Еще в пути, на Нижний Новгород открылся чарующий вид, какого никогда не увидишь в Москве. Среди рослых деревьев ширились невысокие строения, церквушка или какой-то храм – отсюда было не понять… Но главная достопримечательность, несомненно, была узнаваема, и многие туристы в задумчивом молчании смотрели на далекие, но уже ощутимо массивные стены кремля.
Город встречал гостей ясным небом, с небольшой полосой тучных облаков. И вот уже невозмутимый «Радищев» причалил к его порту.
Таня в сопровождении мужа и свекрови сошла на берег. Она даже не пыталась смотреть по сторонам (чтобы увидеть в толпе туристов знакомое лицо). Здесь и сейчас она принадлежала Василию и его капризной матери, потому что ей хотелось сохранить в тайне свое романтическое приключение.
Причал туристических теплоходов показался Тане неприветливым, и ее охватило торопливое желание скорее начать осмотр города.
Программой была предусмотрена обзорная автобусная экскурсия. Таня могла бы сесть у окна и смотреть в него, делая вид, что ей интересно, однако… этот город действительно заинтересовал ее, хотя бы и ненадолго.
Тане запомнился его оживленный ритм, сродни тому, к которому она привыкла. К тому же Нижний Новгород оказался не так мал, как она представляла. И всюду-всюду вокруг кипела неутомимая жизнь! Вдоль улиц, по которым они ехали, расположилось много примечательных зданий. Экскурсовод постоянно обращал внимание туристов то на одно строение, то на другое. Нижний Новгород, как и другие русские города, владел недюжинным количеством церквей и соборов. Однако они стояли здесь тихие и безмолвные, утомленные суетой, словно уставшие гости. И весь город был пронизан невидимой нитью истории, и очень многое из того, о чем рассказывал экскурсовод, показалось Тане знакомым.
Наверное, эту экскурсию можно было бы назвать идеальной, если бы не пробки, которые несколько затруднили поездку. Многих это, несомненно, расстроило, а вот Таня даже повеселела. Ей вспомнилась столица, из которой она не хотела уезжать, и те же пробки, без которых там не обходится и дня.
Она возвращалась на теплоход веселая и оживленная, словно окунувшаяся в бодрящий источник. Что-то незримое придало ей уверенности в себе.
– Я вижу, сегодня у тебя хорошее настроение, – с поощрительной улыбкой заметил Василий.
– Мне просто понравилась экскурсия, – пожала плечами Таня, оглянувшись на мужа.
Она увидела его внимательный взгляд на себе и вдруг покраснела.
– По-моему, ты нашла себе друга на теплоходе. Я прав? – спросил Василий.
Таня остановилась, почувствовав, как у нее немеют ноги.
– О ком ты говоришь? – наконец выдавила она из себя.
– О том улыбчивом парне, который постоянно крутится вокруг нас, – хмыкнул Василий, указав кивком куда-то в сторону.
Таня проследила за его жестом. У кормы «Радищева» стоял цветущий, по-другому не скажешь, Джамал. Сейчас он обхаживал какую-то незнакомку. Раньше Таня не видела ее среди путешественников. Высокая девушка с шикарными длинными волосами темно-каштанового цвета стояла к ней полуоборотом.
«Как у моей Дианки в детстве!» – невольно подумалось Тане.
– Чепуха! – вслух произнесла она, чувствуя, как тепло облегчения растекается по ее телу. – Джамал не в моем вкусе: он слишком болтлив! – со смехом заметила девушка и чмокнула мужа в губы.
Тот остался доволен. В этот самый момент Джамал обратил на них внимание. Он тут же оставил свою таинственную знакомую и поспешил к Тане и Василию.
– Как прогулка? Понравился город?
– Да! Очень! – кивнула Таня.
– Мне тоже, – сдержанно ответил Василий.
– Я вижу, тебе уже лучше, – обратился Джамал к Тане.
– Да, спасибо. Иногда хорошая прогулка лучше любого лекарства, – заметила Таня, беря мужа под руку.
– Это точно! – улыбнулся Джамал. – Я, кстати, хотел сообщить, что сегодня вечером будут показывать кино!
– Правда? – хмыкнул Василий, с толикой высокомерия.
– Ага. Кинозал находится на вашей палубе, и я буду очень рад, если вы придете. Порой ведь так хочется посидеть в полумраке и посмотреть хороший фильм. Может, у вас есть пожелания? Я с удовольствием прислушаюсь к вам!
– У меня пожеланий нет, – членораздельно произнес Василий, обескураженный напористостью Джамала.
– А у тебя? – обратился аниматор к Тане.
Девушка растерянно пожала плечами. Откровенно говоря, ей было все равно.
Антонина Васильевна отказалась от похода в кино – у нее неожиданно разболелась голова. Видя в этом проблему всего человечества, она ахала и охала на всю каюту, до тех пор пока Василий не обратился к ней с вопросом:
– Чем тебе помочь?
– Пусть Танечка сходит за лекарством. Мои таблетки, как назло, закончились, – с самым невинным видом пояснила Антонина Васильевна.
– Вы думаете, ради ваших таблеток капитан остановит теплоход? – с ехидцей в голосе спросила Таня.
Старая женщина бросила в ее сторону холодный взгляд.
– Вообще-то, я думаю, таблетки от головной боли есть и в медпункте, – заявила она.
– Наверное, есть, – согласился Василий. – Таня, сбегай, а потом в кино пойдем.
Таня согласилась – просьбы Василия она выполняла неукоснительно, хотя сейчас это и не входило в ее планы.
Девушка спустилась на главную палубу: ей помнилось, что медпункт находился где-то там.
Она оказалась права – маленький кабинет с красным крестом располагался в хвосте теплохода. Девушка постучала. Послышалось бодрое «Войдите, пожалуйста!». Таня открыла дверь. Кабинет врача оказался совсем маленьким – буквально шесть-семь квадратных метров. За столом сидел мужчина, по всем признакам позитивный и добродушный. Недоверчивая Таня невольно оттаяла, но тут же снова стала серьезной.
– Вы доктор? – спросила она, так как на мужчине не было белого халата.
– Да, – кивнул мужчина. – Меня зовут Антон Андреевич. Но можно просто Антон.
– У вас есть что-нибудь от головной боли?
– Я видел вас, – как ни в чем не бывало заметил врач. – Вы приехали одними из первых. Вы, должно быть, жена Рогова, того успешного предпринимателя, не так ли?
– Возможно, – нахмурилась Таня, смерив врача недоверчивым взглядом.
На вид ему было лет сорок пять. Эдакий потрепанный купидончик, меньше всего похожий на корабельного врача. Судя по всему, он молодился и, несмотря на возраст, был приятным на лицо брюнетом, весьма улыбчивым к тому же. Они все здесь, как успела заметить Таня, очень мило улыбались.
– У вас есть что-нибудь от головной боли?
– Вы словно не на отдых приехали… – вздохнул врач, лениво доставая откуда-то из-под стола свой затерявшийся белый халат.
В этот момент на его джинсах звякнул металлический брелок в виде изящного льва. Таня непроизвольно отметила, что вещица эта – дешевка!
– Люди обычно довольно беззаботны в это время года, – продолжал в том же духе врач.
– Думаю, это личное дело каждого, – заметила Таня, сложив руки на груди.
– Несомненно. Но, вообще-то, я знаком с людьми такого типа, как вы, – не удержался от замечания врач.
Таня лишь нахмурила брови.
– Есть те, которые вечно всем недовольны, – продолжал он, – есть те, которые любят быть в центре внимания, а вы и такие, как вы, всегда чего-то опасаетесь! Вот-вот, даже сейчас вы вздрогнули, как будто само слово «опасность» может вам навредить!
– Так это, наверное, вы тот позитивист, придумавший свою методику? – нахмурилась Таня.
– Нет, позитивист – это представитель философского течения, а я просто позитивный человек.
– Я это и имела в виду, – хмыкнула девушка.
– В таком случае, да, я придумал кое-какую методику, которая помогла бы и вам стать счастливой и уверенной в себе. Вы ведь хотели бы этого?
– Я не обсуждаю свои желания с посторонними людьми.
– А я и не прошу вас обсуждать их со мной, – улыбнулся врач. – Просто послушайтесь моего совета: вам нужно больше расслабляться!
Таня взглянула на собеседника испепеляющим взглядом.
– Вы поняли это, взглянув на меня один раз? – раздраженно спросила она.
– Я врач и многое понимаю.
На миг ей показалось, что врач вот-вот начнет бесконечную лекцию. Однако он вдруг поднялся и подошел к белому шкафчику у окна.
– Нурофен подойдет? – спросил он, открыв дверь своей аптечки.
Возмущение Тани рассыпалось, словно сухая песчаная горка.
– Голова болит у моей свекрови. Она довольно болезненная женщина, – сообщила она.
– Тогда лучше аспирин. Надеюсь, мне еще удастся на вас повлиять, – бросил врач напоследок.
«Очень в этом сомневаюсь», – уходя, подумала Таня.
– Мы не опаздываем? – спросила она, когда вернулась.
– Пока нет, – ответил Василий.
Они покинули каюту. До сеанса оставалось десять минут, и потому у них было время пройтись по палубе и осмотреться.
Вокруг была река, казалось, беспокойная и бескрайняя. Она, словно скромная служащая, покорно и тихо несла теплоход к неизведанным далям. Таня всматривалась то в эту даль, то в берега: где-то там, вроде бы совсем недалеко, стояли, укутанные широким лиственным шарфом, незнакомые дома, театры, правительственные учреждения… Тане казалось, что жизнь проплывала мимо них, что все грандиозное непременно происходит с ней или рядом с ней. Но это было не так, конечно. В действительности ею завладел тот большой, великолепный город. И это он покорил ее, а не наоборот. Законы Москвы казались ей совершенными, а меж тем они просто успешно оправдывали ее и ее прошлое.
– С каких это пор ты с ним на «ты»? – нарушил молчание Василий.
– С кем? С этим Джамалом? – спокойно поинтересовалась Таня.
– Да.
– По-моему, он очень общительный парень, – заметила она. – Но я не позволяла ему такой вольности, он сам себе ее разрешил.
– Некоторые люди очень беспардонны.
– Согласна.
Василий, в который раз за сегодняшний день, внимательно посмотрел на свою молодую супругу. Казалось, он изучает ее.
Таня поиграла плечами, делая вид, что ей холодно.
– Завтра будет какой-то музыкальный вечер в том баре, – переменила она тему разговора.
– Снова пригласили артистов?
– Ага. И я не знаю, что надеть.
– Думаю, ты подберешь что-нибудь подходящее, – сухо ответил Василий.
Ей показалось или он действительно стал с ней строже? Может, с работой что-то не так? Вчера он так долго говорил по телефону. А может… может, причина в ней и Лёне? При этой мысли Таня похолодела. Нет, лучше не представлять себе те грешные моменты и лучше вообще держаться от него подальше. Как же хорошо, что Василий пошел с ней! Теперь случайное свидание точно не будет иметь продолжения. С такими мыслями Таня и вошла в кинозал.
Помещение кинозала было довольно большим и рассчитывалось на семьдесят человек. Людей пришло много. Как будто все давно не смотрели кино. Джамал, разумеется, уже был здесь и с многозначительной улыбкой кивнул Василию и Тане. Важные гости прошли в первый ряд. Кое-кто проводил их оценивающим взглядом. Пожалуй, люди стали замечать постоянное внимание персонала к ним.
Таня села на стул и вынужденно выпрямилась, все еще чувствуя на себе заинтересованные взгляды. Она быстро обернулась – нет, никто на нее не смотрел, однако, поворачиваясь обратно, девушка вдруг встретилась взглядом с неизвестно откуда взявшимся Лёней! От неожиданности она чуть не ойкнула и тут же отвернулась. Благо в этот самый момент в зале потемнело, и Василий уже не мог заметить охватившее ее беспокойство.
Конечно, теперь Тане было не до фильма. Рука Лёни лежала рядом с ее, и она даже ощущала ее теплоту. Молодой человек благоразумно не двигался и никак себя не проявлял. Таня была благодарна ему за это, потому что сейчас волновалась как никогда. Происходящее казалось ей то сном, то шуточной игрой! На кону стояла ее роскошная и уже привычная жизнь, и все же… Таня повернула голову, делая вид, что осматривает зал. Лёня подмигнул ей. Она тихо вздохнула.
Фильм тем временем рассказывал о молодом репортере и казался Тане безликим. Может, он и вправду был таковым, но, скорее всего, она, изначально не уловившая сюжета, просто была не в курсе событий. Таня посмотрела на мужа. Василий сидел в той же недоверчивой позе, что и она сама, – со сложенными на груди руками. На лице мужа застыло выражение равнодушия. Ей стало ясно, что фильм у Василия интереса не вызвал. Спустя пять минут ее уверенность подтвердилась.
– Я хочу вернуться в каюту, – шепнул он ей.
– Угу.
– Ты со мной?
– Нет, я хочу досмотреть фильм, – почти уверенно отказалась Таня.
Василий грузно поднялся, кашлянул и вышел из кинозала.
В течение следующих десяти минут Таня и Лёня сидели неподвижно, точно застывшие восковые фигуры. Со стороны никто не сказал бы, что они знакомы. Потом Лёня молча встал и ушел. Таня выждала еще пять минут и тоже покинула кинозал.
Лёня ждал ее на главной палубе. Он уже успел покурить и теперь, очевидно, был настроен решительно.
– Идем? – спросил он.
– Идем, – согласилась Таня.
Они зашли в каютный коридор. Лёня, видимо, обитал в одной из тех кают, что находились посередине. Таня с опаской вглядывалась вперед – помимо каюты там находился еще и медпункт! Ах, как некстати и то, что он на этой же палубе, и то, что этот странный врач так много знает о ее муже.
– Твой друг нам не помешает? – спросила девушка, надеясь, что шутливый вопрос собьет волну настигшего ее волнения.
Но Таня испугалась собственного голоса, настолько чужим он ей показался!
– Вообще-то, мы не совсем друзья… просто знакомые, но он знает, что сегодня я с девушкой и не волнуйся, – улыбнулся Лёня, видя, что Таня все еще не удовлетворена его ответом, – он точно не появится!
Лёня пропустил Таню в каюту и дал ей осмотреться. В этой крошечной комнатке томилась едва сдерживаемая страсть. Здесь было тепло и тихо.
Девушка проследила, как Лёня положил на столик ключи и вернулся к ней. На его лице играла приятная полуулыбка. Он коснулся Таниных волос и, пропустив их восхитительную легкость сквозь пальцы, провел мягкой рукой по ее щеке.
Девушка улыбнулась, понимая, как сильно ей не хватало обыкновенной нежности.
Лёня обвил Таню руками и начал горячо целовать ее губы, словно спеша насладиться их сладостью.
– Я так люблю тебя, – прошептал он.
– Я тоже… – выдохнула девушка, уже чувствуя его возбуждение.
Рука Лёни нащупала Танину грудь. На миг их взгляды встретились, и он замер, словно дожидаясь ее согласия. Девушка неуверенно кивнула, но не, потому что сомневалась, а потому что уже теряла связь с тревожной реальностью. Тогда Лёня заботливо положил ее на свою руку, и умело расстегнул пуговицы. Продолжая гладить и целовать девушку, он снял с нее остальную одежду и потянул к кровати.
Таня опустила голову на подушку, наслаждаясь мужским взглядом полным желания.
Лёне потребовался ровно миг, чтобы раздеться и накрыть Таню своим горячим, упругим телом.
Шел пятый день круиза. Через час «Радищев» должен был причалить к берегам Казани. Многие из путешественников, ожидая встречи с городом, гуляли по палубам. Погода была хорошей, но к вечеру обещали дождь.
Таня провожала беззаботно прогуливающихся людей из окна своей каюты. Василий и его мать только что ушли, и у девушки появилось немного времени, чтобы побыть наедине с собой.
В эти недолгие минуты одиночества ее охватывало то жаркое пламя, то ледяной дождь. То, что произошло между ней и Леней, было более чем неправильно. Это было совершенно недопустимо! Но все же случилось. И о чем она думала, когда он уводил ее, словно безвольную, немую куклу?! И что будет, если кто-нибудь (хоть кто-нибудь!) об этом узнает?! Таня в отчаянии закрыла глаза, чувствуя, что дрожит всем телом. Она уже в сотый раз поклялась себе, что больше не подойдет к Лёне, однако была не уверена в его солидарности с ее намерением. Дело в том, что вчера, сгорая от страсти на той узкой кровати, он беспрерывно признавался ей в любви и без устали шептал, что увезет ее на край света. Он был так решителен, так храбр и так хорош! И он мог бы увезти ее, но только через силу. Через силу, потому что Таня не хотела никаких перемен. Она была бесчувственной, расчетливой королевой, для которой лишь положение и деньги имеют значение. Она была готова признать свою зависимость от роскоши, лишь бы все оставалось как было и лишь бы никто не покушался на ее место под солнцем.
Таня выпрямилась, сжала губы и поднялась. «Никто не будет мне мешать, – говорил ее непроницаемый, стеклянный взгляд. – И никто никогда ничего не узнает».
Девушка подошла к гардеробному шкафу и достала оттуда любимое и самое неординарное платье (бирюзовое, с одной толстой атласной бретелькой). Она надела его на белое тело и вскоре покинула каюту. Таня намеревалась сделать вид, что на этом теплоходе она не знает никого, кроме Роговых.
Василий и его мать ждали Таню на главной палубе, и там же, в толпе, она увидела медовое лицо Леонида. Молодой человек подмигнул ей. Но Таня с откровенным равнодушием отвернулась. Лёня не окликнул ее – наверное, подумал, что девушка намеренно избегает его. Вчера, однако, он намекал ей, что она могла бы познакомить его со своим мужем. Зачем? Для того, чтобы тот наладил его жизнь? Таня сказала, что подумает, но на самом деле она не собиралась этого делать. Лёня должен был исчезнуть из ее жизни, едва закончится этот круиз. С такими мыслями Таня в сопровождении Василия и его суетливой мамочки очутилась на берегу Казани – города, который привлекал ее еще меньше, чем все другие российские города.
Казань была большой и маленькой одновременно. Большой, потому что рядом с теплоходом ее берега казались бесконечными и потому что ее панорамы были оживленны и туманны, подобно московским. А маленькой Казань была тогда, когда идешь по узким центральным улочкам или когда стоишь на Спасской площади и не видишь вокруг себя домов выше трех этажей… Таня чувствовала этот город в те моменты, когда и мыслями, и душой была рядом с мужем. Она даже запомнила кое-что из монолога экскурсовода, но все же это был не ее город и ничто не могло так волновать ее сердце, как холодная столица.
А на Москву яркие краски ложились неохотно. Серости и межсезонной грязи в столице было значительно больше, чем здесь. Но Тане было все равно, ибо только в Москве она чувствовала себя защищенной. Только там она была в своей тарелке. А что здесь? Изо дня в день тревога то угасала, то вновь вспыхивала в ней. И хотя она знала, что ей нужно сделать, мысль об этом решении угнетала ее. Почему она не может расслабиться? Почему она не может поплакать на плече Василия и рассказать ему обо всем, что с ней приключилось? Но это был не тот человек и не те отношения. Таня чувствовала себя обязанной ему и, соответственно, не могла быть слабой в его присутствии. Остановившись на этой мысли, девушка еще раз пообещала себе прекратить всякое общение с Лёней.
Погода тем временем портилась. Неизвестно откуда набежали синюшные тучи, и красивейшую мечеть Кул Шариф туристы разглядывали уже стоя под зонтами. Из рассказа экскурсовода Таня запомнила то, что мечеть была разрушена во время штурма Казани войсками Ивана Грозного в 1552 году, а затем восстановлена на средства граждан и различных организаций. Открытие ее состоялось в 2005 году, а названа она была в честь имама Кул Шарифа, защищавшего мечеть от войск грозного царя.
Обратная дорога на теплоход была какой-то молчаливой. Все то и дело поглядывали на небо. Погода, считали многие туристы, испортилась не вовремя. Но Тане думалось, что любой день. выбранный природой для непогоды, покажется туристам неподходящим. Уж слишком многое хотели получить от этого путешествия некоторые из Таниных попутчиков. А ей… ей, в отличие от них, хотелось одного – скорее вернуться в Москву.
Василий, его жена и мать заняли один из центральных столиков в музыкальном салоне теплохода. Они пришли почти последними, но Джамал предусмотрительно задержал для них лучшие места.
– И зачем мы сюда пришли? – проворчала Антонина Васильевна, тяжело опускаясь на стул. Она решила, что сегодняшним вечером настроение у нее будет плохое.
Старая женщина лениво отхлебнула глоток яблочного сока, а затем повернула «лицом» многочисленные кольца на своей руке. Для полного сходства с напыщенной дамой ей не хватало лишь веера.
– Мне кажется, лучше сидеть здесь, чем смотреть в каюте телевизор, – заметил Василий. – Завтра мы, кстати, весь день на борту, так что ты успеешь отдохнуть, если устала.
– Надеюсь, вы не будете мешать мне своими разговорами, – покосилась на Таню свекровь.
Невестка лишь отвернулась.
– А здесь ведь яблоку негде упасть, – чуть погодя заметила Антонина Васильевна. – Наверное, это из-за этого Ковальского… И развелось же нынче этих психологов!
Танина свекровь пробежала глазами программку. В ней рассказывалось об их корабельном враче – уникальном человеке, который предлагал жить в согласии с собой и окружающими, используя силу мысли. Метод не новый, но желающих послушать нашлось немало – людей легко заманить на выступление, сулящее горы богатства и успех во всех делах.
– На фото он такой доброжелательный… – заметила Антонина Васильевна. – Может, его метод и вправду работает?
– Думаю, ажиотаж здесь из-за дождя, – сухо заметил Василий.
– Что же, больше пойти некуда? А как же кинозал, сауна, солярий? – не унималась Антонина Васильевна, рассматривая присутствующих.
– Значит, рекламу хорошую сделали, – пожал плечами невозмутимый Василий.
– А я думаю, что здесь будет что-то интересное. Не зря же Джамал позвал нас именно сюда. А вон, кстати, и он! – заулыбалась Антонина Васильевна. – Ой, он, кажется, идет сюда, и не один!
– И снова здравствуйте! – послышался бодрый голос подошедшего аниматора. – Вы не будете против, если я посажу этого молодого человека за ваш столик? Все остальные места заняты…
– Ну что ж, пожалуйста, – согласился Василий.
Таня, ранее погруженная в свои мысли, повернула голову и увидела, что рядом с Джамалом стоит Лёня!
Девушка чуть не спросила: «Зачем ты пришел?!» Но вовремя сдержалась.
Лёня сел за стол и поначалу приветливо улыбался, но вскоре понял, что Таня не собирается представлять его своим родственникам и, более того, за этим vip-столиком никто не будет с ним говорить. Тогда молодой человек протяжно вздохнул, в который раз покосился на Таню и в конечном итоге решил заказать себе виски с колой.
Тем временем на мини-сцену музыкального салона (в котором сегодня музыкального звучания не ожидалось) вышел уже знакомый Тане врач. Он приоделся, причесался… Этот мужчина не был красавцем, но удивительным образом располагал к себе одним лишь взглядом: спокойным и доброжелательным. Таня приготовилась слушать, хотя ее мысли то и дело прерывались мыслями о Лёне.
– Здравствуйте, меня зовут Антон Ковальский, – заговорил врач, и в зале стало заметно тише. – Надо признать, – радушно продолжил он, – сегодня в нашем мире, несмотря на общий упадок сил и всеобщее безверие, очень много позитивно настроенных людей. Эти улыбающиеся любимцы удачи готовы научить вас всему, начиная от легкого получения миллионов и заканчивая постижением величия и полным контролем за всеми сферами вашей жизни. Сложно понять, как много из них говорит правду. Но я уверяю вас, что мы, сулящие успех, верим в свои слова и неоднократно испытывали их чудодейственное действие на себе! Сегодня я предлагаю вам просто послушать меня, после чего не нужно обязательно бежать исполнять все, о чем я расскажу. Достаточно просто принять к сведению то, что покажется вам правильным.
В этот момент он заметил Таню и мягко улыбнулся ей. Таня по привычке сложила руки на груди. Она ощущала, что между ним и ею стоит непроходимая стена из бетона. Ковальский потратил бы немало сил, если бы собрался растопить сердце этой девушки. Между тем сам он, кажется, был довольным своей жизнью человеком, излучая какой-то мощный положительный заряд. И первой же рассказанной шуткой корабельный врач завладел симпатиями практически всей аудитории.
Спустя десять минут после начала выступления Таня вновь услышала Джамала. «Извините!», «Прошу меня простить!» – то и дело говорил он. Таня заерзала на стуле, понимая, что аниматор снова пробирается к ним. Что на этот раз?
Извините, – прошептал Джамал, наклонившись между Таней и ее мужем, – могу я подсадить к вам еще одного человека?
Таня и Василий разом подняли на Джамала бесстрастные и недовольные взгляды. Но смелый Джамал не отступил от своей просьбы.
– Я не покупал этот теплоход и если это необходимо… – кивнул Василий, не закончив своей фразы.
Таня слегка отодвинулась, невольно желая увидеть того, кто стоит за Джамалом. Но ей не стоило так напрягаться – Джамал, будто внимая ее желанию, сделал шаг в сторону, и перед vip-гостями предстала незнакомая девушка. Таня не сразу сообразила, но это была та самая незнакомка, которую Джамал обхаживал пару дней назад…
Таня на миг замерла, как, впрочем, и остальные. Как ни крути, девушка была хороша собой. На ней было блестящее черное платье дорогого покроя, темные волосы были красиво уложены, а на шее блестел тонкий жгутик из белого золота. Ее чистое, загорелое лицо излучало притягательное тепло. А глаза таинственно улыбались.
Девушка задержала взгляд на Василии, Тане… и молча заняла свободный стул.
За столом все невольно переглянулись. Таня заметила колкий взгляд своей свекрови и оживленный – Василия. Огонек в его глазах, впрочем, тут же погас, и он, улыбнувшись в никуда, вернул свое внимание выступающему. Антонина Васильевна напротив продолжала рассматривать незваную гостью, да так что та вскоре не выдержала и одарила ее холодным взглядом. А Лёня, несомненно оценивший таинственную незнакомку, все же, прежде всего, надеялся на внимание Тани. И он наконец его получил! Однако оно было вызвано вовсе не состраданием к нему и уж тем более не трепетной любовью, какую эта холодная королева испытывать не могла. Таня посмотрела на Лёню с надеждой на то, что все идет своим чередом, как обычно и без лишних травм. Лёня ответил ей тем смеющимся взглядом, какой бывает у уязвленных людей. Его пыл заметно охладел. А ведь Тане так не хватало его уверенности в себе! Тревога, не покидающая ее с самого начала, то ослабевала, то усиливалась… И сейчас снова пришел черед положительной амплитуды! Таня смотрела. Она смотрела на незваную гостью и с изумлением находила в ней все большее сходство со своей подругой детства, но потом хмурилась и уверяла себя, что между ними нет ничего общего. Так бывает, когда не видишь знакомого человека много лет, а потом не можешь с уверенностью сказать, он это или не он. Таня не видела свою подругу больше тринадцати лет. Они перестали общаться, когда Диана вместе с мамой переехала в другой район города и пошла в другую школу. Та девочка с детства проявляла свой задиристый характер. Диана была бойкой не в пример тревожной Тане. Еще она очень любила наряжаться и всегда подлизывалась к взрослым. Каков был ее характер теперь, Таня, конечно, не знала, но вот внешнее сходство Дианы и этой таинственной особы было поразительным! Тот же овал лица, та же структура и цвет волос, тот же насыщенный темный цвет глаз с вишневым отливом… Таня даже готова была поклясться, что родинка на щеке незнакомки была и у ее Дианы (хотя она не была уверена в этом наверняка). С другой стороны, та девчонка из прошлого всегда носила туго заплетенную косу, а волосы этой незнакомки были распущены, и оттого ее лицо казалось вытянутым и не таким круглым, как у ее подруги. Разрез ее глаз был, кажется, более грубым, а губы и щеки были покрыты невиданным ранее румянцем. Может, дело было в макияже? А может, в том, что это была вовсе не Диана? Таня никак не могла дать себе однозначный ответ. Ее сбивало и то, что девушка не проявляла к ней повышенного интереса. Она мирно пила коктейль, следила за выступлением Ковальского и лишь изредка касалась внимательным взглядом сидевших за столом людей. Таня боялась просто задать главный вопрос. В случае отрицательного ответа камень определенно свалился бы с души. Но что, если эта девушка и есть ее подруга? Предположим, она не узнала ее или ее воспоминания еще не сложились в общую картинку, а тут Таня со своим вопросом. Девушка, конечно, радостно восклицает что-то типа: «А я думаю, ты это или нет?!» или «Ты так изменилась! Тебя и не узнать теперь!». Ну а дальше все по известной схеме: общие прогулки, разговоры и Диана случайно как бы между делом рассказывает о забытой фигурке из Таниного прошлого! Она, конечно, знает о ней – в том маленьком городке ничего не скроешь!
Пока шло выступление, Таня, совсем не слушая распинающегося Ковальского, то и дело бросала подозрительный взгляд на таинственную гостью.
«Да нет, это не может быть она…» – успокоила себя Таня.
«И все-таки как похожа!» – восклицала она в другой раз.
Она нервно (про себя) рассмеялась, поражаясь своему богатому воображению. Ее руки пустились поправлять и без того безупречно уложенные волосы и вдруг нежданно смахнули со столика чашку с чаем. Послышался звонкий треск…
– Да что с тобой сегодня? – воскликнул Василий.
Таня только качнула головой.
Откуда ни возьмись подлетел Джамал, в один момент собрал осколки и участливо улыбнулся Тане.
– Я принесу новый, – пообещал он и быстро исчез.
– Ты себя хорошо чувствуешь? Какая-то ты невеселая… – озадаченно заметил Василий.
– Со мной все в порядке, – буркнула Таня и отвернулась к сцене.
Примерно через пять минут Ковальский, беспрерывно вещавший о пользе позитивного мышления, объявил пятиминутный перерыв. Гости в музыкальном салоне зашевелились, но мало кто вышел на палубу. Дождь все еще напоминал о себе редким постукиванием по окнам. Что касается самих палуб, то там было сыро и прохладно.
– Мерзкая погодка… – невзначай заметил Лёня.
– А ведь нам обещали только солнце в продолжение всего путешествия, – недовольно заметила Антонина Васильевна.
– Погода – одна из немногих вещей, которая человеку неподвластна, – улыбнулся Лёня старой женщине.
– Это верно, конечно, но только не надо было врать тогда. Мы, может, и не поехали бы, если бы знали правду.
– О боже мой! – не выдержал Василий. – Прошел небольшой дождик, а ты возмущаешься, словно заливает вторую неделю!
– Мы заплатили за солнце, и немало к тому же! – парировала Антонина Васильевна.
– Ну-ну… – только и вымолвил Василий, едва сдержавшийся, чтобы не хмыкнуть.
Очевидно, его так и подмывало напомнить придирчивой матери, кто именно «заплатил за солнце» и вообще платил за все на свете. Василий, однако, сдержался, покосившись на незнакомцев. Лёня захлопал глазами. Незнакомая девушка тихонько засмеялась.
– Не переживайте по поводу погоды, – заговорила она, – на завтра обещали солнце и никакого дождя!
– Ах, надеюсь! – кивнула Антонина Васильевна. – А то мне не хотелось бы пережить шторм. К тому же завтра мы целый день на борту – это так утомительно! И пусть уж лучше светит солнце, – хохотнула Танина свекровь.
Pulsuz fraqment bitdi.