Kitabı oxu: «Как освободить дракона», səhifə 3

Сердце Стоика ухнуло в пятки.

В те темные древние времена посылать любовные письма было

ОЧЕНЬ

СЕРЬЕЗНЫМ

И

СМЕРТЕЛЬНО ОПАСНЫМ

ДЕЛОМ.

КРОМЕ ШУТОК.

– Не обсудить ли нам это за чаем? – улыбнулся СТР Страхолюд.

4. Страхолюдное чаепитие

– За чаем? – переспросил Стоик, несколько опешив. – Но сейчас ведь середина ночи!

– Судя по Берсеркам, около трех часов, – отозвался СТР Страхолюд. – Они не начинают свою Заполночную Церемонию раньше двух. Кстати, интересный выбор стоянки, Стоик…

– Она не идеальна, – мрачно признал Стоик.

Ужасный вой с острова Берсерк усилился, так что у всех по спине ползли мурашки. Ощущение было такое, словно вас гладят крапивой, аж волосы на загривке встают дыбом, словно шипы морского ежа.

– Скажем… без десяти три, – уточнил СТР Страхолюд, наклоняя голову и прислушиваясь.

– Без разницы, – уперся Стоик. – Для чая слишком поздно. И вообще я не голоден.

– О, но я настаиваю, – улыбнулся СТР Страхолюд. – Просто пикник, понимаешь, Стоик? Маленький бездесятитрехчасовой перекус в честь вашего прибытия на земли Страхолюдов. Трудные беседы всегда лучше вести за едой. – Он хлопнул в ладоши.

Корабль СТРа причалил рядом с пробитым «Жирным пингвином», и ухмыляющиеся Страхолюды доставили с него на берег тарелки и ложки, кубки с хмельным медом и ломти оленины, молоко и хлеб и все, что может понадобиться для небольшого перекуса без десяти три пополуночи.

Беззубик вечером толком не поужинал, поскольку слишком устал, пропустив два тихих часа. Бедняжка вырубился тогда прямо за едой, уронив голову в суп. Иккинг вымыл ему мордочку и пристроил у себя за пазухой, где дракончику было тепло и уютно и ничто не беспокоило. Ни жуткий вой Заполночной Церемонии Берсерков, ни нападение Страхолюдов не смогли разбудить Беззубика.

И только теперь, учуяв еду, он высунул рыльце из-под Иккинговой безрукавки, повел носом и открыл мутные спросонок глазки.

–Пи-пи-писч’ча-ча! – Беззубик аж привзвизгнул от возбуждения и моментально пустил слюни. – Б’бе-беззубик умирает от го-голода!

–Тише, Беззубик, тише, – предупредил Иккинг, поднося ему селедку на ложке. – Понимаю, ты голоден, но не заглатывай все сразу. У тебя от этого всегда болит живот… Медленно, Беззубик… маленькими кусочками… медленно… БЕЗЗУБИК!

Поздно.

Жадный маленький Беззубик так перевозбудился, так проголодался, облетев все гроты в поисках Камикадзы, что проглотил в один присест не только селедку…

…но и ложку.

–Ох, Беззубик, – вздохнул Иккинг и осекся, увидев, что к трапезе присоединилась дочь СТРа Страхолюда.

Иккинг сразу узнал ее, потому что как-то видел мельком на Ежегодных Игрищах, окруженную телохранителями.

– Это моя любимая доченька, Ярисса О’СТРели, – представил ее СТР Страхолюд.

Любимая доченька СТРа Ярисса была ростом под два метра, с копной огненно-рыжих волос и зелеными глазами. На голове у нее свернулся красивый алый ловчий дракон, и она кормила его желудями.

Она была потрясающе красивой и потрясающе недовольной.

– Ой, Тор меня зашиби… – пискнул Рыбьеног, стремительно заливаясь малиновой краской. – Она смотрит на нас… Она улыбается нам… Онамашет нам! Так, держимся естественно… спокойно… без паники…

Бедняга сначала покраснел, потом побелел и наконец, не выдержав переживаний, сомлел и рухнул со стула.

– Да уж куда спокойнее, Рыбьеног, – проворчал Иккинг, приводя друга в чувство и помогая снова сесть за стол. – Очень изысканно. ОБМОРОК всегда безотказно действует на этих амазонок. Надо отдать тебе должное, ты действительно умеешь произвести впечатление на дам. Вырастешь – станешь настоящим сердцеедом.

– Она перестала на нас смотреть? – спросил Рыбьеног, не открывая глаз.

– Погоди секундочку, не открывай глаза… Она еще смеется… и показывает пальцем… – проговорил Иккинг. – Ага… уже перестала. Теперь снова ковыряет в носу и разговаривает с соседом. Ты в безопасности. Можешь открыть глаза.

– Она смотрела на меня… – вздохнул Рыбьеног, прижав руку к сердцу. – Ярисса О’СТРели смотрела на меня… и улыбалась мне… и махала мне… Ангел! Богиня!

Иккинг вытаращился на друга как на сумасшедшего:

– Что с тобой, Рыбьеног? Ты совсем рехнулся? – Он на всякий случай заглянул Рыбьеногу в глаза – они слегка розовели, когда в нем просыпался берсерк. – И где ты встречал СТРову дочку раньше?

– Я видел ее однажды на Ежегодных Игрищах, – признался Рыбьеног.

– Дочь много значит для меня, Стоик, – произнес СТР, и в голосе его сквозил гнев. – Это вопрос чести и Варварского Кодекса. Ты знаешь правила. Кто бы ни написал любовное письмо дочери, не испросив разрешения у отца, должен немедленно просить ее руки. Иначе он наносит смертельное оскорбление ей и всему ее племени.

Как ни странно, на Варварском архипелаге ВЛЮБИТЬСЯ было едва ли не самым опасным делом. Куда рискованнее езды на драконах, драк на мечах или других небезопасных развлечений юных викингов.

– Однако закон ясно говорит, – резко продолжал СТР, – ЕСЛИ написавший эти письма принадлежит к роду вождей, он может попытаться завоевать руку моей дочери, выполнив одно-единственное невыполнимое задание по МОЕМУ выбору.

– А что, если написавший НЕ из рода вождей? – спросил Иккинг.

– Тогда он оскорбил честь племени Страхолюдов, и я обязан убить его на месте, – улыбнулся СТР Страхолюд. – А если никто не признается, мне придется убить всех неженатых молодых людей в вашем Хулиганском племени. Все честно и согласно Варварскому Кодексу. Никаких расспросов. Никаких тыканий пальцем друг в друга: «Это не я, это он!» И я буду абсолютно в своем праве.

– Дурное это дело, ЛЮБОВЬ, – мрачно покачал головой Стоик. – Очень дурное.

– Но ты забыл одну маленькую важную вещь, СТР, – заметил Иккинг. – Как ты докажешь, что эти письма написал кто-то из нас?

– Вот-вот, вряд ли это был Хулиган, – гордо сказал Стоик. – Большинство из нас вообще не умеют писать.

СТР улыбнулся и зажал зубами сигару.

– Я прочту одно из писем, просто на случай, если оно пробудит в ком-нибудь из присутствующих воспоминания.

Могущественный варварский вождь поднялся на ноги.

Поэтические чтения, которые за этим последовали, несколько испортило то обстоятельство, что стих читал самый жестокий вождь в нецивилизованном мире, пыхтя огромной сигарой и сверкая злобным взглядом.

Хулиганы взревели от хохота.

– Они смеются над моей дочерью? – кротко спросил СТР.

– ТИХО! – гаркнул Стоик.

На пляже тут же воцарилась тишина, только кто-то еще разок хихикнул в кулак. Ярисса О’СТРели гневно любовалась своим отражением в золотой чаше.

– Я жду, не возьмет ли кто на себя ответственность… – произнес СТР.

Иккинг повернулся пошептаться с Рыбьеногом и обнаружил, что друг сделался ярко-красным. Он нервно ерзал на стуле и не желал встречаться с Иккингом взглядом. И у Иккинга возникла страшная догадка…

СТР ухмыльнулся еще гаже.

– В письмо вложен цветок. Романтично, не правда ли? Очень мило… – проговорил он негромко, вытряхивая цветок из письма себе на ладонь. – И это… болотная роза Олуха.

Болотная роза Олуха – коричневая и колючая и со слабым (увы, не самым приятным) запахом. И очень редкая. Настолько редкая, что встретить ее можно лишь в самых топких участках болот на Олухе, поэтому Хулиганы даже выбрали ее символом своего племени.

СТР снова сел.

– А теперь можете спокойно обсудить новость между собой.

5. Двенадцатый жених Яриссы О'Стрели

Иккинг в ужасе повернулся к Рыбьеногу.

– Это же не ты, Рыбьеног, правда? – прошипел он в отчаянии.

Нет, не может быть… Рыбьеногу же всего тринадцать с хвостиком. У него определенно нос не дорос посылать любовные стихи красивым, надменным принцессам, у которых к тому же папочки маньяки-убийцы…

Но Рыбьеног был красней заката. Он сдвинул очки к самой переносице и пробормотал так тихо, что Иккинг едва его расслышал:

– Гм… Понимаешь, я упражнялся в стихосложении. Стих-то очень хорош, не находишь? – заявил Рыбьеног, гордясь художественной удачей, несмотря на смертельную опасность момента. – Хотя слово «четвероногие» не слишком-то поэтичное… С ним у меня не очень получилось… Поэзия – это не так просто, как кажется…

– Что ты несешь, псих ненормальный? – прошипел Иккинг. – Кого волнует, хорош стих или плох? Страхолюды не особенно разбираются в поэзии. Вот избавлять людей от головы и завязывать им руки в сложные рифовые узлы – это им гораздо ближе и понятнее. Зачем, во имя Одина, ты послал ей это проклятое письмо?!

Рыбьеног сделался белей бумаги.

– Ну, понимаешь, она ведь такая красивая, вот я и вдохновился на стихи. Дело в том, – пустился в объяснения Рыбьеног, – мне кажется, что все эти Хулиганские Воинские Подвиги, мечи-топоры, рыгай-и-топай на самом деле не про меня. Вот я и подумал, что если вылечу из Программы Пиратской Подготовки – а это, будем честны, вполне вероятно, – то всегда могу податься в поэты. Стану зарабатывать себе на хлеб как странствующий сказитель, может, когда-нибудь даже СКАЛЬДОМ заделаюсь…

– Хорошая идея, не отрицаю, – перебил Иккинг. – Но о твоих карьерных перспективах мы поговорим позже. Сейчас надо думать, как выкрутиться.

– Прости, Иккинг. – Рыбьеног снял очки и надел их снова – он явно страшно нервничал. – Как думаешь, что он со мной сделает? – шепнул он Иккингу.

– Убьет, – объяснил тот. – Безжалостно, но, если тебе повезет, быстро.

– Думаешь? – проблеял Рыбьеног.

– Я не думаю – я знаю. Даже чтобы просто СТАТЬ одним из ее женихов, надо быть из рода вождей. Боюсь, мы живем во времена предрассудков, но, насколько я понимаю, для тебя это означает смерть на месте.

– Итак, – улыбнулся СТР, – я намерен просить виновника назваться. Считаю до пяти. Один… два… три…

– Придется сознаваться, – шепнул Рыбьеног. – Иначе нас ВСЕХ убьют. Знакомство с тобой скрасило мой недолгий век, Иккинг.

– …четыре… – угрожающе произнес СТР.

Рыбьеног неуверенно поднялся на ноги и трясущейся рукой вытер запотевшие очки о рубаху, прежде чем решительно нацепить их обратно на нос.

– Погоди! – шепнул Иккинг. – По-моему, у меня созрел хитроумный план.

– А он точно хитроУМНЫЙ? – с надеждой спросил Рыбьеног.

– Ой, сейчас не до жиру. Хитрополоумный.

– СТОЙТЕ! – крикнул Иккинг.

Все обернулись и уставились на него.

О боги.

Это будет нелегко.

– Стих написал я, – произнес Иккинг.

На несколько мгновений все потеряли дар речи.

Иккинг не мог смотреть на Сморкалу и Песьедуха. Те едва не лопались от злорадства.

– Стихотворение написал ТВОЙ НАСЛЕДНИК, Стоик, – хохотнул СТР Страхолюд, откидываясь на спинку трона и от души затягиваясь сигарой. – Я ЗНАЛ, что все кончится хорошо.

– Иккинг! – воскликнул Стоик Обширный. – ТЫ же не писал этого письма, правда?

– Боюсь, писал, папа, – солгал Иккинг.

– ХРЮ-ХРЮ-ХРЮ, – покатывались со смеху Сморкала и Песьедух Тугодум.

– Что это значит? – попытался вникнуть Стоик Обширный.

– Это значит, – протянул очень-очень довольный собой СТР Страхолюд, – что, согласно нашему Варварскому Кодексу, твоему сыну, Иккингу Кровожадному Карасику Третьему, поскольку он из рода вождей, исключительно повезло стать последним женихом моей дорогой любимой доченьки, принцессы Яриссы О’СТРели.

– Но… но… но… – забормотал Стоик, не в силах выбрать одну из множества причин, почему эта идея пугает его до колик, – как насчет разницы в возрасте?

– Вряд ли разница в возрасте станет проблемой, – ухмыльнулся СТР Страхолюд. – Чтобы действительно ЖЕНИТЬСЯ на моей дочери, ему придется выполнить мое невыполнимое задание.

– Ты сказал «последним женихом», – вмешался Иккинг. – А сколько всего женихов у тебя уже БЫЛО, принцесса Ярисса?

– Одиннадцать, – ответила красавица, тряхнув шевелюрой и едва не подпалив яростным взглядом папину бороду. – Это считая предпред-последнего жениха, которого я люблю и за кого однажды выйду замуж…

– «Люблю-у»! – передразнил СТР Страхолюд. – Дочь вождя не может выйти замуж по ЛЮБВИ! Кроме того, я не уверен, что предпред-последний жених действительно считается. Он, по-моему, солгал насчет своего высокого происхождения.

– Я не собираюсь выходить за кого попало только из-за его тухлой вождецкой крови, папочка! – взбесилась Ярисса. – Меня тошнит от замков, крыш, телохранителей и драгоценностей. Я намерена выйти за ГЕРОЯ. И я выйду за моего Героя, и уплыву с ним в закат, и буду спать под звездами, и зарабатывать на жизнь своим мечом, и пусть наш корабль несет нас туда, куда дует ветер. Я выйду за моего Героя, предпредпоследнего жениха, которого я люблю!

– Хорошо-хорошо, только вот одно маленькое затрудненьице имеется, а, Ярисса? – улыбнулся СТР Страхолюд. – Твой Герой так и не вернулся с невыполнимого задания… Будь он настоящим Героем, он бы вернулся.

– Он вернется, – упрямо заявила Ярисса, тряхнув прекрасными волосами и скрестив руки на груди. – Вернется. Я буду ждать его.

– Разумеется, ты можешь ждать, дорогая моя Ярисса. – Но ждать, возможно, придется долго. Может быть, вечно.

– Я могу ждать долго, – ответила Ярисса. – И даже вечно.

– Ну вот и жди себе, – проворковал СТР Страхолюд. – Кто я такой, чтобы тебе мешать. Тем временем, – обернулся он к Стоику Обширному, – единственныммоим условием женитьбы на Яриссе является принадлежность к роду вождей… – («ХА!» – фыркнула Ярисса, тряхнув волосами.) –…и способность жениха обеспечить бочонок меда для медового месяца.⁶

Стоик Обширный неимоверно обрадовался.

– И ЭТО, по-твоему, невыполнимое задание? – весело спросил он. – По мне, так раз плюнуть! Вот когда я женился, мне досталась задача посложнее. Мне пришлось добыть Огненный Камень с острова Магманьяков, и это оказалось весьма непросто, доложу я тебе. Тут требовалась сила, ловкость, большие мышцы – настоящие Геройские качества! По сравнению с моим твое задание проще простого! ОДИН бочонок меда – это ерунда!

– Уверен, тут есть подвох, – вмешался Иккинг. – Иначе одиннадцать предыдущих женихов не провалили бы задание.

– Никакого подвоха, – пожал плечами СТР. – Но Страхолюдам годится только самое лучшее. Напиток на свадьбу мы варим из лучшего в мире меда. А лучший в мире мед делают пчелы… – СТР выдержал многозначительную паузу, – острова БЕРСЕРК!

Вокруг костра на берегу Разбитого Сердца повисла тишина.

Лунная дорожка поблескивала на мягко плещущих волнах, и отражения стоящих на якоре кораблей в заливе плясали в лунном свете.

В болотах перекликались призрачными голосами необычайки: «Ты-где-е-е? Ты-где-е-е?»

И все сидевшие вокруг костра повернулись к громадному горбатому, зловещему силуэту острова Берсерк на юге. Он казался припавшим к земле на горизонте зверем, погруженным в тоску и печаль. И, словно по заказу, Заполночная Церемония подошла к торжественному финалу, и вой взмыл до небес. Казалось, тысяча фурий завопила от зубной боли, и вершины деревьев на Берсерке закачались, хотя ветра не было.

Что там творится?

Иккинг совсем, вот ничуточки не хотел это выяснять.

Стоик Обширный выпрямился во весь свой геройский рост и положил руку Иккингу на плечо.

– МОЙ СЫН соберет мед Берсеркских пчел или ПОГИБНЕТ, пытаясь его добыть! Верно, Иккинг?

– Верно, – нервно отозвался мальчик.

– Вот это я и хотел услышать! – проревел СТР Страхолюд. – Как насчет свадьбы в День середины лета? Это дает вам массу времени для ги… э… для сбора меда. Так что жду вас в Страхолюдском замке наутро в День середины лета, ровно в пять часов, с ну… скажем… пятью горшками Берсеркского меда. Договорились? ТАК. – СТР с довольным видом потер руки. – Думаю, теперь все дела улажены. Ты же не станешь возражать, если я заберу этот трон с собой, Стоик? Все выброшенное на этот берег принадлежит МНЕ.