Kitabı oxu: «Огненные сердца. Все, что осталось от нас»
* * *
© Кира Сорока, 2024
© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026
* * *
Пролог
– Это че за попсятина?
Я убавляю громкость, метнув злой взгляд на распоясавшегося в мое отсутствие Дана.
– Ну ладно, раз тебе нравится такое… – пожимает он плечами, уловив мой посыл. – Ты надолго вообще? Или опять свалишь? Новый год без тебя был отстойным.
– Приехал попрощаться, – выдавливаю я каким-то скрипучим голосом.
Отвык я от Аверьянова. Отвык от Макса. Вообще от всей тусовки. Последние два месяца провел в полнейшей изоляции под присмотром спецслужб. За мной ведется охота, потому что из-за меня арестовали отца. Этот арест подставил многих крупных шишек, теперь под них копают и ФСБ, и ОБЭП, и всякие другие службы. Ну и, естественно, меня хотят линчевать, распять, растерзать, разорвать… Просто в назидание моему отцу, который вовремя не справился с проблемой.
– Попрощаться? Ты рофлишь1, чел? – шокированно произносит Дан. – Ты, типа, не вернешься, что ли?
У Дана проблем было не меньше. Дергали всех моих друзей, пытаясь отыскать меня. Дамира его брат-альфач вообще в ссылку в какой-то пансион отправил. И за Макса пришлось его бате разруливать. Но сейчас все более-менее улеглось, и всем нам позволили жить дальше. Но здесь меня больше ничто не держит. И невидимым магнитом тянет совсем в другое место.
Тянет к ней…
– Давай только без драматизма, бро, – хлопает по моему плечу Дан. – Конечно, ты не насовсем уезжаешь. Как мы жить-то без тебя будем?
– Нормально, выживете, – сухо бросаю в ответ. – Просьба у меня к тебе будет.
– Какая?
Пару минут молчу, еще раз все обдумывая. Но, кажется, все точки невозврата я уже прошел, так что…
– Передай это Столярову, – сгребаю с заднего сиденья папку с документами и протягиваю Дану.
– Столярову? Это который тренер и батя… эм, той самой?
– Да.
– И что тут? – трясет бумагами Дан.
– Это… это то, чего он так сильно хотел. То, ради чего оставит наконец свою доченьку без присмотра.
Дан хищно ухмыляется.
– Еще что-то передать?
– Да. Скажи, что это подарок от спецслужб. Только не сам, пошли кого-нибудь. Он не должен знать, что «привет» от спецслужб как-то связан со мной.
– Сделаю.
Вскоре Дан покидает мою тачку и перебирается в свою. Прощание получается скомканным и каким-то нелепым. Наверное, я навсегда разучился выражать свои чувства. Или просто перестал что-либо чувствовать. Во мне будто бы все перегорело.
Снова нахожу ту песню и прибавляю громкость на магнитоле. Попсятина, как выразился Аверьянов. Вообще-то весьма популярный трек. В последнее время меня на нем зациклило.
Смотрю, как Дан уезжает, поморгав мне аварийкой. Пару раз ослепляю его дальним светом. Он показывает мне средний палец, высунув руку в окно. Мне уже не хватает этого придурка…
Гоню к выезду из города, не обращая внимания на хвост. Меня до сих пор сопровождают. Долбаная защита. Пофиг! Врубаю громкость на всю и бормочу под нос слова песни «Ты и Я» группы Xcho.
На автомагистрали выжимаю из «бэхи» предельную мощность. До нового дома ехать не меньше пяти часов, но я долечу за четыре.
1
Алина
– Пап, объясни все нормально! Я ничего не понимаю. Почему ты не приедешь?
Замерев возле кухонного окна, смотрю в экран телефона. Наконец получилось созвониться с отцом по видеосвязи. Обычно плохо ловит, а сегодня очень даже сносно, картинка и звук работают синхронно.
– Да я сам пока ничего толком не понял. Мне просто всучили папку с документами, и все. Подарок от фээсбэшников вроде как, – отвечает отец. – Наши ребята будут играть за «Факел» в Суперкубке. Не все, конечно. Взяли Тимофея, Макара, Кирилла. Билеты, проживание – все оплачено.
– А причем тут ФСБ?
– Они курируют «Факел».
– А-а-а… И надолго вы?
– Пока не знаю. Недели на три, не меньше.
Конечно, я очень рада за отца и за ребят, но мне как-то грустно, что папа не сможет приехать. Он и так не был у нас с бабушкой очень давно.
Уже два месяца я живу в полной изоляции на домашнем обучении. Из развлечений только телик – в основном турецкие сериалы, которые обожает бабушка. Ну и интернет, который мне порядком надоел.
– Не расстраивайся, Кнопка, – подбадривающе улыбается папа. – Послезавтра уже в школу пойдешь, твое домашнее обучение закончилось. Я бы взял тебя с собой, но сама понимаешь – выпускной класс у тебя.
Я невольно морщусь. В школу идти я не готова. Чувствуется, что мой новый класс такой… такой… с прибабахом.
В общий чат меня добавили месяц назад. И хоть я ничего там не пишу, но прочла предостаточно. Мои новые одноклассники просто зверски друг друга троллят. У них жесткое разделение на состоятельных и бедных, популярных и убогих, ботаников и двоечников, красивых и уродов. В какую группу определят меня, не знаю. Не богатая, не заучка. Да и красота у меня нестандартная, как выразился знакомый агент Юлианы.
Кстати, от сестры мне недавно прилетел подарочек в виде подработки. Ее агент договорился о съемках для меня. В этом городе отчаянно нуждаются в моделях-подростках, и я им подхожу. Вот только что скажет отец?
– Пап, раз уж ты в отличном настроении…
– Выкладывай, – его улыбка сразу меркнет.
– Мне предлагают сняться для рекламы одежды. Для сайта популярного бренда.
– Сестра твоя постаралась? – хмурится он.
– Она хочет как лучше, – пожимаю я плечами. – К тому же мне хотелось бы зарабатывать собственные деньги, а не клянчить у тебя.
Совсем скоро мне исполнится восемнадцать, и я смогу вообще не спрашивать разрешения. Но сейчас из уважения к отцу не могу не спросить.
– Надеюсь, хоть не нижнее белье? – не скрывая брезгливых ноток, уточняет папа.
– Нет. Зимняя одежда для подростков одного русского бренда.
– Зимнюю можно.
Ну хоть на этом спасибо.
Мы еще немного болтаем, а потом отец говорит, что у него вторая линия, и мы прощаемся. Тяжело вздохнув, откладываю телефон.
– Когда там твоя съемка? – спрашивает баба Валя, которая все это время сидела рядом.
Она мне не родная. Жена покойного деда, которого я никогда в жизни не видела, он умер очень давно. Баба Валя к нам часто приезжала и после его смерти, сильно помогала, когда не стало мамы. И для меня она самая что ни на есть бабушка.
– Завтра, ба. Завтра у меня встреча с агентом и пробные съемки.
– Чего? – переспрашивает она, нахмурившись.
Вздыхаю. Она очень плохо слышит, поэтому приходится повторять по два раза.
– Завтра, бабуль, завтра!
Ухожу в свою комнату, включаю ноутбук и проверяю почту. Мой классный руководитель, с которым я знакома пока заочно, каждый день скидывает домашнее задание. Сегодняшнее уже пришло.
Так-с. История, страницы 68–72. Угу. Русский… Алгебра… А это…
Отдельным текстом Ольга Абрамовна сообщает о каком-то проекте по психологии. В моей старой школе никакой психологии не было, и мне заранее интересен этот предмет.
Вам с напарником досталась тема «Восприятие чувства любви старшеклассниками».
Ого!
Как тебе будет удобно общаться с напарником? «ВК» или мессенджер?
Не понимаю, зачем нам с ним общаться через интернет? Я ведь уже послезавтра буду в школе. Прошу прислать имя и фамилию напарника, я могу сама найти его в общем чате.
Письмо улетает. Пялюсь на экран в ожидании ответа, но его все нет и нет. В это время на страничке «ВКонтакте» булькает сообщение от неизвестного адресата. От…
Прочитав имя под аватаркой, цепенею. Дыхание перехватывает.
Егор…
А вот прочитав фамилию, облегченно выдыхаю.
Коршунов. Егор Коршунов.
Что же мне теперь, всех Егоров бояться?
Но я боюсь. Не всех, конечно, а одного конкретного Егора. Каждую ночь он приходит ко мне во снах. Иногда топит меня в озере, а иногда я горю в том здании и каждый раз вижу, как Егор собственноручно подносит спичку. Просыпаюсь всегда взмокшей от пота и с колотящимся сердцем.
Чувство вины мешает мне двигаться дальше. Заводить друзей, нормально общаться. Порой мне кажется, что я лишняя абсолютно везде.
Кликаю по сообщению.
Егор:
Привет, незнакомка. Как насчет проекта?
А-а… Так вот, значит, кто мой напарник! Захожу на его страничку, но она закрыта для меня, потому что я не числюсь в друзьях. Кидаю заявку и пишу в ответ:
Алина:
Я готова. С чего начнем?
Аватарка у этого парня довольно агрессивная: нарисованный питбуль с красными глазами. Хотелось бы посмотреть, как выглядит этот Егор Коршунов, но он не спешит добавлять меня в друзья.
Егор:
Начнем с темы.
Алина:
Кто ее выбрал, кстати, эту тему? Ты?
Егор:
Учитель. Я не имею к этому отношения. Тебе не нравится?
Алина:
Мне все равно.
Егор:
Не веришь в любовь?
Алина:
Не верю.
Наверное, это получилось слишком резко, поэтому отправляю следом еще одно сообщение.
Алина:
А ты? Может, у тебя богатый опыт и ты облегчишь нам задачу? Потому что я совсем не в теме.
И я не вру. Моя единственная сильная влюбленность в Егора Грозного обернулась полнейшим крахом. Любить я больше не намерена.
Коршунов долго молчит, а потом становится офлайн. Странный он какой-то…
Схватив телефон, ищу одноклассника в общем чате в мессенджере, но его там нет. Вновь заглядываю в почту. Новое письмо от Ольги Абрамовны.
Егор присоединится к нам через неделю. Он пока на домашнем обучении. Я скинула ему ссылку на твой профиль «ВКонтакте» и дала твой телефон. Он сказал, что сам с тобой свяжется.
Вот как? На домашнем обучении? Так и подмывает спросить, что же с ним случилось, но я, конечно, не стану пытать учителя.
Вновь открываю «ВК». Егор в сети, что-то мне пишет. Жду его сообщения. Все жду и жду. А когда оно приходит, буквально столбенею.
Егор:
Странно слышать об отсутствии опыта влюбленности от такой девушки, как ты. Красивая, сексуальная. Неужели ни с кем близка не была? Не верю. А врать партнеру по проекту нехорошо. Мы же в одной упряжке теперь. Не должны друг друга подводить. Давай, Алина, расскажи мне о своей БОЛЬШОЙ любви.
И я бы посмеялась, наверное, если бы он в конце поставил смайлик или там стикер какой-нибудь забавный, но нет же, этот парень явно не шутит!
Красивая я, значит? Похоже, в друзья он меня все же добавил, раз видит мою страницу и мои фото.
Захожу в его профиль. Кроме аватарки, больше нет никаких фотографий. Страничка кажется новой, созданной не так давно.
Стоит признаться, что меня немного пугает этот парень. И если бы не предупреждение Ольги Абрамовны, я бы вообще ему больше не писала. Но раз уж мы одноклассники и нас связывает общее дело, я все же отвечаю.
Алина:
Давай говорить не обо мне и не о тебе, а о проекте. Так с чего начнем?
2
Алина
Беззвучно подпеваю треку в наушниках, поглядывая через окна маршрутки на прохожих, унылые серые дома и снежные сугробы. Ближе к центру города пейзаж становится повеселее, появляются современные бизнес-центры и торговые центры. На площади – нарядная елка, которую еще не убрали после Нового года. Улицы вычищены от снега.
Моя остановка. Убрав наушники в карман, пробираюсь к двери. Нужное здание нахожу довольно быстро. Съемка будет проходить прямо в бутике в ультрамодном торговом центре «Космос». Мимо кричащей вывески «Модиуса» невозможно пройти. Магазин просто огромный. Я захожу внутрь, кручу головой в поисках нужного отдела, и ко мне сразу подходит продавец-консультант.
– Добро пожаловать! У нас новая коллекция…
– Спасибо, но я здесь для съемок.
Рот девушки удивленно округляется, и она окидывает меня оценивающим взглядом с головы до ног. Видимо, я совсем не похожа на модель. Наконец она указывает рукой куда-то в сторону:
– Тебе туда.
– Спасибо.
В дальнем углу магазина организована небольшая фотостудия: на стене растянута зеленая ткань, тут и там расставлено множество осветительных приборов.
Уверенно подхожу к мужчине, который кажется здесь главным. Юлиана сказала мне лишь его имя: Роберт.
– Здравствуйте. Вы Роберт? Я Алина Столярова, вам должен был позвонить…
– Да-да, звонили, – перебивает он и бросает недовольный взгляд на часы. – Ты опоздала.
Вообще-то не опоздала, но предпочитаю не спорить.
– Переодевайся. – Он выкатывает стойку с разнообразной одеждой. – Вот это первый комплект, это второй, это третий, – по очереди указывает на вещи, собранные по непонятному мне принципу. – Побыстрее, – торопит он. – И присоединяйся к остальным.
Роберт куда-то уносится, а я быстро облачаюсь в первый комплект одежды – что-то типа горнолыжного костюма. Чуть позже мне и правда выдают лыжи.
На ребятах – таких же моделях, как и я, – надето нечто похожее. Включая меня, в съемках участвует пятеро: два парня и три девушки, все приблизительно одного возраста. Со мной никто не заговаривает, да и между собой они не особо болтают, хотя видно, что давно знакомы.
Нас долго и муторно расставляют у стены. Потом с помощью компьютера зеленое сукно превратится в заснеженные горы, и наша группа лыжников будет стоять на одном из снежных пиков.
Включаются вентиляторы, развевающие наши волосы. Роберт говорит, что все должно смотреться естественно, мы должны стоять непринужденно, а улыбаться натурально… И, похоже, у меня одной с этим проблемы. Потому что Роберт все время дергает меня, указывая на ошибки, а мои партнеры по съемкам тихо посмеиваются. Особенно девушки. Парни в основном закатывают глаза на мои ляпы.
Когда заканчиваются съемки первого эпизода, мы бежим переодеваться. Избавившись от горнолыжного костюма, я влетаю во второй комплект. Нежные бархатные штаны красного цвета, белый пуховичок с красным мехом на капюшоне и стильные черные валенки с красной вышивкой. Теперь наша группа якобы будет прогуливаться по городу. Мне в руки суют пустой кофейный стаканчик с крышкой.
В этот раз у меня получается немного лучше. Видимо, потихоньку вливаюсь в процесс.
Можно было бы, конечно, отказаться, учитывая, что я никогда не видела себя моделью. К тому же вот так прилюдно переодеваться – совсем не мое. Но уж больно впечатляет сумма заработка за такую быструю и несложную работу. Поэтому я молча терплю все тяготы съемок.
С третьим комплектом приходится повозиться. На этот раз мне достается плюшевое платье на молнии. Ворсинки попадают в застежку, и у меня никак не получается застегнуть молнию. А еще надо как-то умудриться надеть колготки, не порвав их.
– Тебе помочь? – подходит ко мне один из парней-моделей.
Он кажется самым дружелюбным здесь, поэтому я с благодарностью принимаю его помощь. Повернувшись к парню спиной, прошу застегнуть молнию.
– Спасибо.
– Пожалуйста. Кстати, я Рома, – он протягивает руку, и я ее пожимаю.
– Рома! Бегом, бегом! – кричит Роберт, и парень уходит. – Алина, шевелись давай! – рявкает он на меня.
Но я почему-то не могу пошевелиться. Какое-то странное ощущение чужого пристального взгляда, прилипшего ко мне, заставляет сжаться. Даже дыхание перехватывает. Я осторожно оглядываюсь. Вокруг люди, много людей – посетители магазина, которые время от времени поглядывают в нашу сторону. Конечно, им интересно, что здесь происходит. И вроде нет в этих людях ничего особенного, все они мне не знакомы, но ощущение липкого взгляда не пропадает. Прямо мороз по коже.
– Алина, ты уснула? – голос Роберта возле самого уха заставляет меня вздрогнуть. – Шевелись, говорю! Время – деньги.
Я отмираю и быстро надеваю колготки и высокие сапоги до колен. Образ завершается элегантной сумкой. Ко всему прочему мне еще делают яркий макияж.
Теперь наша задача – изображать безудержное веселье. Вроде как мы с друзьями пришли на вечеринку.
Я почти уверена, что больше меня на съемки не пригласят. Роберт на пару с фотографом без конца делает мне замечания, потому что я все время отвлекаюсь и смотрю на посетителей магазина. А чуть позже слышу, как Роберт недовольно бурчит:
– Такая красивая и такая сырая.
Он говорит это своей помощнице, женщине лет сорока. Немного помолчав, та отвечает:
– Но фигура у нее зачетная, спортивная. Пришлась бы кстати для «Стронг-спорт».
– Думаешь? Ну не знаю, не знаю…
Объявляют десятиминутный перерыв. Мои партнеры разбредаются кто куда, а я нахожу укромный диванчик и зарываюсь в телефон.
Каждый день я проверяю страничку Гроза, но он офлайн уже два месяца. В мессенджере тоже. Все, что мне известно, – его отца посадили, а Егор уехал в неизвестном направлении. Это я узнала от Евы, сестры Тима.
Юлиана довольно быстро оправилась после ареста мужа, развелась и уже с кем-то встречается. А я вот все никак не могу забыть. Ни Егора, ни наши отношения, ни мое предательство, ни его последние слова…
«Спрячься, мышь! Так далеко, чтобы я тебя не нашел!»
Закрыв страничку Грозного, перехожу в переписку с напарником по проекту. Со вчерашнего дня Коршунов мне ничего не писал, поэтому пробегаю глазами по нашим сообщениям.
Егор:
Любовь вполне может идти в ногу с ненавистью.
Алина:
Вроде бы о ненависти мы не должны писать.
Егор:
Эти вещи неразделимы.
Алина:
Может, ты и прав.
К сожалению, с проектом мы так и не сдвинулись с места. Даже не решили, с чего начнем.
Уже собираюсь закрыть «ВК», как Егор Коршунов вдруг появляется в сети и присылает сообщение.
Егор:
Чем занимаешься?
С одной стороны, я хочу рассказать ему, что решила попробовать себя в модельном бизнесе. Но вместе с тем совершенно не хочу обсуждать это с посторонним. Господи… Зачем?
Егор:
Алина, ты тут?
Алина:
Да. Но мне немного некогда. Позже напишу.
Егор:
Буду ждать.
Резко возвращается острое ощущение, будто кто-то за мной наблюдает. Вскочив на ноги, оглядываюсь по сторонам. Мое внимание привлекает человек, направляющийся к выходу. Широкоплечий парень в утепленной кожаной куртке и джинсах засовывает в карман телефон. Лица его я не вижу, но вот запястье…
Все! Я официально признаю себя параноиком! Да мало ли парней с татушками на руках? Однако сердце так колотится, будто готово выпрыгнуть из груди.
– Эй, новенькая! – кричит мне одна из девчонок-моделей. – Оглохла, что ли? Переодевайся, перерыв закончился.
3
Алина
Надвинув шапку на глаза и спрятав нос в воротник пуховика, буквально пробиваю себе путь к школе сквозь метель. Ноги отказываются меня туда нести. Да и ветер, кстати, дует в другую сторону. Можно развернуться, и вуаля – он домчит меня до дома буквально за пару минут. Но нет. Нужно идти. Хватит уже прятаться.
Оказавшись на территории школы, поражаюсь тому, что в такую ужасную погоду во дворе возятся рабочие: монтируют хоккейную коробку, устанавливают новый фонарный столб и что-то делают на спортивной площадке с турниками и лестницами. Ну кто ж этим занимается зимой?
Осматриваю здание школы. Двухэтажное, не слишком большое. Насколько я знаю, начальная школа где-то в другом месте, здесь учатся только средние и старшие классы.
Влившись в общий поток, захожу внутрь. На входе нет никаких турникетов, лишь скучающий охранник – громоздкий мужчина средних лет. Осмотревшись, направляюсь к раздевалке. Снимаю шапку и стряхиваю с нее целый сугроб снега. Оставив верхнюю одежду в раздевалке, ищу стенд с расписанием.
Я знаю, какой сейчас урок, но не помешало бы свериться. Расписание нахожу возле столовой. Тут же фонтанчик с водой, а рядом – небольшой спортивный зал.
В этой школе всего один одиннадцатый класс, и по расписанию у него сейчас алгебра. Без проблем нахожу нужный кабинет. Дверь открыта, в коридоре – никого, значит, все уже внутри.
Я немного нервничаю… Вцепившись в лямки рюкзака, захожу в класс. На меня тут же устремляются взгляды тридцати человек. Разговоры стихают, наступает немая пауза.
Это так странно – прийти в выпускной класс в середине года. Новые одноклассники, новые учителя, новая жизнь. А я так скучаю по старой… Точнее, по некоторым ярким событиям, которые были в ней. В общем, это тот самый момент, когда очень хочется себя пожалеть…
Нелепо взмахиваю рукой и выдавливаю:
– Привет.
Некоторые лица мне знакомы, потому что я изучала аватарки участников общего чата класса.
– Ты же Алина, да? – подскакивает ко мне симпатичная девушка в клетчатом пиджаке и коротенькой юбке. От вида тонких колготок на ней мне становится холодно.
– Угу, – киваю я.
– Точно! Это ж новенькая! Та, что на домашнем!
– Да-да, она.
– Приперлась наконец-то.
Класс снова наполняется гамом. Многие направляются ко мне. Видимо, чтобы рассмотреть получше. К счастью, девушка в клетчатом пиджаке берет меня за руку и решительно тянет за собой.
– Пойдем, посажу тебя. Надеюсь, у тебя нет проблем со зрением? Ближе к доске мест просто нет, – говорит она вполне дружелюбным тоном.
Мы подходим к последней парте у окна.
– Вот. Садись сюда. Я Маша, кстати.
– Спасибо. – Ставлю свой рюкзак на стул. – Ты очень помогла.
– Я в прошлом году была новенькой. Знаю, каково это.
– Эй, Жданова! Хорош выслуживаться! – рявкает вдруг какой-то парень. – Как шестерка, блин!
– Да пошел ты! – Маша показывает ему средний палец.
Парень переключается на меня:
– Откуда ты к нам свалилась? Явно не местная.
– Не местная, – согласно киваю я, но предпочитаю не рассказывать о себе никаких подробностей.
Все галдят, наперебой что-то спрашивая, я отделываюсь односложными ответами. Этот балаган прекращается лишь с появлением учителя. Маша успевает шепнуть, что на перемене введет меня в курс классных дел, и уносится за свою парту. А потом начинается самая позорная для меня часть…
Стоя у доски, я представляюсь всему классу и отвечаю на вопросы учителя. Откуда приехала, как мне живется в их городе и так далее. Наконец меня отпускают, и начинается урок.
Новые одноклассники периодически оборачиваются и бросают на меня любопытные взгляды. Стараюсь выглядеть дружелюбной и невозмутимой. Нейтральной. Обещала себе, что последний школьный год доучусь спокойно, и собираюсь выполнить это обещание. А в вуз я хочу поступать уже дома. Буду умолять отца, чтобы он позволил мне вернуться.
Отец Грозного в тюрьме. Главную опасность представлял именно он, а его сын, несмотря на свою последнюю угрозу, к следующему году обо мне точно забудет. Или уже забыл. Да и уехал он куда-то… Почему я не могу вернуться?
За пятнадцать минут до конца урока нам дают тест. Я справляюсь довольно быстро и оставшиеся пять минут до звонка залипаю в телефоне, перечитывая вчерашнюю переписку с Коршуновым.
Егор:
Так ты уже дома?
Алина:
Я вроде бы не говорила тебе, что была не дома.
Егор:
Просто я тебя видел.
Алина:
Видел? Где?
У нас довольно странное общение. Мы разговариваем о чем угодно, но только не о проекте, который должны делать.
Вчера, возвращаясь со съемок, на радостях, что все закончилось, и будучи в восторге от гонорара, я купила огромный торт. Мы уплетали его с бабушкой вместо ужина, и настроение у меня было просто шикарное. А потом написал Егор…
Егор:
Ты модель?
Алина:
Не меняй тему. Где ты меня видел?
Егор:
В торговом центре.
Алина:
Так что же не подошел?
Егор:
А зачем?
Алина:
Ну мы же партнеры. И одноклассники.
Егор:
Оставим знакомство на потом, Алина. Пока достаточно и такого общения.
И так он меня одернул этой фразой… Словно я ему навязываюсь.
Алина:
Хорошо. Тогда давай прямо сейчас обсудим проект. Предлагаю начать с самого термина «любовь».
Егор:
И что же такое, по-твоему, любовь?
Алина:
Это сильное чувство симпатии между двумя людьми. Тут и дружба, и привязанность.
Егор:
Между двумя? А если любовь не взаимна?
Алина:
Хорошо, тогда так. Любовь – это сильное чувство симпатии, которое испытывает человек к объекту своей любви.
Егор:
Уже лучше. Продолжай.
Но я не хотела продолжать. Я хотела, чтобы он тоже вносил свою лепту.
Алина:
А как ты определишь, что такое любовь? Итак, любовь – это…
Егор:
Боль.
Алина:
Боль?
Егор:
Да, боль. Даже когда хорошо от любви, все равно больно.
Алина:
Почему?
Егор:
Потому что всему наступает конец. Больно из-за начала конца.
Больше мы ничего друг другу не писали. Через пару минут Егор был уже офлайн. А я полночи переваривала его слова.
Было ли мне больно, когда я любила Егора Грозного? Да. Я даже всячески уговаривала себя его не любить. И сейчас мне тоже больно. Потому что… потому что все закончилось.
Звонок выдергивает меня из размышлений. Убираю телефон, учебник и тетрадь в рюкзак. Ко мне подходит Маша.
– Ну что? Готова послушать о том, что тебя ждет в нашем «прелестном» классе? – она выразительно изображает кавычки в воздухе, подчеркивая слово «прелестном».
– Готова.
– Тогда пойдем на следующий урок. А по пути я введу тебя в курс дела.
Как оказалось, за одну перемену посвятить меня в жизнь класса невозможно. Маша успела лишь рассказать о первой красавице школы Милане Савельевой и ее парне Максе Купидонове. Куда же без короля и королевы школы? И без королевской свиты не обошлось. Маша с упоением рассказывала о подружках Миланы – сестрах-близняшках Харитоновых и о главном подпевале короля – Косте Боярском. В общем, о той тусовке, к которой нужно стремиться, – именно так выразилась Маша.
В классе имелись три ботаника-задрота, как окрестила их моя новая приятельница, одна блогерша, ведущая канал, посвященный подростковым проблемам, и два хоккеиста – Эдик Носов и Руслан Халидов. Последние выглядели весьма внушительно, внешне я дала бы им не меньше двадцати.
Остальные одноклассники не удостоились внимания Маши.
После третьего урока отправляемся в столовую. Еда выглядит не очень аппетитно, поэтому я беру компот. За наш столик садятся две девочки, тоже мои новые одноклассницы, но общаются только друг с другом.
– А она кто? – я указываю на тихую девушку, сидящую в одиночестве в дальнем углу.
Я уже видела ее во время уроков, хотя и там она пыталась слиться с обстановкой. Маша бросает взгляд через плечо и пренебрежительно хмыкает:
– А-а… Это Борисова Танька. Она у нас изгой, не общайся с ней.
Меня это чертовски задевает.
– И почему же она изгой? – спрашиваю довольно резко.
– Да к Купидонову пыталась подкатить, – закатывает Маша глаза. – Ну сама посуди: где Борисова, а где Милана… – она с некоторой завистью смотрит на местную королеву Савельеву, которая сидит за соседним столиком.
Та и правда хороша. Роскошная платиновая блондинка с огромными голубыми глазами. Ангелочек просто. И манеры тоже ангельские. И губки забавно надувает. Только вот можно на что угодно поспорить, что это все напускное.
Присматриваюсь к тихой Тане. Она довольно симпатичная. Смуглая бархатистая кожа, лицо обрамляют упругие русые локоны, минимум макияжа, но ей он и не нужен.
– В общем, Милане не понравилось, что Борисова флиртовала с ее Купидошей, – шепчет Маша.
Внезапно одна из девушек, сидящих за нашим столиком, вклинивается в разговор:
– Борисова заявила, что это Купидонов к ней липнет. Типа мы все здесь идиоты и поверим в эту чушь.
– Жанна! – вдруг рявкает кто-то.
Одноклассница сразу замолкает и отводит взгляд. Я смотрю на соседний столик. А вот и маска с лица королевы съехала. Милана цедит сквозь зубы:
– Не надо обсуждать меня и Макса. Поняла?
Жанна кивает. А Милана вдруг улыбается мне, демонстрируя ровные белые зубки.
– Не обращай внимания на сплетни.
– Как скажешь, – отвечаю с такой же фальшивой улыбкой.
Я допиваю свой компот, Маша съедает винегрет, и мы идем на следующий урок. По пути решаюсь задать вопрос:
– А что насчет Коршунова? Кто он такой?
– Ты о том, который на домашнем? Да мы вообще без понятия.
Я удивленно останавливаюсь.
– В смысле? Он что, тоже новенький?
– Ну да.
А я думала, что парень давно учится в этой школе. Просто по какой-то причине на домашнем обучении.
– Мы тут сами все в предвкушении, когда он уже появится, – хихикает Маша и подталкивает меня к окну. – Видишь, рабочие коробку делают?
– Угу.
– Так вот: у нас была коробка, но, по слухам, родители новенького профинансировали школу, и теперь у нас все будут обновлять. Новые парты, новые компьютеры в классе информатики. А так как у нас в школе практически нет богатеньких мажоров, все девчонки уже застолбили этого новенького. Можешь занимать очередь, кстати. И не дай бог тебе проскочить без нее.
Маша заливается звонким смехом, всячески стараясь показать, что ее слова – просто шутка. Но что-то мне подсказывает, что такая очередь действительно есть. Некая иерархическая лестница. Думаю, Милана стояла бы на самой верхней ступеньке, не будь она в отношениях с Купидоновым.
Мне тоже хочется смеяться, потому что Коршунов вряд ли догадывается об этой очереди. Там вообще паренек со странностями. И он намного глубже, чем местные ребята. По крайней мере, мне так кажется.
Мимо нас проходит тихоня Таня, мы пересекаемся взглядами.
– Привет, – говорю я.
Она не отвечает и, опустив голову, заходит в класс.
– С ней нельзя разговаривать, – заявляет Маша. – Таковы правила. Она – изгой, с ней никто не должен говорить.
Я моментально закипаю.
– И кто это решил?
– Да какая разница? – пожимает она плечами. – Если не хочешь быть изгоем, просто выполняй правила. Это несложно. Пойдем.
Маша заходит в класс, а я остаюсь в коридоре. Мне нужна минута, чтобы все переварить.
Да что это такое?! Что за дебильные правила?
В моей прежней школе нас всех объединял футбол. Футболисты были королями, но они никого никогда не бойкотировали. Да и класс у нас был довольно дружный.
Войдя в кабинет, смотрю на Таню. Она сидит вместе с упитанным румяным пареньком, которого вроде бы зовут Миша. Таня что-то сосредоточенно пишет в тетради. Проходя мимо, я невольно заглядываю в ее тетрадь. Вся страница исписана какими-то английскими словами, но я не успеваю ничего прочесть. Да и некрасиво это как-то.
На уроке географии я наконец знакомлюсь с классным руководителем. Нестерова Ольга Абрамовна оказывается довольно приятной женщиной лет сорока пяти. Она интересуется, как продвигается мой проект по психологии. Этот предмет, который оказывается факультативным, ведет тоже она.
– А с кем у новенькой проект? – бесцеремонно спрашивает учителя задира Боярский.
– С Егором Коршуновым.
В классе поднимается оживленный гул.
– Ууууу!..
– Ничего себе!
– Вот это повезло!
Мне становится неловко. Особенно когда я ловлю обиженный взгляд Маши. Похоже, я таки влезла без очереди…
Pulsuz fraqment bitdi.
