«Нихао», – сказал я улыбающемуся китайцу, державшему табличку с моей фамилией.– «Вы Семёнов?» – на всякий случай переспросил он.– «Совершенно верно!» – «Тогда добро пожаловать в Китай!». Он взял мой чемодан и потащил его к выходу из аэропорта Хунцяо.
Машина мчалась к Шанхаю, бывшему в прошлом центром белогвардейской эмиграции, а также приютившего на время великого Вертинского. Мой китайский провожатый спрашивал меня о погоде в Москве, о президенте Путине. Я отвечал, как мог. Небоскрёбы, выглядевшие издали игрушечными, постепенно увеличивались и скоро заняли всё окружающее пространство. Молодцы всё таки китайцы. Умеют удивить мир.
Меня поселили в гостинице «Шанхай Дунху» и объявили, что конференция начнется завтра, в 9 утра. На неё были приглашены все видные учёные, занимающиеся океанами и городами будущего. Китайцам позарез нужно жизненное пространство, и они решили строить морские города. Никто до этого ещё не отваживался на столь решительный шаг. Он требует немалых вложений и очень грамотного подхода, потому что надо учесть множество факторов, нюансов и законов природы, чтобы не нарушить экологию моря и создать гармоничные поселения.
Моя задача как специалиста по морским течениям была в том, чтобы предложить пространства вне этих самых течений для расположения строений в безопасных зонах и в то же время наметить места для создания гидроэлектростанций, роль которых в снабжении энергией морских городов будет решающей.
Доклад я уже подготовил, осталось его только озвучить. В Китае я был впервые, и мне всё было интересно, поэтому я решил погулять возле гостиницы. Перед входом я увидел прелестный фонтан с амурами, сидящими на спинах дельфинов, а дальше шли обычные улицы с китайцами и надписями иероглифами. Нагулявшись вволю и купив сувенирчик, я вернулся в свой номер с нарисованной горной рекой на полу.
На следующий день меня привезли на конференцию, которую открывал величай архитектор современности Кионори Кикутаке, автор проекта «Плавающие города». По моему мнению, эта идея хороша для штиля, когда ярко светит солнце и тихо плещут волны, сверкая подобно изумрудам. А для бури и шторма были бы лучше города-поплавки, которые в опасную минуту могут нырнуть под воду при помощи якорей и лебёдок.
В перерыве ко мне подошел председатель конференции с каким-то бородачом, который оказался английским врачом и будущим заведующим отделения искусственных жабер для больных ХОБЛ, которое будет развёрнуто в первом морском городе. Председатель представил нас друг другу и рассказал о том, что китайское правительство планирует в ближайшее время перейти от теоретических исследований к реализации проекта, и потому создается команда, в которую решено включить нас обоих. «Согласны ли вы?» – «Несомненно! Это большая честь участвовать в столь грандиозном проекте», – ответил я, а англичанин только кивнул головой в знак согласия.– «Тогда вы отправляетесь в наш штаб, расположенный в городе Сянган, в провинции Гуанджоу.
Всё это было крайне неожиданно и волнующе. Такого приключения в моей жизни не было. Итак, вперёд, на встречу неизведанному, к морским богиням нереидам, успокаивающим море, и к сыну Посейдона Протею, отпугивающему докучливых посетителей, а также к морскому снегу.
Нас поселили в стороне от морских курортов, в уютных коттеджах. Меня вместе с французом—инженером, только и говорившем о маяках, разбросанных по дну океана для того, чтобы сообщать об опасности, о домах бусинах, в каждой из которых надо будет отдыхать по нескольку дней при подъеме наверх для того, чтобы избежать развития кессонной болезни, и о многом другом.
Обедали все в общей столовой, где во время трапезы показывали фильмы. На меня произвёл огромное впечатление фильм о том, как в геном дельфинов ввели геном человека для лучшей коммуникации с этими загадочными животными. Эффект превзошел все ожидания. Теперь дельфины обучаются как дети и понимают не только простейшие команды.
А вечером очаровательная девушка с рыжими кудряшками рассказывала всем собравшимся о том, как много золота в морской воде, а также о том, что индейцы используют рыбу мендахен в качестве удобрения при выращивании кукурузы. Настоящей сенсаций стала информация о том, что вытяжка из морских кольчатых червей каунаоа помогает вылечить от рака. После доклада я подошел к ней. «Совершенно очарован Вами и Вашим докладом, милая фея!» – произнёс я, целуя протянутую ею руку.– «Меня зовут Софи». – «ЗдОрово, а меня Алексей. Я занимаюсь подводными течениями, которые кружат весёлых русалок». – «Вы обязательно должны мне про это рассказать». – «Договорились. А Вы мне, Софи, расскажите про голос моря и как от него спасаться». Мы расположились за столиком кафе на открытой веранде. Перед нами было тихое море, по которому бежала серебряная лунная полоска. Софи оказалась гидрогеологом из Австралии, любительницей сёрфинга и путешествий. Её также привлекли к проекту в надежде на создание сначала лаборатории, а затем и мини производства по извлечению разных веществ из морской воды.
«В детствеогда я смотрела на небо, я представляла себя маленькой тучкой, которая весело проплывает над полями и лесами, шутки ради превращаясь то в мячик, то в слонёнка. Я часто плакала от счастья, и тогда на землю проливался грибной дождик, которому радовались взрослые и дети». – «Я в детстве тоже часто грезил на яву. Это как медитация» – «На детей часто не обращают внимания и они могут без проблем выпадать из реальности».
По поводу «голоса моря», заставлявшего моряков выпрыгивать за борт, она знала не больше меня. «Летучий голландец» как раз такой корабль, экипаж которого буквально сошел с ума от ультразвуковых колебаний, пришедших со дна океана. Жителям морских городов надо обязательно иметь защиту от «голоса моря», но это не наша с Софией задача. Эта девушка с рыжими кудряшками чистый ангел и я, кажется, влюбился в неё с первого взгляда. Мы проболтали с ней обо всём на свете до глубокой ночи и договорились встретиться утром на пробежке.
После завтрака рабочие группы собрались в разных отсеках и приступили к работе. Первый день был посвящен в основном знакомству сотрудников подразделений и предварительным намёткам будущих работ. Наш коллектив мне понравился. Я был единственным русским в команде, но отношение ко мне было вполне благожелательным. Нам рассказали о том, что западнее Филиппин расположено чёртовое море, в котором пропадают корабли и самолёты, так же как в Бермудском треугольнике. Поэтому нам надо держаться восточнее этого района. Приблизительные карты течений уже имеются, но они требуют некоторых уточнений. Кроме того, не ясно было, как строительство повлияет на эти течения. И здесь без математической модели трудно было обойтись. К пяти часам мы освободились, и я поспешил на обед с Софи.
Ей тоже всё нравилось и я, похоже, тоже. Это радует. Всегда мечтал о такой жёнушке. Ей было интересно слушать мои рассказы о России. А я интересовался Австралией. Все в один голос утверждают, что это рай земной. Может быть и так. Я никогда там не был. Но мы решили, что останемся жить в нашем городе.
К моему удивлению для моей работы предполагалось привлекать тех самых дельфинов, о которых показывали фильм. Они с оборудованием на спине будут обследовать те районы, которые им укажут. И я решил познакомиться со своими подопечными. Их было около двадцати особей. До чего же симпатичные создания. Мы с ними сработаемся.
Через пару дней мы узнали, что планируется построить три города, расположенные на расстоянии пяти километров друг от друга. Между ними будут курсировать монорельсовые подводные дороги и транспортные подводные лодки, а между разными этажами батискафы со станциями декомпрессии на 100 и 50 метрах. Моя идея «поплавков» была принята с благодарностью.
В выходные мы с Софией решили пройти инструктаж по дайвингу и поплавать между рифов и рыбок. Давно я об этом мечтал. Я обнял её за плечи и поцеловал.
Когда возле нас прошел тайфун, я решил сплавать вместе с дельфинами туда, где возникли наибольшие изменения течений по данным аппаратуры, которую дельфины носили на своих спинах. Я облачился в резиновый костюм и одел акваланг, прихватив плавсредство с мотором. И мы всей стаей отправились в путь.
Сначала всё шло прекрасно. Дельфины игриво кувыркались по дороге и улыбались мне своими милыми мордашками. Ничто не предвещало беды. Но вот, один из них накинулся на другого и укусил его бок. На запах крови тут же примчалась акула, которую не без труда я смог нейтрализовать шокером. Мне пришлось вызвать помощь и, после того как буйный дельфин был усыплён и доставлен на базу, мы смогли закончить свою миссию и разобраться в сложившейся ситуации.
Вожак дельфинов был обследован в лаборатории памяти. Ему налепили кучу электродов на голову, и наш нейропсихолог Абдул Хамид провёл исследования на мнемоскане. Выяснилось, что буйный дельфин раньше никогда не был агрессивным. Он был покладист и дружелюбен со всеми, помогал в сложных ситуациях, был, можно сказать, примером для подражания. Но в последнее время с ним что-то случилось. Его поведение изменилось. Дружелюбие сменилось замкнутостью и беспокойством. В результате чего это могло произойти? Заболевание тому виной или может быть ревность? На вопрос, заданный вожаку, тот ответил, что причин для ревности нет. Тогда решили обследовать нападавшего. Врачи взяли все обычные анализы и на всякий случай решили проверить кровь на наркотики. Хотя где дельфин может их раздобыть? Каково же было наше удивление, когда наркотики всё же были обнаружены. Дельфины питаются все вместе и если бы наркотик был бы добавлен в пищу, взбесились бы все дельфины. Получается, что кто-то выстрелил ампулу с наркотиком в нашего буяна. Значит, это диверсия. Кому-то очень надо нам помешать. Интересно, кому?
Произошедшие события сделали меня героем. Все подходили, шлёпали меня по спине, жали руку, и даже фотографировались со мной на память. С моей невестой мы устроили по этому поводу романтический ужин, заказав самые изысканные деликатесы и выпив по глотку самого дорогого рома по обычаю пиратов карибского моря.
Наш дельфин-бунтарь выздоровел, и его перевели в бассейн с его соплеменниками. А мне вручили дополнительные средства борьбы с акулами. Вопрос о том, кому же всё это было нужно, долго оставался открытым.
Но вот, месяца через полтора, меня вызвали к начальнику службы безопасности. Усадив меня в мягкое кресло и угостив сигарой, он начал издалека, рассказав мне о пресловутом золотом миллиарде и проектах по его спасению. Оказалось, что есть некая фирма под названием «Рай», которая потихоньку строит гигантские плавучие города, но также думает и о подводных убежищах. Их очень раздражают наши успехи и то, что они предприняли против дельфинов, это одно из пяти предпринятых ими действий против международного проекта. Мы можем только усилить бдительность и меры безопасности, ожидая их следующих действий. Всё это крайне неприятно, но конкуренцию никто не отменял. Она, к сожалению, не всегда бывает здоровой.
Маруська
Однажды на даче появилась маленькая кошечка, почти котёнок, худая, сопливая и несчастная, с красивыми, как бы обведёнными тушью, глазами. Илюша взялся её лечить. Свозил к ветеринару, который назначил антибиотики, несколько улучшившими её состояние. Но хрюкать она не перестала, особенно во время еды. А ела она всё подряд, не обижая даже огурцы. Наш Тишка никогда до огурцов не опускался. Он предпочитает мышей. А с лягушками играет на грядках, отпуская их на все четыре стороны.
Назвали мы кошку Маруськой. На хороших харчах она стала уже не такой худой. А вскоре мы поняли, что девушка беременна. Недаром вокруг нашего дома крутились коты со всей округи.
Маруська была очень ласковой, ко всем лезла на руки. И ко мне забиралась на грудь, расчёсывая лапой мои усы. Когда же я писал картину, она помогала лапкой, подправляя направление кисти и как бы говоря: «Я бы и сама могла не хуже, да пальцев нет». У неё явно творческая натура. Она, в отличие от Тишки, ловит мух, но чаще всего безуспешно.
Тёма заявил, что возьмёт Маруську к себе, хотя Илюша был категорически против. «У нас уже есть один кот», – напоминал он. – «Ничего», – возражал Тёма.– «Где один, там и двое поместятся».
Когда мы отдыхали в Турции, с дачи поступило известие, что Маруська родила двух котят, но кормить их не желает. То и дело она сбегала от них. Её отлавливали и несли на место, но материнский инстинкт у этой нимфетки напрочь отсутствовал. В результате один котёнок умер. Другому нашли хозяина, но сначала ему надо подрасти. Тёме категорически запретили брать котёнка на руки, чтобы Маруська не отказалась от своего чада.
Кажется, что коты и кошки окружают нас повсюду. Судите сами – у нас на даче их четверо. Один лежит на диване в террасе, другой – на кухонном диване и двое обитают на втором этаже.
Тишку нашла Иришка где-то на улице и подарила маме. Второго кота, черного как смоль, с жёлтыми глазами она принесла к себе в дом. У него два агрегатных состояния – он или спит или ест. В промежутках он смотрит с мольбой на человека, стоящего рядом, умоляя «Покорми!»
.У меня же никакого опыта по части котоведения нет. Я предпочитаю их не трогать в отличие от Тёмы и Лерусика, которые лезут ко всем кошкам без разбора. Лерусик их фотографирует, а Тёма кормит. И в Болгарии и в Турции, где кошки длинноногие с вытянутыми мордочками, как будто их всех привезла с собой из Египта Клеопатра.
Маруська пробовала приставать к нашим котам, но Филя не отреагировал, а Тишка позорно бежал. Это и понятно. Они у нас евнухи и могут только охранять о посягательства других котов и то не очень эффективно.
Когда котёнок стал вылазить из коробки, его поместили в аквариум, а сверху положили плюшевую рыбу. Маруська, увидав своё чадо за стеклом, пришла в страшное возбуждение, пробралась внутрь и стала с остервенением облизывать котёнка, который отбивался от неё всеми четырьмя лапами. Потом она схватила котёнка за шкирку и поволокла вниз по лестнице.
В это момент появился Комарик. «Не хочешь взять котёнка себе?» – спросила Иришка. «Я бы взял, да папка против». Тёма сказал, что котёнка он тоже никому не отдаст. В воскресенье вся компания отправилась в Москву. Вот так Филя неожиданно приобрёл и жену и ребёнка.
Каисса
Как ни пытался я научить Лерусика играть в шахматы, у меня ничего не получалось. Но вот однажды я поехал в дом книги на Мясницкой и увидел там электронную игру про мальчика Фрица, который был сыном белого короля. Король уехал отдыхать с королевой и оставил в своём замке сынишку с его подружкой. Замком попытался завладеть чёрный король, но очкарик Фриц с озорным белобрысым вихром сумел отбиться от нахрапистого соседа, победив его в шахматном бою. Таков сюжет этой игры на трёх дисках. Лерусик сразу же влюбился в эту игру. Он играл в неё все три летних месяца и в результате полюбил шахматы. Мы играли с ним ежедневно. То я выигрывал, то он. Тогда мы с Юлей решили отдать наследника в шахматный кружок при школе. Руководитель кружка потребовал немедленно приобрести дополнительную литературу, и всё вроде бы пошло в гору. Лерусик каждую субботу гордо сообщал нам о своих победах, но команда проиграла старшим школьникам.
Мы приезжали к Серёже в клуб, и Лерусик играл со своим крёстным. Была даже пара ничьих. Всё дело испортил английский. Он тоже был по субботам и по времени совпадал с шахматным кружком. Пришлось шахматы бросить. Лерусику сделать это было легко, так как он подряд потерпел два сокрушительных поражения, а проигрывать он не любит. Вот так блистательная Каисса ворвалась в нашу жизнь и по-английски из неё ушла. Самостоятельно совершенствоваться Лерусик не смог, а мне нечему было его учить, так как сам я в этом деле неумёха. А может это и к лучшему? Сколько людей тратят жизнь на шахматы в надежде на громкий успех, а получают довольно скромные результаты.
Когда ещё в школе мой друг Сергей Килиумжаев пел песню о нейлоновом сердце, я и представить не мог, что эта тема когда-то окажется для меня актуальной. Но это было пророчество. Сейчас мне очень пригодилось бы такое сердце.
Всё началось лет 20 назад, когда у меня случился первый инфаркт. Мне сделали операцию в институте трансплантологии, и, пока мои раны заживали, я бродил по институту. К своему удивлению я обнаружил на первом этаже молельню, в которой батюшка, который в прошлом сам был кардиологом, оказывал пациентам психологическую поддержку. А напротив молельни была витрина, за которой находилась выставка достижений в создании кардиологических приборов, а точнее искусственного сердца, в разработке которого принимал участие сам директор института. Это была довольно грубо сделанная конструкция, мотор к которой занимал весь угол комнаты. Такую бандуру мог бы носить разве что слон. А пациент с подключенным искусственным сердцем был бы прикован к кровати и безвылазно находился бы в палате без возможности появиться хотя бы в коридоре. Я подивился этим изысканиям наших врачей и технарей, да и забыл на долгие годы об этих железках.
Потом я, конечно же, слышал о контрпульсации и искусственном левом желудочке, но, так как меня это не касалось, я был абсолютно бесстрастен, читая всякие кошмарные истории, когда люди теряли сознание, их откачивали и потом устанавливали ту или иную систему на время подготовки к операции на сердце.
При выписке мне сказали, что у меня есть запасная артерия на всякий пожарный случай.
Но когда этот случай настал, оказалось, что пришивать мне эту артерию не к чему. Все коронары превратились в ниточки. Я приуныл и стал думать, что же делать. Сценарий моего будущего был совершенно безрадостным. Ещё 2—3 инфаркта и прощайте други навеки. Тогда я подумал, что если есть искусственный левый желудочек, то и искусственное сердце пригодится в моей ситуации, так как полетит всё, а не только левые отделы сердца. Американцы, когда нужно было заменить всё сердце, а были только искусственные левые желудочки, поставили сразу два. И это сработало.
Прошло 16 лет, и у меня случился повторный инфаркт, но уже никакую операцию сделать было невозможно (ни стент поставить, ни шунт пришить), и я понял, что искусственное сердце это как раз то, что мне нужно. Но какое оно теперь? Стало ли оно компактней, появилась ли возможность выходить с ним на улицу? На мои вопросы о том, когда мне нужно записываться в очередь за нейлоновым сердцем, мне ответили, что пока рано. Должна развиться выраженная сердечная недостаточность с одышкой и сердечным выбросом не более 20 процентов. Мои дела, слава богу, ещё не так плохи, но где гарантия того, что события будут развиваться плавно с постепенным ухудшением ситуации. Всё может закончиться очередным инфарктом, и он будет последним в мой жизни, остановив её навсегда.
Искусственное сердце теперь уже не такое ужасное чудовище, каким оно было совсем недавно. Но наши инженеры всё же не могут сделать его таким, каким удалось сконструировать зарубежным. Мы всегда отстаем на 2—3 шага от наших зарубежных коллег. Искусственное сердце с ранцем за плечами для них уже пройденный этап, а для нас это предел возможностей. В интернете я прочитал шутку по этому поводу. «Теперь понятно, почему они в транспорте рюкзаки не снимают».
Чем хорошо искусственное сердце? В нем не будут образовываться атеросклеротические бляшки. Но в нём могут образоваться тромбы, и эти тромбы могут привести к тромбоэмболии легочной артерии или инсульту. А пересаженное сердце работает 10—15 лет. Недавно умершему в возрасте 105 лет Рокфеллеру трижды пересаживали сердца. Обычным смертным вряд ли дадут второй шанс. А его тянули до тех пор, пока ему самому уже всё не надоело.
Искусственное сердце дает своим носителям совершенно потрясающие ощущения – они могут бегать и прыгать, как будто снова стали молодыми. Но это удовольствие длится не более 2 лет. Дальше уже надо пересаживать сердце. А сердец на всех не хватает.
Поэтому вся надежда на технарей. Будем надеяться, что они смогут сделать сердце, которое будет биться не менее 10лет. Вот тогда и будет низкий поклон от меня и Лео Бакерия. Ребята, мы на вас очень надеемся. Я ещё могу подождать какое-то время. Но хорошо бы вы поторопились.
Лерусик попросил написать лимерик.
Вот что у меня получилось:
Облака проплывают в эфире,
подавая нам знаки-зефиры.
«Только съесть не удастся зефиру»
так подумала грустно Земфира.
Неожиданный ход
У меня по жизни всё не так, как у людей. Напасти ожидают меня там, где их в принципе не должно быть. Вот и в этот раз всё пошло вкривь и вкось.
Это синдром заболевшего врача, у которого по определению не может быть всё гладко.
С инфарктом я попал в реанимацию 23 больницы. Сейчас в реанимацию пускают родственников и мне пришлось на виду у чужих мне людей сидеть голым на судне. Но это не самое страшное. Мне, почему-то, в это раз не стали вводить гепарин и выписали через неделю. А через три дня для после выписки, дома у меня сильно подскочило давление, и мы тут же вызвали скорую. Пока скорая ехала, с давлением удалось справиться, но врач, снявший пленку, обнаружил серьезные нарушения ритма и предложил госпитализироваться, но теперь уже в Химкинскую больницу.
Моим соседом по палате оказался интеллигентный мужик, который казался стариком, а был лет на 5 меня моложе. Он страдал без нормального общения, носил цветастый халат и ел из пиал. Когда сестра приходила делать уколы, он собирал халат сзади в некое подобие петушиного хвоста, что выглядело довольно забавно. В первый же день мы обсудили с ним всё, что было возможно. Александр объездил весь свет, долгое время работал в Китае, где работодатель выдал ему стиральную машину, которая не только стирает и сушит, но и гладит бельё. Он торговал текстилем и занимался всем, что попадалось под руку. Начал челноком в перестройку. Про Индию я узнал от него, что Тадж Махал не был достроен. Планировался ещё и чёрный мавзолей для самого раджи, а также мост между черным и белым мавзолеями. Но страна этой стройкой была разорена. На один белый мавзолей ушли все деньги казны. Сын раджи просил его прекратить стройку, но упрямый правитель не собирался останавливаться на половине пути. Тогда сын упёк его в тюрьму, где раджа и находился до конца своих дней. Но и в таком виде Тадж Махал впечатляет.
Народ в палате попался какой-то нервный. Мои соседи всем были недовольны. Время шло и Александр тоже всё больше нервничал. К сердечным делам у него присоединилась простуда. Начался мучительный кашель. Однажды он не мог заснуть, да и я не спал из-за звуков, издаваемых им. Чтобы никому не мешать, мы пошли в коридор, где свет был погашен, а двери в палаты открыты. Он начал рассказывать про свою жизнь и про то, как Чубайс пытался наложить лапу на изобретение его друзей. «Мы 9 лет над ним работали. И вот, когда всё получилось, мы отправились на международный конгресс в Тайвань, где сделали доклад о своей разработке. К нам тут же обратились люди с просьбой продать его за 2000 евро, но мы отказались. Тогда из Южной Кореи поступило предложение уступить его за 4 тысячи. При этом они предлагали жить у них и работать в лаборатории. Но мы решили, что сами будем делать гешефт в России, и ни с кем не будем делиться. Предполагалась довольно приличная прибыль. Но вдруг, в один прекрасный день оказалось, что все наши счета заблокированы. А за нами приехали какие-то люди и отвезли нас в Дубну. Там с нами и побеседовали люди Чубайса, предложившие просто отдать нашу разработку. Мы отказались. Скорее всего, Чубайс тоже был на этом конгрессе. В результате от меня ушла жена, предлагавшая сдаться. Но это не только моё, это коллективное изобретение. Я не могу за всех принимать решение. И теперь я не знаю, что делать. Ехать в Корею или перебираться на ПМЖ в Краснодарский край, где доживать свою жизнь? На другой день он принял решение и заказал билет на самолет в Шанхай. Через два дня состояние его улучшилось, и он выписался из больницы. Мы тепло с ним простились и больше я его не видел.
После выписки я ходил в поликлинику к терапевту, державшемуся самоуверенно и, я бы сказал, даже развязно. Это, конечно, не порок, но я так не делаю. На первом приеме она спросила: «Вы принимали сегодня лекарства?» – «Нет!» Я проспал и потому так торопился в поликлинику, что не успел ничего принять. «Жизнь вас ничему не учит».
На обратном пути меня поймала сотрудница из регистратуры и отправила продлевать полис, но по указанному адресу сотрудника страховой компании не оказалось, а я был почти при смерти и без телефона. В аптеке я попросил позвонить и вызвал Григорича, который привёз меня домой. В последующие приёмы моя врачиха спрашивала, есть ли у меня какие-нибудь жалобы. Я отвечал, что есть, но она на это говорила: «А давайте напишем, что нет?» – «Пишите, что хотите,» – с удивлением произносил я.
Лидия Федоровна решила всё же уволиться, а меня попросили привести служебный телефон, который на ней числится. Я приехал в преддверии 8 марта с тортом и был почти задушен в объятиях нашими сотрудницами. Одна из них поинтересовалась: «Как на счет реабилитации?» – «Да какая в Химках реабилитация?» Но на следующий день я связался с отделом ДМС, и они обещали помочь. И вскоре тесть повёз меня на Иваньковское шоссе, в ту больницу, в которой работает Юра Григорян. Но оказалось, что эта реабилитация для москвичей и мне там ловить не чего. «Может сделать хотя бы массаж по полису ДМС?» – подумал я и обратился к своему врачу с просьбой дать мне направление на массаж спины и выписать бесплатный рецепт. Она отреагировала очень болезненно, чуть не подпрыгнув до потолка. «Какой массаж? Его делают через 4 месяца», – со злостью голосе произнесла она.– «А в прошлый раз мне его сразу назначили». Бесплатный рецепт ей тоже выдавать не захотелось. Более того, она заявила, что мне не нужно идти на врачебную комиссию в понедельник, а надо заглянуть к ней после прохождения ЭХО-КГ. Но в тот день она принимала утром в другой поликлинике. Так как в тот день у меня на улице болело сердце, я решил отложить визит к ней на другой раз. «Что-то она затевает неладное», – подумал я. В интернете я обнаружил приглашение в поликлинику на пятницу. «Всё это очень подозрительно». Кардиологу, очень милой и красивой женщине, я пожаловался на то, что меня хотят досрочно выписать. «Но вам положено быть 120 дней на больничном. Сходите к заведующей, если не удастся договориться с лечащим врачом. Только на меня не ссылайтесь». Таков был её совет. Сначала я и хотел прийти к Наталье Александровне, сказав: «Я врач. Неужели врач врача не может ни о чем попросить?» Но, подумав, решил, что надёжнее всё же действительно обратиться к заведующей терапевтическим отделением. Она же оказалась и председателем врачебной комиссии. «В чём дело?» – спросила она сурово. -«Я врач- нейрохирург с 30-летним стажем, кандидат медицинских наук. Наблюдаюсь у вас после повторного инфаркта. Прошло всего 2 месяца, а меня уже хотят выписать. А чувствую я себя неважно». – «Инфаркт подтверждён?» – «Конечно». Она вызвала моего лечащего врача, что-то показала ей в моей карте и отпустила нас обоих. «Наталья Александровна, простите меня, пожалуйста! Я вас, наверное, не так понял», – произнёс я, а потом меня осенило – она не любит страховые компании и решила на мне отыграться. Но я же не мог подделать выписку и сам себе поставить диагноз. Я же не фокусник какой-нибудь, чтобы имитировать падение фракции выброса на 7% и бигиминию на десятые сутки после начала заболевания. Что же дало ей повод заподозрить меня в мошенничестве. Достав выписку, я всё понял. В ней не указан уровень тропонина и КФК, хотя мне брали кровь на маркёры инфаркта в реанимации, и Юле сказали, что по результатам анализов инфаркт миокарда у меня имеется. Надо ехать в больницу? Но если у терапевта есть какие-то сомнения, она могла бы спросить у кардиолога, у которой никаких сомнений в достоверности диагноза не возникло. Дурдом какой-то. Наталье Александровне надо срочно менять работу. Как эксперт ДМС она была бы просто незаменима, так как умеет найти проблему там, где её нет. Юля заявила, что я очень мнительный. «Как ты мог заподозрить лечащего врача в таких ужасных вещах? Как ты будешь в глаза ей смотреть?» – «А она как могла? У меня интуиция сильно развита. Я бы пришел к ней в пятницу и получил бы больничный с рекомендацией приступить к работе с понедельника. Поэтому пришлось предпринимать превентивные меры».
На очередное свидание с обиженной мною участковой дамой я шел с лёгким волнением в груди. Было интересно, как теперь она поведёт себя. Но, похоже, заведующая не стала ей ничего пересказывать, и я услышал, что «врачей надо беречь, а то вас не кому будет лечить». А потом была попытка выведать у меня, кто же посоветовал мне предпринять те шаги, которые были мною предприняты. Она не могла предположить, что это я сам оказался таким умным. Она заподозрила кардиолога и хотела, чтобы я сдал свою добрую фею. «Что она вам сказала?» – «Что у меня есть положительная динамика на ЭХО и это очень хорошо». Ох уж эти женщины. Они считают только себя коварными и умными, а мужчинам отказывают в этом праве. Смирись, гордыня!
Юля же предложила отнести ей шоколадку или тортик. За что? За то, что не хочет выписать мне положенный мне бесплатный рецепт? Ну уж дудки.
Я решил уточнить в интернете стоимость прописанного мне лекарства. Четырнадцать тысяч! Это, конечно, перебор. Так можно поликлинику разорить к чертям собачьим. Как-нибудь обойдемся без этих золотых пилюль.
Каждый день я ходил гулять на набережную канала, но меня вскоре стали раздражать все эти люди, которых так и манит влиться в толпу, потолкаться на узкой тропе. Мне же хочется тишины и уединения, тем более, что в связи с эпидемией короновируса предписано держаться подальше ото всех. Такое место на Левом берегу есть. Это лесочек справа от железной дороги. Там, правда, шумит МКАД, но люди единичные в поле зрения. Обычно я шел туда, садился на пенек или поваленное дерево, доставал планшет и читал про апостола Павла, который сначала гонял христиан, потом был ослеплен господом, а когда зрение к нему вернулось, стал яростным проповедником еретического тогда учения среди язычников. Мне не понятно, почему Петра и Павла всегда ставят вместе. Они же были идеологическими врагами. Думаю, Павел был бы против такого соседства. Да, они оба стояли у истоков христианской церкви, но сильно различались в подходах к проповеди слова Божьего.
Pulsuz fraqment bitdi.