы от ворот ровно минуту тридцать секунд.
Дверца экипажа распахнулась, и какой-то худой человек с зеленоватым оттенком кожи , одетый как дворецкий, поклонился моему спутнику, будто господину.
– Пойдёмте, госпожа Габелл. Рысь и так слишком долго ждал возвращения своей вещи, – произнёс рябой и вышел первым, даже не подумав подать даме руку.
Ладно. Подобрав юбки, я аккуратно спустилась сама и посмотрела по сторонам. Мы находились в какой-то усадьбе, довольно богатой, если судить по внешнему виду двухэтажного дома и колоннам у главного входа.
Рябой сделал мне знак следовать за ним, и мы вошли внутрь. Все окна были задраены, но в доме каким-то чудом сохранялась прохлада. Где-то недалеко журчала вода, в воздухе разлился аромат корицы. У меня вмиг заурчало в животе.
Лепёшку я съела давно, неплохо бы и перекусить, аромат напомнил о вкусной выпечке моей хозяйки, вот живот и дал о себе знать. Хотя сложно придумать место и время наиболее неподходящее для трапезы!
По широкой лестнице, устланной голубой ковровой дорожкой, мы поднялись на второй этаж. Дворецкий, проводив меня презрительным взглядом, остался у её подножия.
– Тебе сюда, в эту дверь. Заходи. Да не стучись, он знает, что это ты! – отдал последние наставления рябой и указал на одну из дверей, сделанных из красного дерева.
Владелец дома явно знал толк в роскоши!
Немного помедлив, я вздохнула, покусала губы, чтобы выглядели ярче, и решительно открыла дверь, оказавшись в кабинете.
– Проходите, София! Не робейте! – услышала я знакомый голос, и почувствовала радость оттого, что артефакт оказался вещью именно этого человека.
Он уже раз спасал меня, хотя мог совершенно спокойно пройти мимо. И с лицензией помог, правда, ободрал как липку, но ничего, я при случае ему это припомню.
Всегда считала, что долг платежом красен, вот и верну его, когда представится возможность. Но не сейчас.
– Мы ведь уже почти знакомы, так что не сочтите за неуважение, если я предложу вам выпить!
И Рысь. стоя вполоборота, скрестив руки на груди, окинул меня насмешливым взглядом. Я прошла и села в предложенное кресло, пусть не думает, что испугалась.
Тем временем Король мошенников подошёл к книжному шкафу и открыл неприметную дверцу, замаскированную под книги. Там оказалась ниша, заполненная бутылками.
Мама дорогая, там их штук десять и самой разнообразной формы! Богато здесь живут, ничего не скажешь!
Я такого изобилия даже у директрисы приюта не видела, а она любила приложиться к рюмке и знала толк в выпивке.
– Хороший у вас дом, – сказала я, чтобы нарушить молчание. И чтобы он не думал, что я совсем одеревенелая провинциалка.
Рысь обернулся и посмотрел на меня так, что захотелось провалиться сквозь землю. Я почувствовала, что краснею.
Последний раз такой конфуз со мной случался, когда я утащила из курятника двух цыплят и посадила их в картонную коробку, которую днём прятала под кроватью. Так хотелось зверюшку иметь!
Глупая затея, но мне лет девять тогда было. Старшая воспитательница нашла их через три дня и велела прилюдно меня выпороть.
Но пороли не сильно, скорее для унижения, а не чтобы причинить реальную боль. Вот тогда-то я и краснела, да слёзы глотала. А сейчас-то что такое приключилось?
– Выпейте это и поговорим! – Рысь протянул мне бокал с янтарной жидкостью и себе взял такой же, только содержимого в нём было в два раза меньше.
–Что это? – спросила я для приличия и чтобы он не думал, что я какая-то выпивоха, которая и рада дармовщине. Алкоголь я не любила, пила всего несколько раз в жизни. И то, пригубив вино.
– Ячменно-кукурузная настойка. Мудрёно называется, но пьётся легко.
Есть такие мгновения в жизни, когда дешевле выпить, чем отказываться. Вот и наступило одно из таких.
Я проглотила горькую залпом и поморщилась. Настойка оказалась крепкой, в голове моментально зашумело, но вскоре успокоилось.
– Лимон возьмите, положите на язык, станет лучше.
Выполнив всё, что говорил мне Рысь, я приготовилась к основному разговору. Ведь он меня сюда не выпить пригласил! А если ещё чего захочет? Того самого?
Я посмотрела на окно, расположенное позади мужчины. Закрыто, да и со второго этажа прыгать больно. Ладно, отведусь стандартными отговорками, а там видно будет. Нет, мужчина он привлекательный и всё такое…
Осмелев, я посмотрела в его глаза. Голубые, холодные, насторожённые, это действительно были глаза получеловека-полузверя. Кажется, я даже начала трезветь и вспомнила, зачем я здесь.
–Это ваше. Возьмите.
Я достала артефакт из кармана, развернула платок, в котором хранила ценность, и положила на стол, за которым сидел Король мошенников. Мужчина молча посмотрел на него, потом на меня и медленно спросил:
– Как оно к тебе попало, София?
Рысь произнёс моё имя с нажимом. Словно хотел добавить: «Вот я для тебя сделал много, а ты что же?! Чем отплатила за доброту?»
– Мне его подбросили, – выдохнула я и, опережая реакцию собеседника, торопливо добавила: – Я в гостиницу, где жила, за вещами вернулась, а портье-пройдоха мой сундук обыскал. Порылся основательно, ещё и доплаты требовал. За мою-то вещь! Ну и всё, в сундуке я его и нашла.
– А дальше? Использовала? Я чувствовал, что он работает.
– Не по своей воле. Он сам как-то активировался. – ответила я и почувствовала, что хочется плакать.
Моя история со стороны, должно быть, бредовой кажется. Кто в такую поверит?!
Рысь продолжал сидеть, положив локти на стол и внимательно за мной наблюдая. Я же смотрела как на него, так и на артефакт.
Мне чудилось, что последний всё слышит. Было бы неплохо, если бы хоть кто-то подтвердил мои слова, но портье будет всё отрицать, а больше и некому заступиться, разъяснить, что я его не украла.
– Ты знаешь, как он у меня пропал? – внезапно спросил Рысь, не меняя позы.
– Нет, – не мигая, как заворожённая, не раздумывая и не соображая, что говорю, ответила я.
Со мной творилось что-то странное, вдруг захотелось всё рассказать этому мужчине с таким ледяным взглядом, что мурашки по спине бегают. Он вызывал во мне одновременно животный страх, сходный с почитанием древних божеств, и желание узнать, как так получилось, что Рысь стал мошенником.
Внешность, манеры, повадки – всё выдавало в нём не только благородное происхождение, но и соответствующее воспитание. А я была любопытна от природы.
– Я расскажу тебе, – он поднялся на ноги и подошёл ближе, сел на край стола и взял меня за руку, положив большой палец мне на запястье. – Не сопротивляйся, всё равно не сможешь. Слушай! Это артефакт, обнаруживающий живое в любом его проявлении. Если оно хоть как-то угрожает благополучию владельца. А ещё он усиливает внутренний магический объём. Ты, наверное, сама это почувствовала, но вот беда: когда он переходит от одного хозяина к другому, то черпает силы в магии прежнего. Я порядком поистощился ради тебя, София. И теперь вынужден просить об ответной услуге.
– Да, – ответила я, мысленно обругав себя.
Что это снова на меня нашло? Я никогда не отвечала согласием на сомнительные предложения, даже если они звучали, как приказы.
Мотнув головой, чтобы вернуть себе ясность мыслей и встряхнуть силу воли, я выдавила:
– А каково ваше настоящее имя, господин? Раз уж вы берёте меня в качестве посоха, я имею право это знать.
Рысь холодно усмехнулся, но мою руку отпустил.
– Либо ты не так слаба, как показалось при первой нашей встрече, либо артефакт усилил твои способности гораздо больше, чем я мог рассчитывать. И то, и другое нам обоим на руку.
– Я просто начитана, господин, – ответила я с улыбкой. Смелость вернулась, а паутина заклинаний, которой меня незаметно окутал Рысь, наконец, распалась. Я снова стала собой. – Если я узнаю ваше настоящее имя, данное при крещении, то вы не сможете навредить мне, не понизив свой магический объём.
– Может, мне проще убить тебя? – прищурившись, произнёс мой собеседник.
– Может. Но тогда бы вы не беседовали со мной. Значит, я пока нужна вам.
– Хорошо, София, по крайней мере ты умна. Это уже немало. Жди, я сейчас вернусь. И не пытайся сбежать. Обещаешь?
Я кивнула, стараясь не думать о побеге. Вдруг Рысь сможет считать моё намерение?
Но стоило ему выйти, оставив дверь открытой, как я, выждав десять секунд и убедившись, что в доме по-прежнему тихо, поднялась на ноги и прошла к боковой двери.
Я заприметила её ещё во время разговора. Сбегать лучше не через парадный вход. На моё счастье, дверь была не заперта.
Но только я повернула ручку, как за моей спиной раздался грозный рык.
– Не дёргайтесь, барышня. Тогда Ле Шатон вас не тронет, – с присвистом выдохнул мужской голос за спиной. – Он у нас смирный, но слушается только хозяина.
– А повернуться можно? – спросила я, отпустив ручку двери.
Рык прекратился, но я слышала гневное фырканье рассерженного зверя. Собака? Никогда не слышала, чтобы они так рычали!
– Аккуратно. Он очень разумен, – мужчина закашлялся, и я , воспользовавшись паузой,обернулась.
И обмерла, увидев рыжее существо чуть больше кошки, с острыми кисточками на ушах и крыльями на спине. Если бы не они, можно было принять существо за львёнка или ещё кого из семейства кошачьих.
Он внимательно смотрел на меня зелёными глазами-пуговками и почти не мигал.
– Он не нападает без причины, – произнёс мужчина у двери, в котором я признала того толстяка, он ещё толкнул меня на рынке.
– А вы? – спросила я. – Вы же за мной следили!
– Так хозяин приказал, – толстые губы мужчины расплылись в той масленой улыбке, которую я подметила ещё в первый раз. – Поверить, при вас ли артефакт. Я и убедился.
– Гастон, ты свободен!
Рысь появился на пороге с какой-то шкатулкой в руках. Толстяк приосанился, вытянулся во весь свой небольшой рост, словно солдат на плацу, и, аккуратно схватив крылатого львёнка под брюхо, попятился к двери. Я проводила их взглядом и только тогда повернулась к Рыси.
– Никогда не видела ничего подобного.
– Ле Шатон. Это алхим. Слышал, ты уже сталкивалась с ними, правда, не такими безобидными. Маги часто создают их себе в помощь. Или на забаву.
Я замолчала, моля Небо, чтобы Рысь не поставил мне в упрёк попытку сбежать. Но, разумеется, надежда не оправдалась.
– Проходи, София, ты ведь туда хотела попасть, – Рысь указал на оставшуюся полуоткрытой дверь. – Я как раз хотел показать свою лабораторию.
Второго приглашения мне не требовалось. Я без страха, но с сильно бьющимся сердцем открыла дверь и ахнула. Рысь не врал, у него здесь была самая настоящая сокровищница алхимика.
Два верстака со стеклянными перегоночными аппаратами, плоскодонные колбы всех размеров, закрытые корковыми пробками, штативы, держатели. И приток свежего воздуха имеется.
– Вот уж не думала, что вы интересуетесь травоведением, – сказала я, обернувшись к Рыси.
– Это хозяина особняка, моего друга, но я буду рад, если вы воспользуйтесь её при необходимости. Считайте это моей уступкой.
– А что взамен?
Я всегда хотела знать условия заранее и привыкла к тому, что никто не делает уступок просто за красивые глаза.
– Здесь собраны артефакты, вам будет любопытно.
– С чего вы взяли? – улыбнулась я, чувствуя, что вот-вот попаду в капкан, выбраться из которого будет непросто. – У меня в приюте определяли магический объём. Он был крохотным. Да, потом вырос, но если я начну использовать артефакты, они вытянут из меня всю силу.
– Я не предлагаю вам их использовать, София. Их использую я, но вам надо знать, какой за что отвечает. Потому что некоторые, вы правильно заметили, могут быть для вас смертельно опасны.
Рысь прошёл к маленькому столику у окна и сломал сургучный замок.
Внутри шкатулки размером со стандартную книгу была бархатная подложка, на котором лежали три металлические пластинки. Серебряная, медная и золотая. Овальные, напоминающие броши или медали.
– Медная – это артефакт от ядов. Серебряная используется целителями для изменения внешности. Конечно, сильно и надолго не изменишь, но лицо становится пластичным и можно подкорректировать внешность до неузнаваемости. В полутёмном помещении. А золотая, я использую её, когда меня преследуют. В ближнем бою.
– Зачем мне это знать?
– Эти артефакты нужны мне, София, но вот беда, я слишком истощён, чтобы пользоваться ими, а ты и станешь моим посохом. Ненадолго. Обещаю, что после вознагражу тебя.
– Конечно, ненадолго. Надолго меня не хватит, – ответила я, поджав губы.
Впервые попала в такой переплёт, а как выбраться, ума не приложу!
– Я буду аккуратен, – Рысь сделал шаг вперёд и провёл ладонью по моей щеке. – Выбора у тебя всё равно нет. Я могу просто уничтожить тебя, и никто не будет искать. Приютская девочка заигралась и обожглась, сколько вас таких пропадает в столице?!
Я посмотрела в его безжалостно льдистые глаза, они были похожи на замёрзшие северные озёра, а на севере жизнь, говорят, тяжёлая.
Не ты съешь, так тебя сожрут и копчиковой костью не подавятся. Особенно если она узкая, как у меня.
Поэтому я постаралась улыбнуться как можно жалобнее. Мол, согласна, господин, но пощадите. Надо бы вырваться отсюда, а там посоветуюсь с кем-нибудь. Например, с хозяйкой. Она дама многоопытная, зря слово не скажет.
– И не боитесь, что убегу? Или отомщу при случае?
Надо было промолчать. Но я была бы не я, если бы так поступила. Благоразумие благоразумием, но надо и зубы показывать. Даже если укусить не удастся, противник должен видеть, что они у меня есть.
Рысь наклонился ко мне и прошептал на ухо:
– Я найду тебя и накажу, чтобы другим было не повадно. А сейчас иди, Гастон тебя проводит. Я позову, когда ты мне понадобишься. Скоро.
И он отвернулся, чтобы закрыть шкатулку и убрать её подальше. Давал понять, что не заинтересован во мне более.
– Я не крала у вас этот артефакт. Честно.
– Значит, это судьба, София. Вы поможете мне, а я когда-нибудь отблагодарю вас.
Рысь говорил вкрадчиво, мурчал, как большая кошка, но не оборачивался. Не считал нужным. Мол, разговор окончен, иди вон.
Вероятно, хотел напомнить мне, что если гладить его по шёрстке, всё будет хорошо, но при случае он может и коготки показать.
Я только фыркнула и повернулась, чтобы выйти. Если он думает, что я буду стоять и пялиться на его красивую мощную спину, любоваться игрой света в тёмных, перехваченных в хвост, волосах, то пусть не рассчитывает. Вот ещё!
Я даже всего этого не заметила. И мысленно пожала плечами.
– Да, кстати, София, – остановил меня голос Рыси уже на пороге, – Гастон там приготовил для вас небольшую денежную компенсацию за порванное платье. Купите другое. И шляпку с перчатками. Я люблю, когда меня окружают красивые вещи… И люди.
Мне хотелось развернуться и отхлестать его по наглой кошачьей морде пучком цитронеллы. Или болотного мирта, чтобы чихал всю неделю. Но сдержалась.
Деньги мне и вправду не помешают. А месть – это блюдо, которое подают холодным.
Pulsuz fraqment bitdi.