Kitabı oxu: «Загнанная для дракона»

Пролог

– Кто поймает эту очаровательную дичь, имеет право делать с ней всё, что угодно!

От этих слов из меня словно дух выбило. Они повисли в воздухе, густом от запаха роскошных духов.

И только сейчас я поняла: дичь – это я.

Внутри, где раньше билось сердце, теперь зияла черная пустота.

Она ушла. Я её отпустила. И за это… меня отдадут на растерзание.

Вот чем обернулась моя жалость к той несчастной!

– Раз моя супруга освободила пленницу, – продолжал муж, граф де Мальтерр, поворачиваясь ко мне, – то теперь займет ее место. Я считаю, что это будет справедливо.

– Хассен, ты… Ты шутишь? – выдохнула я, и мой голос предательски надломился.

Мои пальцы сами сжались в кулаки под кружевами рукавов.

Муж, которого я ещё недавно почти боготворила, улыбнулся – той самой улыбкой, что заставляла мои колени слабеть ещё вчерашней ночью. Теперь она казалась мне улыбкой палача, любующегося своей жертвой перед казнью. Он подошёл ближе, снял перчатку и провёл тыльной стороной ладони по моей щеке – медленно, почти нежно. Но его прикосновение было хуже удара.

– Нет, дорогая Серафина, я не шучу, – прошептал он, пальцем касаясь моей щеки и заботливо заправляя волосы мне за ухо.

Он склонился ко мне, нежно гладя пальцами мою шею.

– Сегодня у нас дичь – ты, – шепот обжег мое ухо. – Вместо той, которую ты выпустила по доброте душевной.

Его рука скользнула по моему роскошному корсету, задержавшись на моей груди.

– Сама виновата, – прошептал муж. – Я же оберегал тебя от всего этого… Защищал… Но ты решила вмешаться… Что ж, будь по-твоему.

Грудь сжала судорога. Воздуха не хватало. Я стиснула зубы – чтобы не закричать: «Вы что тут? Все с ума посходили?!»

Муж резко взял меня за подбородок, задирая его вверх.

– Эта пленница была очень… очень важна для меня. А теперь она сбежала. По твоей милости…

Рука мужа резко отпустила меня. Я отшатнулась, глядя затравленным взглядом на собравшихся вокруг нас разодетых гостей в масках. Глаза за прорезями блестели, как у голодных зверей.

– На графиню мы еще не охотились! – воскликнул чей-то хриплый голос, и в нём звучал такой откровенный, животный аппетит, что мне стало дурно.

Я забыла, как дышать. Лёгкие сжались, как кулак.

– Да, дичь у нас сегодня изысканная! – заметил муж, а я попыталась уйти, но нас обступили со всех сторон. – Куда пошла, дорогая? Не терпится бежать? Успеешь еще! Наслаждайся последними секундами тепла. Хочешь, тебе принесут бокал вина? Так сказать, мой прощальный подарок.

Две пары рук, обтянутых чёрной замшей, вырвали меня из ступора.

Платье – шёлк, расшитый серебряными нитями, подарок к балу, – разорвалось с треском. Бриллианты, что украшали обруч в моих волосах, звякнули на мраморе. Меня оставили в тонкой рубахе, которую я стыдливо пыталась собрать руками на груди.

Я стояла босиком на холодном полу, не зная, что делать.

– Красавица, не так ли? – усмехнулся муж, когда я смотрела на собравшихся зверей с бокалами в руках.

А ведь еще десять минут назад, пока я была хозяйкой бала-маскарада, а не дичью, гости казались мне людьми вежливыми и утонченными.

Ровно до тех пор, пока стражник не вбежал в зал и что-то шепнул мужу. Тот побледнел и замер.

– Что значит, пленница пропала? – нахмурился Хассен, и настроение его резко изменилось. Он в гневе бросил бокал себе под ноги, и тот разлетелся на мелкие осколки.

Музыка стихла, словно почувствовав неладное.

Я сглотнула, вспоминая несчастные глаза девушки, которую привезли сюда две ночи тому назад.

– Ваша супруга ее освободила. Слуги говорят, что госпожа ее выпустила и дала свой теплый плащ.

– Даже так? – замер муж, остановив взгляд на мне. Он сделал шаг в мою сторону, а его сапог хрустнул осколком стекла. – Быстро найти ее! И притащить сюда живой! Она мне нужна живая!

Тогда я еще не знала, чем обернется этот шаг. И даже сейчас мне все еще не верится, что мой муж способен на такое! Что-то внутри все еще уверяет меня, что это – глупая шутка.

Я опомнилась и попыталась бежать, но мне тут же перегородили дорогу.

Мужчина в маске волка, вставший на моем пути, грубо схватил меня за подбородок, развернул к себе. Его пальцы впились в мою шею, и я уловила запах перегара и дорогого табака.

– Какая соблазнительная дичь, – прохрипел он, и его взгляд скользнул ниже, будто я уже лежала у него в постели. – Дрожит вся… как будто просит. Готовься, красавица. Если я тебя поймаю, я не буду сдерживаться в своих фантазиях…

Его взгляд в прорезях маски скользнул по моим губам, как по куску аппетитного мяса на блюде.

Я дернулась, освободилась, затравленно глядя на гостей. Их руки тянулись ко мне, щупали, словно я – товар.

В страшном сне я не могла представить себе, что однажды окажусь в теле аристократки на выданье. Я выбрала его, а он меня. И мне казалось, что это – сказочный сон. И что мы вместе, рука об руку, проживем до старости. И что сегодня красивая сказка закончится из-за моего милосердия.

Я попятилась и наткнулась на еще одного гостя. Резко обернувшись, я задрала голову и увидела черную бархатную маску и желтые глаза в прорезях. Зрачок вдруг изменился. Он стал тонким, как у змеи. Это было так страшно, что я дернулась в сторону, осознавая, что от страха у меня подогнулись колени.

– А я могу изуродовать ей лицо? – вкрадчиво поинтересовалась пожилая женщина в маске черной совы. – Терпеть не могу молодых красавиц.

Я бросилась к мужу, вцепилась в его камзол. Страх не оставил места для гордости.

– Прошу тебя… – шептала я. – Хас… Умоляю…

Десятки голосов были едва слышны сквозь шум крови в ушах. Я смотрела на его улыбку, адресованную не мне, а гостям.

– Ты влезла туда, куда тебя не просили. У меня нет запасного варианта, – едва слышно произнес муж, склоняясь ко мне. – Эти люди – очень влиятельны, если ты не заметила. От них зависит все в этом мире. Я даю им то, чего они хотят. Развлечений. За это у нас есть все. Служанки им не интересны. На слуг они могут поохотиться и дома… Им нужна изысканная дичь. Как та магичка, которую ты выпустила…

Он демонстративно оттолкнул меня, и я снова оказалась в центре зала.

– Разумеется, вы можете делать все, что хотите. Я ничего не запрещаю, – объявил мой муж, делая шаг в сторону от меня. – Правила охоты не меняются. Даже в виде исключения. В этом-то и вся прелесть охоты!

Глава 1

Гости одобрительно закивали.

Меня выволокли на улицу, и все присутствующие, включая слуг, высыпали следом. Холодный воздух обжигал горло, а я пыталась вернуть себе чувство реальности.

Я задрожала. Не от страха – от ужаса, который вытесняет даже мысли. Это был тот самый ужас, что живёт в легендах, в шёпоте прислуги за закрытыми дверями: «Не дай бог провиниться перед графом. Не дай бог стать добычей».

– Где кони? – крикнул муж.

Кто-то из гостей насвистывал мелодию – ту самую, что только что играла на балу. Конюхи уже подводили коней.

Дыхание лошадей клубилось в морозном воздухе. Копыта глухо стучали по утоптанному снегу.

– Дадим ей фору в десять минут! Засеките время! – объявил мой муж, когда служанка поднесла ему полный бокал. – А пока можно выпить за удачную охоту!

Он что-то шепнул служанке, а та бросилась обратно в открытые двери зала.

– Пей, – произнес муж, когда служанка принесла бокал и мне. – За удачную охоту… Пей! Я сказал!

Я сделала глоток, понимая, что это не вино. Хоть и было похоже. На вкус как зубная паста с медом.

Через мгновенье я перестала так остро чувствовать холод.

Муж демонстративно обнял меня, а я ощутила, как мне в руку вкладывают небольшой стилет.

– Прячь, – сквозь зубы процедил Хассен. – И не показывай.

Он отошел на два шага, а потом повернулся ко мне и улыбнулся:

– Ты больше не графиня. Ты – дичь. Беги! Время пошло!

Я на пару секунд замерла, глядя на песочные часы, которые перевернули слуги, а потом опомнилась и бросилась в лес.

Ледяная корка резала лодыжки, сугробы затягивали ноги, будто руки мертвецов. Хохот охотников разорвал тишину ночи – пьяный, злой, восторженный. Как будто смеялись не надо мной, а над моей слабой надеждой на спасение.

Я побежала, представляя, как где-то падают вниз песчинки, отсчитывая мгновения моей жизни.

Не думая. Не выбирая путь. Просто – вперёд, туда, где мрак леса казался единственным укрытием. Снег хрустел под ногами, ветви хлестали лицо, словно наказывая за глупость. За жалость. За доброту.

И в этом ужасе, когда пульс кололся в висках, я вдруг вспомнила её – пленницу, с которой всё началось. Бледную, дрожащую, с прядью пепельных волос, вырвавшейся из-под железного обруча на виске. Её слезы и молящий шёпот разбитыми губами: «Он убьёт меня… Убьёт… Я прошу вас… Помогите мне…» – и мои собственные руки, отпирающие замок. Глупость. Слепая, безумная доброта, за которую теперь придётся заплатить собой.

Я вспомнила, как в последнюю секунду, когда дверь была открыта, я сунула ей свой плащ. Она посмотрела на меня внимательно, а потом прикоснулась к моей груди.

“Отдаю тебе!”, – прошептала она, а я не поняла, что произошло, как в меня врезалась боль с такой силой, что я едва устояла на ногах, чувствуя, как по телу растекается магия.

На мгновенье у меня потемнело в глазах.

Я не ожидала такой подлости.

В голове была только одна мысль: «За что? Я же тебя спасла?».

Но когда я пришла в себя, прижимая руку к груди, пленницы уже не было, а в зале заиграла музыка, возвещая начало бала.

Позади вся моя жизнь. Впереди – только лес, тьма и ледяной ветер, обещающий: “Ты не уйдёш-ш-шь”.

Внезапно в груди вспыхнула боль – та самая, как от прикосновения пленницы. Как будто её пальцы всё ещё горят под моей кожей.

Лес впереди был чёрным, безмолвным, но я знала – он не спасёт. Он лишь спрячет мои крики.

Глава 2

Холод не просто кусал – он вгрызался в плоть, как голодный зверь, вырвавшийся из-под сердца зимы. Но из-за зелья я его чувствовала не так остро и могла двигаться.

Каждый вдох резал горло, будто в груди вместо лёгких кололи осколки льда. Я бежала. Не думая. Не выбирая – просто вперёд, туда, где мрак был гуще. В черную пасть леса.

Снег хрустел – предательски, громко, звонко, как разбитое стекло под босыми ступнями.

Каждый шаг превращался в муку. Ледяная корка впивалась в пятки, резала ноги. Я падала. Вставала. Падала снова.

Мои пальцы онемели, кожа на коленях почернела от холода и крови.

Обернувшись на мгновенье, я увидела собственные следы. И эти следы вели прямиком ко мне.

Я чуть не заплакала от отчаяния.

Цепочка моих следов на снегу – карта. И любой, кто возьмёт в руки эту карту, найдёт свою добычу.

Я рванула вправо, скользнув по наледи, и ударилась плечом об ель. Снег с веток упал на меня, иглы впились в кожу – мелкая боль, почти ласка по сравнению с тем, что ждало за спиной.

Я отстранилась и наткнулась на еще одно дерево. Прижавшись к стволу, я задышала – рвано, со свистом.

Пар изо рта клубился, как последнее дыхание умирающего. Во рту все онемело от холода. Чувствовался металлический привкус. Я пыталась дышать, но не могла. Словно сам воздух отказывался входить в меня.

Слёзы – тёплые, предательские – катились по щекам и тут же замерзали.

«Я не хотела… Я только хотела спасти…»

Но этот жестокий мир не слушал оправданий.

Сердце билось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди и упадёт в снег.

А потом – тишина. Не настоящая. Та, что рождается в ушах, когда страх заглушает мир. Только пульс. Только дыхание. Только – тук-тук-тук – кровь в висках, как барабан палача.

Слёзы катились по щекам и замерзали, прежде чем упасть. Я не плакала – я рвалась. Внутри что-то треснуло, надломилось. Это был не просто ужас. Это было понимание: спасения нет. Они меня найдут.

Мозг выдал приказ, как последнюю милость, а я посмотрела по сторонам. Может, попробовать запутать следы? Хоть немного…

Я рванулась вбок, в чащу, где ветви сплетались в решётку. Но снег снова предал. Он лежал здесь ровнее, чище – и мой след на нём выглядел как приглашение: «Сюда. Она здесь. Ловите».

Я петляла, делала восьмёрки, огибала деревья, уходила и возвращалась по своим следам, в надежде, что сумею обмануть судьбу.

Я увидела лёд. Замерзшее озерцо. И бросилась на него, в надежде, что лёд меня выдержит. Здесь хотя бы следы не будут видны. Я бежала по льду, стараясь бежать не ровно, а немного вправо. Пробежав через озерцо, я замерла среди деревьев, пытаясь перевести дух.

И тут вдалеке я услышала охотничий рог.

Протяжный, зловещий, как стон земли. Не музыка. Не сигнал. Это был зов. Зов крови. Зов охоты.

И в этот момент я сама превратилась в зверя. Казалось, обострились все чувства. Глаза цепляли малейшие детали, словно пытаясь найти укрытие. Мне казалось, что даже воздух стал пахнуть по-другому. Опасностью.

Я съёжилась, прижавшись к стволу. В груди – та самая боль. Та, что врезалась в меня прикосновением пленницы. Горячая. Пульсирующая. Будто под кожей зашевелилось чужое сердце.

И вдруг приближающийся топот.

Глава 3

Коричневая красивая лошадь. Она вылетела из-за деревьев с такой скоростью, что я едва успела отскочить. Копыта врезались в снег в считанных дюймах от моего лица, подняв белую пелену. Я упала на спину, задыхаясь, глядя вверх – на всадника.

Он спрыгнул. Медленно. Уверенно. В маске волка, той самой, что в зале шептала мне ужасы, будто пробуя на вкус мой страх. Теперь он не шептал. Он просто дышал. Глубоко. С шумом. Как зверь, учуявший кровь.

– Поймал, – прохрипел он, и его рука сомкнулась на моём горле, поднимая меня со снега и прижимая к дереву.

Я не смогла крикнуть. Не смогла даже вдохнуть. Только глаза – огромные, полные тьмы. Он наклонился, втянул носом воздух у моей шеи. Долго. С наслаждением.

– Пахнешь страхом… и чем-то сладким.

Его пальцы скользнули под тонкую рубаху.

– Теперь узнаю вкус твоих слёз…

Я рванулась, но сил не хватило. А потом вспомнила про кинжал. Он потерялся где-то в снегу, когда упала на спину.

Волк тащил меня к своей лошади.

И вдруг его рука разжалась.

Он дёрнулся. Замер. Потом рухнул в снег, как мешок с костями. Из-под маски медленно на утоптанный снег поползла тонкая струйка крови.

Я не сразу поняла. Сначала – только тишина. Потом – шаги. Медленные. Тяжёлые. Неторопливые. Уверенные.

Надо мной телом – тот самый гость со змеиными глазами.

Маска – чёрный бархат, без единого украшения. Ни перьев, ни драгоценностей. В руке – кинжал, который он вырвал из спины Волка. Лезвие блестело от крови, капли срывались на снег.

Он не смотрел на меня. Он смотрел на труп. А потом перевернул его сапогом, словно проверяя, осталась ли в нём хоть капля жизни. Позади него возвышался страшный чёрный конь. Клянусь! Я никогда не видела коней, напоминающих порождение ада!

И тогда я поняла.

Ему не нужно моё тело, не нужно меня калечить. Он пришёл сюда просто убивать! И он убьёт меня!

Страх заставил дёрнуться и решиться на то, на что бы я никогда не решилась! Я взобралась на каштановую лошадь, но вместо того, чтобы сесть, легла на него, ударив изо всех сил.

– Быстрее!!! – закричала я, чувствуя, как лошадь дёрнулась вперёд.

За спиной – ни шагов, ни погони. Только тишина.

И от этого было страшнее всего. Он давал мне фору.

Глава 4

Лошадь неслась, ветки хлестали по лицу, а я просто вжалась в ее спину.

Внезапно лошадка дернулась, все вокруг завертелось, а я очнулась в сугробе. По телу расходился звон. Голова гудела, как колокол, а я не сразу поняла, что упала.

Наконец я смогла вздохнуть. Перед глазами все потемнело, когда я приподнялась. Руки и ноги были слабыми, а я боялась опереться и понять, что я что-то сломала. Вроде повезло…

Тяжело дыша, я попыталась сесть.

Лошадь куда-то умчалась, а я радовалась, что вместо моих следов будут следы копыт. Быть может, это подарит мне минуты жизни.

Я встала, пытаясь понять, куда бежать. Страх при мысли, что я побегу навстречу смерти, был настолько силен, что я не могла пошевелиться.

– Куда? – прошептала я, осматриваясь.

Так, следы коня ведут оттуда, значит, туда, в чащу… Я бросилась бежать, чувствуя, что мне в спину дышит смерть.

– Попалась! – послышался охрипший женский голос, а мне наперерез из кустов выскочил белый конь.

Я бросилась обратно, но вдруг меня дернули за волосы так сильно, что я опрокинулась на снег. Тяжело дыша, я пыталась вырвать волосы из чужой руки, но женщина тут же оседлала меня, доставая тонкий, как скальпель нож.

– Ах, как я это обожаю, – усмехнулась она, а я сбила с нее маску и капюшон. На меня смотрела задыхающаяся и растрёпанная леди Редмор. Я сразу ее узнала. Известная дама, благотворительница, меценатка не сходила со страниц газет. То она дарит приюту новое здание, то помогает юным студентам-магам, то кормит бездомных.

– Вы? – ошарашенно спросила я, не веря, что та милая женщина, которую обожают все вокруг и ставят в пример друг другу, теперь сидит на мне и хочет меня изуродовать.

– Дорогуша. Святость – лишь маска для тех, кто ещё не оголил когти. Запомни это. Так и быть. Я тебя оставлю живой… Чтобы ты вечно смотрела в зеркало с ужасом. С тех пор, как я стала стареть, я не могу простить таким, как ты, свежесть кожи, – произнесла она, сжав мою щеку. – Даже не думай, что раны можно будет залечить… Эти раны не сможет залечить ни один маг… Ни одно зелье…

Леди Редмор рассмеялась, задыхаясь собственным смехом.

– Ты смотрела на меня в опере, когда нас представили друг другу, и наверняка думала: «Какая святая», – прошипела она, проводя лезвием по моей шее. – А я смотрела на тебя и думала: «Какой пустой красивый сосуд. Пустышка. Чего ты стоишь без своей красоты? Сейчас узнаем!”

Она занесла нож, а потом резко опустила, я успела чудом высвободить руку, и лезвие прошло между моими пальцами, порезав руку до крови. Я держала нож над своим лицом, чувствуя, как леди Редмор давит сверху. Моя кровь капала мне на лицо.

Я понимала, что слабею. Казалось, что каждая секунда может быть последней. Рука напряжённо дрожала и тряслась, как вдруг леди Редмор смело с меня в сторону. Я дёрнулась, опомнилась и стала отползать.

Послышался крик и хруст. Не ветки. Нет. Шеи.

Тело леди Редмор просто упало на снег, а ко мне приближался убийца. Тот самый, с жёлтыми глазами.

От страха я не знала, что делать. Тело словно парализовало.

“Беги!!!” – кричала я себе.

В то же время что-то упиралось в душе. Не хотело принимать новую реальность.

“Я – графиня. Я не должна бежать босиком по снегу. Я не должна быть добычей. Это ошибка. Это не я…”

Вскочив на ноги, размазывая снег вперемешку с кровью, я побежала.

“Он убьет! Убьет! ” – билось сердце, пока я задыхалась от бега. Каждый вдох жёг – будто я глотала не воздух, а ледяные иглы.

Глава 5

Между деревьями показался охотничий домик, принадлежащий нашей семье. Я влетела в него, видя, что он пуст, и тут же закрыла дверь на засов.

Огонь в камине трещал, как будто смеялся надо мной.

«Ты в безопасности», – шепнуло тепло.

Но я знала: этот дом не спасёт. Он лишь приукрасит мою смерть мягким ковром, уютом и тёплым светом. Я была когда-то здесь, когда мы с мужем прогуливались по нашим владениям. Но в прошлый раз здесь были слуги. Они готовили тёплый чай и ужин.

Над камином висел портрет Хассена на охоте, а вокруг охотничьи трофеи.

Я искала место, куда можно спрятаться, как вдруг в дверь послышался удар.

Я думала, что массивная дверь задержит его хоть на минуту, чтобы я сумела сориентироваться, но нет. Она распахнулась от удара ноги в чёрном дорогом сапоге.

Я попятилась, стуча зубами, глядя в жёлтые глаза чудовища.

Он не спешил, не торопился, словно наслаждаясь моим страхом. Я слышала, как под его шагами скрипят деревянные лакированные половицы.

В ушах стучала кровь – громче, чем шаги.

– Прошу вас… – прошептала я, глотая слова. – Я… прошу вас… не убивайте меня…

Я выставила вперёд дрожащую руку, словно моё тело ещё надеялось, что так сможет остановить приближающуюся опасность.

– Прошу вас… – скривилась я, судорожно глотая воздух в панике. Я упёрлась в стену и замерла, понимая, что бежать некуда. – Только не убивайте…

Убийца приблизился ко мне так близко, что я вдохнула его запах. Запах крови, свежесть зимы и сладкая нота клюквы.

Он смотрел на меня, а я на него, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Я вжала голову в плечи, глотала воздух, пытаясь что-то сказать… Но слова застряли где-то в горле.

Он поднял руку, а я вздрогнула и сжалась в комочек, как вдруг почувствовала, что его рука коснулась моей щеки. Не грубо. Скорее даже нежно.

И я невольно прильнула к руке, словно умоляя не лишать меня жизни. Я ловила её, словно это последнее, что осталось в жестоком и несправедливом мире.

– Прошу вас, – прошептала я, дрожащими руками беря его огромную руку в свою. Я прикоснулась к перчатке губами. – Делайте всё, что хотите, только не убивайте и не калечьте… Пожалуйста…

Я никогда не думала, что настолько буду бояться человека. Мне казалось, что страшнее, чем он, я никого не встречала.

От этого прикосновения я вдруг дёрнулась, опустила глаза, видя, как чёрная перчатка жадно сдавливает мою грудь и скользит по ней.

Я не сопротивлялась. Не могла. Моё тело уже сдалось. Только разум ещё шептал: «Нет, нет, нет…» – как молитву, обращённую к богам, которые сегодня отвернулись от меня.

Его палец провёл по ключице, по краю рваной рубахи – и я всхлипнула, как раненый зверь. Не от боли. От стыда. От того, что это прикосновение заставило меня замереть.

Я втянула дрожащий вдох, чувствуя, как его рука плавно движется по моему плечу, сминая порванную рубашку.

Он взял меня за подбородок – не грубо, но без права на отказ – и заставил посмотреть в его жёлтые нечеловеческие глаза.

Я попыталась отстраниться, видя в них дикое желание. Они словно поглощали меня, пожирали, впивались в меня, а меня это пугало. Никогда ещё никто не смотрел на меня так.

Его рука скользнула по моей ноге, приподнимая разорванный подол рубашки. Ледяная, в перчатке, но двигающаяся по моей коже с ужасающей уверенностью.

И в этот миг внизу живота вспыхнула жаркая пульсация – глубоко, мучительно, неотвратимо. Я задохнулась.

Не от боли.

От осознания: это волнующе. Я пока не понимала, что это. Страх близкой смерти или…

Нет… Этого не может быть…

Как последний глоток воздуха перед удушьем. Как последний луч света перед вечной тьмой. Моё тело жаждало – не его, нет… Оно жаждало чувствовать. Чувствовать что-то кроме страха, кроме унижения, кроме льда в груди.

И мне было ужасно стыдно за собственные чувства и мысли.