Kitabı oxu: «Откровение»
2012
Мне говорят я гордая,
Надменный взгляд уставших глаз,
Молчание на глупые вопросы,
И проще им так многого не знать,
Чем осудить, а после камень бросить.
Им не понять,
Когда не спится темной ночью до зари,
И лишь тетрадь шуршит под гнетом тонкой ручки,
Слова о том, что не смогла произнести,
Закрыв на острые засовы свою душу.
Я не кажусь для вас святой…
Во мне грехов как светлячков на лампе,
Но боль других не втаптываю в грязь и прохожусь,
Я сердцем сострадаю без остатка.
Я не смотрю по сторонам,
Чтоб не судить суровым взглядом чьи то судьбы,
Я лучше отвернусь, оборонюсь,
Чтоб только не познать чужую сущность.
Мне говорят высокомерие мой друг,
Но мой кулак стучал по каждой встречной двери,
Не продавалась, боже правый, не умею,
Чтоб с нелюбимым под покровом темноты,
И чувствовать на вкус чужие губы…
Уж лучше засыпать одной в тиши.
Теперь поговорим о жизни,
Не той что за пределами земли,
О той, что порождает ненависть и трусость
К казалось бы таким же, как и ты.
Еще голодные глаза…
В безродных маленьких прохожих,
Что тянут руку осторожно, и совершенно не глядя.
А те несчастные ладони,
Забытые любимыми детьми,
Трясутся так, что пробирает дрожью,
Едва живущие, на острие пути.
И каждый одинок…
В своих уютных дорогих отелях,
И в маленьких прокуренных кафе,
Сидя в кругу семьи, или один в пастели
Не избежать бессилия души.
Я не кажусь для вас святой…
Во мне грехов как светлячков на лампе,
Но боль других не втаптываю в грязь и прохожусь,
Я сердцем сострадаю без остатка.
Я не смотрю по сторонам,
Чтоб не судить суровым взглядом чьи то судьбы,
Я лучше отвернусь, оборонюсь,
Чтоб только не познать чужую сущность.
Мне говорят высокомерие мой друг,
Но мой кулак стучал по каждой встречной двери,
Не продавалась, боже правый, не умею,
Чтоб с нелюбимым под покровом темноты,
И чувствовать на вкус чужие губы…
Уж лучше засыпать одной в тиши.
Теперь поговорим о жизни,
Не той что за пределами земли,
О той, что порождает ненависть и трусость
К казалось бы таким же, как и ты.
Еще голодные глаза…
В безродных маленьких прохожих,
Что тянут руку осторожно, и совершенно не глядя.
А те несчастные ладони,
Забытые любимыми детьми,
