Kitabı oxu: «Лёлишна из третьего подъезда», səhifə 2

Гроза жуликов и хулиганов милиционер Горшков и его подопечный, не поддающийся воспитанию Головешка

Жизнь у Головешки была в высшей степени скучная. Он даже читать не любил. Да чего там – читать! Он даже в футбол не играл.

А Горшков ему одно твердил:

– Думай. Включай свою мозговую систему на полную мощность.

Нет уж, если жизнь не удалась, никакая тут система не поможет, сколько её ни включай! Вот раньше, когда с жуликами дружил, жить было интересно. Воровать Головешке (а так его прозвали за то, что он был черноволосый и всегда чумазый), скажем прямо, понравилось. Конфеты ел, в кино каждый день ходил, мороженое по нескольку штук за один раз сглатывал, по целой бутылке фруктовой выпивал и целой булкой закусывал.

И очень, помнится, удивился, когда его забрали в милицию.

Испугался.

Ничего не понял: ведь до этого он не задумывался над тем, что берёт чужие деньги, что совершает преступление, что будь он не маленьким, то за свои делишки угодил бы прямо в тюрьму.

Головешка выслушал Горшкова с величайшим вниманием. Раскаяние его было настолько очевидным, что разговор в милиции занял не более получаса.

Однако на другой день милиционер явился к нему домой и долго разговаривал с матерью, Ксенией Андреевной, выспрашивал её о жизни.

Мать, конечно, расплакалась: сын растёт непутёвым, без присмотра ведь. А она – больная, вот уж несколько лет не встаёт с постели. И если бы не соседка тётя Нюра, то и как бы жили – неизвестно. Лечить-то лечат, а вылечить не могут.

Головешка был благодарен Горшкову, что тот не рассказал о карманных кражах. А то бы мать совсем расстроилась.

Потом милиционер побывал в школе и через месяц примерно добился, чтобы мальчишку перевели в интернат.

Но Головешка опять связался с жуликами.

Горшков опять его поймал.

На этот раз разговор в милиции был куда строже. Тут мальчишка впервые услышал слова «неподдающийся» и «колония».

И на этот раз Горшков рассказал Ксении Андреевне не всё.

– Только в интернате не говорите! – взмолился Головешка. – Я тогда оттуда убегу!

– Ты не пугай, – строго сказал Горшков. – Условия не ставь. Мы тебе условия ставить будем.

– Вы уж его больно-то не ругайте, – попросила Ксения Андреевна, – он у меня переживательный очень.

– Он у вас несознательный очень, – поправил Горшков. – Зря вы его жалеете.

– Да как же мне его не жалеть? Ведь он у меня один. Он одна моя надежда на старость.

– «Надежда, надежда»… – проворчал милиционер. – Если его сейчас же в руки не взять, не приструнить, он вам такую старость организует, что наплачетесь.

И не стало Головешке покоя.

Горшков от него не отставал, всё хотел чем-нибудь увлечь. Хоть бы футболом! На стадион его бесплатно проводил.

Ничего не получалось.

Ничем не интересовался Головешка.

Ничем!

Ох и злился Горшков! И на себя, и на мальчишку. Зачем он только связался с ним?

У самого-то жизнь – хуже не придумаешь. Мечтал он работать в уголовном розыске, чтобы бороться с настоящими преступниками, а его держали, как он выражался, на мелкой рыбе.

И только изредка товарищ майор из уголовного розыска брал Горшкова с собой на опасные задания.

Роста Горшков был двухметрового.

– Потому тебя и не берут в розыск, – шутили товарищи, – что твою фигуру за восемь с половиной километров видно.

Зато уж жуликов Горшков не приводил в милицию, а, можно сказать,

приносил за шиворот.

Иной раз по две штуки в каждой руке.

НА ЭТОМ ПАРАД УЧАСТНИКОВ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ.

НАЧИНАЕМ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ!

ПЕРЕВОРАЧИВАЙТЕ СТРАНИЦЫ,

ЧИТАЙТЕ, ПОКА НЕ НАДОЕСТ!

НАЧИНАЕМ НАШУ ПРОГРАММУ

Отделение первое

Открывает первое отделение Петька-Пара

Он сидел на балконе и плевал. И вдруг увидел на соседнем балконе Лёлишну, закричал радостно:

– Эй, ты, сирота, съела кошку без хвоста! – Он мяукнул, потом гавкнул, потом крикнул петухом. – Лёлька, Лёлька, пирбемолька! Кошка, мошка, драндулет! Мыло, сало и паркет!

– Не дразнись, пожалуйста, – попросила Лёлишна.

– А мне делать нечего, – признался Петька.

– Иди поспи, – посоветовала Лёлишна.

Петька вернулся в комнату, прилёг на диван. Уснул.

Бабушка, уходя на рынок, забыла взять ключ.

Придя домой, она все руки отбила о дверь.

Соседи выходили на помощь – тоже стучали.

– Петю будят, – сказала Лёлишна дедушке, когда они вышли во двор посидеть на скамеечке.

– Бедный ребёнок, – сказал дедушка, – они сломают дверь, а ему попадёт.

Выходил дедушка на улицу редко, так как ему было тяжело подниматься обратно на пятый этаж.

Несколько раз Лёлишна обращалась в домоуправление с просьбой поменять квартиру. Но грозный домоуправляющий товарищ Сурков говорил одно и то же:

– Разберёмся.

Пока он разбирался, дедушка не имел возможности гулять каждый день. Вот об этом они с Лёлишной и разговаривали, когда к ним подошёл высокий дяденька, в голубом пиджаке, с огромным чемоданом, и спросил:

– Где здесь тридцать восьмая квартира?

– Она во втором подъезде на пятом этаже, – ответила Лёлишна, – но вам в неё не попасть. Петя уснул.

– Если Петя уснёт, – объяснил дедушка, – его и пушкой не разбудить. У него феноменальный сон.

– А что мне делать? – спросил дяденька, присев на свой огромный чемодан. – Если я феноменально устал, а отдыхать мне негде?

– А вы кто такой? – спросил дедушка.

– Я дрессировщик, – раздалось в ответ, – укротитель львов. Работаю в цирке шапито.

Дедушка с Лёлишной испуганно встали, словно перед ними был не укротитель, а лев.

– Зовут меня, – дяденька тоже встал, – Эдуард Иванович. Жить мне в вашем городе месяца три. На это время дирекция сняла мне комнату. Тридцать восьмая квартира в этом вот доме. Я только что с поезда. Устал, а тут…

Лёлишна сказала:

– Ни разу в жизни не разговаривала с живым дрессировщиком.

– Я тоже, – сказал дедушка и обиженно спросил: – А почему вам, Эдуард Иванович, обязательно жить у этого феноменального засони?

– У нас две комнаты, – сказала Лёлишна, – и одну мы спокойно можем отдать вам.

– С большим удовольствием, – добавил дедушка, – если, конечно, львов с собой приводить не будете.

– Не стану, – весело пообещал Эдуард Иванович. – Согласен поселиться у вас. Но вот вопрос: какие у вас характеры?

– У неё хороший, – кивнув на внучку, ответил дедушка. – А у меня так себе, средний.

– Терпимо. – Укротитель опять улыбнулся. – Домой я прихожу довольно поздно, но зато в цирк вы сможете ходить бесплатно и хоть каждый день. Вас устраивает?

Это очень устраивало Лёлишну с дедушкой!

Эх, если бы знал Петька, кого он проспал!

Второй номер нашей программы исполняет злая девчонкаСусанна Кольчикова

Она появилась во дворе нарядно одетой: в голубом, с белым воротничком, платьице, на макушке огромный голубой бант. Самые страшные свои злодеяния Сусанна совершала именно нарядно одетой. Ведь тогда она выглядела паинькой, скромницей и люди забывали, какая она на самом деле.

Едва она вышла из подъезда, как все малыши бросились

р     п

в  а  с        ую.

с  ы    н

А бабушки, сидевшие с вязаньем в руках, стали насторожённо следить за каждым её шагом.

Но она – маленькая, худенькая, нарядная – не человек, а кукла из магазина «Детский мир», – гуляла, скромно опустив глазки.

И бабушки успокоились.

И малыши вернулись на свои места.

А Сусанна зорко посматривала по сторонам, выбирая жертву для своего очередного злодеяния.

Интересной жертвы не было.

И она (то есть Сусанна) начала злиться.

Стала покусывать губки.

Сжала кулачки.

И опустила ножку на песочный домик.

Малыш – строитель домика – заревел.

На личике злой девчонки появилась улыбочка.

Бабушка забеспокоилась.

Малыши заволновались.

Но Сусанна снова скромно опустила глазки, разжала кулачки, перестала покусывать губки и вновь превратилась в куклу из магазина «Детский мир».

Из подъезда вышла Лёлишна.

– Опять Петя уснул, – озабоченно сказала она. – Бабушка на лестнице плачет, а он спит.

– Как замечательно! – радостно прошептала Сусанна. – Так ему и надо! Так ему и надо! Так им всем и надо!

– Ты что? – удивилась Лёлишна. – У них несчастье, а ты…

– А громко бабуся ревёт? – перебила Сусанна. – Обожаю, когда бабушки плачут! Пойду посмотрю! Очень интересно!

И злая девчонка вбежала в подъезд.

Но бабушки она не увидела: бабушка уже сидела у соседей и уже не плакала, а пила чай.

Разозлившись, Сусанна постучала в Петькину квартиру.

И – что бы вы подумали? Петька сразу проснулся. Вернее, не проснулся от стука, а просто выспался.

Он открыл дверь и спросил, зевая:

– Чего надо?

– А ты что делаешь, Петенька? – спросила Сусанна.

– Да вот квартиру караулю, – зевая, ответил Петька. – Дрессировщика какого-то поджидаю. То ли собак, то ли куриц он дрессирует, не знаю. Мы ему комнату сдаём. В цирк бесплатно хоть каждый день ходить придётся. Тебе-то что тут надо?

– Замечательно! Замечательно! – Сусанна даже подпрыгнула. – Что я придумала! Что я придумала!

И, так как она была в нарядном платьице, с бантом на макушке, Петька и забыл, какая она на самом деле.

– Заходи давай, – предложил он, – а то я один-то опять усну.

– Что я придумала! – перепрыгнув порог, воскликнула Сусанна. – Ах, Петюнчик ты миленький! Петюшечка ты замечательная! Золотце!

– Ты не обзывайся, а говори.

– Петюлечка ты дорогая! Почему все считают тебя засоней? Только и слышишь: «Пара-засоня!», «Засоня-Пара!»

– Да ну? – Петька сделал вид, что очень удивился. – Я им… – Он погрозил кулаком.

И зевнул.

– Правильно, Петюнчик! Правильно, Петюнчик! – сказала Сусанна ласково. – Ты им должен доказать, что они врут. Раз они считают тебя засоней, ты сиди и дверь не открывай. Сиди и молчи. Молчи и сиди. А потом, когда все заревут, открой дверь и скажи: «А я и не спал. Но раз вы считаете меня будто бы засоней…»

– Попадёт, – испуганно протянул Петька.

– А я здесь буду. С тобой. Скажу, что всё это я устроила.

– Всё равно попадёт. Мне больше, тебе меньше.

– Зато ты всех проучишь! Не будут тебя больше засоней дразнить! Уважать тебя будут, Петюлечка бесценная!

– Подумать надо…

И тут

раздался

СТУК в дверь.

– Не открывай, не открывай, не открывай! – шептала Сусанна, цепко держа Петьку за руку.

В дверь колотилось кулаков шесть – не меньше.

– Попадёт, попадёт, попадёт! – шептал Петька.

– Не открывай, не открывай, не открывай…

– Попадёт, попадёт, попадёт…

Вдруг – тишина.

Тишина – вдруг.

– Ломать будут, – всхлипнув, сказал Петька. Он и в спокойной-то обстановке всегда туго соображал, а сейчас вообще понять не мог, что происходит. – Ломать будут! – жалобно повторил он. – Попадёт…

– Иди, – Сусанна подтолкнула его к дверям, – скажи им…

Он, хныкая, направился в коридор, остановился у дверей и заревел во весь голос.

Но было уже поздно.

Замок взломали.

Дверь открылась.

– Засоня! – сказал отец и дал ему подзатыльник.

– Жизни моей больше нет! – сказала бабушка.

– Это не я! – с рёвом ответил Петька. – Не мне по затылку надо, а Сусанне! Она меня за руку держала! Дверь не давала открывать! Можете проверить! Можете у неё спросить! Тут она! Сама обо всём расскажет! Вобла несчастная! Селёдка недожаренная!

Обыскали всю квартиру.

Даже на балкон выглянули.

Злой девчонки нигде не было.

Ни-где!

Ис-па-ри-лась!

У-ле-ту-чи-лась!

Пришлось Петьке отвечать одному. И за то, что засоня, и за то, что соврал насчёт Сусанны.

Но он не плакал.

Он думал о том, куда могла деться злая девчонка.

А попало ему здорово. Так попало, что я даже не буду описывать – как.

Сами догадайтесь.

Но, повторяю, он не плакал.

Он думал о мести.

НЕВЕРОЯТНЫЙ ПРЫЖОК!

Только в нашей программе!

НЕВЕРОЯТНЫЙ ПРЫЖОК!

Куда же исчезла Сусанна?

И как?

А вот как.

Вышла она на балкон.

Пятый этаж.

Никуда не спрячешься.

Любой человек на её месте растерялся бы.

Но Сусанна не растерялась. Она перелезла через перила. О чём, интересно, думала она в этот момент?

А думала она о том, как попадёт Петьке-Паре. Причём ему попадёт ещё больше, если она исчезнет из его квартиры. Ведь он обязательно скажет, что всё это придумала она, а её нету!

Пятый этаж.

Правда, расстояние между балконами небольшое, но какой надо быть злой, чтобы…

Сусанна –

прЫгНуЛА!

Хихикая, перелезла она через перила соседнего балкона, одёрнула платьице, как бы вновь превращаясь в куклу из магазина «Детский мир».

И шагнула в комнату.

Лёлишнин дедушка пил молоко.

Увидев девчонку, он выронил из рук стакан.

Сусанна бросилась к выходу, но споткнулась и упала.

Раздался стук – это её голова ударилась об пол.

Виииииииииииииииииииииизг раздался.

Если бы я был злым человеком, то хохотал бы сейчас во всё горло.

А если бы я был совсем злым человеком, то написал бы, что она завизжала как поросёнок.

Но я пожалел Сусанну: так здорово она грохнулась.

А ещё больше мне жаль дедушку. Ведь он очень испугался.

Сусанна тоже испугалась и на четвереньках уползла в коридор.

А дедушка долго-долго не мог прийти в себя.

Когда Сусанна вышла во двор, на лбу её красовалась шишка.

Малыши дружно рассмеялись.

Бабушки всплеснули руками, и клубки шерсти раскатились в разные стороны. Сами понимаете, как ррррррррразозлилась Сусанна!

И –

наступила тишина.

Тишина наступила.

Шишка на Сусаннином лбу стала разноцветной.

Кажется, впервые в жизни она (то есть злая девчонка, а не шишка, конечно) разревелась по-настоящему, от всей души, а не для того, чтобы кого-нибудь подвести или что-нибудь выпросить.

Она ревела так громко, что ничего не видела и не слышала.

А малыши прыгали вокруг неё и пели:

– Так тебе и надо! Так тебе и надо!

А бабушки прихлопывали в ладоши и даже

при

то      пы

ва      ли.

На балконе появился Петька.

Увидев Сусанну, он что, по-вашему, сделал?

Конечно, плюнул.

Но – промахнулся.

– Эй, ты! – крикнул он. – Берегись! Я из тебя котлету сделаю! На постном масле! С луком тебя изжарю, вобла полосатая!

И плюнул.

И опять промахнулся. Потому что очень нервничал.

Продолжаем нашу программу. Выступают артисты разговорного жанра – бабушки и дедушка

Лёлишнин дедушка, придя в себя после внезапного появления Сусанны, сказал:

– Это безобразие. Надо принимать меры.

Но какие меры и как их принимать, дедушка не знал.

Он сидел, пил молоко и повторял:

– Это безобразие.

Вдруг раздался резкий звонок.

Дедушка открыл дверь и увидел двух бабушек.

– Это безобразие, – сказали они, – надо принимать меры.

– Правильно, – согласился дедушка, – это феноменальное безобразие. Прошу вас в комнату.

Но бабушки даже порога не перешагнули, сказали:

– Надо её наказать, обязательно надо наказать. Обязательно и феноменально.

– Правильно, – опять согласился дедушка, – надо её наказать. Феноменально и обязательно.

Тут бабушки переглянулись между собой и одновременно спросили:

– А кого наказать?

– Её, – ответил дедушка.

– Кого – её?

– Я забыл, как её зовут, – виновато признался дедушка.

– Ха! Ха! Ха! – сказали бабушки. – Он забыл, как зовут его внучку. Смешно в высшей степени!

– Я не забыл, как зовут мою внучку, но…

– Её, её надо наказать! – перебили бабушки. – Она изуродовала нашего ребёнка! Сделала ему шишку! На лбу! В самом центре!

– Неправда. Шишку вашему ребёнку сделал, видимо, я.

– Вы?!

– Я. – Дедушка виновато улыбнулся. – Понимаете, я пил молоко, кипячёное конечно, и ноги мои в это время были вытянуты, а ваш ребёнок запнулся и…

– Ах! – воскликнули бабушки и пошатнулись и стукнулись друг о друга. – Вас надо отвести в милицию. Нет, вас надо положить в тюрьму!

– Меня?

– Вот именно – вас!

– Пожалуйста, – вздохнув, согласился дедушка. – Если вы считаете, что я виноват, пожалуйста. Но я думаю, что виноват не я, а ваш ребёнок.

– Он не может быть виноват!

– Он виноват, – тихо, но упрямо возразил дедушка. – Из-за него, то есть из-за неё, я испугался и пролил стакан кипячёного молока.

– А чего это он испугался? – спросили друг друга бабушки.

– А как она попала в нашу квартиру? – спросил дедушка.

– Как она попала в его квартиру? – спросили бабушки насмешливо. – Ха! Ха! Ха! Уж не хочет ли он сказать, что она прилетела в окно? Ха! Ха! Ха!

– Да, я хочу сказать, что она вроде бы прилетела. Только не в окно, а на балкон. – И дедушка неуверенно добавил: – Ха. Ха. Ха.

Бабушки сказали:

– Пожилой человек, а врёт.

– Я не вру, – покраснев от обиды, сказал дедушка. – Даю вам честное пенсионерское, что ваш ребёнок вошёл не в дверь, а откуда-то появился на балконе.

– Всё ясно, – покачав головами, озабоченно произнесли бабушки, – его надо отправить не в тюрьму, а посадить в больницу.

Больницы и врачей дедушка боялся больше всего на свете. Поэтому он испуганно захлопнул дверь и убежал в комнату.

В это время проснулся Эдуард Иванович.

– Я спал, как Петька из тридцать восьмой квартиры, – сказал он. – Что тут происходило? Сквозь сон я слышал стук, визг, звонок и разговоры. Что случилось?

– Случилось безобразие, – ответил дедушка, – я попал в историю.

– Пустяки, – успокоил его дрессировщик. – Вся жизнь состоит из того, что попадаешь в истории. Главное, чтоб вас не съели. Всё остальное – пустяки. Ну, я на вокзал. Приходит поезд с животными. Как-то они перенесли дорогу? Гастроли начинаются через три дня. Надеюсь, что вы с внучкой будете частыми гостями в нашем цирке.

И дедушка сразу повеселел. Он очень любил цирк. Он даже забыл спросить: а кто же и за что же может его, дедушку, съесть?

Весь вечер на ковре Петька-Пара!

Петька караулил Сусанну.

А она лежала дома на кровати, а вокруг бегали

две бабушки,

одна мама,

один папа.

Они часто налетали друг на друга, спотыкались, хватались руками за голову и сердце, потому что не знали, как спасти любимого ребёнка.

Ведь любимый ребёнок заявил:

– Если не будете меня слушаться, я умру. Или купите мне тигрёнка. Живого. Полосатого. С хвостом. Такого, какой на афише нарисован.

– Солнышко моё! – воскликнула одна мама. – Мы бы тебе целого тигра купили, но их не продают.

– Не продают, – подтвердил один папа.

– Не продают, – подтвердили две бабушки.

– Меня это не интересует! – крикнул любимый ребёнок и закрыл глаза.

И простонал.

– Доктора! Доктора! Доктора! – закричали две бабушки.

– Врача, – прошептала одна мама.

– Доктора! – приказал один папа.

– Тигрёнка! – громче всех крикнул любимый ребёнок.

И снова забегали, засуетились, заспотыкалиеь, заналетали друг на друга

две бабушки,

одна мама,

один папа.

Всё это Петька слышал. И захотелось ему на это посмотреть. Он влез на водосточную трубу, откуда до открытого окна было рукой подать.

«Тигра захотела! – подумал он. – Сама ты тигра бесхвостая! Я тебе покажу тигра! Вобла ты в крапинках!»

Хотел Петька слезть на землю, но не смог оторвать от трубы ни ног, ни рук.

Прилип.

Труба-то была недавно покрашена – он это заметил ещё тогда, когда лез.

А сейчас вот прилип.

Да накрепко.

Подошла Лёлишна, спросила:

– Что делаешь?

– Ничего, – ответил Петька, – просто так.

– Слезай. Труба выкрашена.

– Зачем это я слезать буду, если мне здесь нравится?

– Вымажешься.

– Ну и что? Чего ты ко мне пристала?

Подошёл Виктор, спросил:

– Пара, ты чего тут делаешь?

– Ничего, – ответил Петька, – просто так.

– По-моему, он прилип, – сказала Лёлишна, – но не сознаётся.

– Пара, ты прилип? – спросил Виктор.

– И чего вы ко мне пристали? – возмутился Петька. – Нельзя человеку спокойно на трубе посидеть.

– Ты, пожалуйста, сиди, – сказала Лёлишна, – сиди сколько тебе угодно. Но мне кажется, что ты прилип.

– Да, прилип, – гордо отозвался Петька, – а какое ваше дело? Что, нельзя человеку и прилипнуть?