Отдаленность измеряется не расстоянием.
Антуан де Сент-Экзюпери, «Планета людей»
© Лана Томлинсон, 2018
ISBN 978-5-4485-3228-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Все пути скрещиваются.
Расстояние – всего лишь воображение.
Чарльз Диккенс, «Дэвид Копперфильд»
Никогда не любила предисловий. Для меня они были чем-то лишним. Я считала, что каждый должен воспринимать произведения искусства по-своему, а предисловие даёт определённое представление о книге ещё перед прочтением. Я написала эту повесть два года назад, но только сейчас задумалась о том, что хочу дать один-единственный совет читателям и вообще всем, кто наткнётся на эту книгу.
Любите себя и доверяйте себе. Не позволяйте ни расстоянию, ни мнению других рушить вашу любовь или дружбу. На личном опыте я убедилась, что никакие километры не способны помешать тем, кто действительно старается уберечь вас, несмотря ни на что. Мои лучшие подруги, Ася и Варя, которым я безумно благодарна за поддержку, вдохновение и заботу, рядом уже четыре года, несмотря на ссоры и размолвки, хоть и виделись мы лишь с Асей дважды. И я знаю многих людей с подобной историей, что и подтолкнуло меня к этому произведению.
Каким бы ни было расстояние (в моём случае – 300 и 2500 км), как бы редко вы не виделись, не сдавайтесь. Эта повесть – утверждение искренней дружбы и любви, которым не помеха ни место жительства, ни различия во взглядах и характерах, и я хочу, чтобы каждый из вас всегда чувствовал себя нужным и счастливым. Всё меняется, но настоящие друзья всегда будут рядом. Но никогда, ни в коем случае не переступайте через себя ради других. В первую очередь цените себя и свою жизнь.
С огромной любовью и благодарностью,
Лана
– Чёрт, Оливия, убери это! Неужели ты не видишь!
Снова крики. Каждый день крики. Что сегодня не так? Я иду вниз и вижу на полу осколки стекла. Она в очередной раз разбила вазу.
– Ты что, не видишь, что надо убрать? Не видела, что она стоит не там, где должна?
– Но ты же сама её поставила сюда, мам.
– Не смей говорить со мной так. Убирай.
Я с трудом сдерживаю вздох, собирая руками прозрачное стекло. Она всегда такая нервная, когда разговаривает со мной! Я понимаю, что она всё ещё не оправилась от развода с отцом, известие о котором сразу распространилось по городу, – пять месяцев для этого – действительно мало, – поэтому стараюсь не раздражать её. Мама ранимая, но её учили быть сдержанной; эта смесь несовместимых качеств и стала причиной её жестокости. Немаловажно также то, что виноватой в разводе мама считает меня, ведь именно я сказала о папиных изменах, не желая, чтобы он и дальше обманывал её. Хотела сделать лучше, но вот что получилось.
Пропылесосив там, где могли бы ещё остаться осколки, поднимаюсь к себе, чтобы дописать рецензию на книгу по просьбе маминой знакомой, которая работает в издательстве, но не могу думать. Чтобы успокоиться, поджигаю кончик сигареты. Да, это то, что нужно. Мама знает, что я курю, но ей плевать. Начинается дождь. Отлично. Сжимаю зубами тонкую трубочку и натягиваю джинсы, затем вынимаю большую футболку и надеваю её, взяв сигарету пальцами. Кладу упаковку и телефон в карман, хватаю плеер, наушники и направляюсь вниз, по пути несколько раз затягиваясь. Уже завязывая кеды, слышу мамин голос:
– Далеко собралась?
– Ещё не знаю.
– Придёшь позже одиннадцати – лишу карманных на неделю.
– Хорошо, – я закрываю дверь и направляюсь к ближайшему заброшенному району. В последний раз втянув дозу никотина, выбрасываю сигарету. Сажусь на скрипящие качели и включаю музыку. Раскачиваюсь, запрокинув голову и закрыв глаза. Идеально.
Внезапно в мой рай врывается какой-то совершенно незнакомый человек.
– Красиво поешь.
Я подпевала вслух? Ладно, плевать. Отмалчиваюсь, увеличивая громкость.
Вижу, что он что-то говорит, но не могу разобрать слов. Осознаю, что он не отстанет, вынимаю наушники и достаю пачку сигарет. Разочарованно вздыхаю, осознав, что забыла зажигалку.
– Поделишься?
– А зажигалка есть?
– Спички.
Протягиваю парню сигарету лишь для того, чтобы он поделился огнём. Как предсказуемо, Лив.
– Как тебя зовут хоть?
– А это важно? – подношу горящую спичку к любимому средству замедленного самоубийства.
– Не менее важно, чем то, что ты делаешь тут в такую погоду.
– Бруклин.
– Что?
– Моё имя. Бруклин.
– Нет. Это не твоё настоящее имя. Если бы ты хотела сказать, как тебя действительно зовут, сделала бы это сразу.
Серьёзно? Зачем ему моё имя? Мы вряд ли ещё увидимся.
– Элис.
– Трой. Приятно познакомиться.
Затягиваюсь.
– Ненадолго.
– Посмотрим, – он выдыхает дым, смотря на меня и садясь на соседние качели. – Так почему ты тут?
– По той же причине, что и ты.
– Любишь приключения?
– Если курить под дождем на качели, слушая любимую музыку, – приключение, то да.
– А я люблю. Обожаю спонтанность. Живу в соседнем городе, люблю кататься по штату, причём, не следя за дорогой, просто еду, куда глаза глядят, без определённого места назначения. Слушай, дашь номер?
– Ты всё равно не позвонишь.
– Позвоню.
– Тогда я всё равно не отвечу.
– Может, попробуем?
– Прости, ты не в моём вкусе, – в любой другой момент я бы, наверное, пофлиртовала, но не сейчас.
– Это можно исправить, если ты не по девушкам, – смеётся и тушит сигарету Трой.
– Что? Нет, не в этой жизни, – я усмехаюсь. – Не вижу в этом ничего плохого, но нет.
– Так дашь номер?
Вздыхаю, называя номер.
– Не хватает двух цифр, – подмечает он.
– Дашь ещё спичку?
– Нельзя девушкам так много курить.
– А тебя не должно это волновать.
– Две цифры.
– Захочешь дозвониться – будешь пытаться. Удачи. Спичку дай, – говорю я и через секунду добавляю, – пожалуйста.
– Две цифры.
– Девять.
– Что?
– Одна из этих цифр – девять. Больше не скажу.
– Хоть что-то, – Трой достает пачку из кармана и протягивает её мне. Я зажигаю сигарету и отдаю ему спички.
– Себе оставь, вдруг снова зажигалку забудешь. Домой иди, темнеет.
– Сама разберусь.
– Пока, Элис.
Не сразу понимаю, почему он называет меня так, но потом вспоминаю начало этого разговора и стараюсь как можно более непринуждённо ответить:
– Пока, Трой.
Наконец-то. Снова одна.
Достав телефон, смотрю время. 22:00. Ещё часик. Замечательно.
Сквозь музыку слышу звуки грома. Молния разрывает небо, и темная улица время от времени становится светлее. Вспышка света попадает в скамейку недалеко от качелей, и от этого внезапного удара я, испугавшись, решаю отключить мобильный и, мокрая от дождя, направляюсь домой. Поднявшись к себе, падаю на кровать и засыпаю.
Я стою возле аэропорта недалеко от своего города. Сияющее солнце ослепляет, поэтому захожу в помещение, наполненное приятной прохладой. Оглядываюсь и замечаю знакомое лицо.
– Джейди! – девочка примерно семнадцати лет оборачивается, услышав мой голос, и, улыбаясь, бежит ко мне. Мы крепко обнимаем друг друга. – Не могу поверить, что мы наконец-то встретились. – Кто-то стучит пальцами по моей спине. Оглядываюсь и вижу двух людей: парня и девушку. Они улыбаются мне.
– Вы же говорили…
– Да, мы решили сделать сюрприз, – говорит девушка и смеётся, когда после нескольких секунд шока я обнимаю её.
– Чья идея? – я вижу на губах парня довольную улыбку. – Я так и знала. Нельзя так поступать с людьми, Тайлер Грейс!
Он смеётся.
– Зато ты счастлива нас видеть.
– Я была бы счастлива в любом случае.
– Не настолько, – Тайлер подходит ко мне, несмело обнимает за талию и целует в губы.
Неожиданный порыв ветра, и я просыпаюсь. Что это было? Кто эти люди? Почему я так вела себя с ними? Сбрасываю с себя покрывало и спускаюсь на первый этаж. Надо выпить кофе. Включаю кофеварку и иду в ванную, умываюсь. Вернувшись на кухню, наливаю горячий напиток в любимую чашку и беру телефон. Один пропущенный. Интересно.
– Здравствуйте, вы звонили? – я перезваниваю, не имея ни малейшего понятия, кто это.
– Элис, это ты? Это Трой, помнишь? Вчера на качели.
Вспоминаю вчерашний день. Точно. Парень со спичками. Чёрт.
– Привет, да, припоминаю, – мысленно жалею о том, что дала свой номер и не сказала настоящего имени.
– Я тут подумал… Может, сходим погулять сегодня?
– Нет, сомневаюсь. Настроения нет.
– Появится. Давай, что тебе терять?
– У меня есть парень. – Вру.
– Врёшь. Ты бы сказала об этом ещё вчера.
– Я забыла.
– Неправдоподобно звучит. Складывается впечатление, что он для тебя ничего не значит.
В комнату заходит мама. Я мгновенно отключаюсь.
– С кем говорила?
– Ни с кем.
– Я же слышала.
– Просто знакомый.
Пока мама наливает себе уже немного остывший кофе, я открываю шкаф, чтобы взять печенье. Телефон снова вибрирует, но я игнорирую его.
– Ты будешь печенье?
– Да, наверное.
Вынимаю из упаковки две пачки шоколадного печенья и кладу одну возле маминой чашки. Новый звонок.
– Настырный у тебя знакомый, – мама улыбается. Она улыбается мне? Искренне удивляюсь, но улыбаюсь в ответ, засовывая телефон в карман. Беру печенье и кофе, затем иду в комнату. Голос мамы останавливает меня.
– Оливия?
– Да?
– Может, пойдём куда-то примерно через два часа?
– Хорошо, мам.
Даже так. Что с ней? Сколько вопросов, Лив. Позже разберёмся. Захожу к себе, сажусь на кровать и открываю печенье. Звоню Трою.
– Значит, Оливия?
– В смысле?
– Ты, наверное, случайно ответила на звонок. Да ладно, я понимаю, можешь не объяснять.
И не собиралась.
– Так что, пойдём куда-то вечером? И да, выбор у тебя есть только насчет места.
– Вот как. – А мне нравится. – На качелях в семь.
– Жду с нетерпением.
Он отключается. Закончив завтрак, иду в комнату и включаю фильм, но не смотрю его. Заходит мама и говорит собираться, и, клянусь, её улыбка ярче созвездия, собранного из тысяч крупинок небесного света.
Пятнадцать минут, и мы с мамой уже идём в ближайшее кафе. Обе молчим, и это слегка напрягает. Заходим в небольшое помещение. Она берет меню из рук невысокой черноволосой официантки и начинает его листать, спрашивая, что хочу я. Я не выдерживаю.
– Что изменилось?
– Что-то не так, милая?
Делаю вид, что не услышала последнего слова.
– Всё не так. Ещё вчера ты кричала на меня за разбитую тобой вазу и говорила, что я тебе не дочь, причём, это все происходило на протяжении нескольких месяцев, а сегодня, мило улыбаясь, зовешь в кафе и ведешь себя так невозмутимо!
Я срываюсь на крик, и мама перебивает меня.
– Я просто поняла, что… Две порции шоколадного мороженого, пожалуйста, – она замечает официанта, проходящего мимо.
– Я не ем шоколадное мороженое.
Мама в замешательстве, как и остановившийся рядом парень с маленьким блокнотом в руке.
– О, ладно. Одно шоколадное и один пломбир.
Официант кивает и уходит. Я жду, пока мама продолжит.
– Я просто поняла, что ты не виновата в моих проблемах. Прости за то, что было за всё это время, я не контролировала себя и свои эмоции.
– Твоя злость из эмоции переросла в чувство за это время, знаешь ли.
– Ливви, – вздрагиваю, ведь она называла меня так до того, как мне исполнилось семь. – Перестань, пожалуйста.
– Всё нормально.
Нам приносят мороженое, и я начинаю сразу же есть его, чтобы скрыть то, что нервничаю. Звонит Трой, и я сбрасываю. Он звонит снова.
– Ты можешь ответить.
Киваю и выхожу. Решаю заодно покурить.
– Привет, – затягиваюсь слишком сильно и начинаю кашлять.
– Ты в порядке? – голос Троя звучит очень обеспокоено.
– Да, просто курю.
– Брось.
– Что?
– Сигарету брось.
– Нет, – затягиваюсь снова и всё-таки делаю то, что сказал Трой. Как же противно курить после мороженого. – Ты не тот, кто может говорить мне, что делать. Что тебе нужно?
– Нашел хорошее место за городом, можем поехать туда. Я куплю еды, а ты возьми плед, хорошо?
– Ладно, – заинтересованно приподнимаю бровь.
– Отлично. До встречи. – Слышу, что он говорит сквозь улыбку. Отключаюсь и направляюсь обратно в кафе.
– Мам?
– Да, солнышко?
– Можно без этого пока… Пожалуйста?
– Конечно, прости, – ей неприятно, но я чувствовала себя гораздо хуже почти полгода.
– Мне нужен плед на сегодняшний вечер.
– Хорошо, – она улыбается. – Романтический ужин под открытым небом?
– Мам, – я смотрю на неё, и она извиняется.
– Мы можем пойти домой, если хочешь.
– Хорошо.
Мы выходим на улицу, и между нами снова наступает неловкое молчание. Вижу по пути магазин косметики и парфюмерии.
– Я хочу туда.
– Идти с тобой?
– Если хочешь.
Зайдя в здание, направляюсь к стеллажу с различными красками и оттеночными бальзамами для волос, беру фиолетовую баночку с тоником и иду на кассу.
– Я подумала, что это тебе понадобится тоже, – мама показывает бальзам для окрашенных волос. Отлично, я совсем забыла о нём.
– Спасибо.
Оплатив покупки, мы выходим на улицу.
– Лив, ты уверена, что у нас все нормально?
– Да, конечно, всё отлично, не волнуйся.
– Тебе помочь с волосами?
Хочу отказаться, но не могу устоять перед её умоляющим взглядом.
– Было бы замечательно.
* * *
Семь вечера. Я стою возле скамейки у качелей и курю, кто-то подходит сзади и забирает сигарету. Оборачиваюсь. Почему я не удивлена?
– Привет, – Трой подносит к губам мою почти дотлевшую сигарету, через долю секунды выдыхает дым и бросает белую трубку в траву.
– Здравствуй.
– Тебе идет фиолетовый, но твой натуральный блонд мне нравится ещё больше.
– В следующий раз покрашусь в серый.
– Идём? – Трой берет у меня пакет с пледом.
Я не вижу смысла отвечать, поэтому просто иду за ним. Мы садимся в машину.
– Не боишься ехать непонятно куда с малознакомым человеком вечером?
– Не волнуйся, смогу постоять за себя, если что.
– Не понадобится, расслабься.
Полчаса, и мы на месте. Тут уютно.
Мы выходим из машины. Я вытягиваю покрывало с пакета и кладу его на теплую землю. Трой приносит из машины корзину и выкладывает три пачки горячей пиццы, пластиковые тарелки, стаканы и две огромные бутылки колы.
– Не знал, какую пиццу ты любишь, поэтому вот, – он почесывает затылок.
Я неожиданно для себя улыбаюсь и опускаюсь на плед.
– Признайся, ты просто решил сделать меня толстой и некрасивой.
– Нахожу полных девушек невероятно привлекательными, серьёзно. Если они не комплексуют по поводу фигуры, конечно же. Уверенность в себе замечается быстрее, чем изъяны внешности, хотя я не назвал бы это изъяном, – Трой протягивает мне стакан с холодной колой, и я с удивлением смотрю на него, забирая воду. – Вез её в небольшом холодильнике в багажнике. Так вот, я продолжу. Во внешности не бывает изъянов. В ней бывают особенности. Каждый изгиб, каждая линия, каждая родинка, – сначала он проводит кончиком пальца по моему лицу, потом по небольшому пятнышке на шее, затем убирает руку и дает мне кусочек пиццы, а я стараюсь не показывать, как на меня повлияли эти касания, – делают человека неповторимым точно так же, как и достоинства и недостатки в характере и поведении. Ешь.
Меня поражает его манера говорить, его мышление, но я остаюсь невозмутимой. Доев свой кусочек, прошу сигарету.
– Никаких сигарет.
– Но…
– Не сейчас.
– Ладно.
Мы продолжаем есть, разговаривая о самых разных и непонятных нам обоим вещах, про которые никогда больше не вспомним, и я понимаю, что именно такой атмосферы мне не хватало всё это время. Внезапно он поднимается и протягивает руку.
– Идём со мной.
Повинуюсь, даже не понимая, почему. Мы подходим к обрыву, под которым протекает светло-синяя река.
Трой просит подойти ближе к краю и, увидев, что я испугалась, подходит сзади и кладёт руки на мою талию, подводя меня ближе.
– Успокойся, – одной рукой он обнимает меня, другой держит сигарету у моих губ. – Тяни, много тяни.
Делаю затяжку и понимаю, что никогда не пробовала этого раньше. Трой повторяет мои действия и выдыхает мне в шею. Я понимаю, что хочу поцеловать его.
– Уже так темно.
– Да-а, я заметил, – он снова дает мне сигарету, но на этот раз говорит немного задержать дым, и делает то же, затем поворачивает меня к себе. Я оступаюсь и почти что падаю, но Трой резко хватает меня за руку и притягивает к себе.
– Держишь?
Киваю.
– Умница. Выдыхай, – после того, как я выполняю его просьбу, он наклоняется, чтобы поцеловать меня. Поцелуй длится около половины минуты, и после этого Трой поднимает меня на руки. – Идём кушать.
Я улыбаюсь.
Мы подходим к нашему месту, и он кладет меня на плед. Я приподнимаюсь, а Трой начинает кормить меня пиццей, время от времени тоже откусывая от небольших кусочков, которыми, кажется, решил заполнить меня полностью.
– Ещё? – спрашивает он, когда мы доедаем уже, наверное, шестой ломтик пиццы. Я смеюсь.
– Поцелуй меня лучше.
Внутри меня нарастает паника, потому что я не думала, что скажу это. Уверена только в одном: я хочу этого.
Трой наклоняется, а я опускаюсь и жду.
– Ты прекрасна, знаешь? – он проводит обратной стороной ладони по моей щеке, затем ведет рукой по моему телу и останавливается на бедре. Я стараюсь успокоиться. – Не нервничай, всё хорошо.
Киваю несколько раз, и он усмехается.
– Глупая девочка. Я только поцелую, большего мне сейчас не нужно.
Звезды освещают улицу, но я всё равно вижу только его силуэт. Трой касается своими губами моих, перемещая руку выше к талии. Мы целуемся. Долго. В один момент он отстраняется, и я издаю недовольный стон.
– Я хочу попробовать кое-что, я просто целую, хорошо? Ничего лишнего.
Я понимаю, что эти поцелуи уже были лишними, но мне нравится то, что происходит.
Трой опускается, и я снова чувствую его дыхание на своей коже. Он оставляет короткий поцелуй на моей шее, потом – на ключице, затем снова целует в шею, на этот раз немного дольше.
– Пожалуйста.
Он возвращается к моим приоткрытым губам и шепчет в них:
– Ничего больше поцелуев, я же сказал.
Слегка поднимаю голову и ловлю его губы своими. Он усмехается сквозь поцелуй. Примерно через минуту отстранившись, он поднимается и берет меня за руку, чтобы помочь подняться.
– Что случилось?
– Колу будешь?
– Эм, да, давай, – не совсем понимаю, почему Трой так резко оторвался от меня. Беру из его рук стаканчик с газировкой.
– Уже почти час ночи, тебе пора домой.
– Хорошо.
– Успокойся, маленькая. Всё хорошо, – он снова целует меня, но недолго. – Больше не буду, а то до утра домой не попадем.
Провожу кончиком языка по нижней губе. Не хочу домой, не хочу утра, не хочу, чтобы это заканчивалось, но покорно начинаю собирать пустые упаковки и бутылки в пакет, пока Трой складывает плед. Положив всё в машину, мы садимся в неё сами. Трой поворачивает ключ.
– Мы завтра встретимся?
– Если хочешь.
Хочу.
Pulsuz fraqment bitdi.