Дизайнер обложки Алексей Марычев
© Ксения Немировская, 2019
© Алексей Марычев, дизайн обложки, 2019
ISBN 978-5-4493-1671-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Книга, которая сейчас перед вами – калейдоскоп моих впечатлений и мыслей по пути от Мюнхена до Москвы. Я отправилась в эту поездку за компанию: однажды мой давний друг Антон Кротов возвращался домой после насыщенного полугодового путешествия и пригласил проехать вместе часть маршрута. Мы побывали в нескольких европейских и балканских городах; радовались разнообразию мира и интересному общению. Увиденное подталкивало меня к новым осознаниям. Впрочем, я тогда не подозревала, что ещё одним итогом этого небольшого путешествия станет книга. Честно, до сих пор удивляюсь. Мне кажется, получившаяся книга сродни своенравной кошке, которая приходит из ниоткуда, грациозно запрыгивает на колени и остаётся жить у тебя на долгие годы. Поначалу возникало ощущение, что не я создаю книгу, а она происходит со мной, прорастает из торопливых слов, написанных мною на билетах, салфетках и обрывках бумаги.
Началось всё с того, что по пути я записывала некоторые наши с Антоном смешные диалоги и делилась ими в соцсетях. Друзьям нравилось. Потом стала фиксировать особенно яркие впечатления и важные для меня размышления и, в конце концов, ощутила, что должна сделать книгу. Раньше я много раз начинала вести дневники во время поездок, а потом забрасывала. И с горечью замечала спустя время, что многие моменты моего становление, открытия о жизни и людях так и растворились в глубинах памяти.
«Всё, больше нельзя отступать», – подумала я. То, что в этот раз я должна написать дневник, ощущалось как неизбежность. Впрочем, это приятное чувство, когда оно касается творчества.
Я решила – пусть быстро, пусть медленно, пусть со стилистическими корявостями и погрешностями – книга должна состояться. Пусть она даже будет написана ради одного человека – меня самой – она должна состояться.
Я писала свой дневник не благодаря, а вопреки. Вопреки учебной и рабочей нагрузке, вопреки мрачным мыслям о том, что никто не захочет его читать. Вопреки канцеляризмам и тяжеловесным оборотам, которые бесцеремонно поселились в моей голове, пока я писала диплом (спасибо книге Норы Галь «Слово живое и мёртвое» – я помнила её заветы и стремилась сделать текст живым и лёгким). Я создавала книгу вопреки тому, что не видела себя писателем, и тогда непонятно, чем я, собственно говоря, занималась. Долгое время я старалась избегать слова «книга» по отношению к своим заметкам, потому что считала, что это заносчиво.
Я помню те дни, когда мне казалось, что почти всё доведено до конца, но долгое время это было всего лишь «почти». Я перечитывала главу за главой, находила всё новые повторы и несуразности, десятки раз перекраивала одни и те же фразы. Наверное, для многих писателей это вполне заурядный, привычный процесс, но я в первый раз всерьёз захотела, чтобы мои дневники добрались до читателей, и увязла в перфекционизме. Порой накатывало отчаяние: «Когда же я изнутри, интуитивно почувствую, что всё готово, свершилось? Когда перестанут терзать сомнения по поводу той или иной фразы? Какой виток редактуры станет достаточным?»
И однажды ко мне пришло это чувство. Оно было спокойным и освобождающим. Я понимала, что мой дневник несовершенен, но чувствовала, что готова отпустить его в свободное плавание. И с полным правом назвать его книгой. Почему нет?
И вот теперь она перед вами!
***
Хочу сказать огромное спасибо тем друзьям, приятелям и коллегам, которые в меня верили, подбадривали и ждали мой дневник. Благодаря им я чувствовала, что пишу не в пустоту.
Спасибо моим первым читателям – Марине Фещенко, Алёне Сухоруковой, Валентине Тихоновне Липской, Антону Кротову, Марату Шахмаеву.
Особую признательность я хочу выразить двум героям – Андрею Троицкому и Юре Ямпольскому – они не только прочитали весь текст одним махом, но и выкроили драгоценное время, чтобы помочь мне в редактуре. Их зоркость и чувство стиля помогли расправиться со многими опечатками и корявостями.
Благодарю за помощь Алексея Марычева, который помог создать обложку – именно такую, с волшебным настроением, какую я хотела.
Спасибо отзывчивым местным жителям, которые приглашали нас ночлег, кормили и дарили душевное тепло.
И, конечно, я безмерно благодарна своему драгоценному другу Антону Кротову – столько хороших поездок свершилось с его лёгкой руки! Мне однозначно повезло с ним как с заботливым, энергичным, терпеливым и умным спутником. Разделять вместе с ним путешествия было очень здорово!
Посвящаетсямоему замечательному другуАнтону Кротову
– Ну что, пойдём, потрогаем землю-мать! – оживлённо говорит мне Антон, выпрыгивая из машины, едва мы остановились на заправке.
Широким шагом мы идём к небольшому пустырю рядом с магазином, опускаемся на колени и прижимаем руки к песку, зачерпываем и растираем его в ладонях. От неловкости и радости меня разбирает смех – я ни разу не падала в благоговении на землю перед всем честным народом у забытой богом заправки.
Мы оба хохочем и обнимаемся.
До Москвы осталось несколько сот километров.
Антон не был дома целых двести двадцать пять дней. Я – всего девятнадцать. Но радуюсь не меньше, чем он.
Мы только что пересекли границу Украины с Россией и теперь чувствуем себя практически дома.
***
А на следующий день я отсыпаюсь уже в Москве. Здесь всё по-прежнему, но меня очередной волной охватывает любовь к своему городу. Пытаясь в который уже раз начать бегать, я выползаю под вечер в парк, любуюсь тем, как фонари умывают свои отражения в пруду. На бегу пытаюсь продумать хорошее начало своего дневника о путешествиях и теряюсь. Логично ведь начать с Мюнхена? А может, написать какую-нибудь предысторию? Но вдруг это будет слишком затянуто и занудно?
Я останавливаюсь и заворожённо смотрю, как вода покачивает лики фонарей. Удивляюсь, что не замечала, насколько красивы такие привычные места рядом с домом.
И чувствую, что хочу начать именно с них – с акварельных огоньков в воде.
Потому что радость от встречи с обыденными вещами и есть один из главных трофеев, который я привожу из каждой поездки. В моих редких и прекрасных путешествиях я начинаю многому удивляться и ценить текущий момент; ощущаю интенсивность и наполненность жизни – во многом ради этого и хочется пускаться в дорогу. И когда возвращаюсь домой, в Москву, то на некоторое время перестаю убегать от настоящего; мне удаётся оставаться в обновлённом и созидающем состоянии.
Путешествия учат многому, но один из главных результатов моего спонтанного ученичества – именно это зарождающееся умение замечать своё настоящее. И проживать его, каким бы оно ни было – радостным или болезненным, вдохновляющим или разочаровывающим, интересным или рутинным. Иногда это даётся с большим трудом, но я не знаю других способов по-честному ощущать себя живой.
После того, как я поступила на филфак, мои путешествия стали довольно редкими и избирательными. Зато я начала вести дневники. Причиной тому стала вовсе не учёба (многие думают, что именно там меня, якобы, научили писать); это произошло гораздо раньше, на литстудии. Но надо отдать должное – филфак косвенно повлиял на то, что я вернулась к писательству. Поглощая тонны классической литературы, я всё больше страдала от того, что моя собственная жизнь, мои впечатления и чувства остаются непроявленными, ненужными. Я бесконечно читала; и порой казалось, что меня с головой засыпало чужими историями, как тяжёлыми комьями снега. «А как же я? Мне тоже нужно место для собственной жизни, нужны собственные тексты!» – и я помню, что иногда не могла уснуть, пока не напишу несколько строк. Повертевшись с боку на бок, я вылезала из кровати, едва не чертыхаясь, и включала компьютер. Удивительно, но по ночам тексты получались особенно проникновенными; пока я перечитывала их, меня охватывала эйфория, и потом я мгновенно засыпала, успокоенная.
Что касается путешествий, то в те годы каждая поездка была особенна важна тем, что давала возможность остаться, наконец, наедине с собой без спешки и учебных долгов, заняться переоценкой смыслов и ценностей. Ведь именно в такие моменты я могла встретиться с разнообразием мира и ощутить, кто же я сама в нём, этом разнообразии. И мне захотелось всё это записывать, ведь даже очень важные открытия и мысли могут забываться, увы…
***
Я не возлагала никаких особых надежд на предстоящую поездку в Европу – просто хотела отдохнуть и проехать интересным маршрутом в компании Антона Кротова, опытнейшего путешественника и одного из моих друзей. Антон не был дома больше полугода – 27-го декабря я приходила провожать его. Помню, как я грела руки, обхватив жёлтую пиалу с чаем и хохотала над шутками Антона. Смотрела на извечные кактусы, живущие на его подоконнике, а потом замечала падающие хлопья снега за стеклом. Одновременно и лето, и зима перед глазами… Антон реализовал очередной наполеоновский план: уехал путешествовать сначала по Индии, потом по Юго-Восточной Азии и Индонезии, а летом прилетел в Сан-Франциско – осваивать американские просторы.
Как любитель буржуйских стран я сначала хотела присоединиться к нему в Америке и проехать от Сан-Франциско до Майами. Но потом поняла, что пока мне сложно этот план реализовать – весь июнь будет сессия, кроме того, билеты и виза очень дороги, и не факт, что американскую визу мне вообще дадут. Скрепя сердце я решила повременить с Америкой. Оставался не менее хороший план Б – присоединиться к Антону, когда он будет возвращаться домой через Германию и Балканы. Так будет гораздо проще – и визу мне дадут охотней, и финансовые затраты, скорей всего, будут небольшими. Зная Антона, я подозревала, что вряд ли мы будем заселяться в Мэриотт-отель и выбирать на обед ризотто с трюфелями.
Антон на мой «план Б» тут же откликнулся: конечно, буду очень рад, получай скорей визу!
Дальше всё пошло как по маслу: французы без проблем выдали двухмесячный шенген. Попрыгав от радости, я сразу же решила проверить, какие будут авиарейсы на нужные мне даты, и тут же нашла копеечный билет прямиком из Москвы в Мюнхен – 2990 рублей. Всё складывается столь легко, что даже не верится. Какая-то я стала недоверчивая.
Даже прилетев в Германию и заполучив в свой паспорт штамп мюнхенского аэропорта, я опускаюсь на скамейку напротив светящихся шикарных бутиков и просто сижу, чтобы дать себе время осознать: «Я уже в Германии. Впервые. Да, кроме шуток».
***
Изрядно проголодавшись, я отправилась в едальню с длинным названием «Gesund & Köstlich – Kantine im Rathaus». Просматривая ещё в Москве форумы о разных хороших местах в Мюнхене, я наткнулась на хвалебные отзывы об этой столовой, которая расположилась в самом центре Мюнхена. «Побуржуйствую немного до приезда Антона!» – подумала я.
Кантина, которая так и переводится с немецкого как столовая, оказалась превосходным местом: вкуснющие супы, тушеные овощи, десерты и соки. Многие посетители сидели во внутреннем дворе ратуши, за просторными деревянными столами. Какой же здесь стоял галдёж: потягивая баварское пиво громко смеялись и спорили мужчины, путешественники из других городов оживлённо делились впечатлениями друг с другом; между столами бегали дети и теребили своих родителей. Я подняла голову: над нами возвышались башни ратуши, украшенные хищными птицами и причудливыми животными, изваянными из камня. Не будь здесь людей, эти башни казались бы чужими и суровыми, даже грозными. Но сейчас, в мягком вечернем свете, когда улицы города наполнены жизнью, ратуша кажется мне заветом неисчезающей, вечной красоты, которую даже Время не осмеливается затронуть. В такие моменты, когда настоящее мгновение встречается с каким-нибудь артефактом далёкой эпохи, я чувствую волнение, оттого, что на моих глазах все времена соединяются в одной точке.
Я отправилась гулять по центру, куда-то в сторону станции Карлсплац (Karlsplatz). Люди здесь очень внимательные: стоит мне остановиться посреди улицы и раскрыть карту, как кто-нибудь из прохожих обязательно первым спросит:
– Что Вы ищете? Я могу Вам помочь?
– Спасибо, я уже разобралась. Благодарю вас.
Отзывчивость местных жителей неизменно радует.
***
– Я уже дома, можешь приезжать, – пишет мне Таня.
У Антона едва ли не в каждом городе есть друзья, поэтому ночёвка в гостинице или хостеле воспринимается скорее как исключение. Вот и здесь, в Мюнхене, живёт подруга Антона – Лина Берова с соседями. Лина долгое время читала новости из жизни Антона в его Живом Журнале. А когда узнала о том, что Антон собирается снимать дом в Берлине1, стала активно помогать с поисками подходящего жилища. Так они и подружились. Сейчас Лины не было в городе: она так вдохновилась антоновой идеей «Дома для всех», что уехала на Украину, чтобы реализовать такой проект в карпатской деревушке. Заботу о нас с Антоном Лина перепоручила своей соседке Тане.
От станции Фрайденхаймер штрассе до дома Лины очень близко – минутки две. Я иду долго, потому что беспрестанно фотографирую. Ужасно нравятся невысокие дома с балкончиками, каждый из которых похож на оранжерею. Они увиты плющом и виноградной лозой, на широких перилах стоят кадки с цветами – всё нарядно и празднично.
Здесь у меня создаётся ощущение, что каждый житель воспринимает не только свой дом, но и город в целом как пространство, о котором важно позаботиться, сделать его краше, лучше.
На двери нужного мне дома нахожу звонок с надписью Lina Berova и поднимаюсь на последний этаж, под крышей. Дома меня действительно встречает Таня, с которой я переписывалась, ещё будучи в Москве; и Вика.
В Мюнхене Таня учится в магистратуре и работает. «Узнаю брата Колю», – подумала я, заметив, какая она всегда занятая.
Вика приехала недавно и учит здесь немецкий. Как потом выяснилось, мы с Викой однажды пересекались в Москве. Как-то раз мои друзья решили по-особенному отпраздновать Новый 2014 год, и мы отправились на гангстерскую вечеринку, которую организовал клуб путешественников. Вика тоже там была, и даже вспомнила, что меня видела. А познакомились мы в итоге только сейчас, в Мюнхене.
Вика по образованию программист, но душа у неё лежит ещё и к языкам. Она рассказывает, как выучила итальянский, и, чтобы разговориться на нём, ездила несколько недель по Италии, останавливаясь только у местных жителей через популярный сайт каучсёрфинг2, которым пользуются многие путешественники. Многие из тех, кто принимал Вику в гостях, английского не знали. Это играло положительную роль: не было соблазна переключаться на другой язык, кроме итальянского. И затея удалась: через некоторое время Вика легко говорила. Теперь же пришёл черед пасть бастионам немецких местоимений и глаголов.
Я по-хорошему завидую людям, которые с такой лёгкостью учат языки – думаю, всё-таки секрет здесь не только в трудолюбии, но и во врождённых способностях.
Pulsuz fraqment bitdi.