Режиссура спасёт мир… или погубит его
Партер устал от мистицизма
И я, как сахар, тихо таю
Во взгляде сильная харизма,
Я вас губами заклинаю
И если действия богемы,
Так безнадёжны и убоги,
То декорации и сцены
Меняй местами, в под-итоге
Ужели ли пьеса так бездарна,
Что вызывать тревогу может
За нашу будущность и совесть
Когда идёт к развязке повесть
А если роли наши схожи,
То почему Его творенья
Так поневоле тоньше кожи,
Что рвут и портят всё служенье
За милиметрами удачи
Залиты в тару сливки пенок
И на причалах все задачи
Цепями стелятся вдоль стенок
Сонет
Волшебно многозвучен мрамор тела,
Однако, ты бледна, моя Венера
Нетленно время, словно диадема
Зелёный вьюн обвил твой бюст и тело
Взойдёшь на трон Любви искомой
Такой желанной и весьма влекомой,
Ведь мрамор не всегда служил одеждой
В те времена была ты госпожою нежной
Горят глаза, с вельможною улыбкой,
Ты в зал входила золотою рыбкой,
Надменность строит ушло постамент
А для Венеры мир – лишь референт
Явило время нам своих веков одежды,
И думает про нас, что мы – невежды,
Вот и стоим мы перед тобой совсем нагие,
Хотя сердцами мы, ну, не чужие
Волшебно многозвучен мрамор тела,
Однако, ты бледна, моя Венера…
Как пустошь всякую засеет пахарь,
Так лечит вьюн мой слог как знахарь
* римляне называют её Венерой, хотя греческое имя этой богини Афродита и она богиня любви. А Милосской её называют по имени места, где её обнаружил около двухсот лет назад греческий рыбак – на острове Милос.
Визги скрипки, стон тромбонов
Мандолины струнный смех,
Управдомы всех созвонов
Не признают свой же грех
И не ведают ухабы,
Что однажды их сотрут
И совсем не для бравады
Поезда нам сны везут
Отпускают нас в дорогу
Дни, под записи в тетрадь
В них надменность и тревогу
Положу и сдам, как кладь
И пойду гулять кварталом
В серой насыпи небес,
Чтоб затактным интервалом
Лес играл мне полонез
Если нужно, значит важно
Всё расставить и принять,
Даже спелый лист бумажный
Можно обелить иль смять
Насколько твёрдо и спокойно,
Надёжно как в граните дней,
Весь мир висит у нас гирляндой
Над кодом карточных мастей
И каждодневные тревоги
Приходят тенью, невзначай
И выпиваются невзгоды
Как каждодневный майский рай
Крутя ручную мясорубку
В потоке фаршевых затрат,
Качают пагоды закладки
У незабвенных звёздных врат
Иные темы и утраты
Иных развенчаных богов
Висят на стрелках циферблатов
Изображая суть основ
Метафоричные поверья
В ухабах сланцевой стези,
Парят престижно фемиамы
В эпохе плазмы и вражды
Всё что было у весны проросло и спето,
На завалинке у дня пробудилось лето,
Вьётся тропка вдоль ручья, утопая в сказках
И над озером заря разметалась в красках
Независимо парит над окрестьем сокол,
От хвоста и до пера он летел и клёкал*
И лавирует под ним красотой природа,
Я ж любуюсь им с земли и хочу чего-то…
* издавал специфичные клёкающие звуки
Гуляет Солнце по земле, с рассветом зреют травы
И этот мир не ренессанс, и всё поспешней нравы
Дорог проворные черты наносят руст на кожу
И положительные сны припоминая, множу
Палитрой каждая весна преображает душу
И я тебя с коктейлем пью, преображая в сушу
Все вехи верстовые летят от бега прочь,
Заветною тропою крадётся тихо ночь,
Пусть шаркает тревога ногами в пустоте,
Меж стыков и дорог я бегу к своей стезе
Припев
От Фрязино к станции Детской и так до Посада:
За окнами видно – предо мной не Невада,
Судьба по рукам связала нас нитями вместе
И лошади мчатся к невесте, к невесте
По поводу дорожному и на какой версте,
Летают звездолёты маршрутами к звезде,
Ты светом принесённая и взбитая с безе —
Дорожная метафора, ловлю тебя в седле!
Припев
Строфы* разделяя препинаньем**
Раскрываю сущность бытия,
Погружаюсь в книгу для познаний,
Чтоб подкинуть пищу для ума,
А когда нам уготовят боги
Музыку из тихого ручья,
То нежданно озаряют слоги
Весь желток вселенского яйца
Вопрошая первых и последних:
«Кто был счастлив за трудами дня»?
Я как старый Пимен замечаю —
Жизнь спасёт от литургии сна
* размер фраз, подчинённых ритму стихосложения.
**знаки препинания
Так стремительно катится век,
В Гефсиманском саду шорох лет,
Здесь оливы с руками ветвей
Шелестят над источником: «пей»!
Где на ярмарках торжище лиц
Средь нулей не найти единиц,
Аккуратно сопит клан убийц —
Любит шопинг семья кровопийц
Рыщет ветер вне зримых границ,
Переплёт помнит шорох страниц
И в глазах под харизмой ресниц
Вспоминаю я годы на-ших зарниц
Как и правда начал из природных десниц,
Шелестит Твой родник в Гефсиманском саду,
Мы ведём календарь на форзацах* седмиц
Семена, как слова прорастайте, прошу…
* Лист в самом начале, соединяющий обложку и тело книги
Испеклась на примусах закуска из дневного летнего белка,
Разомлели мысли у эпохи от кусочка вязкого желтка
Серебрятся капельные росы, разделяя наши бытия
И звучит рожок с пригорка, обрывая верные слова,
Видел я пороги и причалы, ткань небес и образцы сукна,
Обрывалась песня поначалу, и дрожали ноты на губах
Здесь от птиц разносится побудка и от стойбищ зычное: му му,
А сюжет французского ремейка в благодать прольётся под ду-ду
Чёрный лебедь – это я,
Белый лебедь – это ты
Ты – Венеция моя,
Мы – планеты для любви
Как важно Музу приласкать,
И взять Пегаса под уздцы,
Не стоит всем пренебрегать,
А нужно рифмовать труды!
06.2012
Моей любви недавние плоды
Уж разлетелись ястребами сути,
А я парю над всем величьем наготы
И запускаю планеры и струги
Пускай на бреющем полёте стрекозы
Мерещится в окне мне твердь перрона
И спрятавшись однажды за года,
Я возвращусь к Вам в зареве из слова
Неолетическая лестница вблизи пос. Новый Свет, Крым, 1997
Старый Гостиный Двор, 08.04.2023
этоФото: Мариинский, Санкт-Петербург, новая сцена, 1.02.23 Фото 1: Карелия, 09.23; Фото 2, 4: Выборг, краеведческий музей, 4.02.23; Фото 3: Царскосельский дворец, 03.02.23; Фото 5: музей Фаберже, 09.22; Фото 6: остров Заячий. Кронверк Петропавловской крепости 1.02.23; Фото 7: Бахрам Ждаббергенов, Гарольд Гутник и я: военная кафедра в Мытищах, 29.05.1984, Фото 8: Судак, Крым, 05.21 г.
Бахчисарайский дворец, Крым. Лето 1997.
Источник на горе св. Георгий, Судак, Крым, 1997 г.
этоФото: Бухта голубая, Новый Свет, Крым. лето 97; Фото 1: Турция, пос. Авсалар, Анталия, 15.10.2008; Фото 2: Судак, Крым, лето 21; Фото 3: Фрязино, 2013; Фото 4: Новый Свет, Царский пляж, лето 2006
ЕСЛИ В ВАШЕЙ ЖИЗНИ БЫЛИ ЗНАЧИМЫЕ ИЛИ ЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ СОБЫТИЯ и Вы хотите перевести их на бумагу – обращайтесь, мы поработаем над этим: leogram@ya.ru
Чёрно-белые фильмы открываю как мир,
Проливался с экрана на меня их эфир,
Там актёры как дети влюблены и себя
Раскрывают с экранам и бросают в глаза
Нам понятны поступки этих дам и господ
Отдыхают на юге от интриг и хлопот…
Заводные герои вносят свой позитив,
Диалоги героев оживлял негатив*
Черно-белые души на экранах чисты,
Так всецело открыты и без меры легки
Все сюжеты простые, юмор там проходной
И наивен по-прежнему образ дамы одной
Солнце плавит свой сыр в мартенах эпох,
Собирательный образ – исторический мох,
Мир насыщенный светом источает тепло
И сочатся харизмы сквозь экраны кино!
* в немом кино диалоги выписаны на экране в виде отдельных кадров
Экскурсии бродят в аркадах дворца,
Сокровище стонет под крышкой ларца,
Когда же звучит в унисон камертон,
То жизнь преподносит подъёмы на тон
Осенние ноты дрожат между трав,
Пшеничные зёрна рассыпали лайф*
И кто тот художник, и где тот жакей,
Гитаны на деньги открыли музей
Течёт карнавал маскарадной поры,
Начало живёт у небесной черты,
Кто ищет свой путь под покровом мечты
Идёт под началом небес до звезды
Сложил белый парус все строки в рассказ
Усиливал ветер лишь зарево фраз,
Устало страницы листая в межи,
Как дервиш, осла привяжу я в тени
На звоннице слышен малиновый звон
Зовёт за собой наших дней камертон,
На грифе зурны подтянем струну
И сольное пенье предпочтём соловью
Когда же звучит в унисон камертон,
То жизнь преподносит подъёмы на тон
* life – жизнь
Гаснут солнечные лица – рядом новые возницы,
И мастифы разномастно в облаках летят как птицы
Строфы словно паровозы бороздят свои страницы
Нож шамана разрывает кожу жертвенной волчицы,
А сюжеты искромётно залетают под ресницы,
И возносится апостроф* как архангел у страницы
Mесяц водит хороводы меж девиц, где ты – царица
Новый день во тьме родится, когда явится жар-птица,
Очень скоро, в одночасье всё пройдёт и всем проститься
* Апостроф – небуквенный орфографический знак в виде надстрочной запятой или штриха.
Из серёжек мамаши в белоснежном пуху
Я пророс на поляне под псалмы на слуху,
И стою вровень с храмом, живя на ветру,
Подпоёт моя крона песням тихим в лугу
Мели, сели, метели изнуряли меня,
Суховеи и ветры испытали, едва,
Под покровом надёжным я стою у дорог,
Свила тень в шевелюре искуссный чертог
Птицы стаями кружат и щебечут со мной,
Я как древний кудесник всё шепчу про покой,
Если мимо ты будешь проходить у ручья
Заходи, потеряешь в моей тени года
Хоть немного развей своих дум череду,
Отдохнёшь у дороги и уйдёшь за черту,
Всякий странник со мною говорит неспеша,
Собеседник надёжный нужен в жизни всегда
Звездопад оживляет лихолетий мотив,
Я немного ветшаю и не так уж строптив,
И, возникнув нечайно меж капельных рос,
Я ищу невесомо свой ответ на вопрос:
Отчего же случилось, что на свете живу
Для чего же я рос под псалмы на ветру
Чиновник всегда резидент,
Когда творит он разбой,
Любой номерной президент
Так лихо вращает страной
Бетховен звучит в эту млечную ночь,
Венера на небе как лунная дочь,
Каков лживый Шут, таков и Король,
Играет в ночи подсадной ля-бемоль
На пик без исхода, под взор божества
Разбиты эпохи о сложности дня,
А жадные тролли в запале страстей
Жужжат одержимо не зная идей
Кулик на болоте – мы в разных мирах
Истёрт белый парус о чипы в мозгах,
Вселенские пики надводных морей
Давно тебя ждут, мой друг Прометей
Нет больше мужей, один лишь туман
Безжалостен день и печален оскал,
Безмолвные камни летят в божество,
Ломается с хрустом живое перо
Убожества умысел строен и тих,
Весь мир распакован в эфире как стих
И викингов каста в эклектике* лет
Вставляет мне в руку железный стилет**
* смешение, соединение разнородных стилей, идей, взглядов и т. п
** кинжал
На стыке множества религий,
На грани лезвий и углов,
Глаголят нам князья проклятий
Про бренный прах и дух основ
Не верь бравадам и застольям,
Рифмуй миры свои с судьбой
И, посыпая строфы солью,
Ты для движенья песню пой
Улиткой медленной в стерне
Веди покорно счёт стезе,
Как многомерно мирозданье,
Животной сути в порицанье
Дела закончены плодами,
Играет громко мой рожок
Он всех вознес над облаками,
За наш приземистый порог
Мы все как в зале ожиданья,
Где в гости ждут судьбу свою,
Под блики мерного мерцанья
С колчаном стрел поём творцу:
Едино жизнью раз напьёшься
Из кубка, что извлёк любя,
Одной небесной анфиладе
Отдам свой взор не трепеща…
И если быль моя прочтётся,
То будет пашня и межа
От лихолетий всё зачтётся
И будет проклята война!
Мерцающий свет далёкой звезды
Привёл в этот мир не только меня,
Я осень свою беру под уздцы
Под бликами светлого летнего дня
Природа, матерью всех сущих,
Чей лик склонится над тобой,
Истоки сил в тебе звучащих
Ты отмеряй по капле в зной!
Осколок счастья не подклеить
Любою сдобой и строкой,
Крой как закройщик равномерно
И как сапожник будь босой!
В паркетах праздности валентной,
Ведя достойно счёт стезе,
Ищи свой брод, свои доспехи
И помогай же бог тебе!
Бог есть Совесть
(как абсолютная истина)
Мне пепел веков садится на плечи
Я словно свидетель Новгодского вече,
И слышится отзвук воинственной речи,
Затем уже – громы каверзной сечи
Все ищут смаковницу в коконе бренном,
А я – свою дверь на портале вселенном,
Ищу как старатель, на пути неотложно,
В эпохе и веке своём непреложно
Пусть Арктика базово движет науки —
Аркады небес мне как матушки руки,
Тогда замышляли, сейчас промышляют
И схроны небесные всем завещают
Пути все опасны лавинами слова,
Урядники потчуют ласково вора,
Бутлегер милее мне мэра любого,
(за деньги отравит даже дядю родного)
Порой за улыбкой картёжная масть,
В прижизненном тленье забытая страсть
А власть на вершине своих не сдаёт
В соседнем овраге подстрелит – сожрёт
Чадят горизонтами жизней миры,
А рядом за печкой стрекочут сверчки
Сонет
Все меры весов нависают над нами
Мы дети всех тех, с кем близки мы сердцами,
На небе свои указатели знаков,
Но только не видно зимующих раков
И утренним бризом с песчаной косы
Плывёт средь миров корабль Синевы,
В пределы открыты врата у Земли,
Алтарь * на Голгофе распятой горы,
Но сколь невлекомы все дни и часы
Осколки застынут во звёздной пыли
Другие изучат все звенья пути,
Придут на стоянку, куда не дойти…
Исхожены тропы, к причалу пора,
Смотреть как под ночь засыпала заря,
Пусть бродит трубач искавший свой мир,
Добро заковалось в стальной кирасир
Условности скошены острым мечом
Пора замостить весь наш быт кирпичом
Как хронометр на минутках
Путь, проложенный за тлен,
В словесах как на попутках
Мир, похожий на рефрен
С разнотравьем пряных трав
В глубине глазниц озёрных,
Провисает архитрав* в
Лихолетьях дней бездонных
Если в притчах у отцов
Брата убивает Каин —
Есть и тождество основ
Без которых неприкаян
Жерновами рук своих
Крошим хлебушек примерно,
Украшает всяк свой быт,
Чтобы выглядеть придверно
Каин одержим ножом,
Авель в позе приношенья
Мне молитва – отчий дом
Келья – место утешенья
Наши замыслы и мысли
На коро'мыслах повисли
Важен каждый шаг в пути,
Хлеб – награда за труды
* балочное перекрытие, поддерживающее верхнюю часть здания
Своей скорлупой рисковали не раз,
В изюминах жизни познали свободу,
Стихами сюжеты становятся враз,
Когда скорлупу разобъёшь о работу
Всё чаще я вижу себя в пацанах,
Правительство карту дорожную * кроет,
Природа дару'ет надежду в сердцах,
А время нас ласково ливнями смоет
Прошедшие мили уж скрыты от нас,
Перронов своих заждались поезда,
Пусть будет же пара нас любящих глаз,
Чтобы крылья сложить не дала высота
* терминология чиновников, означающее последовательность выполнения действий по любому поручению, мероприятию
Всякий мальчик мечтает про дороги свои,
Океаны и земли открывать с них в пути,
Вот и верю азартно в насущность свою,
С такелажем по морю ходить кораблю
Словно мира подпруги у порталов идей
Есть визир выше неба, где парит лишь елей,
А на горных вершинах, на просторах морей
Есть воинственный дух как летающий змей
Я ищу сочлененье банальных проблем
И снижается градус нависших дилемм,
Здесь нелепая пешка обыграет ферзя,
Все летают как боги – мили в метры сведя
Воплощаясь кораллом или моллюском
Я попал как-то раз на витрину с лангустом,
Междометья и охи: «ах, какой красавец»
Для природы бестрепетной я – альфа-самец
Удивляет и радует наше Солнце заботой
Мы уходим с закатом, приходим с восходом,
В каждом имени новом мерцает звезда,
Оглянись на закат и увидишь себя
Все корни живущих растений
Рождают отменную стать,
Зелёную кровлю сомнений
И сочную спелую рать
Не просто держаться за землю,
Своих хлеборобов встречать,
Расти и цвести вдоль дороги
И верить, любить и прощать
Вершины Баксана не любят слова,
Лишь верят поступкам Иисуса,
Божественно белая чья борода
Свисает с вершины Эльбруса
Музы'ка небес плывёт неспеша
И вьётся, петляя дорогой, струна,
Возницы увозят пролётки из дней
В волшебные кущи проросших идей
Восходы рождают привычные звуки
Морские глубины послужат науке,
Бемоли с диезом сюитой в пути
Зажгут всем на небе созвездье Любви
Какая-то сладкая проза нас держит в мистериях дней
И есть под папирусной кожей – защита от чьих-то когтей,
Когда же мне слышится снова чудесная песня зурны,
Сровняются сердцем ухабы и сможешь идти, и идти
Эмаль белозубой улыбки везу мимо дней в антураж*
И дышит планета любовью и бризом влечёт мой баркас,
Пусть крены не будут помехой и позже зайдёт эпикриз,
Ещё под лавиной событий не сбросит нас паводок вниз
На ниточках «кода генома», в ломбардах чужого рыжья**
Формуется колокол звонниц из слухов, пустого вранья
И бодрым собачьим аллюром иль лёгкою рысью коня
Бежим мы всё время рискуя, не ведая зла и себя
Усталый и немощный путник осилит всю цепь бытия,
Исходные данные судеб не сломят характер бойца
И если опала настала – не мешкай, бери скакуна
Беги на Пегасе, взлетая, доверься галопу коня
* детали интерьера: различные предметы, находящиеся в помещении
** золото но воровском жаргоне
Пряжа дней на нотоносцах взбита,
Скань узоров с вязью слова слита,
Нити звуков вьют мотив сонета,
Хочет сцена нового сюжета
Все вкушают патоку желаний,
Звёзды исполняют свой фокстрот,
Не скудеет лира всех преданий
И она надёжный наш оплот
Правит пашню лемех как заточкой
Пахнет пряно тёплая земля
И в отвал ложится время строчкой
Над безбрежьем этого родства
Плывёт по ветру звук зурны
Раскинул клён все ветви рук,
Жизнь искромётно в словари
Нанижет нас на связи букв
Меж стрелок солнечных часов
Иконы вставлены в оклад
И время сломленных углов
Цепляет стрелкой циферблат
Подкину семена в строку,
Пусть золотятся кружева,
Летят сквозь лепет и молву
Протуберанцы естества
Пищит, охотится москит
И вторит писку мир людской,
Природа плеврами сорит,
Ковыль колышется волной
Настала жатва, я пройду
По ниве острою строкой
И всюду люди глас несут:
Пророку – крест, ты – кто такой?
Гранкину Анатолию Ивановичу посвящается
Отчего так сердце, сердце замирает?
От созвучий детства и мелодий мая…
Чёрной кошкой ночь в мой дом вползает
Витражи созвездий как осколки рая
Зачерпнуть бы счастья в родниках любви
Спрятаться, укрыться в красный шёлк зари,
В молоке столетий спят и видят сны,
Очень озорные детские носы
Мне б не верить чёрту, строить богу замки,
Лики пресвятейших оправляя в рамки,
Да луны лампада пусть на небеси
Светит грациозно на блажной выси
В оркестровой яме дребезжит рассвет,
Я стою качаясь на мосточках лет,
На качелях этих так легко взлетать,
Только не пускает крепь – стальная рать…
Может, оттого так сердце замирает,
От созвучий детства и мелодий мая
Качает ветер анфилад как парус небо у Земли,
Летят по небу между дней, как люди корабли
Всегда у времени в ходу дежурные шрифты,
Врачи вживляют на века новейшие мозги,
Вот террорист на мушке дней и он же наш палач,
Явились миру чудеса, когда истлел кумач*
Дела махровые здесь ткут как пауки памфлет,
А души юные парят вокруг того, что «нет»,
В пыли просёлочных дорог пристанище могил,
Но я свободой не платил за дни свои в Игил **
Себя в поту я умывал, в скале рубил свой трепел,
Меня швыряло, чтобы встал и вот теперь я – пепел!
* эпоха СССР- это красное знамя с серпом и молотом
** Организация запрещена в РФ
Не убежать нам вовсе от себя,
Так лучше берегом пройтись,
Как просто паводком ручья
Растечься за распадком ввысь
В доисторическом Египте
Не счесть для разума даров,
На мачтах небеса щекочут
Весь трепет шёлка парусов
Верховный жрец залогом судеб
Так управляет, что за ним
Незримо правят первобудки
Протуберанцевой поры
Сменялось тождество религий,
И пало множество родов —
Завоеватели взирали
На свой египетский улов
Когда же мы незримо будем
Все предоставлены судьбе,
Пусть в череде твоих религий
Прибудет вечности тебе
В куделях белых облаков
Ловцов поймают на живца,
Сойдутся рифмы в строчки слов
И принесёт улов река
Когда болезни или голод
Приходят узкою тропой,
То и религия в остатке
Течёт излившейся рекой
Разливом Нил всем дарит ил,
Дуат* хранит сон пирамид,
В гашетку жмём до пола газ —
Ревёт и стонет наш болид
*загробный мир в мифологии Египта
Как ускоренно строятся Фивы
Все каналы и дамбы, и мифы
Фараоны в Египте как боги
В их гробницы вписаны слоги
А пока жив и здравствует он —
Наш великий сатрап фараон,
То и мыши тихонько сидят
Ротик хвостиком мило прижав
Страх недужный всякого старит,
Разжижает мозги и туманит,
Как же будем мы жить без него,
Ведь нам нужно немного всего?!
Неужели нужны беспорядки,
Мы ведь ровно пололи все грядки…
Доверяли сердца мы свои фараону
И врастали камнями в его же корону
Млечный путь зажигает небесный грааль,
Время ловко ломает дамасскую сталь,
Вскормлен в ульях и зреет уже новый прирост,
Берег неба дарует нам возвышенность звёзд
И сладостен пир твой во время стекла,
Кружи'т незабудкой воды чистота,
А в смелых велениях мысли твоей
Священник услышал молитвы хорей
За наши тревоги, за ваши дела
Сегодня летим и бредём неспеша,
Ухабы ровняя, пройдём мимо ям,
Так будет же путь наш минуем и прям!
предФото: М-ва, 08.04.23; ЭтоФото 1: Фестиваль на ВВЦ лето 21, играем хиты «Кисс» и «Европа»; Фото 2, 4: Фрязино, 22; Фото: 3: Музей Фаберже, Санкт-Петербург, 09.22; Фото 5: Мои родные по отцовской линии: Мария Андреевна и Иван Павлович, их дети: Анатолий, Виктор, Николай. Полина Андреевна и Григорий Павлович Чуб, их дети: Валентина Арсентьевна и Нелля Григорьевна. Зинаида Андреевна и её дочь и мужем: Славик и Светлана Макарцовы. Жорж и Александра Андреевна (детей нет). Дети на фото: Шура, Нина, Гриша, Андрей – все мои дорогие люди, которых уже давно нет с нами;
Pulsuz fraqment bitdi.