«Меланхолия сопротивления» kitabının rəyləri, səhifə 2, 19 rəylər

Гипнотический, густой текст. Я влюбился с первого предложения, растянувшегося на целую страницу. Каждая деталь здесь удостоена эпитета, метафиры или сравнения, и я поражаюсь, насколько яркая атмосфера создаётся известными со средней школы приёмами. Кажется, что раньше подобные чувства вызывали только Гоголь и Платонов. Прерываний минимум: как точек в тексте, так и разрывов в истории - она плавно перетекает от персонажа к персонажу, как будто всё снято одним дублем. Несмотря на мрачную и тревожную атмосферу, в уюте книге не откажу отчасти потому, что мне комфортно в меланхолии, отчасти - из-за симпатии к главным героям. Да и к неглавным тоже: хоть они и пьяницы, мещане, вздорные и глупые, я вижу их в объектив Кустурицы, как если бы "Жизнь как чудо" сняли на чёрно-белую плёнку. Чему печально сопротивляются персонажи? Погром в городе подталкивает к мысли, что злу, но никто здесь, кроме жаждущей власти госпожи Эстер, не борец и уж, тем более, не спаситель, даже наоборот, герои рады бы противостояния избежать. Все здесь ищут некий миропорядок, пытаются объяснить и осмыслить течение жизни и себя в это объяснение встроить. Так Валушка упорно не замечает творящегося на земле и радуется совершенному движению небесных сфер, господин Эстер упорно замечает пошлость и беспорядок даже в любимой музыке и уходит в заточение, госпожа Эстер верит в счастливое тоталитарное будущее города, где жители под её руководством метут улицы, а госпожа Пфлаум успокоена запасом еды в кладовке и фарфоровыми пупсами. Этот комплекс из веры и усилий по её поддержанию и есть сопротивление, в общем говоря, беспорядку, хаосу. Под хаосом здесь понимается как унылость и пошлость провинциальной жизни, так и более широко, экзистенциальный ангст, жестокость природы, всё уничтожающий ход времени. Разумеется, при таком раскладе любое сопротивление обречено, потому и печально, но то, как герои сопротивляются, их и определяет. В этом контексте гигантский кит, путешествующий в фургоне по суше, похож на гротескно нелепый символ хаоса, за которым в город подтягиваются погромщики, своего рода хаоса жрецы. Заговорённые цирковым уродцем, бессмысленным порождением мирового беспорядка, они пытаются найти утешение в самом беспорядке, но за одну ночь вырабатывают и эту идею до предела и сдаются, тоже обречённые на поражение. В итоге, книга безысходна. Я долго в этом сомневался, но концовка все сомнения развеяла. Но всё равно, здесь достаточно тепла, как в отношениях Валушки и господина Эстера, так и в намёках, что несмотря ни на что, в мире всё на местах. И в конце концов, книгу очень вкусно читать (и хотя бы ради этого стоит): часто ловил себя на том, что бубню самые красивые места, чтобы покатать слова на языке.

Говорят, рецензия должна передавать дух книги, что ж, это совсем не так сложно, как может показаться на первый взгляд, спасибо автору и браво переводчику, вся книга может быть легко передана в одном очень длинном предложении на всю страницу, плавно перетекающем в абзац, причем сколько бы вы ни искали, вы не найдете здесь абзаца, а найдете только одно сплошную всепоглощающую тревожность, которая захватит вас, хотите вы этого или нет, сопротивляетесь или нет, желаете или боитесь, ибо автор весьма мастерски владеет словом, а переводчик – венгерским и русским, и даже если вы очень долго будете читать это предложение и искать, когда же оно, наконец, закончится, не надейтесь, ибо оно не закончится никогда, ибо в тревожные времена тревога может только нарастать и поглощать в свое кольцо все больше людей, и даже секс, коего на страницах книги немного имеется, не даст читателю желаемой разрядки. Ну вот, первое предложение таки закончилось, заняв ни много, ин мало, половину рецензии, но ведь надо еще написать еще половину рецензии, и, как вы можете догадаться, это снова будет одно очень длинной предложение, в котором почти нет сути, но есть чувства, эмоции, тревога, все возрастающая, все поглощающая тревога, избавиться от которой невозможно, что бы ни делали, постоянное ожидание аппокалипсиса, и даже если вы терпеливо продеретсь через первые две главы и дочитатете до тревожного развития тревожных событий, но ваши действия по-прежнему будут весьма нерешительными, а ваши мысли так и будут бегать как ноты по кругу, и да, это не опечатка, я не имела в виду, как тараканы, я таки целенаправленно написала ноты, ибо двое главных героев так или иначе связаны с музыкальной школой, и она, и музыка, так или иначе являются частью этого бесконечного, тягучего, связно-бессвязного существования, в далеком 1989ом году пророчески предрекающим конец привычного знакомого и обжитого мира, на смену которому приходит что-то пугающее, мертое и смердящее, которое пытаются выдать за цирк. Если вы таки дочитали до этого места, то вы большой молодец, ибо в реальной книге есть хоть какой-то сюжет, в этом же потоке сознания нет даже сюжете, а просто отражание.. Меланхолии и тревоги книги. И конечно, если бы в этом была моя цель, но это одно длинное бесконечное предложение-рецензия вообще никогда бы так и не закончилась, ибо, когда тобой владеет тревога, а окружающий мир погружается во мрак в прямо и переносном смысле, то можно бесконечно долго жевать жевачку собственных мыслей, и пугаться всего, даже того, что было раньше знакомо, и вздрагивать от всего, что раньше радовало, и пугаться, пугатсья, пугаться, добежать до укрытия, отдышаться на пару минут, и снова столкнуться с миром, который катитсья в тартары, для вас катитья, и для всех привычных обывателей тоже, хотя несомненно и в этом тревожном , странном ,рассыпающемся на куски мире есть те, кто танцует, сатанинское танго, хотя да, это уже другая книга, и ее я не читала, но даже и меланхолии сопротивления вполне можно узнат его первые робкие, нерешительные па, которые все нарастают и сливаются в вихрь, новой мировой псевдо-революции, или не революции, или бог его знает, что он там нам устроит, этот бродячий цирк с этим дохлым китом, но не революцию же, право слово...

Речь сегодня пойдет про одну из самых страшных тайн, до которой никому нет дела.

Как бывшему, хоть и горе-, но технарю, роман Краснахоркаи словно предлагает мне себя к рассмотрению через понятия из физики неравновесных систем. Не пугайтесь, это просто механизм, согласно которому распадается наша реальность. Подобные сравнения приходят мне при чтении всех книг Ласло Краснахоркаи, это один из моих любимых пророков апокалипсиса.

Мы наблюдаем смену фазы, прохождение переломного момента (точки бифуркации) в среде, где «что-то пошло не так»: происходит стремительный рост разупорядоченности, или откровенный хаос (энтропия). «В двух словах: это анатомия социального бунта, который приводит в итоге к тоталитарной диктатуре», — переводчик романа Вячеслав Середа. Новый строй — новый круг сатанинского танго в круговороте ада, это происходит сколько мы помним свою историю, ничего страшного. Страшно будет дальше.

К слову о строях, обратимся к моменту, когда господин Эстер, директор музыкальной школы, слышит бормотание настройщика, обнаружающего у инструмента «чистую квинточку»...

Сегодня мало кто помнит, что привычный европейскому уху музыкальный строй (равномерно-темперированный) искажает чистые интервалы небесной гармонии в угоду простоте сочинения и исполнения музыки, чтобы получить возможность пользоваться ладотональной системой. И эта проблема пролегает гораздо глубже, чем кажется. Потому что оказывается, что создать звукоряд на основе приятных слуху «божественных» интервалов, которым было бы можно свободно пользоваться, без коррекции, а по сути искривления (темперирования) этих самых интервалов невозможно в принципе. Это легко объяснить математически, т.к. частоты звуков в интервалах, называемых чистыми, находятся между собой в отношении простых чисел, и т.к. эти отношения у каждого интервала свои (2:1 в октаве, 3:2 в квинте, 4:3 в карте), и служат своей мерой при настройке, между собой они состыковаться не могут, и не сойдутся никогда. Если, к примеру, откладывать от одной и той же ноты чистые октавы и «чистые квинточки» (одну такую незамедлительно «исправляет» настройщик в романе), квинты пройдут свой круг и рано или поздно придут в ту самую ноту, от которой мы начали откладывать. Только она ни за что не совпадёт по частоте с той, которую мы получим рядом, откладывая параллельно чистые октавы, хотя это должна быть одна и та же нота, с одной и той же частотой. Разница между этой «одной и той же нотой» названа пифагорейской коммой, т.к. обнаружил несоответствие ещё Пифагор. Он, к слову, держал это знание под запретом, это была тайна пифагорейского культа, и членам ордена Пифагора было запрещено даже упоминать о существовании чисел, которые сегодня мы называем иррациональными; такие числа, называемые греками «алогон» («непроизносимые»), не вписывались в стройное представление устройства вселенной. Как сообщает Прокл, разболтавшие эту страшную тайну несчастные прогневили богов и все погибли при кораблекрушении.

Таким образом, равномерно-темперированный строй убивает представление Вселенной как математически совершенного космоса. Можно было даже восхититься таким изощренным издевательством со стороны природы. Но господин Эстер, оглушенный пониманием бессмысленности попыток внести в жизнь гармонию, сосредотачивается только на том, чтобы не высовываться из дома, не контактировать с Вселенной, которой больше нельзя доверять.

Музыка издревле считалась важной связующей частью мироздания, способной врачевать соответствия между душой и телом, как пишет Стюарт Исакофф в своей книге «Музыкальный строй»: «по мысли Платона, музыка могла "устранить любой раздор, возникающий в душе", потому что правильные музыкальные пропорции отражают колебания струн человеческой души». Музыка олицетворяла собой гармонию сфер; вспомним впечатляющие открытия Коперника, утверждавшие о связи пропорций чистых интервалов и орбит планет Солнечной системы. Ньютон ставил им в соответствие расстояния между цветами спектра солнечного света. Неплохое было поле для игры в бисер, истинно, что вверху, то и внизу. Однако все же есть здесь иррациональный червь (как вариант — трансцендентный) уже в силу того, что чистые интервалы есть, а благозвучного чистого строя быть не может.

В принятии темперации и состоит сопротивление иррациональному. Сопротивление поистине меланхоличное, ведь равномерно-темперированный строй ставит под сомнение саму идею того, что рациональное где-то там наверху вообще существовало (так я себе объясняю название книги) (а вы так делаете? объясняете себе название книги?).

Дальнейшее чтение было похоже на хроники моего сумасшествия...

Меня поразил эпизод с выходом крыс, после того как жена господина Эстера, которая живёт от него отдельно, ложится спать. Зверьки проникают в помещение в поисках остатков еды, и тут случается непредвиденная катастрофа! Госпожа Эстер пошевелилась во сне, и с неё упало одеяло. Совершенно непредсказуемый, катастрофический момент в понимании крысы для нас не содержит ничего незакономерного. Оказывается, что у кажущегося хаоса есть свой порядок (как не сойти с ума в поисках истинного хаоса без представления его как закона поддержания беспорядка, науке по всей видимости так и не известно).

Или возьмем восхитительную сцену в корчме. Валушка — противоположность господину Эстеру, молодой человек, чувствующий безмятежность гармонии вселенной каждую секунду и прослывший дурачком за малую толику присутствия в «реальном мире» («несущийся в цельном и неразделимом потоке всего универсума») — устраивает с помощью своих пьяных обрюзглых товарищей представление затмения Солнца. Дело в том, что это происходит всякий раз, когда хозяин питейной начинает кричать, что он закрывается, и гости, дабы отсрочить этот момент, просят Валушку показать, как там в небе происходит. Но оказывается, что прозорливый корчмарь все продумал заранее, и «ради порядка» объявляет о закрытии на пол часа раньше. Мы наблюдаем еще один пример управления событиями со ступеньки повыше.

И теперь упомянем самого загадочного персонажа в романе. В городок, где разворачивается действие, приезжает аттракцион с плохой репутацией. «Синий кит». Предлагают посмотреть на самого гигантского в мире синего кита. На его огромный труп, если быть точным. Ветхозаветный левиафан, неумолимый божественный рок? Перед нами его безжизненное чучело, так что божественного присутствия, кажется, можно не ожидать. Впрочем мы здесь и не за этим. В составе цирковой труппы есть карлик, уродец по имени Герцог, магнетически действующий на людей, потому что сам он представитель сознания еще на ступеньку выше, чем понимание человеческое. Его речи удивительны, он творит свою волю, и люди ему подчиняются, приверженцы, которые ходят за Герцогом из города в город обращают все в руины.

Конечно, есть определенная иерархия в понимании проявления хаотической сущности, после чего она уже не оказывается таковой. И мы стоим на очень низкой ступеньке. Небесный порядок никогда не спустится на землю (привет вам, традиционалисты). Строй, каков бы он ни был, никогда не будет обручен с ангелами, вертикально ориентирован. Все, что происходит в книге, не более чем затмение, о котором столько наглядно пророчествует Валушка. События идут своим чередом. Для наглядности роман венчают аллегорические сцены из жизни «тружеников распада», у которых происходит свой дворцовый переворот во время разложения тел погибших.

Книга, интересная по многим пунктам. Во-первых, текст сплошь состоит из огромных предложений. Это может создать эффект вязкости или затянутости, но мне так не показалось. К этой особенности нужно привыкнуть, а уж прекрасный стиль (тут спасибо и переводчику) компенсирует эту техническую проблему. Во-вторых, оригинально создан сюжет. Абсолютно серый и невзрачный город посетили нешуточные события. Сначала приехал огромный кит в качестве развлечения, а потом оказалось, что кит был с сюрпризом: приехали мятежники в эти Богом забытые края. А на фоне этого мятежа мы видим судьбы простых людей. Кто-то пытается спокойно жить, кто-то утонул в философских размышлениях, кто-то пьёт и потерял связь с реальностью, а кто-то с этой реальностью очень тесно дружит, так что мятеж закончился триумфом предприимчивых особ. Почему меланхолия сопротивления? А по-другому не опишешь ту атмосферу, что царит в городе, где нет сил и желания не то что сопротивляться, а что-то мало-мальски созидать. Всё потихоньку обрекается на смерть, если воли к жизни нет. Собственно, финал книги красноречиво об этом и говорит. Но сказать, что книга пессимистична, было бы несправедливо. Она про закономерности, к которым сводится наше существование. А как скоро эти закономерности наступят - уже зависит от нас. И одна из таких закономерностей в том, что если низы не хотят, то верхи сделают так, как удобно им. Автор, скорее всего, осмысляет здесь и феномен революций, у которых всегда есть свои скелеты в шкафу.

День одного венгерского города начался с того, что действительность стала трагически распадаться. Жители, будто кошки, предчувствующие землетрясение, осознают: привычный порядок бытия раскалывается перед всепоглощающим хаосом.

Символика чучела гигантского кита, приехавшего с цирком и выступившего катализатором перемен взывает к размышлениям. Для меня он является Троянским конём, который под радужным прикрытием проник как в город, так и в разумы его обитателей. Цель махины — вывести людей из транса упорядоченной реальности, сорвать иллюзии и освободить от меланхолии сопротивления деталям предсказуемой жизни.

Из подобных неоднозначных произведений каждый читатель уходит с личным чемоданчиком, наполненным информацией, которую удалось из истории утащить.

Ласло подарил нам волю к интерпретации. Из этого тугого, вязкого венгерского клубка абсурдной сюжетности и дебрей психологизма мне удалось выудить понимание: моя жизнь равна моему восприятию.

Несмотря на то, что герои являются свидетелями одних и тех же событий, выводы и осознания по ним страшно разнятся. Люди получают категорически индивидуальный опыт. А совершение действий вследствие новоприобретенных знаний о мире только увеличивают разрыв друг между другом.

Есть выражение "смотреть на мир сквозь розовые очки". Так вот, это не локальная ситуация, присущая особым личностям. Каждый из нас обладает своими линзами, которые отличаются не только цветами, но и фокусировкой, вогнутостью, степенью пропускания, отражения, затемнения и так далее. Усугубим: даже для каждого конкретного случая мы незаметно для себя их меняем.

Часто о книгах мы судим: да это же ненадежный рассказчик! Как доверять ситуации? И где же ты, справедливый всевидящий честный автор, чтобы нам все разъяснить? Так вот жизнь мы видим только от собственного Я. Человечество представляет собой муравейник, кишащий ненадежными рассказчиками, постоянно сменяющими свои линзы. Абсурдно? — Реально.

Благодарю Ласло за возможность докопаться до сути, играть образами и отсылками. Опять же, все сказанное — лишь мое восприятие. А в романе кроется еще не один громадный кит.

Очень меня радует, что Corpus не просто перевёл ещё один роман Ласло Краснахоркаи, а взялся именно за хронологически второй (после уже выпущенного у нас "Сатанинского танго") - это дарует надежду на постепенную доставку в Россию всего наследия венгерского гения.

В одном из интервью Краснахоркаи сказал примерно следующее: "если меня и надо переводить на какой-то язык, то именно на русский". Не знаю, может быть, конечно, он так в каждой стране говорит, но у нас, действительно, совпадает картинка прошлого и, частично, настоящего. Все прочитанные мною его книги (две штуки) происходят в усреднённом городе N - как назвали бы его в русской классике - Ласло же не даёт ему названий, тем не менее - описание таково, что ты узнаёшь в нём родные стены; и под "ты" я подразумеваю не только усреднённого венгра, но и типичного русского - уж поверьте: несмотря на то, что вы, может быть, никогда не были в родной автору провинции - вы видели её вокруг себя не единожды и прожили в ней ни один год, а может быть живёте и поныне. В чём, кстати, нет большой трагедии. Нет её потому, что внешнего мира тоже, может быть, нет. Как вам такое?

Обратите внимание на заголовок книги - чудесное же сочетание слов, не находите? Ласло Краснахоркаи - редкий мастер слова и смещения нормальности в среде обыденности. На первых страницах романа одновременно не происходит ничего необычного и, при этом, нагнетается атмосфера предчувствия апокалипсиса. И, если не разбираться, ты даже не понимаешь - это твоё собственное предчувствие или же предчувствие героев - ты то сам, читатель, тоже веришь, что все эти мелочи, все эти "звоночки" предвещают беду?

Беду, крах привычного уклада жизни, ждут все вокруг. Кто-то боится и трепещет, кто-то готовится, отрицает, надеется, предвосхищает - каждый относится по-разному, но каждый чувствует: что-то обязательно будет. Лишь местный сумасшедший Валушка смотрит в космическую даль и рад абсолютно всему, окружающему его.

В какой-то момент, действительно, становится непонятно - будет ли апокалипсис? Произойдёт ли хоть что-то из того, что все так ждут или наши серые будни неспособны породить даже красный оттенка крови? И тогда ты начинаешь думать, что может быть апокалипсис внутри нас? Может быть мир - нормален (каким бы грязным он не был), все его события нормальны и предвестники Всадников - лишь плоды наших опущенных рук? Может быть просто что-то сломалось внутри нас самих и мы воспринимаем течение жизни через извращённую призму бытия порождающую чудовищ?

Но события продолжают наслаиваться друг на друга. И пусть эти "события" - лишь тараканьи бега жителей уездного города N - они всё-таки двигают микрокосмос своих жизней. И ты начинаешь верить - одному, второму - ведь у каждого из них свои планы. А потом получается оторваться, посмотреть на всё с божественной высоты и увидеть, как мир действительно рушится - всё меняется, тот кто боялся - боялся не зря, веривший - разуверился, не веривший - уверовал. Мигом вспыхнуло всё вокруг, встало с ног на голову и... ничего не произошло, ничего не изменилось, в целом всё осталось на своих местах. Ещё дон Румата задавался вопросом: зачем спасать эту деревню с её сотней жизней - незаметной каплей в море истории. Но если у братьев Стругацких главный герой всё-таки взял слово и громко высказал свою идею - дав нам пищу для размышлений, то у Краснахоркаи... у Краснахоркаи тоже каждый имеет слово... проблема в том, что все его герои говорят одновременно и совершенно разные вещи - дурное пение деревенского хора - примерно так звучит правда, при попытке быть высказанной чужими устами.

Вот единственное выражение того чувства, которое возникает при прочтении приблизительно 2/3 книги. Но это тот самый случай, когда оно того стоило. Хотя впасть в меланхолию, сопротивляясь чтению, было немудрено.

Несмотря на подчеркивание господства гармоний Веркмейстера , свою книгу Краснохоркаи построил в неравномерной темперации и разном звучании. Кафкианская увертюра , мягкая но дисгармоничная с грудастой любительницей статуэток, драповым пальто , синим китом, юродивым почтальоном и пр. обитателями городка , которые все пока что толкутся в массовке. И в принципе не понимаешь что за чем следует и куда выведет. Свое анданте «от Ласло» , занимающее, наверно 7/10 книги и характерное тем, что коротенькие события служат какими-никакими разделителями для пространных размышлений и прозрений персонажей мыслящих. А мыслящих на весь городок 2 человека , один юродивый а второй подвинутый на музыке. Остальные все - масса серых тулупов с парой выделяющихся тёмных пятен. И нельзя сказать , что измышления этих мыслящих разделены , их ещё нужно пытаться вычленить из общей мелодии. И как это сделать, если нет абсолютного слуха , а от отдельных пассажей просто оторопь берет . Одно заколачивание окна досками , начавшееся попыткой просчитать точность попадания по гвоздю, а закончившееся изменением мировоззрения чего стоит ! И эта трансформация умудрилась быть описанной без горячечных истерик. Да Достоевский просто нервно курит в сторонке !!! И вот если до этого момента не уснул(а), вступает аллегро по Оруеллу когда смыслы и объяснения возникают один за другим и буквально наматываются на клубок. И Финальный аккорд, который то ли и не аккорд вовсе, а описание второго закона термодинамики, то ли такой себе «па-ба-ба-бам!» симфонии распада. Чтобы лучше запомнили.

В общем, своеобразный аранжировщик этот пан Краснохоркаи.

Не думала, что книга меня так затянет. Здесь собрано буквально все, что я ценю в литературе: атмосфера, делали, глубокие персонажи с их мыслями и чувствами.

Мне очень нравится, что по конкретным событиям книга на самом деле рассказывает очень мало. Вся история описывает всего лишь сутки. Приехал цирк, в городе какая-то непонятная толпа и волнения, а затем массовый погром. Для меня это книга не про то, что там происходило внешне, а про то, что находилось внутри каждого героя. Она про то, как они менялись, как думали, что чувствовали, к чему пришли.

Наверное, поэтому роман не для всех. Кому-то она вполне может показаться скучной и достаточно трудной к прочтению (Чего только стоит сплошное полотно текста без абзацев)

Однако тем, кто любит мрачность, психологизм, множество деталей и медленный темп повествования, она обязательно зайдет.

Увы, не разделяю восторженных отзывов. У автора очевидные признаки запущенной эпилепсии; вязкость сознания, инертность мышления, при которой автор затрудняется переходить от одной мысли к другой, склонен к детализации и может "топтаться на месте", не теряя при этом цели высказывания.

Чего стоят предложения длиной в сотни слов без единого абзаца.

Может быть, всё не так плохо, это всего лишь вялотекущая шизофрения.

Книга совершенно нечитаемая. А тут писатель надысь и Нобелевскую премию выхватил. Это не похвала автору, а упрёк в адрес нобелевского комитета…?‍♂️