От края до края земли простирается Русь Великая. Чудесная это земля, славная. Она недрами своими богата, природою дивною красоты несказанной. И всего-то на Руси вдосталь: и рыбы, и птицы, и зверя всякого.
Тут встретишь и долы широкие, и горы высокие, и леса дремучие, моря-океаны глубокие, увидишь реки полноводные, озёра зеркалистые1, степи бескрайние.
А главнейшее богатство земли Русской – её люди.
Они с прадавних времён в эти края пришли и своим трудом, умом, талантом на весь Божий свет Русь прославили.
Русский народ – могучий, он свою землю-матушку от всех врагов сумел защитить, ни пяди её не отдал и для детей своих её родные просторы сберёг.
Потому и говорят, что с таким народом да верою Русь стояла, стоит и стоять будет.
А исстари2 повелось так: мужики работают с утра до ночи, рук не покладая, бабы дома хозяйство ведут, за детишками приглядывают, а старики им во всём совет да указ. Молодым от них наука, как на этой земле жить с людьми в мире, с собой в ладу, как хозяйство умело вести, здоровье сохранить да лишний раз не оплошать, впросак не попасть.
Во всякую пору Русь красива. Зимой её застанешь в белоснежном дорогом убранстве, что взор пленяет. Оно всё сплошь алмазами искристыми, яхонтами3 лазоревыми, переливчатыми, серебром да саженым4 жемчугом искусно расшито, затейливыми морозными узорами украшено, кружевами белоснежными, тончайшими, да пушистым инеем оторочено. А нитям жемчугов перекатных в драгоценном зимнем наряде и вовсе счёту нет.
Весною земля наша вся в цвете вишнёвых да яблоневых садов утопает, ароматами распустившихся почек и цветов благоухает.
Летом Русь, будто красна девица в сарафане пёстром и веночке из луговых трав, румяна, весела, с глазами голубыми, как небо и озёра, с косами тугими, что налитый пшеничный колос напоминают. И идёт она, босоногая, по полям и лугам, солнцу улыбается, погожему дню и пению птиц радуется, дары природы в своём лукошке несёт.
Осенью природа всё своё богатство являет, в золото да старинные парчовые5 наряды облачается, украшения из янтаря и червчатых яхонтов попеременно носит, накидки из багреца6 примеряет.
В свой черёд все двенадцать месяцев на службу к матушке-природе заступают, и по целому месяцу каждый хозяйствует. Сначала идёт Январь, он зиме перелом. За ним Февраль-бокогрей, Март, Апрель-«заиграй-овражки», Май травный, Июнь с пустыми после зимы закромами, Июль-страдник – лету макушка, Август-капустник, Сентябрь-летопроводец, Октябрь – грязник, свадебник, Ноябрь-листопад да Декабрь-зимник.
Об их делах да заботах и речь поведём.
Говорят у нас в народе, что счастливое новогодье – счастливому году дорогу кажет. А коли новый год с Января начинается, то ему меж зимними месяцами – завсегда почёт и место.
И лют батюшка, и горделив, и искусен. Верно сказывают старые люди, что Январь – зиме государь, весне дедушка, а всему году запевала. У Января убранство пышное, борода длинная, посох волшебный. Месяц этот скучать не привык, всё в трудах да заботах. С Январём к людям и Новый год приходит, и Рождество7, и Старый Новый год, что на Васильев день8 припадает, и Крещение9, и Татьянин День10.
Спозаранку садится Январь в свои сани резные да на тройке по заснеженной земле мчится, хозяйство своё оглядывает.
Смотрит Январь: в новогоднюю ночь Макару дома не сидится – в гости к Степану поплёлся.
– Где ты, над бабушкиной избушкой хлеба краюшка? – шутливо позвал Январь Месяц ясный. – Посвети-ка малость, проводи гостя!
Вышел Месяц из-за тучи и молвит:
– А чего провожать-то? Ему бы впору дома сидеть, с семьёй за столом. Никак пост Рождественский на дворе, а исстари на Руси на постные щи никого не зовут и сами в гости не идут.
– Знаю, знаю, – ответил Январь, – ну ты не ворчи уж больно, а подсоби живой душе.
За тем и помчался Январь дальше: там и сям снегу пушистого подбросит, холодом дохнёт, берёзки алмазными серьгами наделит, ледяными уборами наградит.
Вот уж и Николина Сторонка показалась вдалеке – небольшая деревенька, с виду пригожая, во славу святого Николы11 своё прозвание получившая.
Вон Игнатова хата у самой околицы, а чуть поодаль Демьянова избушка видна стала.
Пригляделся Январь – деревня спит ещё. Решил он тогда сперва в лес зайти, на деревья поглядеть да зверей наведать. Лес Января давно уже заприметил, гостю дорогому обрадовался. Поклонился могучий бор первому месяцу года, беседовать стали. А в деревне разговору-то того не разберут, а слышат только, что лес заснеженный больше шуметь стал, деревья, дотоле морозом скованные, час от часу сильнее потрескивают.
Потолковали два приятеля меж собою о том о сём, Январь кое-кого из зверушек проведал, а там и опять в деревню засобирался.
Назад пошёл через молодой ельник, там ёлками в юбках12 ещё разок полюбовался, оренбургскими снежными платками13 их укутал. Из подлеска14 по насту прямо к речке спустился, на зимник15 взглянуть.
Лёд на реке, полозьями саней затейливо так изрезанный, сверкает, будто хрустали драгоценные.
«Хорошо мужики придумали тут санный путь устроить, – подумал Январь. – Дорога в город вдвое короче стала».
А от зимника до деревни – рукой подать. Зашёл Январь в Николину Сторонку, стал в окошки заглядывать, замысловатые узоры на них рисовать.
Видит Январь, а в деревне дело спорится: избы жарко натоплены, хозяйство уважено, детишки присмотрены, хлеб выпечен, щи да каша в печах дымятся.
«Вот и молодцы, – улыбнулся в пушистые усы Январь. – Ладно живут!»
Заглянул Январь и к Егоровым. Видит Январь, дед Кузьма-балагур жив-здоров: всё в одной поре, речист да весел. Сидит, валенки шьёт да небылицами разными внучат забавляет.
– Деда, расскажи сказку! – просят его внучата.
– Расскажи, деда! – канючит младший внучонок.
– Ишь ты, ну ладно, – отвечает дед и хитро так щурит глаз. Потом говорит: – Хочешь сказку про лису? Она в лесу. Вот вам и сказка, а мне бубликов связка!
– Нет, деда, это не такая! Нам хорошую! – наперебой кричат внуки.
– Ладно, а отчего ж и не рассказать-то хорошую сказочку? Вот, к примеру, расскажу я вам сказку про белого бычка… Вот и сказка вся!
Недовольны внуки, визжат, другую сказку требуют. Тут дед с серьёзным видом заводит:
– Жил-был старик, у старика был колодец, а в колодце том елец16; тут и сказочке конец!
– Не-е-ет, деда, не такую! Другую расскажи ещё!
– Ну а какую ж, в толк не возьму? – притворно сердится дед Кузьма.
– Надобно длинную-предлинную! – кричат дети.
– Ну, ладно, ладно, полно уж. Будет вам и длинная-предлинная. Слушайте только:
В некотором царстве,
В некотором государстве
Жил-был царь,
У царя был двор,
На дворе был кол,
На колу мочало17,
Не начать ли сказку сначала?
Тут внучата и злятся, и хохочут, а с ними и дед Кузьма.
«Ну, Кузьма, ну молодец! – всё думал по дороге Январь. – У него ж ведь не всю дорогу сладко было: и горюшко горькое на порог заходило, и лихую годину знавал не раз, а всё одно бодр да весел, нос не повесил… Да оно-то и правильно: не бывает жизнь сплошь легка да проста, а всё ж её милее нету. И у каждого она одна, и всякому на радость дана да на добрые дела!..»
За сим Январь и дальше по земле пошёл.
Шло время, а там на январских метелях и Рождество подоспело с его торжественною Службою, ярмарками, гуляньями весёлыми, колядками18 да ряжеными.
Веселится народ в Святки19 от Рождества до Крещения, радуется.
Горазд Январь с деревенскими вместе и поколядовать, и на торжок20 проехать, на ярмарке в шумных рядах потолкаться, товар у понаехавших купцов поглядеть, с молодцами удалью помериться, силушкою потягаться.
Дни идут, а там уж и черёд Васильева дня приспел. Любил Январь Васильев вечер: щедрый вечер, добрый вечер. От него и сам своё прозвище получил: Январь – Васильев месяц, всему году начало, а зиме – серёдка. В этот вечерок щедруют, житом21 в хатах посыпают, чтоб уродилось и жито, и пшеница, и всякая пашеница22. А хозяева хлебосольные уж припасли свинку да боровка для Васильева вечерка, соседей да сродников23 в гости ждут.
Ясная ночь в Николиной Сторонке на Василия, тихая, кое-где снежинки пролетают, звёзд на небе много – они мужику ягодный год сулят. Волшебная зима: живи да радуйся!
А и про то надо сказать, что не всегда мужик с Январём дружен. То вдруг в дороге старик-месяц его бураном встретит, то все дороги заметёт, да так, что ни до ближайшей деревни, ни в лес за дровами не доехать: лошадёнке идти тяжело, а хозяину боязно, коли стужа нешуточная да за белым снегом не видно ни зги.
Но мужик руки не опускает, работы и в зиму не боится, батюшке-Январю уступать не хочет.
Бывает, соберутся деревенские мужики вместе и гуртом24 тяжёлые снега глухозимья25 роют, дороги запорошенные новыми вешками26 метят, чтоб никому не довелось с верного пути сбиться да средь бела поля замёрзнуть.
Призадумался Январь, на мужиков глядя, глаз озорно сощурил. Решил он работников и тут испытать, наслав на них свои ветры ледяные да морозы удалые. Мужики работают, а морозы, ветры ледяные да бураны с завирухами27 всё не отступают: одни щёки жгут, другие уши рвут, третьи носы белят, четвёртые под кожух28 да зипун29 лезут.
Не унимаются мужики, трудятся да не сдаются: тем старика-Января и потешили, задобрили.
Пришла пора Крещенского Сочельника30. Январь мужика хорошо знал, знал его душу, дух могучий, нужды и чаяния. Знал Январь-батюшка, что по всей Руси в этот вечер хозяева рачительные погоду примечать будут, что про урожай много чего поведать может.
И решил Январь в Крещенский вечерок перед Богоявлением31 стариной тряхнуть, кругом поспеть да никого из работящих не подвести и не обидеть.
Укутал Январь леса наново в шубы снежные, равнины под белые одеяла спрятал, на всех окнах в деревне замысловатые узоры вывел – красивые, будто кружева вологодские32.
Затем хаты инеем посеребрил и к реке пошёл. Там лёд до блеска натёр, иордань33 для омовения да водосвятия помог устроить, в воздухе искристые морозные блёстки рассыпал, холодку подбавил.
Повелел Январь Метелице с самого раннего утра не скупиться на снега пушистые, что хороший урожай сулили.
А Месяцу ясному строго-настрого приказал в ночи светить ярко, чтоб мужик в полночь из реки иль из колодца целебной водицы набрал да всю до капли домой донёс, нигде не поскользнувшись и не расплескав. Водицу ту и сам мужик от немощи всякой завсегда попьёт, и в корм скоту, коли тот захворает, добавит.
Как испокон веку заведено было, мужик перед этим великим праздником у Января совета о хлебах спрашивал. Посмотрел-посмотрел старик-Январь на зерно, по горсточке мужиками на ночь во дворах оставленное, да и решил в тот год сполна посеребрить инеем пшеницу и рожь, меж другого зерна их выделяя да мужика на ум наставляя, чего всего больше сеять, чтоб богатый урожай собрать да в долгах не увязнуть.
«Пшеничка по выбору кормит, а матушка-рожь – всех дураков сплошь», – рассудил Январь. Разглядывая зерно во дворах, заметил старик-месяц, что темновата ночь. Тут он своим чудо-посохом на ночном небе ещё и частые звёзды зажёг, что к урожаю гороха мужика подготавливали да стада овец сулили.
Осмотрелся Январь, улыбнулся. Хороша ночь: тихая, звёздная, морозная. Всё к празднику сделал, везде порядок навёл.
Вот так однажды кучка работящих, неунывающих мужиков в одной глухой деревеньке Январю угодила, да, паче чаяния, всей земле Русской у Января милости испросила и урожая на весь год.
Ну а Январь-то что? Он все праздники отбыл, отгулял, Службы отстоял и посох свой волшебный Февралю точно в срок передал.
Вот и заступил на свою службу Февраль, на метелях да вьюгах в деревню въехав. Смотрит: высыпал народ на улицу, радуется чему-то.
Цыкнул Февраль на ветер, чтоб тот поутих да не мешал слушать, о чём бабы гомонят да мужики толкуют.
Прислушался – и уж сам тому не рад.
– Мужает батюшка-Февраль, – говорит кума34 куме. – Да, злится коротышка, что ему мало дней отведено.
– Но, как люди говорят, «лютуй не лютуй, а с весною встретиться придётся», – отвечает ей та.
– Это уж точно, – отозвалась подошедшая к ним соседка Марья. – Хоть и злится Февраль, а весну чует. Февральский снег – и тот весной пахнет.
«У-у-у, глупые бабы, – озлился Февраль. – И невдомёк вам, что мои Тимофеевские морозы35 хоть и не долги, да Крещенских холодов покрепче будут. Забыли вы, что Февраль – „апрельский дедушка” по-вашему – ещё и Лютичем, Студичем да Ледичем зовётся. Натерпитесь ещё у меня, так как не бывать весне зимы раньше! Меня не проскочишь, не перешагнёшь, лишь по дням проживёшь!»
Сказал Февраль как отрезал и вскорости землю такими морозами обжёг, что у деревенских на улице дух перехватывало.
Как тут слышит Февраль – совсем рядом песня звонкая, молодецкая в воздухе морозном задорно звенит, чей-то топорок в лесу заправски стучит.
«И кому ж это в такой морозище дома не сидится? – подумал Февраль. – Ишь ты, храбрец какой один на всю деревню выискался!»
Подошёл Февраль ближе. Глядит, а за просекой Иван, младший сын Прохора Гаврилова, дровишки радёхонько рубит. Хворост и снеголом36 он уж подобрал, теперь дерево старое, бураном поваленное, хочет домой отправить. Да только много ещё с ним Ивану мороки будет, долго его топорику ещё стучать. А братья его всё на печке лежат, носа своего не то что в лес, а и за порог не кажут.
Дохнул Февраль холодом, домой Ивана прогнать хочет. Скоро опять мороз крепчать будет, метель разыграется. А его лошадёнка стара уже, не довезёт в такую погоду ношу тяжёлую. Едь уж домой, Ваня!
– Ничего, – подбадривает Иван свою старую клячу. – Чай, не пропадём! Соха нас с тобою кормит, топорок одевает-обувает, а Бог оберегает!
«Вот уж упрямец! – с досады стукнул своим посохом Февраль. – Настырный какой!»
Снова дует холодным ветром Февраль, крупою снежною больно по лицу Ваньку сечёт, домой из лесу спроваживает. Да только ничего у Февраля опять не выходит, Ванька за работой мёрзнуть не успевает.
«Как пить дать замёрзнет, глупец», – подумал Февраль.
Но, ничего не поделаешь, мороз работящему мужику не указ. Тут Ванька дрова рубить закончил и в обратный путь засобирался. Февраль ему вослед дует, ветром досадливо домой подгоняет.
Приехал, а дома его уж ждёт Марья-краса, щи да кашу подаёт, пироги на стол ставит, чаю душистого наливает.
«Вот и ладненько, – подумал Февраль, – дружно, любовно, сытно. С таким хозяином Марья как за каменной стеной, весь век в добре проживёт. Да и Ивану с Марьей не пропасть. Хорошая жена да жирные щи – другого счастья не ищи!»
Так день за днём идёт Февраль по земле русской, холодом пашет37. Поправит он шапку свою снежную, что чуть набекрень сбилась – глядишь, а в воздухе уж меленькие снежинки порхать стали. Погладит суровый месяц бороду свою снежную – сразу пушной снег на землю сыплется. Тряхнёт Февраль невзначай рукавом – метелица начинает замысловатые снежные кружева плести и тихо на землю своё рукоделие опускает. А коли уморится старик-месяц из края в край по Руси пешим ходить, так он скорёхонько её на буранах, вьюгах да завирухах облетит.
Да уж, буранная пора стоит, морозы лихие и ветры лютые из избы тепло гонят. Ну, злись, Февралюшка, не злись, дуй не дуй, а не к Рождеству пошло – к Великодню!38 Так ровно половина февральского срока под метели и улетела.
В эту пору Русь испокон века Сретение39 величает. Славит народ встречу, что была во времена прадавние, когда старый праведный Симеон Богоприимец сподобился Спаса нашего увидеть да на руки взять. Тут Ветхому Завету конец, а Новому – самое начало.
А ещё на Сретение зима с весною встречаются. Коли зима верх возьмёт – долго ещё холодам стоять, а коли весна-красна одряхлевшую зиму одолеет – быть оттепелям скорым, солнышко сильнее пригревать начнёт.
Ведомо батюшке-Февралю, что зима, хоть весны и старше, а не всегда умней той бывает. Начинает лютовать, злиться. А чего тем добьёшься? Бывает, зима и в лицо весне снегом бросит, и морозом прихватит, и ветром лютым проймёт.
А весна нравом кроткая, незлобивая, голову опустит и уйдёт. А лицом ещё краше, ещё румяней от холода станет.
– Девица-весна, отчего ж ты в свой срок приходишь, коли только зиме с тобою спорить недосуг? Отчего ж за себя не борешься, на своём не стоишь? – бывает, спросит её Февраль.
– Ни к чему всё это, – кротко так ответствует ему Весна. – Зима со всеми спорить мастерица: она в Феврале со мно́ю борется, в Ноябре – с осенью, а в Августе – с летом. Так и живёт. Да только в споре, Февраль-батюшка, всегда уступит тот, кто умней. А ещё вовек красоту не сохранить, коли нрав злоблив да неласков. Злость с годами на лице проступает, от красоты былой следа не оставляя. А мне это незачем.
– Верно, девица-краса, – молвит ей в ответ Февраль, – верно, да только и зима, хоть порою и злая, а всё ж ох как красива бывает. Глаз не отвести!
На то Весна ему ответствует:
– После осенней распутицы40, батюшка-Февраль, всяк ждёт, когда уж молодая зима-раскрасавица на землю ступит. Она чистуха41, искусница, всем по душе. Она всё вокруг приберёт, белым чистым покрывалом землю укроет, душу простому люду красотою волшебною повеселит. И по всей Руси люди зиме рады. Любуется народ молодой богачкой. У неё горы серебра припасены, а алмазам да белоснежным нарядам и вовсе счёту нет. Через время зима свои наряды-то белоснежные поизносит, порядком вымажет, алмазы да жемчуга подрастеряет, лютовать начнёт, норов свой всем показывать. Тут уж народу не до красоты зимушки – гордячки да зазнайки. За её холодною красою с каждым днём всё больше дурной характер проглядывает, лють зимняя надоедать начинает. И со временем становится зима совсем злою, всем постылою. Она теперь нелюдима, прочь от людей бежит, своего платья в чёрных латках-проталинах стыдится. Потому и уходит зима перво-наперво из деревни, бросает ещё заснеженные поля и скованные уж ненадёжным льдом реки и прячется в лесу, подальше от людских глаз. Там зима дольше всего задержится, станет бесцельно бродить средь деревьев в своём жалком убранстве из грязного снега, а потом и из лесу уйдёт, видя как на Руси уж с великою надеждою народ весну кличет.
– Что верно, то верно, – обычно отвечает ей Февраль, – тут и возразить нечего.
– Вот и сегодня весна на своём стоять не стала, – говорит братьям-месяцам Февраль, – так что до первого подснежника ещё далеко.
– Да уж, – в задумчивости говорит Январь, – как зима под конец не злится, а весне всё одно покорится… Недаром в народе приметили, что Февраль строит мосты, а Март их ломает, что нет зимы, которая б не кончалась.
– Верно, братец-Январь! – ответствует ему Февраль. – Да только весна ещё не завтра будет. Пока мой черёд, тряхну-ка разок-другой сединою! Бывайте, братцы, служба зовёт!
Тут час от часу мороз крепчать стал, бабы с улицы домой заспешили, и вскорости в Николиной Сторонке такая метель разыгралась, что и словами не выразишь. Силён Февраль-месяц метелями!
– Да-а, – говорили в деревне, – ишь как пурга-то вздурилась!42 Не шутит Февраль-батюшка! – И бегом по домам.
Скучно и уныло стало на улице, небо серою рогожкою43 низёхонько над землёй повисло.
А под крышами, снегом приваленными, кто у печки ноги греет, кто на лежанку тёплую взлез, а кто под одеялом пуховым от холодов схоронился. Кошки, и те перед морозами к печи жмутся.
Затосковал Февраль, пригорюнился, радости одному нет. Другое дело в хатах да избах.
Заглянул Февраль в одно окошко, а там люду много, смех, веселье, огонь в печи – и тот весело потрескивает.
У купца Платонова в доме тоже уютно, радостно.
Хозяйские дочки щебечут, бусики, брошки яркие да перстеньки друг у друга рассматривают, бисер, нити шелковые на богато расшитых бабьих кокошниках44 поправляют.
Дед Иван с бабой Нюрой тоже из дома ни ногой – чаёвничают себе по-стариковски. Баба Нюра что-то рассказывает, а Иван в задумчивости чай с блюдечка прихлёбывает, баранки румяные ест.
Полюбовался Февраль их самоваром, под хохлому расписанным. До чего ж хороши узоры хохломские!45 Листочки, цветочки, ягодки, веточки-стебельки писаны красками сочными, яркими: и красным, и чёрным, и зелёным, и золотым цветом выведено, а меж листочками будто золотистый свет солнышка проглядывает. Красотища!
Заглянул Февраль и в окошко к Демьяну. У него суетливо как-то, детишки гомонят, игрушками, что им батенька с рождественской ярмарки привёз, играют.
Февралю шибко нравились резные мужик и медведь-кузнецы, которые в руках у Ванюши молотами по наковальне стучали.
Он таких во всей Руси великое множество видел. Любит детвора эту игрушку!
У Вареньки тоже есть забава. У неё деревянные куры наклоняются, будто зерно клюют.
«Это Богородская резьба46, – подумал Февраль. – Приятно липовое дерево на ощупь. Оно всё больше не окрашено, гладенько, резьба затейлива – любо-дорого смотреть! А чем это Настенька в углу играет? Дымковскими47 свистульками, что ли?»
Присмотрелся Февраль – там у неё не только свистульки, а и глиняные куклы, пёстро по белому разукрашенные.
Переставляет Настенька разные фигурки: и мамки есть у неё, и няньки, и водоноски, и кавалеры разные, и лошадки, и коровушки.
У старшенькой Ариши игрушка тоже с ярмарки – глиняная, вся цветная, Романовская48. Февраль о Романушке49 частенько от братьев-месяцев слыхивал. Бывает, скажет осенний Ноябрь месяцу Маю: «Оделся ты, Май-месяц, сегодня пёстро, будто Романушка».
Заглянул Февраль и в окошко к бабе Настасье да деду Федоту. Федот спит, баба Настасья квашню50 замешивает, Варенька рушник51 любовно вышивает, стежочек к стежочку кладёт.
Видит Февраль, а на полотне у ней красные женские фигурки появляются, лошадки, петушки разные.
Невестки Варины прясть принялись. За работой щебечут, хохочут, тёплых деньков ждут.
Мужики у них в доме тоже не бездельничают: одни ложки-плошки вырезают, другие поделки своими руками мастерят.
И сколько ещё красоты всякой да вещиц диковинных повидал Февраль на земле русской: и финифти52 ростовские видел, и шкатулки палехские53, и картины лубочные54, и утварь из бересты55. А ещё видал Февраль росписи чудесные мастеров мстёрских56 да федоскинских57, и букетики жостовские58, будто живые, и гжель59 сине-белую, и городецкие60 узоры сочные, и платки павлопосадские61, цветные, и иконы, будто душою писанные, и много-много ещё чего!
Улыбнулся Февраль, оттаял малость. Уразумел он, что человеку и зимой охота глаз яркими красками порадовать, зимой весну розовощёкую вспомянуть да лето красное.
И с тех пор Февраль всегда с оттепелями, и именно Февраль весеннему Марту место уступает.
Pulsuz fraqment bitdi.