Швейцария, Цюрих, Декабрь 1954 года
Отпуск прошёл в этом году не просто хорошо, а замечательно. Комиссар Шенк вдоволь наплавался на лодке, подставляя растопыренные пальцы рук под струи тёплой прозрачной воды, в полное своё удовольствие насиделся с удочкой на берегу и налюбовался восходами и закатами солнца, а ещё звёздным небом. Жизнь явно повернулась к нему своей улыбчивой стороной, и комиссар благоденствовал в окружении тех, кого любил.
Потом пришла осень – сначала золотая, потом дождливая, холодная, но это ничуть не нарушило покоя в уютном доме с садом и спокойного течения жизни в управлении полиции, возглавляемом комиссаром Шенком. Они, конечно, не сидели без дела, однако всё было, как говорится, в рамках – так, мелкие преступления, никому не мешающие спать по ночам.
Ребята в управлении уже поговаривали о том, как станут отмечать Рождество. Сам комиссар Шенк всё чаще с тревогой поглядывал на раздувшееся до формы шара тело жены – время родов приближалось.
И вдруг, как снег на голову, – убийство. Да не простое.
О найденном в квартире на втором этаже фешенебельного дома в тихом районе города мёртвом теле сообщил констебль Майлз. Утром холодного зимнего воскресенья, когда расслабленные предстоящим выходным днём жители города ещё нежились в своих постелях или неторопливо наслаждались утренним кофе, констебль не спеша обходил свой район. Он даже мурлыкал что-то про себя, в предвкушении целого дня в уютных домашних условиях, когда сменится, хотя не забывал внимательно поглядывать по сторонам. Работа есть работа, и её нужно делать добросовестно. Возле дома № 8 ему навстречу буквально вылетел взволнованный мужчина средних лет.
– О, констебль, как хорошо, что я встретил вас, – с облегчением проговорил он. – Пойдёмте скорей со мной. Там что-то не так в нашем доме, и это меня пугает.
И он буквально потянул за собой служителя правопорядка. Дом был очень приличный: лестница с ковровой дорожкой, удерживаемой на каждой ступеньке толстыми металлическими прутьями, начищенными до золотистого блеска, цветы на лестничной площадке, такая же ковровая дорожка, но только шире, в коридоре.
И среди всего этого благолепия вдруг:
– Вот, констебль. Вот эта дверь, которая меня напугала.
Они стояли в коридоре второго этажа перед третьей дверью слева.
– И что с ней? – поинтересовался констебль.
– Она открыта, – дрожащим голосом проговорил пугливый жилец, любящий утренние прогулки. – Когда я проходил мимо к лестнице, её качнуло порывом ветерка, и она даже заскрипела. Мне стало жутко. Дверь не должна быть открыта.
Но, тем не менее, эта дверь была приоткрыта и сейчас, немного, но заметно.
– Вы заглянули туда? – уточнил констебль.
– Что вы! Как можно? – замахал руками пугливый мужчина. – А вдруг там… мертвец?
Он широко открыл перепуганные глаза и отёр пот со лба.
– А кто живёт в этой квартире? – констебль принялся за дело.
Pulsuz fraqment bitdi.