Kitabı oxu: «В ритме скерцо. Стихотворения»

© Кузнецова И.А., 2026

Глава 1
«Взгляд в себя. Покой и буря»

Читайте между строк…

 
Читайте между строк: не верьте суете,
Обглоданным до фальши словам моим скабрезным.
Читайте наяву, читайте в темноте,
Под пылью вековой пласт чувств лежит железный.
 
 
Спрессован, сжат в тисках, без признаков весны.
Десяток гадких змей покой мой охраняют.
Но грубые следы и грубые мечты
Порою всё равно мне душу отравляют.
 
 
Кто чувствует – поймёт и с чувством будет жить.
Спадут оковы лжи и глупости нелепой.
Кто чувствует – придёт, чтоб просто рядом быть.
А кто-то навсегда останется калекой.
 

В сырой избушке

 
В сырой избушке варится хандра,
Старуха утирает капли пота,
Слезливый спёртый воздух и зевота
Подёргивают желчные глаза.
 
 
Немного молчаливой маеты —
Рецепт настойки выверен веками,
Где миллионы душ рвались клочками
В объятиях несбыточной мечты.
 
 
Усталый заплутавший человек!
Тебе ведь не в первой уничтожаться?
Чтоб больше ни о чём не волноваться,
Отведай зелье и замедли бег!
 
 
Щемящий запах выжженной тоски
И морок одиноких сновидений
Подсветят горечь прожитых мгновений,
Вопьются острым лезвием в виски.
 
 
Изба не опустеет никогда…
И так же будет горько пар клубиться,
И чёрный ворон в окна клювом биться
Предвестником печального конца.
 

В чужой голове

 
А в чужой голове – ворох чувств и болезненных мыслей,
Ты возрадуйся, друг, что услышать их нам неподвластно,
Разорвались бы многие скрепы от правды несчастной
И в глубинах души омертвевшим доверьем повисли.
 
 
В ложке мёд, отчего послевкусие горькой полыни?
От объятий так часто сквозит протокольным недугом.
Ну зачем же квадрат называть в исступлении кругом,
Подавая под соусом дружбы – чего нет в помине?
 
 
Не утаптывай грязь – разольётся с весною наружу,
Не дари лучезарных улыбок с протухшим посылом,
Умывай свою душу, как тело, почаще и с мылом,
Маскировка нелепа, как юбка короткая в стужу.
 
 
Прозвучит эта жизнь на высокой пронзительной ноте,
И тебе выбирать, как споешь её… Чисто? Фальшиво?
И насколько всё ровно случится, а может нелепо и криво.
Вознесётся душа или молча погрязнет в болоте.
 

Возрождение

 
Вода смывает мысли и слова,
С потоком обновляются и души,
Сегодня вместо ужина – весна
И лунная улыбка в чёрной луже.
 
 
Сегодня луч надежды озорной
Позолотит дрожащие ресницы
И робко притаится за спиной,
В мечтах рисуя чудо-небылицы.
 
 
В уснувших крепко на зиму челах,
Гонимые ожившими ветрами,
Сплетутся звуки в звонких голосах
И полетят, как чайки над волнами.
 
 
Растает посеревший хмурый лёд,
Что покрывал уставшие надежды.
И звёздочка в ладони упадёт.
И снова будут веки безмятежны.
 

Хобби

 
Что страшней для тебя: немая печаль или буйное горе?
Что сразит наповал: пламя чувств или чёрные дыры скорби?
Внешне, вижу я, ты безмятежна всегда, как море,
Не сразу просёк, что улыбка твоя с юных лет, – хобби.
 
 
Отточена временем, выжжена знойным солнцем,
С задором и скоростью яркой слепящей кометы.
Была рождена ты наверно послушным торговцем
Лучистого звонкого яркого смеха планеты.
 
 
Не сразу просёк, а подумал – «беспечная кукла,
Пустая и глупая, как от бутылки пробка».
Но ты океан печали впитала, как мягкая губка.
Вот только что сделала с ним ты, девчонка-воровка?
 
 
Боюсь, разразишься однажды слезливыми страшными днями,
Утонешь в тоске и безудержном танце боли…
Но ты рассмеялась в ответ и блеснула своими очами.
Беспечная всё-таки ты в озорстве и игривой неволе.
 

Не с каждым

 
Не с каждым и палатку разобьёшь,
Чтоб уловить пьянящие рассветы,
И далеко не с каждым пропадёшь
В янтарных брызгах пламенного лета.
 
 
Повеет в сердце лёгким холодком —
Не списывай на ветер ощущенья.
Предвестник этот каждому знаком:
Тепла уже не будет в отношеньях.
 
 
Советуют прагматики идти
С иными, кто проблемы все решает.
Но нет печальней этого пути,
Где нежность и любовь вас не венчают.
 
 
Ведь с треском лопнут долгие года,
Которые вы жгли, увы, не с теми,
Накроет душу чёрная дыра
С руинами из грёз и сожалений.
 
 
Отчаявшийся дух поставит крест,
Оплакивая горькие надежды.
Но, окрылённый музыкой небес,
Вновь облачится в бренные одежды.
 

Есть только миг

 
Что наша жизнь? Одна борьба.
Борьба с пороками, с собой.
Пусть ночь сегодня не спала,
Но рано утром снова в бой.
 
 
Что этот мир? Один туман,
Что в голове, что наяву.
И, облачась в самообман,
Мы грезим счастьем на плаву.
 
 
Что этот день? Как день сурка,
Как бег по кругу в темноте.
На ощупь, без проводника
С сумой ошибок на спине.
 
 
Что этот миг? А в миге всё:
И день, и мир, и жизнь твоя.
И сам себе ты режиссёр,
И сам палач, и сам судья.
 

Отпускайте сыновей

 
Отпускайте своих дорогих сыновей,
Не держите мальчишек у маминой юбки.
Он и в десять – мужчина до мозга костей,
Не целуйте их в детские пухлые губки.
 
 
Не водите за ручку в четырнадцать лет,
И облизывать взглядом пристрастным не нужно.
Он такую, как мать, не отыщет вовек,
А привык ведь обласканным быть простодушно.
 
 
Не берите страданья его на себя,
И здесь нет тождества, что вы – мама плохая.
Он природу мужскую лишь сможет понять,
Когда сам поживёт, когда сам потеряет.
 
 
Не жалейте, не смейте – дороже ему,
Жалость – силы мужские совсем отбирает.
Ваша помощь, поддержка помогут ему,
От излишней опеки он только страдает.
 
 
Не спешите подружек его поучать,
Как он с детства привык, как сыночек ваш любит.
Обречёте вовек свою няню искать,
Пусть Мужчиной и Мужем для женщины будет.
 
 
Отпускайте своих дорогих сыновей,
И минует их боль, одиночества всходы.
Сердце вашего сына теперь уже с Ней —
В этом смысл бытия и задумка природы.
 

Содом и Гоморра

 
Во всемирной паутине мыслей
                         обнажилась глупость Человека,
Скисла скромность, чувственность повисла
                         на плечах искусственного века.
Ты сказал: «Расслабься, дорогая,
                         это наше всё – теперь родное».
И, демонстративно напевая,
                         стыд и робость утопил в запое.
 
 
Обхвативши голову больную,
                         тихо на руках её качала.
В каждом мимолётном поцелуе
                         верное спасение искала.
И стирались чувства расписные —
                         ирокезы глупых похождений,
Были они будто бы глухие
                         на немых частотах песнопений.
 
 
Нам сказали: «Вкусно и полезно,
                         выпейте до дна, раскрепощайтесь!
Сколько можно скромно и любезно?
                         Прочь гоните совесть, наслаждайтесь!»
Толпы дегустаторов кивали,
                         разнося кусочки по подвалам,
Говорят, вкуснее не видали,
                         так достала их картошка с салом!
 
 
Годы шли, насытили желудки,
                         съели всё до самой мелкой крошки.
Петя просыпался (не на шутку)
                         с бородатым ласковым Серёжкой.
И, меняя стрелы золотые,
             блуд с бесчестьем вышли на просторы.
Славил наш Амур дела лихие —
                         подвиги Содома и Гоморры.
 

За всё ответишь

 
За взгляд косой, что бросил бестолково,
За жест в порыве дерзкий и лихой,
За всё ответишь, даже за полслова,
В безумии слетевших с губ долой.
 
 
Опомнившись, сотрёшь свои коленки,
Покроют гематомы белый лоб,
Подвергнешь, может быть, переоценке
Свой «праведный» и «утончённый» слог.
 
 
Протянешь молча алые ладони
И разожжёшь слезой на них костёр.
Но на прощенье не бывает брони.
Ты исчерпал уже их, каскадёр.
 
 
Рассыпались уставшие мгновенья
Осколками изломанной судьбы,
Где годы боли в нервном потрясенье
Становятся волною на дыбы.
 
 
А мы всё те же горе-скоморохи,
Не знающие чести и стыда,
Последние теряем счастья крохи
С развязанного Тьмою языка.
 

Попутчики и встречные

 
   Оглянись вокруг: кто эти люди —
   Кто с тобой плечом к плечу шагает?
   Среди них, кто сердцем тебя любят,
   Для других – безликая, чужая.
 
 
   Есть, кто просвистели будто пули,
   Принеся с собой дурные вести,
   Есть и те, кто попросту обули.
   Ну, а с кем-то ты уже лет двести.
 
 
   Есть такие родственные души —
   Сердце в светлой неге затихает —
   Улетаю в небо и не трушу,
   Будто мира колыбель качает.
 
 
   Много их: мелькают лентой лица,
   Голоса, прикосновенья, взгляды.
   С кем-то пришло время распроститься,
   С кем-то ещё рано и не надо.
 
 
   Поднимаю тост за вас, за строгих!
   Благодарна всем, кто даже мимо!
   Без таких Учителей немногих
   Жизнь была бы приторно счастлива.
 
 
   Ну, а самым дорогим и милым
   Искренне и с трепетом желаю:
   «Счастлив будь! Взаимно будь любимым!
   И открой врата земного рая».
 

Ума палата

 
Не лезь к тому, кто не выносит.
Забудь квартиры, где не ждут.
Дождёшься, что уйти попросят.
И не беги, раз не зовут.
 
 
Не напрягай своим сужденьем —
Шаблоном глупых книжных фраз.
Не знаешь ты предназначенья
И роли каждого из нас.
 
 
Не козыряй своею правдой
И высотой прожитых лет.
Иной всю жизнь сидит за партой:
В сединах не всегда ответ.
 
 
Смешно, что с мыслями чужими
Ты разберёшься наугад.
Твои намерения благие
Сопроводят кого-то в ад.
 
 
Советуй тем, кто помощь просит,
И в этом им не откажи.
Пусть опыт твой лишь ясность вносит:
В ответе не должно быть лжи.
 

Воскресни!

 
Треплет косы неистовый и обезумевший ветер,
Огалтело сдувает спесь и остатки раздумий,
Я как будто одна на бескрайней огромной планете,
Оседлавшая время в утробе растущей бури.
 
 
Каждой клеткой впитала великое буйство природы.
Пронеслась выше гор, захватив ледяные струны.
Танцевала в песке под дождливые звуки свободы.
Разрезала оковы стесняющей душу руны.
 
 
От реальности сходят с ума и болеют вечно,
Выбирают чарующий сон наяву – как спасенье.
Но однажды разгневанный ветер вдруг схватит за плечи
И пьянящим потоком сорвёт череду сновидений.
 
 
Задыхайся от огненных струй под ревущие песни!
Наслаждайся дарами Небес и кричи в исступленье!
Умирай! И при полной луне на закате воскресни,
Пробуждая того, кто теряется в чаше сомнений.
 

Сквозь тернии

 
Не признаюсь никогда ни в чем —
это блеф.
Я привыкла высекать огнём —
минус мне.
Отдохни, поговори со мной —
стол накрыт.
Ты потом на целый месяц мной
будешь сыт.
 
 
Не хватает такта мне порой,
ну и что ж?
Правда, знаешь, как сухарь, —
ты сам разгрызёшь.
И не верь, когда её
в постель подадут.
Поискать придётся долго:
и там, и тут.
 
 
Жизнь как автомагистраль:
назад не сдавай.
Если много на себя берёшь —
получай!
Но всегда есть выбор, и ты знай:
не один.
Но в итоге убедишься, что
Бог един.
 
 
Верю, если поискать, то
точно найдёшь.
Знаю, с правдою в душе
всегда проживёшь.
Помню, есть моя мечта,
она – впереди.
И к своей большой мечте
ты тоже иди.
 

В тишине

 
Растворись в тишине: в ней уютно и так безмятежно,
Исцеляет безмолвием, камень с души убирает.
Эталон на стеклянных витринах сверкает прилежно —
В его чистых лучах этот мир безнадёжно хромает.
 
 
В этом свете кристальном не лица, а гнусные рожи,
Что ни слово, то грубая фальшь рядовых лизоблюдов.
Возмущённой волной пробегают мурашки по коже
От бездарно неискренних смыслов словесных этюдов.
 
 
Не успел бросить первым – вкушаешь предательства блага,
Не унизил в ответ – горлопан нарастил децибелы:
Доброта для таких как поднятие белого флага,
А кто дарит её – глуповаты и все мягкотелы.
 
 
Это мир заболел навсегда или точно надолго,
Не румянец стыда, а лишай и проказа на теле.
Уходи в тишину – там твой Храм и хрустальная полка —
Кладезь чувств настоящих, которые не устарели.
 

Не суди

 
Пройди со мной весь путь, но только так, чтоб в ногу,
Чтоб «знающий» твой след остался в каждом рве,
Плечом к плечу пройди всю скромную дорогу —
На финише блеснёшь сужденьем обо мне.
 
 
Шеренгу не ломай, зависни в каждом чувстве,
Смакуй, вдыхай, съедай мой завтрак и обед —
Найдёшь глубинный смысл в великом безрассудстве
И, может, промолчишь, и не прольёшь свой свет.
 
 
Надень моё пальто. Не обессудь, не в моде.
Погрешности – к нулю: надень и сапоги.
В поношенном тряпье – претит твоей природе?
Снимай обноски чувств и больше не суди.
 
 
Пусть разом пропадёт вся спесь и прыть людская,
Что в глупой болтовне бурьяном расцвела.
Пройди со мной след в след, и шкуры не снимая.
Я молча подожду, что скажешь мне тогда.
 

Жизнь, как коварная река

 
 Жизнь, как коварная река, былых заслуг не вспоминает.
 Устал грести? Ну что ж, пока, – бурлящей пеной накрывает.
 Хоть трижды был ты чемпион на сотни метров вольным стилем,
 Вновь рассекаешь волны лбом, как режет лодка воду килем.
 
 
 И снова сердце на износ, стальные нити вяжут руки,
 В сознанье тлеющий вопрос: за что мне, право, эти муки?
 Дашь слабину, судьба в ответ на подзатыльник не скупится:
 Сердечный пламенный привет в поспешной судороге злится.
 
 
 Вдохни поглубже и ныряй – бессмысленно с течением драться,
 Потоком мыслей управляй и перспективы прояснятся.
 И как бы ни манило дно, шикарный отдых предлагая, —
 Там очень холодно, темно и нет потерянного рая.
 
 
 Кто видел жизнь со всех сторон, кто знает вкус её изнанки,
 Тот должен больше жить умом, не поддаваясь ей – цыганке.
 Что мочи, оттолкнись от дна, и из последних сил на волю.
 Там пенье птиц и там весна, и конь ретивый мчит по полю.
 

Прививка от боли

 
Не бойся казаться нелепым,
Не бойся прослыть простодушным,
Отбрось эгоистов советы
И не проходи равнодушно.
 
 
За крепкой бронёю цинизма
Стучит твоё алое сердце.
Но видишь ты всё сквозь призму.
Кто дал тебе чёрного перца?
 
 
Вложил тебе лук и стрелы,
Забрал мейнстрима силу?
Кто отнял надежду и веру?
Кто вытянул все твои жилы?
 
 
Открой эти тайные двери —
Надёжно их прятал годами.
Бегут пусть на волю звери!
Не быть им твоими глазами!
 
 
Очисть свою душу от боли —
Придут благодатные слёзы.
Никто не изменит пароли
И не обесценит грёзы.
 
 
Прости, отпусти, успокойся.
Прививка «страданьем» – спасает.
Предательства больше не бойся:
Твой иммунитет крепчает.
 

Трудно

 
Трудно стучаться в закрытые двери,
Трудно умом понимать, что не верят,
Трудно смолчать, когда сильно пылаешь,
Трудно кричать в пустоту, понимаешь?
 
 
Так ежедневно вариться, вариться,
В собственном кислом соку раствориться,
И обнажить свои прочные кости —
Трудно порой, не хватает и злости.
 
 
Трудно не в ногу идти – легче маршем,
Трудно подняться так низко упавшим,
Трудно с родимою кровью сражаться,
Трудно на мине своей подорваться.
 
 
Трудно бежать, когда ставят подножки,
Трудно размешивать сахар без ложки,
Трудно немым, трудно в тюрьмы попавшим,
Трудно в ночи свой маяк потерявшим.
 
 
Трудно всем тем, кто сейчас без опоры,
Ведь сознаёшь, что идти надо в гору…
Трудно её обрести, но не сдайся —
К Богу свой взор обрати и покайся.
 

Наш гардероб

 
Наш гардероб изношен и смешон:
Стары, как жизнь, фасоны и модели.
Мы перемерить все уже успели,
И даже неказистый балахон.
 
 
Что говорить о тренде на века?
Костюм из тонкой лести всем по нраву:
За ним из года в год не по Уставу
Стоят полки, не ведая стыда.
 
 
Шифон струится, мягкий дивный шёлк —
Для тех, кто увлеченно пыль пускает.
А паранджа любезно обещает
Прикрыть оскал, что обнажает волк.
 
 
Застираны, затасканы до дыр
Кричащие алеющие ткани —
Их будут выбирать и выбирали,
Покуда самозванцы делят мир.
 
 
Давай, принаряжайся, не робей!
Неужто серой мышью не пристало?
Не доберёшься так до пьедестала!
Сегодня без стилиста ты – лакей!
 
 
…И щеголяют смелые юнцы,
И пляшут уважаемые старцы
Какие-то немыслимые танцы
В обносках с крепким запахом гнильцы.
 

Вытри слёзы, салага

 
Вытри слёзы, салага, в строю раскисать не пристало!
Ты бесстрашным огнём и пронзительным светом крещённый.
Зашнуровывай берцы – в пути испытаний немало,
Улыбайся и помни всегда, что ты непобеждённый.
 
 
Никого не волнует кровавая россыпь мозолей.
Свою скорбь не давай на съеденье израненным пешкам, —
Их сочувствие пахнет нечестной продажной игрою,
Находи все ответы в безмолвии вдов безутешном.
 
 
Эта жизнь мясорубка: крути все нутро без остатка,
Перетри свою боль через самое мелкое сито.
Когда станешь бесчувственной пылью, лети без оглядки,
Твоя горькая чаша до самого края испита.
 
 
Ты свободен теперь от фальшивых оценочных мнений,
От речей тошнотворных и тостов в нелепом застолье,
От оваций соратников и от счастливых мгновений —
От всего, что когда-то берёг и хранил в изголовье.
 

Матрица

 
Газ в пол. Твои нервы на взводе.
Ты в офис мчишь – я на природе.
Ты в клетке. Пардон, ты в системе.
А я с новой ролью на сцене.
 
 
Ты в белой рубашке и юбке —
Урвала в крутейшей закупке.
Я в джинсах и старой футболке:
Спасибо тебе, барахолка!
 
 
Обед твой на зависть гурманам:
Ты ходишь по всем ресторанам.
Тех яств мне не надо и ложки,
Мне б кофе да нашей картошки.
 
 
Твой круг – это умные взгляды,
В глазах их валюта, наряды.
Вокруг меня – все, но живые
И без ярлыков удалые:
 
 
Простые девчонки и парни,
С детдома, а кто из казармы,
Не хвастают мебелью в доме,
И камерами в телефоне.
 
 
Их дух в чистоте и по средствам,
И знаю я, что без кокетства
Плечо мне подставят и руку,
Какая б ни выпала мука.
 

Вечные студенты, вечные ученики

 
Я ученик, такой же, как и ты.
Но, может, в чём-то чуточку прилежней.
И также были двойки и «хвосты»,
На пересдачу бегала с надеждой.
 
 
Бывало, даже списывать бралась,
И пару ожидая в светлом холле,
Надеялась на то, что в этот раз,
Застрянет лектор наш на светофоре.
 
 
Порой, не понимала смысла тем
Безумно фантастических предметов.
Пробить пришлось немало твёрдых стен.
Но я горжусь: нашла на всё ответы.
 
 
Вот корочка заветная в руках —
Финал весенних хлопотливых госов.
Уже ни абитура я в очках,
Но меньше не становится вопросов.
 
 
Тяну билеты, вечный я студент,
И пусть никто не валит, нет комиссии,
Но как легко всё было в двадцать лет —
Сложнее жизнь в реальном закулисье.
 
 
Не прогуляешь, выговор суров:
Нет пересдач, купюры нет в конверте.
И неустанно должен быть готов:
Сегодня, завтра и до самой смерти.
 

* * *

 
Бессрочные ученики судьбы —
Мы все непреходящие студенты.
Желаю всем зачётов без борьбы,
И громких в небесах аплодисментов.
 

В чужих душах

 
В чужих душах мы пилоты,
Только делай, что лавируй:
Лихо входим в повороты,
Полетал – катапультируй.
 
 
В чужих бедах мы остроги,
Не пробьёшь тылы советов.
Падают, гниют вороги
От бессмысленных наветов.
 
 
В чужих мыслях мы вороны,
Каркаем, слюною брызжа,
Падалью полны вазоны
Нашей цели наивысшей.
 
 
В чужом счастье мы бесплатные
Приложения и оттиски.
Здесь не действуют обратные
Теоремы и гипотезы.
 

Песочные часы

 
Песочные часы длиною в жизнь
Среди осколков памяти пылятся.
Нет радости мне с вами объясняться,
Песочные часы длиною в жизнь.
 
 
На вас смотрю и вовсе не робею.
Мне дела нет до вашей суеты.
Кричите, как голодные коты.
Смотрю на вас и вовсе не робею.
 
 
Не попрошу замедлить ваш поход,
Не дам и самовольно ускоряться.
Среди песчинок ваших потеряться
Могу, но не прошу замедлить ход.
 
 
Не стану колбу чисто натирать,
Чтоб слёз не проронить и не стенаться,
Мечтаю и вовек не повстречаться!
Секунд последних чтоб не наблюдать.
 
 
Мне ваши ухищренья не нужны.
Держу в узде потоки вековые.
Мы были, есть и будем все живые!
А вы – лишь временная тень, увы…
 

Долгожданное решенье

 
Тоска в глазах, немой укор,
Мольба, истерика, прощенье,
Уединения позор
И долгожданное решенье.
 
 
Разрушен Храм, как приговор,
И нет дороги к воскрешенью,
Но день придёт – потонет сор,
Найдёт тебя предназначенье.
 
 
Корабль по реке плывёт,
В нём больше, чем игры мгновенье.
Местами хрупкий тонкий лёд —
Из скучных правил исключенье.
 
 
Воспоминания сотрёт
Святого счастья ощущенье,
Когда однажды снизойдёт
С Небес подарок – озаренье.
 

Как лихо жизнь умеет закружить…

 
Как лихо жизнь умеет закружить:
Ухабы, кочки, внутренние драмы.
Чуть только разогнался во всю прыть,
Грунтовка начинается и ямы.
 
 
Построил нужный правильный маршрут,
Чтоб долго не стоять у светофоров,
Но тут какой-нибудь дорожный шут
Внесёт часа на два переговоров.
 
 
Чуть думаешь: «Ну всё, пришёл покой,
Не будет больше резких поворотов»,
Но вся земля изрыта пред тобой,
Иди в обход – дорожные работы.
 
 
По полкам документы и дела,
Порядок в мыслях, снах и нет сомнений.
Держись, идёт огромная волна.
Плыви теперь в надежде на спасенье.
 

* * *

 
Не хнычь, отбрось стенанья, не грусти,
Во всех проблемах – ключ больших свершений.
Достойно сможешь всё перенести.
Солиден куш от сильных потрясений.
 
 
Открылся новый уровень, вперёд —
Там шире спектр знаний и умений.
Пусть рядом будет тот, кто поведёт
В обход трясин, болот и извержений.
 

Ей смогу помочь

 
На лице улыбка – будто день,
А внутри стена – идите прочь,
И плывёт, теряя свою тень,
Не к другому, а куда-то в ночь.
 
 
«В белом вся», – прохожие шипят,
Каблучков чуть слышен перестук,
И глаза стоваттные горят,
Ослепляя всех и вся вокруг.
 
 
Упоительна, безлунна ночь,
Лопаются чувства-пузыри.
Руки от девчонки этой прочь,
Не твоя, не трогай, не бери!
 
 
Пусть идёт в далёкую страну,
Может, там ответы все найдёт.
Я за ней сегодня пригляжу —
Навигатор мой не подведёт.
 

* * *

 
Небо стынет, долго ей идти.
Эх, она ведь тоже чья-то дочь…
В белом вся, с улыбкой и в ночи.
Точно знаю, ей смогу помочь.
 

Дуализм

 
Мне довелось услышать эту повесть
О смысле бытия, что прячет мудрость:
Схлестнулись как-то два ума на совесть,
А, может, то была людская глупость.
 
 
Друг друга толком не хотели слушать:
Чем сердце на ухабах успокоить.
Один сказал: «Стереотипы рушить».
Другой воскликнул: «Нет, не рушить, строить!»
 
 
– Вот, согласись, возьмём вопрос о боли, —
Стремится поглотить и обездвижить.
– Боль, как фурункул, – вскрыли, укололи —
Всё ж помогает организму выжить.
 
 
– Тогда ответь сейчас: в чём наше счастье?
Не в торжестве ли правды во всём мире?
– Отнюдь, и ложь умеет в одночасье
Жизнь сделать и комфортней, и счастливей.
 
 
– Тот глуп, кто сладкой лени потакает, —
В ней лишь тупик и никакого веса!
– Извольте, она двери открывает.
Лень, как известно, двигатель прогресса.
 
 
В словесную дуэль взахлёб играли
Те два ума и глупость на закуску,
Их версии друг друга побеждали,
Смотря на весь наш мир довольно узко.
 
 
Поскольку у истоков мирозданья
Набор диаметральных элементов,
Всё в мире относительно, дуально, —
Оправдывает цель эксперимента.