«Третий брак» kitabının rəyləri, 2 rəylər
У Костаса Тахциса удивительная биография. Будучи афинянином в пятом поколении, в какой-то момент он покинул Грецию, чтобы путешествовать по свету. За время своего продолжительного отсутствия кем только Тахцис не работал: матросом на датском корабле, менеджером пианиста, помощником режиссера, грузчиком… Но все время странствий Костас хранил мечту о писательстве, причем он хотел не просто увековечить современную ему Грецию, но модернизировать греческую литературу в принципе, что в конце концов удалось.
Людям из стран с устоявшейся языковой традицией сложно понять, каково было грекам в середине прошлого столетия. Греческий язык распадался на два: кафаревусу и димотику. Кафаревуса имитировала древнегреческий, использовалась как язык официальных документов, образования и прессы. Греки жили как бы под тенью своего титанического культурного прошлого, и писатели не осмеливались нести простонародный язык, димотику, в большую литературу. Но димотика отражала живой современный нрав подлинной Греции, и в определенных кругах воспринимался как символ демократизации. Тахцис хотел сломать традицию и использовать димотику в прозе.
«Третий брак» — очень шумный и яркий разговорный роман, в центре которого две женщины сложной судьбы. Нина и кира-Экави («кира» на греческом — госпожа) дружат долгие годы, и через их практически непрекращающийся диалог мы видим все тяготы, выпавшие на долю Греции за первую половину двадцатого века. Только успели отгреметь войны с турками, как не за горами была совместная итало-немецкая оккупация Греции, после окончания которой началась Гражданская война. Если бы исторический фон был более ярким, то роман смахивал бы на одну из крупных семейных саг вроде «Будденброков». Но горе находится не во внешнем мире, а где-то между слов в эмоциональных беседах двух подруг. Мне даже тяжело называть их подругами, потому что они просто похожи на двух людей, сведенных судьбой.
Язык романа избыточный, героини гротескные, как и их реакции на происходящее. Иногда это до того эксцентрично, что читать не хочется — чего стоят только постоянные пожелания всего самого худшего от Нины к ее дочери, которую она, кажется, искренне ненавидит. Но, если позволить себе не осуждать главных героинь, каждая из которых не ангел, за их истерическими натурами можно рассмотреть много боли и возвышенного страдания. Это сознательный художественный ход автора, в котором он признается в послесловии к роману, ведь Тахцис писал не просто книгу, а современную гиларотрагедию.
Гиларотрагедия — древний жанр, буквально фарсовая трагедия, и знание об особенностях текста очень поможет смотреть на него иначе. Мне помогли и подсказки от самого автора, который не скрывал, что его героини — это мостик между вполне реальными образами, основанными на родственниках Костаса, и античными архетипами, таким как Гекуба и Андромаха. И сам роман пытается преобразовать литературу Древней Греции в новую форму, облечь в понятный живой язык.
У меня сложное отношение к прочитанному. Это виртуозный замысел, исполненный с не меньшим талантом, но героини и их отношение к жизни настолько не похожи на меня темпераментом, что я никак не могла проникнуться происходящим. Я смотрела на книгу как на великолепный текст сам по себе, больше восхищаясь структурой, а не сюжетом. Обаяние и сила тут явно есть, но, возможно, нужно было родиться в Греции, чтобы во всей полноте оценить новаторство Тахциса.
Первые 70 страниц дались тяжело, и я думала, что не буду читать дальше, но дала книге 2ой шанс, и без перерыва дочитала до конца. В начале динамики мне не хватило немного, на истории Нины.
Про историю Нины я подумала - как это скучно - страдания скандальной женщины. Про историю киры-Экави - как это захватывающе - хотя намного бОльшие страдания намного более скандальной женщины )
