Kitabı oxu: «Их сиятельства и Маша», səhifə 3

– Неужели ты хочешь, чтобы твоя дочь осталась старой девой? – в очередной раз высказала недоумение мама, обращаясь к отцу.

– А что в этом плохого? – в очередной раз удивился папа.

Маша при этом помалкивала, ей не хотелось разочаровывать папу сообщением, что она давно уже не дева, и ничего хорошего, впрочем, как и плохого она в этом не видит. Однако маму этот вопрос почему-то очень беспокоил. Для начала мама выяснила, какие способы знакомств с лицами противоположного пола есть в арсенале у современной молодёжи, и отмела их все один за другим. Особенно ей не понравились случайные знакомства на улице и в ночных клубах. К знакомствам в социальных сетях она отнеслась более благосклонно, но предположила, что в интернете запросто можно нарваться на маньяка и извращенца, и тоже поставила на данном способе поиска спутника жизни жирный крест. И хотя к служебным романам мама тоже отнеслась негативно, она всё же поинтересовалась, нет ли у Маши на работе каких-нибудь походящих кандидатов.

– Кандидатов куда? – сыронизировал папа. – Специалистов по лишению девственности? Маша, есть ли у вас в банке специалисты по лишению девственности?!

– Не знаю, – Маша пожала плечами, – наверное есть. Но только в головном офисе.

– Не придуривайтесь! Оба! – возмутилась мама. – Вопрос серьёзный: девочке надо замуж, создать семью и родить ребёнка. Неужели в вашем отделении нет ни одного мужчины?

– Есть, два охранника, – сообщила Маша.

– Это несерьёзно, – мама махнула рукой.

– Почему же это? – Папа сделал круглые глаза. – Охранник, по-твоему, не человек? Ему не нужна семья и дети? Откуда в тебе столько снобизма?

– У охранника обычно уже есть семья, или была, и не одна! – со знанием дела сообщила мама.

– Да, – согласилась Маша. – Наши охранники для меня староваты и весьма потрёпаны.

– Как же так, целое отделение и ни одного мужчины? – удивилась мама. – А куда подевались все ваши выпускники, твои сокурсники, в конце концов?

– Это большая тайна. Мужчины в нашем банке есть только среди менеджеров высшего звена, на низовом уровне и в допофисах только дамы и девицы, – поведала Маша.

– А как же эти мужчины в это высшее звено попадают? – удивился папа. – Вряд ли из студентов сразу в начальники берут.

– Как-как?! – хмыкнула мама. – По блату, разумеется!

– А скажи, Машуль, – папа внимательно посмотрел на дочку, – неужели, пока ты училась, тебе ни один парень в институте не нравился?

– Ты почему спрашиваешь? – встряла мама.

– Потому! – ответил папа. – Помнишь, мы с тобой как познакомились? В институте. Все люди знакомятся в институте. Мне интересно, почему наша дочь не как все.

– Наша дочь во время учёбы на глупости разные не отвлекалась, – доложила мама. – Она училась! Ведь правда? Отвечай, Лобачевский!

– Правда! – Маша согласно кивнула.

– Так ответь, тебе нравятся мальчики в принципе или нет? – Папа строго посмотрел, но не на Машу, а на маму, видимо, чтобы та не влезала.

– Конечно, нравятся, – призналась Маша. – Это я им не нравлюсь.

Ей захотелось плакать или курить, ни то, ни другое в присутствие родителей делать не стоило.

– Доволен? – рыкнула мама.

– Да, – сказал папа. – Проблема обозначена, надо её решать.

– Что ты предлагаешь?

– Ну, надо посмотреть на тех девочек, которые этим бабуинам нравятся, и взять с них пример, – предложил папа.

– Ты хочешь, чтобы наша дочь стала проституткой?! – Мама аж подпрыгнула на стуле.

– По-твоему, мужчинам только проститутки нравятся? – взвился папа.

– Ребята, вы тут разберитесь, кто чего хочет, и кто кому нравится, а я, пожалуй, со стола уберу и спать пойду, – сказала Маша, встала и поцеловала обоих родителей по очереди.

– Может, лучше котика заведём? Котик лучше бабуина, – предложила она, выходя из гостиной.

– Только через мой труп! – вскричала мама.

– Кто б сомневался, – проворчала Маша.

В своей пенальной комнате, уже лёжа в кровати, Маша разглядывала потолок и думала над словами отца. Действительно, если в ней что-то не так, то надо это исправить. Но для начала необходимо определить, что же всё-таки не так?! Ведь когда Антон заметил её в вагоне метро, с ней же всё было так, иначе бы он к ней не подошёл, но, когда он пошёл за Ритой как крыса на дудочку, выходит, с ней уже что-то стало не так. Или с ней стало не так именно в присутствие Риты? Тогда почему с ней сейчас никто даже не пытается познакомиться, когда Риты и в помине близко нет? Ведь даже охранники кокетничают с остальными дурищами, но никак не с ней. Может, действительно, у неё в глазах нет интереса к противоположному полу? Но если мужчины все такие, как Антон, то какой может быть к ним интерес? И, правда, бабуины, лучше и не скажешь!

В понедельник по дороге на работу она рассматривала людей в метро и пришла к выводу, что они ей не нравятся. Не нравятся исключительно все, независимо от пола. Все какие-то тусклые, озабоченные, сосредоточенные. Однако и она сама такая же. Пришлось признать, что Маша самая обыкновенная девица, каких миллионы. Она смотрела на своё отражение в вагонном стекле и думала, что такая бесцветная моль ни за что не смогла бы стать красавицей из журнала, как они с Ритой мечтали в детстве. В вагоне метро не было ни одной красавицы достойной попадания на страницы журнала, а тем более в телевизор. Опять получается, что нынешние мечты её ничем не лучше детских. Даже если она вдруг возглавит банк, никто такую в телевизор с советами по валютным операциям не пустит. Надо мечтать о чём-то сбыточном для обыкновенного человека. Маша решила составить список. Не список пустых мечтаний, а конкретный план с реализуемыми целями. Так в её списке сбыточных мечт появился пункт первый: стать менеджером по работе с ключевыми клиентами.

* * *

Их сиятельство Граф считал, что ему сильно повезло, он попал в дом, которым уже руководил его старший брат Герцог. Герцог научил его всему: и проникать, и требовать, и созерцать, а когда Графу вдруг отчего-то становилось холодно и тоскливо, всегда согревал его и даже облизывал. Граф полюбил старшего брата практически так, как он любил родную маму Принцессу Анну, и старался во всём походить на него. Мамашу он тоже полюбил, она чесала его за ухом и угощала вкусным, и если Герцог относился к ней снисходительно как к неразумному ребёнку, то Граф заботился о её здоровье и тарахтел ей изо всех сил. У Мамаши было неладно с сердцем, оно то еле-еле стучало, то колотилось как бешеное. Граф включал специальные частоты для выравнивания и следил, чтобы Мамаша не забывала принимать таблетки. Герцог научил, что гундеть благородным нельзя ни в коем случае, поэтому Граф требовательно смотрел Мамаше прямо в глаза и клал ей лапу на руку. Мамаша не сразу, но со временем стала понимать, что если Граф требует, то надо встать и проверить, приняла ли она таблетки. Мамаша отмечала приём таблеток в календаре. Граф никогда не ошибался, ведь он слушал Мамашино сердце, которое требовало регулярного приёма этих таблеток. Соответственно, каждый раз, обнаружив пропущенную таблетку, Мамаша хвалила Графа, целовала его и тискала. Граф терпел. Людям нравится тискать, что ж тут поделать. Они вообще не умеют держать дистанцию, и не уважают чужое личное пространство. Герцог тоже терпел, но злился. Лишь некоторым особенным людям брат включал свой настоящий трансформатор. Этим тисканьем люди в большинстве случаев отрывали от важных дел. Какое уж тут созерцание, ежели тебя тискают все подряд: и мамашины подружки, и её человеческие дети, и её человеческие внуки, и даже её человеческие племянники, и вообще десятая вода на киселе не пойми кто! Внуки оказались самые опасные, они не только тискали, но и надевали на благородных котов свои шапки, оленьи рожки или солнечные очки, пытались дрессировать как тигров, чтоб прыгать через кольцо, или катали в игрушечных грузовиках. Графу, кстати, на грузовике даже понравилось, а вот прыгать через кольцо он не стал и хлопнул младшего внука лапой по лбу, тот обиделся и ревел. Мамаша, надо отдать ей должное, его жалеть не стала, сказала, что их сиятельства не игрушки, а члены семьи. Потом все спорили, чего в них с Герцогом такого сиятельного, а Мамаша сказала, что, во-первых, шуба: она сияет у Герцога голубым, а у Графа лиловым, а, во-вторых, взгляд. Обычные коты людям в глаза не смотрят, только их сиятельства, так как считают людей равными себе. Тут она, конечно, ошиблась. Кошки – существа высшего порядка, людям в глаза не смотрят, чтобы не сожрать ненароком. Хищники, если им в глаза смотреть, они, знаете ли, ка-а-ак прыгнут! Однако благородные коты потому и благородные, что гасят в себе хищнические инстинкты, которые мешают полноценно созерцать и тем более лечить. Граф давно понял, что лечить у него получается гораздо лучше, чем созерцать, но у каждого своё предназначение. Герцог хвалил, даже сказал, что у Графа особый, выдающийся талант, и мама бы им обязательно гордилась. Это было приятно. Всегда приятно, когда тебя хвалят, особенно, когда хвалит старший брат. Сам Герцог, разумеется, тоже мог лечить, все коты могут, но не очень-то хотел этим заниматься. Герцога, по мнению Графа, больше волновал дом, он старался, чтобы в доме всё было в порядке. Ведь созерцание – это тоже своего рода лечение, только это лечение для пространства.

Недавно Мамашины внуки куда-то уехали вместе со своими родителями. Мамаша даже всплакнула и опять разрегулировала своё сердце. Пришлось Графу поработать, он тарахтел Мамаше на разных частотах и с трудом восстановил прежний ритм. От детей Мамаше достался здоровенный попугай Варвар, который разговаривал как телевизор и периодически орал разные телевизионные лозунги.

От его криков Герцог нервничал и грозился прибить. Варвар хихикал и корчил ему рожи из клетки. Клетка у него была огромная и очень красивая, практически дворец. Её привезли в разобранном виде и установили в гостиной в том самом углу, который постоянно норовил свернуться в точку, и который Герцог неимоверными усилиями поддерживал в приличном состоянии. Ведь если пространство начнёт сворачиваться в эту точку, то утянет за собой всё: и мир в семье, и достаток, и здоровье. В доме появятся трещины, он начнёт разрушаться, всё будет ломаться, рваться, протекать, замыкаться и ничем хорошим такое не кончится.

Герцог собрался было протестовать и даже убедил Графа присоединиться к протесту, чтобы наложить кучу прямо напротив Варварского дворца. Однако с приездом наглого Варвара пространство в гостиной подозрительно замерло и прекратило свои поползновения к сворачиванию. Граф подозревал, что Варвар не простой попугай, а тоже сиятельный из благородного сословия, как и они с Герцогом, возможно, даже какой-нибудь попугайский принц. Наверняка, в дальних жарких странах, откуда Варвар родом, какие-то принцы водятся. Пространство обычно кого попало не слушается, только благородных. Правда, Герцог хоть и отменил протест, но к Варвару всё равно относился с подозрением. У Герцога тонкая душевная организация, он и чёрную птицу с террасы недолюбливает, а вот Графу птица нравится. Она хитрая, умная и любит пошутить. Вероятно, они бы с Варваром подружились, если бы птицу пригласить в гостиную. Но птице в гостиную вход запрещён, да она и сама, скорее всего, не пойдёт. Она летает, где хочет, а у Мамаши в гостиной хоть и хорошо, но не для неё. Ещё у Мамаши есть уборщица Татьяна, у них с Герцогом особые отношения. Она всегда дает ему лизать крышечку от йогурта, пылесосит ему шубу и катает на швабре. Граф в этом вопросе брату ни капли не завидует. Он не любит йогурт, пылесос и швабру. Ему нравится смотреть за стиральной машиной, там всё вертится и крутится, очень весело. Ещё он помогает Татьяне сушить бельё, прячется за простынями и выскакивает на неё из засады. Татьяна визжит и кричит:

– Ай! Ой! Помогите!

От этого Графу становится совсем весело, и он мчится по всей квартире, аж дух захватывает. Варвар всегда любуется на него из своего дворца и хрипло хохочет. Конечно, Граф знает, что частая бессмысленная беготня не украшает благородного кота, но во время такой пробежки он чувствует себя тигром, преследующим антилопу. Причём, не простым тигром, а тигром саблезубым. Кто не знает, коты являются прямыми потомками именно саблезубых тигров.

Татьяна и с Варваром подружилась, когда она убирается у него во дворце, тот проводит с ней назидательною беседу, раскачиваясь на специальных качелях.

– На-ду-ли! Обману-у-ули! – вещает он с качелей. – Совпадение? Не думаю.

Татьяна не спорит и во всём соглашается, поддакивает и согласно кивает. Конечно, чего тут спорить, когда ситуация давно всем известная. Действительно, надули, обманули и это не совпадение. А с другой стороны, попробуй только с Варваром не согласиться, у него клюв вон какой здоровенный, долбанёт и окочуришься. У чёрной птицы по сравнению с его клювом не клюв, а недоразумение, правда, если им как следует долбануть, то тоже мало не покажется.

В отличие от Герцога, который проникает в помещения, как бы сразу материализуясь там, Граф научился открывать двери механическим способом, прыгая на дверные ручки с разбегу. У Герцога так не получается. Видимо, это какое-то умение, которое не всем передаётся по наследству. Ведь Графа никто не учил, он как-то сам понял. Однако ни входная дверь в квартиру, ни дверь на террасу подобным образом не открывается. Видимо, Мамаша что-то придумала, чтобы коты от неё не утекли наружу, ну так они и не собираются, разве что из любопытства глянуть, чего там и как, и сразу назад. Но нельзя так нельзя. Варвар, вон, тоже сидит в своём дворце с умным видом и при посторонних не выходит, хотя Граф знает, что тот умеет дверцу открывать и закрывать. Зато, когда никого нет, запросто прогуливается по гостиной с рассказом про надули и обманули, а ещё летает и на люстре висит. Это очень красиво. Правда, осторожность при этом всё-таки соблюдает. Когда в доме два потомка саблезубых тигров, птице даже такой большой и важной, как Варвар, лучше посиживать у себя во дворце. Эти хищные потомки, хоть и благородных кровей, но охотничьи инстинкты никто не отменял. Одно дело такая крупная добыча как человек, ему кусь делать себе дороже, и совсем другое всякая мелочь типа мышей. Тут, хочешь не хочешь, инстинкт сработает. Если к Варвару со спины с двух сторон грамотно зайти, так никакой клюв не поможет. Чёрная птица тоже хоть и смеётся над Герцогом, но держится на безопасном расстоянии. Это правильно! Так и должно быть, ведь Герцог в доме главный.

И вообще хорошо, что у Мамашиных детей только попугай был, чтоб Мамаше оставить. А если б собака? Мамаша же добрячка, всех жалеет, она б и собаку в дом взяла, а это уже никуда не годится. Собака – редкостная дрянь. В этом с Графом не только Герцог согласен, но и Варвар, и чёрная птица. Собак все не любят, только люди, говорят, они им друзья. А какой толк от таких друзей? От этих собак только сплошная суета и беспокойство в доме. Они разве смогут пространство стабилизировать или пульс выровнять, убаюкать, в конце концов? Какая от них конкретная польза? Даже в лоток ходить не умеют. Рычать, чтобы воров напугать, и они с Герцогом запросто могут, неизвестно ещё, кстати, кто страшней рычит Герцог или собака! А лаять Варвар умеет, да ещё как! Один раз напугал Герцога так, что тот аж зарычал, хорошо не описался. Граф давно догадался, что из-за тонкой душевной организации Герцог может и писнуть ненароком. Это у них с Татьяной тайна. Татьяна, случись такое, быстро всё убирает, никаких следов. Зачем всем знать, что Герцог обмишулился. Но это случается редко и только в том случае, если вдруг кто-то внезапно заорёт дурным голосом или на рояле неожиданно шибко по клавишам вдарит. У Мамаши есть один такой племянник неуёмный. Ему сто раз говорили, не трогать рояль, так нет, как видит, так сразу кидается по клавишам бить как полоумный. Хорошо, что племянник этот навещает Мамашу редко, а сама она уже хорошо знает, что её домоправителю, коим безусловно являлся Герцог, рояль не по душе.

Так что в целом в доме у Мамаши собралась приятная компания. Главное вечерами не давать Мамаше слушать новости из телефона. От новостей Мамаша расстраивается, и пульс её скачет в разные стороны, а сама она задыхаться начинает. Граф знает, что если сесть на телефон или уронить его, то новости переключаются. Мамаше, в конце концов, надоедает их снова разыскивать, тогда в дело вступает Варвар. Он взбирается на свои качели и несёт что-то неразборчивое про ключевую ставку. Чем не новости?

– Эх, Эльвира, Эльвира, – так с печальным вздохом Варвар обычно заканчивает своё сообщение о банковских новостях, и Мамаша хохочет. Варвар умеет Мамашу рассмешить. После новостей от Варвара Мамаша обычно включает кино на большом экране. Тогда Граф залезает к ней на колени и тарахтит, выравнивая пульс, Герцог располагается на спинке дивана у Мамаши за головой и созерцает во все стороны, Варвар со своих качелей внимательно наблюдает за мельканьем на экране, и даже чётная птица иногда заглядывает в окно с террасы. Красота! Хорошо, когда все дома.

* * *

Необходимо пояснить, что Петроградская сторона, где находился допофис уважаемого банка, в котором так повезло работать Маше, сильно отличается ото всех остальных районов Петербурга. Если на Машиной родной Гражданке, как и в других районах старых и новых новостроек, а также в самом центре, к примеру, где-нибудь на Невском проспекте, постоянно буйствуют Балтийские ветры, то на Петроградке они практически отсутствуют. Видимо, там так располагаются проспекты и улицы, что ветры в них сразу запутываются и успокаиваются, им совершенно негде разгуляться, поэтому температура воздуха в этом районе города зачастую выше, чем во всех остальных. Причём, выше не на один-два градуса, а иногда на целых пять или даже семь. Кроме того, район считается самым зелёным из всех старых центральных районов. Конечно, тут тоже присутствуют знаменитые Питерские дворы-колодцы, но они чередуются с небольшими скверами, кроме того, во многих колодцах растут деревья. Даже одно дерево преображает любой колодец до неузнаваемости и создаёт какой-никакой приличный вид из окон, повышая стоимость той недвижимости, окна которой в этот двор обращены. Петроградская сторона застроена в основном небольшими и аккуратными доходными домами, в которых в досоветское время селились разночинцы. Поэтому район в целом напоминает среднеевропейский город типа Риги или Стокгольма. Тут как нигде чувствуется, что город Святого Петра находится именно в Европе. А как же знаменитый Невский проспект, спросите вы? А никак. Невский – это, конечно, тоже Европа, но парадная и праздничная. Хоть он в целом и похож на Елисейские поля, но что-то в нём есть такое напыщенное и фальшивое, что очень напоминает о Потёмкинских деревнях. Ведь за шикарными фасадами Невского зачастую скрываются именно самые страшные и тёмные дворы-колодцы Петербурга.

В нынешнее странно просоветское на словах, но при этом на деле время жёсткого государственно-монополистического капитализма Петроградская сторона более-менее сохранила свой исторический вид и не подверглась массовой застройке. Отдельная точечная, разумеется, имеет место, но новые дома вписаны максимально аккуратно. Да что там застройка, ходят слухи о невероятных зверствах Администрации района в адрес незаконных перепланировок в квартирах. Сами понимаете, как в наше время можно что-то согласовать, когда одна норма противоречит другой, и каждое ведомство хочет повысить свою значимость, а его чиновники получить на лапу? А с другой стороны, их можно понять. Как бы чего не вышло. Вон, давеча целый дом на Большой Зелениной улице взял и рухнул прямо вдребезги. Правда, там в этот момент производился капитальный ремонт, и, как ни странно, все согласования были получены, но это уже другая история.

Приезжая на работу в допофис, Маша бежала от метро по маленьким тихим улочкам, радуясь погоде, отсутствию ветра и любуясь окружающими домами. И конечно, в своих несбыточных мечтах она хотела жить именно здесь на Петроградской стороне в маленьком домике с окнами на тихий сквер. Эх, мечты, мечты! Реальная жизнь устроена так, что обыкновенные ничем не примечательные Маши в большинстве своём проживают не там, где хочется, а там, где получится.

Машина начальница на работу ездила в собственной машине, которую парковала во дворе отделения, даже не во дворе, а скорее во дворике, такой он был маленький. Отделению с этим двориком повезло, туда выходили сплошные глухие стены окружающих невысоких домов, и имелся только один, так называемый, чёрный ход в сам банк. Поэтому дворик с чистой совестью был узурпирован банком и ворота в него закрыты на автоматический замок. Во дворик помещалась машина начальницы, одного из охранников и там ещё оставалось немного свободного места. Также там располагалась скамеечка, на которой летом можно было покурить, если выдавалась свободная минутка. Маша иногда выбегала во дворик с сигаретой и, глядя на машину начальницы, мечтала, как будет ездить на работу на такой же, хотя можно и попроще. Главное, чтобы ездить, а не ходить пешком. Пока доберешься до работы, вся баранка на чёлке раскрутиться, и повиснет чёлка сопельками. Другое дело, сел в машину и кати себе в собственном микроклимате. Маша представляла, как подъезжает ко въезду во двор отделения, нажимает на специальный брелок, ворота медленно открываются, и она под изумлёнными взглядами прохожих въезжает внутрь, потом выходит из машины, и вся такая строгая и важная следует в собственный отдельный кабинет. Ну, уж если мечтать про машину, то почему же не замахнуться и на кабинет?

Однажды тёплым летним днём, когда большинство клиентов разъехалось по дачам, у Маши выдалась не то что свободная минутка, а случился практически целый свободный рабочий день. Она с чистой совестью и с наслаждением курила на заветной скамеечке во дворе, подставив лицо солнцу. Смартфон блямкнул сообщением, Маша не спеша открыла мессенджер и увидела, что сообщение от Риты. В последнее время общались они очень редко. Интересно, что такое могло произойти, раз Рита вдруг нарушила длительное молчание? Маша подозревала, что та редко даёт о себе знать, так как чувствует некие угрызения совести после инцидента с Антоном. Однако, с другой стороны, можно было смело предположить, что Рите, как обычно, не до подруги, и она всецело занята собой, просто ей вдруг что-то срочно понадобилось типа справки о покупке валюты для какой-нибудь визы. Когда Рите что-то было нужно, она звонила безо всякого стеснения и, вероятно, для приличия расспрашивала, как дела. Маша всегда честно докладывала, что и как. Не зря говорят, время лечит. Вот и Маша со временем решила, что всё делается к лучшему, и даже хорошо, что этот бабуин Антон не поселился в её пенальной комнате. На все Машины вопросы про дела самой Риты, та в свою очередь отвечала, что у неё всё в порядке, всё идёт как задумано, она снимается и пользуется успехом. Однако Маша ни в одном глянцевом журнале, ни тем более в телевизионной рекламе подругу ни разу не видела. Все их разговоры обычно заканчивались какими-то просьбами со стороны Риты типа всё той же справки или просьбы встретить какую-нибудь посылку на Московском вокзале и передать её маме.

Маше не очень хотелось открывать пришедшее сообщение, ведь после того, как откроешь, Рите станет ясно, что Маша его прочла, и тогда уже не отвертишься, придётся справку рисовать или ещё что-то такое делать, что Маше делать совсем не хочется. Но вы же, наверняка, знаете, что любопытство сгубило не одну кошку, поэтому Маша всё же открыла сообщение подруги и увидела фото Риты на фоне двухместного кабриолета «БМВ» красного цвета. Рита выглядела сногсшибательно, но фото особого впечатления на Машу не произвело. Что она Риты не видела, что ли? Ей больше понравился автомобиль, она максимально увеличила фотографию, чтобы рассмотреть все детальки. Эх! Вот это машина! Всем машинам машина.

– Реквизит бомбический, – прокомментировала она увиденное. – Это в каком журнале?

Маша предположила, что такая красивая картинка вполне может быть размещена в каком-нибудь журнале для автолюбителей. Как там они называются? Вроде «За рулём» или ещё как-то.

– Это не реквизит, – ответила Рита. – Это моя машина!

– Поздравляю! – написала Маша, хотя испытала приступ самой что ни на есть жгучей чёрной зависти. Пришлось признать, что ей самой такой автомобиль никак не светит. – В кредит? – поинтересовалась она, прикидывая, сколько ей надо жизней, чтобы такой кредит погасить.

– Какой кредит?! Вот, рассчитались.

– За что? Кто? – не унималась Маша. Ей тоже захотелось, чтобы с ней кто-нибудь вдруг взял и так вот рассчитался за что-нибудь. Ведь нет же ничего такого, что Рита может делать лучше Маши.

– Дед Пихто и конь в пальто!

После такого исчерпывающего ответа Маше ничего не осталось, как при случае приступить с расспросами к маме Риты, где и за какую работу, её ребёнок зашибает такие сумасшедшие деньжищи, что может себе позволить раскатывать на кабриолете. Случай вскоре подвернулся, так как Рита всё же попросила Машу забрать на Московском вокзале посылку с какими-то шмотками и передать их маме. Конечно, для Маши ведь это плёвое дело: бежать ни свет ни заря за этой посылкой к утреннему поезду, потом вместе с посылкой тащиться с вокзала на работу, а потом с работы уже переть это всё маме Риты. Причём, проворачивать это всё без помощи кабриолетов, а ножками-ножками и на метро или автобусе, если повезёт.

– Да хрен знает, откуда у неё деньги! – на вопрос Маши мама Риты усмехнулась и не стала вдаваться в подробности. – Вас разве разберешь? Фриланс какой-то, не понимаю я этих ваших терминов. Знаешь, в наше время ребёнок трезвый и не колется, уже хорошо.

– Ну, да! Фриланс, конечно, что же ещё?! Главное, название мудрёное. Вообще-то, в переводе на русский это нечто вроде самозанятости. А вы все хором говорили учиться, получать высшее образование, конкретную профессию, карьеру выстраивать и всё такое, – не удержалась Маша и выдала все свои потаённые мысли. – Толку-то? Теперь есть у меня это высшее образование, а вот машины такой никогда не будет, – добавила она с тяжким вздохом.

– И не надо тебе такую. Такую замучаешься охранять, – резонно заметила мама Риты. – Автомобиль не роскошь, как учат нас классики. Главное, чтоб ехала. Возьми в кредит чего попроще. Пока автомобильные кредиты ещё более-менее доступные. Ты ж в банке работаешь. Поговори с начальством, может, скидку тебе какую как сотруднику сделают.

К слову сказать, у Машиных родителей какая-никакая машина всё же имелась. Ещё дедушкина под названием ВАЗ–2106 или просто «Жигули шестёрка» тёмно-вишнёвого цвета. И с самого детства у Маши сформировалось мнение, что машина – это невероятная ценность, но в то же время и большой геморрой. Машина требовала регулярного техобслуживания и бережного хранения. Хранились дедушкины Жигули в дедушкином же гараже у станции Ручьи. В конце апреля папа обычно оплачивал полугодовую обязательную страховку, готовил машину к эксплуатации и в дачный сезон возил маму, рассаду и урожай с дачи и на дачу. Дача, разумеется, находилась в садоводстве у чёрта на рогах, а именно – в непосредственной близости к городу Кириши, где дедушка был почётным гражданином. Маша к поездкам на дачу относилась с большим отвращением, поэтому ей даже не приходило в голову учиться вождению и получать права. Не хватало ещё, чтобы её припахали возить родителей на дачу на этом чуде техники прошлого века.

Однако идея, поданная мамой Риты, а главное, фото самой Риты в красном кабриолете запали Маше в голову и душу, и она решила, что мечта о собственном автомобиле не такая уж и несбыточная, поэтому её можно включить в свой список мечтаний Маши обыкновенной. Правда, для начала всё же следовало записаться на курсы вождения. Родители сказали, что это дело ответственное, и мама поручила папе выбрать для ребёнка автошколу. Папа изучил вопрос: транспортную доступность, стоимость, расписание занятий, квалификацию инструкторов, отзывы и выбрал, по его мнению, самый оптимальный вариант, после чего Маша, наконец, приступила к изучению этой китайской грамоты. Соответственно, все друзья и знакомые родителей тут же были оповещены, что непьющий, некурящий, работающий в банке чудо-ребёнок планирует купить машину. Мама листала автожурналы в гипермаркетах, а папа лазил по сайтам автомобильных дилеров, прицениваясь и изучая плюсы и минусы предлагаемых к продаже иномарок. После многолетней эксплуатации дедушкиных «Жигулей» никому в семье не приходило в голову рассматривать возможность покупки продукции отечественного автопрома. Кроме того, мама очень заинтересовалась вопросом, нет ли на водительских курсах кого-нибудь подходящего мужского пола, чтобы ребёнок смог ещё и наладить личную жизнь, так сказать, совместить приятное с полезным. На курсах большая часть занятий проходила в онлайн режиме, соответственно, никого такого не обнаружилось, поэтому дискуссия о том, что с Машей что-то не так, вспыхнула с новой силой. Дело кончилось тем, что на субботний ужин пригласили каких-то отцовских сослуживцев с сыном, с которым, вероятно, тоже что-то было не так, раз он до сих пор не обзавёлся ни семьёй, ни девушкой.

Маша на курсах автовождения от изучения теории уже перешла к практике и в субботу должна была заниматься с инструктором. Она попыталась под этим благовидным предлогом от участия в ужине отмазаться, но номер не прошёл. Ей строго-настрого было велено ни в коем случае не опаздывать, более того прийти пораньше, чтобы успеть подкрутить баранку на чёлке до прихода гостей.

Инструктор автошколы относился к Маше с большим скепсисом. Она вообще подозревала, что тот являлся женоненавистником. На первом же занятии он окинул её презрительным взглядом и сказал:

– Ну, теорию ты, пожалуй, вызубришь. Настоящую зубрилу издалека видать.

– Я постараюсь, – согласилась с ним Маша и послушно кивнула. Работа с клиентами в банке научила её ни в коем случае ни с кем не спорить. Согласие обескураживает даже самого сердитого и обиженного клиента.

В субботу инструктор запланировал практиковать парковку и въезд в гараж задним ходом. На площадке у школы он расставил флажки и велел Маше въехать в воображаемый гараж. У него была своеобразная манера обучения. Сначала он предлагал ученику всё сделать самому, а когда тот облажается, уже производил работу над ошибками и что-то объяснял.

Маша завела машину, дождалась, пока инструктор усядется и пристегнётся, и с первого же раза аккуратно въехала задним ходом между расставленными флажками. Как это у неё получилось, она сама не поняла, как-то интуитивно. Инструктор хмыкнул, велел из воображаемого гаража выехать и заложить круг по площадке. Когда Маша всё выполнила, он велел ей повторить упражнение. Маша опять аккуратно въехала в воображаемый гараж задним ходом. Инструктор, похоже, обиделся и начал подробно объяснять ей, как эта операция осуществляется. После его объяснений Маша не смогла повторить свой фокус ни разу. Инструктор тут же успокоился, видимо, уверился, что в его вселенной все женщины по-прежнему умственно-отсталые, и довольный велел Маше выезжать со двора прямо на проспект, кишмя кишащий автомобилями. Маша от испуга аж вспотела, ведь до этого они катались исключительно по учебной площадке. Она выехала на проспект Науки и покатила в ужасе, куда глаза глядят. Баранка на чёлке развилась, как не было, чёлка полезла в глаза, и её пришлось кое-как заложить за ухо. Первое замечание она получила, когда чуть не передавила пассажиров трамвая, забыв остановиться вместе с трамваем на трамвайной остановке. А потом они попали в пробку. Казалось бы, откуда в субботу на Гражданке может организоваться пробка? Да всё оттуда же! Из ремонта дороги, разумеется. В пробке оказалось невероятно страшно. Маше казалось, что все хотят въехать в учебный автомобиль, причём со всех сторон одновременно. Она подозревала, что водители других автомобилей, включая женщин, ненавидят её и считают набитой дурой. Только ленивый не гуднул презрительно в её адрес. Ей хотелось плакать, бросить всё и убежать. Инструктор при этом оказался на удивление совершенно спокоен и сказал: