– Я… – проговорил парень, зажмурив глаза.
Несколько секунд тьма стояла вокруг, а потом мир вернулся на своё место.
Перед ним была дверь в их с матерью подъезд.
– Рад, что ты не пил ничего крепкого, – послышался голос отца.
Мужчина позвонил в домофон. Сознание потихоньку возвращалось. Снова Паша был на своём месте. Ещё раз парень обдумал слова отца. Если он не пил ничего крепкого, то каким образом он потерял сознание?
– Я вырубился? – спросил парень, пока домофон гудел в ожидании ответа.
– Да, наверное, не высыпался последние дни, – сказал мужчина.
– А сколько прошло..? – начал Паша, но мать ответила:
– Да? Это ты, Паш? – взволнованно задавала вопрос она.
– Да, это он.
– Паша? – переспросила женщина, сын отозвался.
Домофон приветственно запиликал. Они прошли внутрь. Пока поднимались по лестнице, парень заметил, что уже очень поздно. Всё вокруг казалось странным, но знакомым.
Вот уже и дверь родной квартиры. Отец нажал на звонок, и раздражающий звук раздался за стеной. Шаги, дверь открылась. Женщина посмотрела на сына со слезами на глазах.
– Оболтус ты мой, – заключила в объятия мать, – чего ж ты задержался так?
Обо мне хоть подумал?
Отправив в комнату, она повернулась к приведшему её сына.
– Спасибо Вам огромное.
– Да не за что благодарить, да и «выкать» не нужно, Мартушка, – он неловко улыбнулся.
Марта замерла. Не верила глазам, не видя в мужчине напротив любовью юности.
– Сëма? – спросила Марта, но тут же осеклась, – Не знаю, что ты тут делаешь, но не приближайся к моему ребёнку. – Нашему, милая, – поправил её мужчина.
– Нет, моему, – сквозь зубы ответила она, – Для него ты не сделал ничего. Как сквозь землю пропавился, и тут воскрес. Думаешь, что всё, так просто? Что Паша сразу на шею бросится?
– Марта, позволь объясниться, – удручённо попросил он.
– Что ты хочешь объяснить? – женщина с каждым словом говорила всё тише, но с такой злобой, что негромкость голоса только добавляла мурашек на спине у Семёна, – Что та девка сама кинулась на тебя? Или может тебя заставили бросить меня с ребенком на руках? О, а может скажешь, что и машину водить не умеет?
– Марта, прошу, послушай, – взмолился Семён, – Я виноват лишь в том, что побоялся.
– Чего ты побоялся? Ответственности? Ребёнка? Меня? – спрашивала женщина.
– Твоего отца, Марта, – сдавленно проговорил он.
– Что тебе сделал мой отец? Да и что он мог сделать? – вновь задавала вопросы.
– Прошу, дай мне минуту объясниться, – уже умолял Семён, – Он угрожал мне, понимаешь? Говорил, что если я не исчезну из твоей жизни по доброй воле, то всё произойдет с его молчаливого согласия.
Марта пронзительно смотрела в глаза. Звонкая пощёчина, – и дверь была заперта прямо перед носом мужчины. Он продолжал стоять в ожидании чуда. Закрылась на защёлку и, прижавшись к двери спиной, сползла вниз. Из глаз полились слёзы. Она обняла колени руками, пряча лицо. Семён всё так же стоял за дверью, стуча всё сильнее и сильнее.
– Марта, молю, открой, – просил он.
Женщина молчала, а её плечи тихонько дрожали. Несмело сын выглянул из своей комнаты. Ситуация показалась до ужаса знакомой. Паша сел рядом с матерью и обнял её. Стук в дверь становился всё тише, а вскоре и вовсе прекратился.
Всплыли воспоминания о старой дедовской квартире. Всё в малейших деталях оживало перед глазами. Бабушка, что вечно ходила в платке и зачем-то отворачивала мамины юношеские фотографии. Привычка стала ясней. Раннее детство Паша провел с бабушкой и дедушкой. Мать в то время училась и подрабатывала. Холодные и даже враждебные отношения бабушки и матери серьёзно отражались на маленьком Паше. Он много плакал во время их ссор. Всякий раз первая непременно говорила:
–
Ты как блядью была, так ей и останешься!
Тогда вторая отвечала:
–
Зачем ты тогда блядь вырастила?
Обычно такие разговоры кончались красным следом на лице матери. Лишь дед создавал вокруг себя атмосферу безопасности. Успокаивал маленького внука, когда жена и дочь снова и снова кричали, поливая друг друга грязью. – Маленький ты ещё, не понимаешь, – хрипло говорил старик, закрывая дверь на кухню, где обыкновенно любил сидеть.
– Что я не понимаю? – спрашивал тогда мальчик, утирая слёзы.
– Кого, – с улыбкой поправлял дед, – Мать свою, да бабку. Мартюшка моя девка взбалмошная, да Райка и того хуже.
Паша тогда обыкновенно успокаивался, расспрашивая деда о значении слова, которое показалось ему непонятным. С ухмылкой дед размышлял с минуту, а потом доставал из закромов кухонных шкафов толстый словарь, и они с внуком читали значения всяких непонятных ребёнку, слов. Сохранившиеся с детства чувство тревоги часто охватывало рядом с матерью.
– Прости, – проговорил Паша, отстранившись от матери. В ответ ничего, но дрожь стала сильнее.
Детское воспоминание неприятно кольнуло; деда с бабушкой не было дома. В выходной день они с мамой ждали гостей. Камилла обещала принести новую книжку с легендами Древнего Египта. Стук в двери напугал Марту.
– Сиди в комнате, хорошо? – попросила она, исчезая за дверью.
Её не было. Несколько минут ругани, и скоро Паша услышал плач. Мама сидела на полу, закрывая лицо. Так случалось не раз.
Такие визиты всегда кончались одинаково; женщина рыдала, сидя спиной к двери, а сын обнимал. Но длилось это не дольше двух лет.
Теперь, когда Паша знал больше, он мог понять и бабушку, и мать. Вот только одно не давало покоя. Отец заявил, что дед угрожал, но зачем? Тогда его же дочь осталась матерью-одиночкой. Ничего хорошего это не принесло. Дед был человеком слишком рассудительным и рациональным, чтобы не продумать такой исход. Мог ли он просто воспротивиться выбору дочери и из-за этого угрожать ни в чём не повинному человеку? Этого Паша не знал. Да и не хотел. Желал сохранить светлый образ защитника, но никак не шантажиста и чуть ли не убийцы.
– Это ты прости… – наконец проговорила мать. Она утерла слёзы и посмотрела в глаза сыну, – Моя вина во всём этом.
– Нет смысла ругать себя теперь, особенно, когда виновата не только ты, – сказал ей Паша. – Но всё это уже сделано. Исправить можно лишь сейчас.
Еле заметная улыбка. Она прищурилась.
– Папа говорил так же, когда я косячила, – рассказала мать.
– Мне тоже.
Молчание повисло. Оба они не знали, что стоит сказать.
– Почему… ты пошёл с ним? – спросила наконец женщина.
– Я не знаю, – ответил сын.
– Ладно, пошли, я тебя накормлю, и будем спать, – поднимаясь на ноги, произнесла она.
Без лишних слов Паша кивнул. Ел торопливо. Мать сидела напротив и перебирала документы. Сверяла результаты с числами в калькуляторе.
Паша смотрел на это с болью. Даже не был уверен, что она поела. Чувствовал, что матери не до отчётов, кварталов и тому подобного. Она лишь хотела отдохнуть от всего, что навалилось. Возможно, лишь проекция собственных желаний.
Позже в комнате взял ноутбук и открыл страницу в соцсети. Рассылки от разных групп, сообщения из беседы класса с возмущениями насчёт завтрашней контрольной по химии с открытыми вопросами, письмо от Камиллы. Но было странно одно: какая-то женщина хотела добавить его в «Друзья». Не было ни общих друзей, ни схожих сообществ.
Порывшись в её подписках, фотографиях и музыке, парень решил, что она не в меру легкомысленная особа средних лет. Что-то в её лице не давало покоя.
Полноватая блондинка томно и завораживающе смотрела с фотографий. Но до нее Паше не было дела: главное, как мама. Парень поднялся и заглянул на кухню. Она спала над документами, придерживая голову рукой. Грустная улыбка озарила лицо. Он собрал бумаги по стопкам и посмотрел на мать. Стоило отнести её в комнату. Но парень знал свои силы. Легонько потормошил мать за плечо.
– Мам, иди спать, – шёпотом произнёс Паша.
В ответ она сонно покачала головой и побрела в свою комнату. Сын заглянул через несколько минут. Марта мирно спала. Но парня продолжали мучать мысли: тот мужчина точно его отец. Но почему он пропал из жизни своего же ребёнка? Что произошло между родителями? Как причина ухода связана с дедушкой? С такими размышлениями Паша пошёл к себе и повалился на кровать. Бессонная ночь только начиналась.
Темнота окружала. Она не давала остаться наедине со своими мыслями, заползая во все углы и щели, что только находила. С каждой секундой всё материальней. Липкий мрак вокруг протекал по телу, бросая то в холод, то в жар. Дыхание участилось, но воздуха будто становилось лишь меньше.
– Кажется, ему лучше, – проговорил молодой женский голос.
– Да, теперь он чаще дышит, и температура спала, – уже мужской.
Их звучание казалось знакомым. Одно Паша понимал точно: он не дома, гдето в сыром и темном месте. Глаза не открывались, руки и ноги не желали двигаться. Тело бунтовало, не слушаясь приказов хозяина. Парень почувствовал, как что-то мокрое легло на лоб.
– Удивительно, что он вообще выжил, – проговорил негромкий напряжённый голос,– Учитывая, как он был спокоен.
Тело потихоньку возвращалось в подчинение своего хозяина, но веки ещё оставались слишком тяжёлыми.
– Хорошо, мне нужно идти, дети, – эти дети, кем бы они не были, ответили согласием. Где-то сбоку послышались удаляющиеся шаги и скрип дверных петель.
– Дурак ты, Димка, – удручённо проговорил женский голос.
– Дурак, – согласился мужской.
Руки и ноги теперь могли двигаться, а глаза – открываться. Паша глянул на сидящих парня и девушку. Последней, как он и полагал, была Аня. На её лице с плавными чертами морщинами легли беспокойство и негодование. Рядом с ней сидел Дима.
Они находились в помещении, не похожем на маленькую комнату, где парень очнулся ранее. Несколько кроватей, на которых лежали люди. Дмитрий совестно осматривал их.
***
– Где я? – наконец выдавил из себя Паша.
– Ты сейчас в нашем госпитале, – ответила Анна.
– Что случилось? – вновь спросил парень.
– Мы собирали травы, – проговорила она, помедлив, – На нас напали правительственные войска. Благо, партизаны их обезвредили.
– Обезвредили? – не понял Паша.
– Обезвредили, – резко вмешался Дмитрий.
Он выглядел раздражённо и раздосадовано. Аня понимающе покачала головой. Дима начало мелко трясти. Он резко поднялся и быстрым шагом покинул госпиталь. Паша смотрел вслед. Почему-то в нём, Дмитрии, узнал себя.
Хотелось и самому сбежать от переживаний.
– Очень рада, что ты жив, – Аня улыбнулась, но выглядела измученной, – Рада, что они не поубивали нас всех. Ладно бы они ещё напали во время активных боевых действий, но сейчас две недели перемирия по всей стране. Самое ужасное, что его запросило нынешнее официальное правительство, – девушка замолчала, – Прости, мне не стоило, так нагружать тебя сейчас. Позже тебе стоит объяснить, что здесь, да как.
Паша внимательно осматривал Анну. Заметно было, что она подавлена, но вместе с тем взволнованна. Теперь парень уверился, что его перестали считать душевнобольным или не заостряли на этом внимания.
Паша попытался подняться, но по позвоночнику прошла волна резкой боли, парализующей тело. Кто-то у стены тягостно застонал. Аня резко подскочила к нему.
Анна стала обхаживать всех в госпитале. С интересом Паша наблюдал за девушкой. Роста она была выше среднего, а волосы наоборот острижены коротко.
Казалось, она не видела мира вообще. Чистое голубое небо было ей неизвестно. Все её движения и слова необычно наполнены серьёзностью, холодной расчётливостью, а главное, яростью. Паша боялся узнать, что она пережила. Всё её существо пугало.
В госпиталь ворвался маленький мальчик. На вид ему было лет шесть.
– Аня, нам нужна твоя помощь! – крикнул он.
Девушка даже не спросила ничего. Лишь достала из-под кровати автомат и побежала. Никого, кроме Паши, это не удивило. Парень лишь прикрыл глаза, обдумывая. Говорили, что он был спокоен, когда госармия нападала. Паша привык считать себя пугливым. Люди с автоматами вряд ли бы не устрашили. Однако дела шли независимо от парня, позволяя лишь молча наблюдать за неравномерным потоком.
– Хей, ты, – послышался сиплый голос. Он принадлежал человеку с соседней койки, – спасибо, что помог.
– Чем? – удивился Паша.
– Не помнишь, что ли? – спросил сосед. Его лицо закрывали кудрявые волосы.
– Ты отвлëк госовских на себя, когда мы нападали.
– Какой я героичный… – пробубнил Паша.
– Честно, сначала сразу думал, что ты трус, – человек приподнялся. Кучеряшки рассыпались по всей голове, открывая совсем мальчишеское лицо, – Витя.
– Паша.
Скоро новый знакомый уже спал, как и все больные в госпитале, лишь один мужчина что-то шептал и пугливо оглядываясь,ежась на больничной койке. Раненная на поле боя медсестра с оторванной по локоть рукой и обугленным лицом. Уже знакомый Витька с подстреленной ногой, молодая девушка с загноившейся раной на ноге, мужчина чуть старше средних лет. Девушка о чемто оживлённо болтала с медсестрой.
В этой компании Паше было совестно за себя, целого, не выходившего на настоящее поле боя.
– Ань? – в госпиталь бесшумно зашёл Дмитрий.
Он оглядел «жителей» печальным и задумчивым взглядом. Будто рассчитывал, стоит ли оно того.
Даже не найдя Анну, Дима долго пробыл в комнате, тихонько молясь. Исчез незаметно. Паша не понимал, что произойдёт дальше. Это пугало и завораживало одновременно.
«Что за шум, – думал парень, теряя сознание, – напали, наверное. Значит, я умру и попаду домой?..»
На несколько секунд видел класс. Камилла подсунула бумажку с вопросом.
Но тут же прозвучал девичий голос:
– Папа мёртв, – сипло сказала она.
Рядом стояли несколько людей. Они все молчали. – Одна ты теперь, Наташка, Одна теперь навсегда.
Придёт следом весна,
А ты давно уж мертва, – шепотом прочла девочка.
Она кивнула людям. Те взяли труп и унесли его.
«Братская могила,» – от мысли в голове замигали вспышки. Паша подскочил. Густая темнота вязкой грязью сковывала движение. Парень чувствовал, что он одет легко. Когда глаза стали различать во мраке очертания, Паша понял, что сидел на диване в своей комнате.
– Это просто сон, – убеждал себя, – Длинный сон, очень похожий на реальность.
Стиснул виски ладонями, пытаясь вытеснить воспоминания. Получалось плохо. Паша провалился в сон совсем без сил. ***
Утро было хорошее. Солнечный свет бил в пластиковые окна, пролетая через старинные шторы, которые хранились в семье, подобно реликвии.
– Доброе утро, – зевнув, проговорила мать.
– Доброе, – Паша улыбнулся. Он чувствовал себя легко. В душе царила уверенность, что теперь серые будни в безопасности от мрачных кошмаров, – Хочешь чай, мам?
– Да, с молоком, пожалуйста, – женщина с улыбкой смотрела на сына сонными глазами, – Теперь ты совсем взрослый, Паш.
– Наверное, – кратко пожал плечами он.
– Точно, – подтвердила слова мама.
Парень поставил на стол две чашки с чаем, а потом и тарелку с горячими бутербродами. Марта расплылась в улыбке, погладив Пашу по щеке. – Я думаю, что должна извиниться перед тобой, – сказала она с грустью в голосе.
– О чём ты? – спросил сын.
– О твоём отце. Мы должны были поговорить раньше. В этом нет твоей вины, я должна быть мудрее, – Марте становилось легче с каждым словом. Она поглядывала на сына, стыдливо отводя глаза. Паша улыбнулся.
– Не стоит. Я понимаю твои чувства, но, – парень медленно выдохнул, – я хочу общаться с отцом.
На лице Марты появилась горькая улыбка.
– Хорошо – ответила она через силу.
Паша прикрыл глаза. По телу прошла дрожь, и он почувствовал, как выпадает из реальности. Резко открыл глаза. Всё плыло.
– Ты видел Камиллу в последние дни? – словно сквозь пелену, послушался голос матери.
Даже напрягая память, не мог вспомнить ничего, что происходило недавно.
– Не помню даже, – помедлил Паша.
– Я её вчера видела. Она гуляла с какими-то ребятами, вроде, вы в начальной школе вместе были, – рассказала мать.
Паша посмотрел внимательно. И без объяснений ясно, что поняла: они с по другой поссорились. Марта глянула на часы:
– Мне пора выходить, и ты сильно не засиживайся, – женщина вышла из кухни. Железная дверь хлопнула, а тиканье часов вновь стало самым громким звуком в квартире. Стрелка мерно двигалась, отсчитывая секунды, за ними и минуты.
В памяти всплыли картины: вот Аня горько улыбается, а вот Дима смотрит пристально. Они казались слишком реальными, чтобы быть сном. Видели парень сон? С каких пор он начал впадать в такое состояние?
Последнее, что произошло, так это поход в бар с отцом. Странно, но именно после этого всë началось. Паша вспоминал подробности того дня. Они встретились, поговорили немного, а потом пошли в бар. Почти сразу парень счёл заведение странным. Самое последнее, что вспоминалось отчетливо: глаза полной дамы и её напиток.
Не думая ни о школе, ни о Камилле, Паша рванул к ноутбуку. Не зная, что искать, он открыл браузер. Первое, что пришло в голову: найти этот бар. Он был недалеко от школы, а значит, улица была та же. По расположению домов Паша вычислил адрес и ввёл в строку поиска.
Полоска загрузки двигалась слишком медленно, по крайней мере, так казалось парню. Наконец, она дошла до конца, растянувшись на всю ширину экрана, – и результата не было. Ничего. Часы всё так же мерно тикали. Паша решил, что это лишь его бредни, но всë же хотел зайти по тому адресу, по которому должен находиться странный бар.
Уроки шли монотонно. На глаза то и дело попадалась Камилла, но и она сливалась со всеобщей серостью.
– Паша, ты чего такой сонный? Не спал ночью? – спросила его Марина. Они сидели за одной партой на русском языке.
– Почти, – кратко ответил парень, – а какое число сегодня?
– Тринадцатое? – не совсем уверенно ответила девушка. Она обернулась к Глебу, сидевшему прямо за ней, и он кивком заверил правдивость ответа:
– Тринадцатое.
Паша посмотрел на неё удивленно. Сегодня никак не могло быть тринадцатое, ведь еще вчера было только восьмое. Марина окинула его непонимающим взглядом, а потом уставилась в тетрадь, продолжив писать. – Милючин! – послышался скрипучий голос учителя, – В гости пришёл? Парень отрицательно покачал головой, уткнувшись в тетрадку. Ручкой быстро записывал букву за буквой, а в голове мысли обо всех странностях последних дней, будто бились о череп, болью отдаваясь в висках. – Тебе плохо? – беспокойно спросила Маришка, поднимая руку, – Ольга Евгеньевна, Паше плохо!
– Что предлагаешь мне сделать, Ласулина? – раздраженно спросила старушка, – В медкабинет иди, Милючин!
Паша с трудом поднялся из-за парты и пошёл к выходу. Он медленно побрëл по коридорам к медсестре. Как обычно, её не было на месте и дверь в медкабинет закрыта. В другое время, парень наверняка бы не обратил внимания и ушёл, но сейчас на это не было сил.
С каждой секундой боль в голове становилась сильнее. Паша сжал виски, не в силах больше терпеть давление внутри. Вокруг всё исчезло, оставив место лишь боли. Она словно вытекала из ушей и заполняла всë вокруг, пульсируя. – Ты из какого класса? – из всепоглощающей темноты появилось лицо электрика.
– Одиннадцатый «а», – словно со стороны прозвучал его собственный голос. – Пил вчера, касатик? – с такими же хриплыми нотками спросил мужчина старше средних лет.
Паша отрицательно покачал головой. Электрик нахмурился. Он подошёл к двери медсестры и постучал. По ту сторону ни звука.
– Левтина Михална, тут у мальчонки похмелье, будьте человеком, – проговорил электрик.
– Я вам не «Левтина Михална», – сердито ворчала полная медсестра, открывая дверь ключом изнутри, – Алевтина Михайловна, сложно запомнить, что ли?
– Вас же иначе не выманить, Алевтина Михайловна, – электрик улыбнулся и показал на Пашу, – Касатика похмелье мучает.
– А еще говорят, мол, нация здоровая, – медсестра закатила глаза и подошла к парню, – Болит головушка? – Паша кивнул, – Пил? – он лишь покачал головой, – Врёшь, зараза.
Медсестра померила ему температуру и пожала плечами.
– Больше ничего не могу, – сказала она и зашла в кабинет.
– Эх, руковод у вас Роман Олегович, вроде-с? – спросил электрик.
В ответ Паша кивнул. Мужчина набрал номер на телефоне, а потом тихо завёл разговор.
– Сейчас домой пойдёшь, касатик, – доложил ему электрик, положив телефон в карман штанов.
Мутным взглядом парень посмотрел на него. Несколько минут сознание ещё пыталось бороться, а потом потухло. Он чувствовал себя каплей в океане. От этого чувства было невыносимо. Тело словно растворялось, становясь всем и ничем одновременно. Сознание теряло форму, проникая во все уголки этого замкнутого мира, становясь его беспомощным богом.
Паша очнулся лишь на улице. Боль в голове стала настолько слабой, что на неё можно было и не обращать внимание.
Парень совершенно не понимал, что теперь делать. При мысли о доме в голове снова появилась нестерпимая боль. Словно сама собой вспомнилась идея пойти в тот странный бар, но особого энтузиазма не было.
– Что там может быть интересного? – пробубнил Паша себе под нос, – Просто я заболел, ничего необычного.
«Прямо-таки ничего?»
Парень не мог понять, откуда появился звук. Поддавшись смутному желанию пойти за голосом, Паша было двинулся вперёд, но сразу же остановился. В фильмах всегда умирали герои, которые делали так. Глупый аргумент, но какойто животный страх, появившийся без видимой причины, принял его со всей серьёзностью.
Боль в голове запульсировала с новой силой. Ноги пошли вперёд, но Паша не мог их контролировать. С каждым шагом осознанность движений возвращалась, а боль утихала. Полный контроль над телом вернулся лишь перед неизвестным домом.
Совершенно обычный, похожий на другие в районе. Паша пригляделся к синей табличке на боку. К его удивлению, предполагаемый адрес бара. Парень не помнил, как пришёл туда. По телу прошла дрожь. «А теперь?»
Паша обернулся, но никого снова не оказалось рядом. Он опять посмотрел на дом, ища зацепки. Но скучное серое здание упрямо молчало. На глаза попалась бетонная лестница на цокольный этаж. Паша спустился туда, но его встретила лишь железная дверь. С силой дëргал ручку. Дверь не поддавалась. Уже потеряв надежду, он пошëл прочь, но дверь не давала покоя.
Паша обернулся. Кто-то спускался по бетонной лестнице. Совершенно зачарованно парень смотрел за исчезающей фигурой.
– У меня просто паранойя, – заверял он себя, повернув в сторону дома и ускорив шаг, – Я мало сплю, вот воображение и разыгралось.
Он шёл всё быстрее, повторяя слова, как мантру. Дома Паша никак не мог перестать думать. Много вопросов. Ответить на них мог лишь отец. Паша пытался вспомнить, не оставил ли он своего адреса или номера телефона. Достал из шкафа своё пальто. В одном из карманов действительно лежала бумажка с номером. Не раздумывая, парень позвонил по нему.
– Да? – послышался знакомый голос с другой стороны провода.
– Это Паша,– проговорил парень, сразу перейдя к сути, – Ты сейчас свободен? – Только вечером освобожусь. – ответил ему отец, вздохнув.
– Ладно, – кратко попрощался парень, прервав звонок.
Он кинул телефон на диван. Паша был в отчаянии. Казалось, что последняя надежда потеряна. В памяти всплыла какая-то женщина, что недавно послала ему заявку в друзья. Полная блондинка с томным взглядом. Она была похожа на даму из бара.
Паша не особо верил в совпадения, но сейчас всё располагало к этому. Отбросив скепсис, парень взял ноутбук. Время включения казалось мучительно долгим. Чуть только иконки загрузились, Паша открыл браузер. Ему кто-то написал. Это была Камилла.
«Паш, я не понимаю, что с тобой творится. Нам нужно встретиться в кафе. Давай завтра в три.» – сообщение датировано вчерашним, двенадцатым числом. Парень несколько секунд был в оцепенении. Совсем не помнил, что произошло за последние дни. Почти неделя прошла, словно одно мгновение. Оставался ещё один вопрос: что было за место, куда он попал. Сознание ещё отчетливо рисовало образы людей оттуда.
«Аня…» – подумал парень, но все мысли неумолимо занимала дама из бара. Паша открыл уведомления и увидел страницу той блондинки. Ничего примечательного. Паша глянул на время. Не было и часа дня. Время тянулось невыносимо долго. Парень решил коротать его, просто сидя в интернете. Тяжёлые мысли сменялись какими-то рекламными объявлениями и новостями. Доходило два часа, когда парень закрыл ноутбук. Он оделся поприличнее и пошёл на встречу с Камиллой. Сейчас лишь она была ключом к тайне.
Подруга сидела за столиком, нервно постукивая пальцами поверхности.
Паша сел напротив. Девушка посмотрела на него и сразу начала:
– Что с тобой творится? – тон был резким.
Парень прекрасно понимал: либо покажет себя в плохом свете, либо не узнает ничего. Незнание мучило его, но это значило окончательно испортить отношения с Камиллой.
– Что же? – решив докопаться до истины, ответил Паша.
– Ты издеваешься? – Камилла поднялась с места, стукнув по столу ладонями. – Что я такого сделал? – уповая на вспыльчивость подруги, продолжил он. Понимал, что Камилла не станет терпеть выходок. Зато в её ярости был значительный плюс – достоверная информация о последних днях.
– Не знаю даже, – еле сдерживая крик, ответила девушка,– Может дело в твоём высокомерном поведении? Как только объявился твой, так называемый, отец, ты сразу стал вести себя, как скотина.
Он почувствовал, что больше нельзя задавать лишних вопросов. Подруга и сама расскажет всё, а парень не упадет в грязь лицом окончательно. – Ладно, дело твоё, но меня не впутывай, хорошо? – Камилла вышла из-за стола.
Она молнией исчезла из кафе, оставив Пашу в смешанных чувствах. Ситуация стала яснее. Возможно, ответ найдётся при разговоре с отцом. Но вечер упорно не наступал. Даже прогулка не помогала нормально скоротать время.
Уже в отчаянии парень пошёл домой. Не знал, что делать. На минуту Паша прикрыл глаза, вдохнув воздух полной грудью. От свежести даже закружилась голова. Считанные секунды чувствовал, что земля под ногами проваливается. В страхе Паша рванул вперёд. Раскрыл глаза. Перед ним стояла Анна. Они шли по тёмному коридору. Девушка выглядела старше, чем в прошлый раз. Теперь парень мог уверенно сказать, что ей больше тридцати. За ними шли другие люди. Вдали показался свет.
– Быстрее, мы почти на свободе! – приказным тоном проговорила она.
Про себя Паша отметил, что её голос кажется грубее, чем раньше. Все вышли, и парень понял, что они сбежали. Среди людей было много подростков и детей. Все были ужасно напуганы и жались друг к другу.
Подъехал автомобиль. Анна начала загонять людей в него. Вышли Дмитрий и девушка. В ней Паша узнал девчушку, которая была с ним в последний раз.
Выглядела старше.
– Вы справились быстрее, чем планировали, – сказала она, подойдя к нему. Имя Паша вспомнил лишь с трудом. В его памяти всплыл образ девочки, читавшей скорбное стихотворение: «Одна ты теперь, Наташка, Одна теперь навсегда. Придёт следом весна,
А ты давно уж мертва.»
Что ж, она не мертва, а даже счастлива, насколько вообще возможно с её жизнью. Наташа улыбнулась и обняла его.
– Ты такой молодец, Пашка, – сказала она, а потом глянула на Диму.
Он жестом показал лезть в машину. Наташка потянула парня к машине. Они сели на передние места, а Анна была с остальными людьми. Все они поехали куда-то.
На горизонте показалось большое здание. Наташа толкнула парня локтëм и шепнула на ухо:
– Наконец-то мы победили.
Пашу передернуло. Чуть только машина остановилась, Наташа выскочила, вытащив за собой и Пашу. Весёлым шагом она пошла к большому зданию, словно совсем забыв о Дмитрии, Анне и людях.
Навстречу вышла женщина, а парень замер. Дама из бара прямо перед ним.
Она улыбалась, глядя, как из машины выходят люди.
– Государственные войска объявили, что сдаются! – торжественно проговорила блондинка, – Теперь мы можем исправить их ошибки.
Наташа толкала парня, чтобы он пришёл в себя.
– Почему я тут? – спросил Паша, чуть ли не крича.
Все застыли, недоумевающе смотря на парня.
– Почему? – блондинка улыбнулась, – Ты герой этой войны, Пашка!
– Я не просил об этом! – вид дамы раздражал его.
Он огляделся и поймал на себе десятки глаз, немигающих и удивленных. – В этом не моя вина, – проговорила блондинка, – Я просто такая же, как и ты, жертва обстоятельств, Пашка.
– Каких обстоятельств? – парень понял, что всё вокруг замерло.
– Мы оказались не в то время, не в том месте, только буквально, – хмуро заговорила дама, – Как у тебя с физикой? – Отлично? – недоумевающе ответил Паша.
– Про пространство времени знаешь? – спросила его полная блондинка, после кивка парня она продолжила, а всё вокруг до сих пор стояли, словно фильм на паузе, – Время относительно, есть куча вселенных, они имеют точки пересечения.
Парень с ужасом осознавал, что здоров, иначе всё вокруг не было бы таким реальным. Это не сон,не было плод больной фантазии, а реальность, но чужая для него. Блондинка замолчала, а мир, казалось, стал медленно оживать, возвращаясь к прежней скорости.
Наташка весело повела его в большое здание, а полная дама пошла к Анне и Дмитрию. Паша находился в прострации вплоть до вечера. Большой праздничный ужин в честь победы.
В комнату зашла Наташа. Она была в красивом платье.
– Не думала, что доживу до того дня, когда смогу его надеть. – сказала девушка, сев рядом с Пашей на кровать, – Вот наладится всё, устаканится, и поженимся.
От этой новости парню стало не по себе. Он хотел вернуть свою серость, свою спокойную жизнь, а не ждать момента, когда его вновь кинет из одной реальности в другую. Паша улыбнулся, чтобы не расстраивать Наташу.
– Переодевайся во что-нибудь праздничное и выходи, – девушка выпорхнула из комнаты, чуть только договорила.
Парень оглядел свою одежду. В ней не было ничего необычного, просто домашняя одежда. Паша посмотрел на помещение вокруг себя. Все казалось таким игрушечным, словно это была комнатка в кукольном домике. С усилием парень сжал виски, пытаясь вызвать головную боль.
– Бесполезно, – раздался голос то ли в голове, то ли вокруг.
– Знаю, – Паша поддался своему давнему желанию поговорить хоть с кем-то, пускай это был и странный голос. – Что мне сделать ещё?
– Попробуй поговорить с Ангелиной, – подсказал тот, – Или осмотрись тут. Парень подошёл к окну и открыл форточку. Первый этаж. Он выскочил и, только коснувшись ногами земли, побежал, куда глаза глядели. Солнце на небе сменилось луной, а он не останавливался, даже давно перейдя на шаг.
От прикосновений всё рассыпалось в прах. С каждым шагом сил становилось всё меньше, но упорства лишь прибавлялось.
– Что теперь? – спросил он с надеждой, но голос молчал, – Что мне делать сейчас?
В ответ звучала тишина. Паша вслушивался в каждый звук, но, кроме собственных дыхания и шагов, ничего. Сердце усиленно стучало. Луна освещала пустыню вокруг. Парень сел на землю, отчаянно закрыв лицо руками. Всё вокруг не было бредом. Он буквально сходил с ума в полном психическом здоровьи. Тело вдруг начало ломить, а по руке, будто бы заползали насекомые. Паша зажмурился.
Pulsuz fraqment bitdi.