Kitabı oxu: «Красный Вельвет», səhifə 3

Но реальность не поддавалась.

Лицо было искажено: асимметрия, темные гематомы, засохшая кровь на брови, губе и скуле. Следы удара, от которых невозможно было отвести взгляд.

Роберт наклонился ближе, осторожно взял в пальцы прядь пшеничных волос. Запах духов – нежный, цветочный – ударил неожиданно остро. Подарок на пятую годовщину.

По щеке скатилась скупая слеза. Губы задрожали. Он резко выдохнул, схватился за голову и, не оглядываясь, вышел из помещения, минуя другие такие же холодные комнаты с накрытыми телами.

В коридоре Роберт метался из стороны в сторону, растирая слезы по лицу, что-то бормоча себе под нос, повторяя одни и те же слова. Несколько врачей, проходя мимо, останавливались, спрашивали, нужна ли помощь.

– Я разберусь… разберусь, – отвечал за него Валерий, шедший следом.

Роберт прислонился спиной к стене и медленно сполз вниз, обхватив колени, как ребенок. Он рыдал – глухо, с надрывом, вытирая слезы рукавом рубашки, пытаясь отдышаться и бессмысленно оглядываясь вокруг.

Валерий молчал. Он дождался, пока Роберт сможет подняться и более-менее уверенно встать на ноги.

– Я могу вам помочь, – тихо сказал он.

Роберт не ответил. Все звуки доходили до него глухим эхом, будто сквозь толщу воды. Он с усилием взял себя в руки и направился к выходу.

– Подождите, – Валерий догнал его и протянул сложенный листок. – Здесь мой номер. Звоните в любое время. Я постараюсь помочь.

Роберт машинально сунул бумажку в карман брюк и пошел дальше. Валерий проводил его до самой входной двери.

Дождь так и не прекратился.

– Что такое? – Рокси чуть наклонила голову. – Прости, я не хотела напоминать о плохом. Я понимаю, каково это.

Роберт оставался в своих мыслях и не ответил.

– Вы ведь еще придете сюда? – осторожно спросила она.

– Позволь уточнить, – сказал Роберт, не глядя на нее. – Ты ведь спрашиваешь только обо мне?

– Если честно, да. Мне нравятся загадочные мужчины с таким… отстраненным взглядом.

– Мне сейчас не до этого, Рокси.

– Я понимаю…

– Не расстраивайся, – добавил он после паузы. – Думаю, Эд еще не раз сюда заглянет.

– Твой друг явно запал на Катю, – рассмеялась Рокси. – Впрочем, неудивительно. У нее полно фанатов.

С улицы донесся глухой раскат грома. Звукоизоляция в баре была посредственной – или же так задумывалось специально, чтобы внешние звуки смешивались с музыкой и привлекали новых посетителей. Музыка не могла заглушить природу. Роберт ловил себя на том, что с нетерпением ждет дождя.

– Ладно, я пойду, – легко сказала Рокси. – Потом скажешь, понравились ли наши песни. Родственники уверяют – у меня талант.

– Хорошо, – коротко ответил Роберт.

Эд вернулся, переводя дыхание. Он залпом осушил стакан виски и тут же принялся за закуску:

– Смотрю, вы тут разговорились. Я знал, что ты не пойдешь танцевать. Ну что, сейчас заценим, как поют эти птички.

– А предыдущую птичку ты куда дел? – спросил Роберт.

– Катя скоро вернется. У нее там какие-то дела.

Рокси и Ариэлла вышли на сцену и мгновенно сложились в гармоничный дуэт. Роберту не нужно было знать их настоящие имена – странные псевдонимы подходили им так же, как и легкомысленные образы. Но пели они действительно хорошо: поставленные голоса, чистый, звучный тембр.

Зал стих. Девушки без труда завладели вниманием публики.

– Ты понравился Рокси, – сообщил Эд, ухмыляясь. – Ариэлла сказала, что подружка тащится по серьезным офисным симпатягам. Ты просто магнит для женщин: можешь молчать – им и этого хватает.

– Внешность бывает обманчива, – спокойно заметил Роберт. – Я бы и тебе посоветовал сначала узнать ее получше.

– Роб, умоляю, – отмахнулся Эд. – Мне это ни к чему. Она красивая, я – горячий мужчина. Пара ночей, и интерес пропадет. В чем проблема?

– Если она еще захочет провести эти ночи с тобой, – Роберт усмехнулся.

С каждым глотком алкоголя он все меньше понимал, приносит ли это облегчение или, наоборот, затягивает глубже.

– Слушай, – вдруг сказал Эд. – А может, съездим в поход на пару дней? Я сегодня уже предлагал.

– В поход? – удивился Роберт. – Ты же это терпеть не можешь.

– Да брось, – пожал плечами Эд. – Я бы съездил. Костер, воздух, никакой суеты. Тебе сейчас самое то.

– Можно, – после паузы кивнул Роберт.

– Постараюсь выбить отпуск. Если и ты возьмешь – поедем вдвоем. Как раньше.

– Было время…

– Оно и сейчас есть, – уверенно сказал Эд. – И будет еще лучше. Давай, не кисни.

Рокси и Ариэлла спели еще две песни и сразу вернулись к столику.

– Ну как? – спросили они почти одновременно.

– Огонь! – оценил Эд, даже не вникая в смысл песен.

– А почему у вас все про неразделенную любовь? – спросил Роберт.

– Потому что это цепляет, – ответила Ариэлла. – Людям иногда нужно пострадать, вспомнить что-то больное. Я в этом убеждаюсь снова и снова.

– Ага, – кивнула Рокси. – «Слушай и унывай» – самый ходовой формат. Веселые песни тут редко заходят. Их обычно поют трезвые, а потом напьются – и до утра воют про бывших.

На подиум поднялись подвыпившие гости, выбирая композиции.

– Можешь угадать, что эти сейчас будут петь? – усмехнулся Эд.

– Эти? – прищурилась Ариэлла. – Что-то невнятное на английском. Я их уже видела. А вы что, так и не решились выйти?

– Я за! – оживился Эд. – Голос, конечно, не идеальный, но если еще выпью – сами не узнаете.

– Ты мне моего бывшего напоминаешь, – рассмеялась Ариэлла. – Дай угадаю: огненный знак?

– Понятия не имею, – пожал плечами Эд. – Я Стрелец.

– Ну вот, – хлопнула она в ладони. – Один в один.

– Значит, мы совместимы?

– Нет, – рассмеялась она.

Роберт поднялся с дивана, взяв пачку сигарет:

– Я сейчас вернусь.

– Хочешь, я с тобой? – предложила Рокси.

– Спасибо. Я хочу побыть один.

Он накинул пальто, вышел из бара и закурил.

То ли разговоры о грустных песнях, то ли количество выпитого алкоголя – но воспоминания настигли его резко и без предупреждения. Детство. Точнее, самый тяжелый день его жизни.

Ему было тринадцать, когда мать закрутила роман с коллегой. Вскоре они съехались, и Роберту пришлось сменить школу. Михаил поначалу казался заботливым и надежным мужчиной, стремился создать «правильную» семью. У него от первого брака была дочь – Лиза. Возможно, именно схожесть судеб их и сблизила: отец Роберта ушел, когда тот был младенцем; мать Лизы уехала в другой город, забрав с собой младшую дочь.

Но после свадьбы Михаил изменился.

Будто кто-то щелкнул переключателем. Он оказался властным, манипулирующим тираном. Отношение к пасынку и раньше было натянутым, но теперь стало откровенно жестким. Михаил требовал слишком многого: работа в саду, помощь по дому, идеальные оценки. Он словно ждал промаха – любого, даже случайного. И когда находил повод, Роберт нередко попадал под горячую руку.

Как бы мать ни старалась защитить Роберта, выходило только хуже. Угрозы, упреки, вспышки беспричинной агрессии, физическое насилие – все это стало частью их повседневности. К дочери Михаил относился чуть терпимее, но и Лизе доставалось, стоило ему быть не в настроении.

Роберт сблизился с Лизой, пообещав, что вырастет и заберет ее и мать из этого проклятого дома. Сестрой он начал считать ее не сразу – лишь когда она стала повсюду следовать за ним, цепляясь, как хвостик, и окружая его безоговорочным доверием. Со временем он привык к этой ответственности.

Он взвалил на себя непосильную ношу, пытаясь защитить тех, кто был ему дорог. Он не все видел и не всегда успевал вмешаться – так и родилась его абсолютная ненависть к Михаилу. Еще два года они жили под гнетом главы семьи. Когда мать решилась на тайный побег, Михаил обо всем узнал.

В тот день он жестоко избил жену и дочь – за попытку защитить ее. Роберт вернулся из школы и застал последствия. Юношеское сердце выбрало месть.

Он схватил кухонный нож и начал угрожать отчиму, лишь сильнее разжигая его ярость. Михаил без труда выбил нож из дрожащих рук подростка. Мать поняла: в голове этого человека могло быть что угодно. От таких не знаешь, чего ждать.

Михаил отбросил нож, схватил Роберта за руку и потащил во двор. Парень отчаянно сопротивлялся, но хватка была железной. Соседи видели происходящее – и никто не вмешался. Все знали, каким мстительным и опасным был Михаил Нильский, и боялись за себя и своих детей.

Он затолкал Роберта на заднее сиденье машины и заблокировал двери. Мать выбежала следом, кричала, умоляла о помощи, била по стеклам, захлебываясь слезами, глядя на сына.

– Прости меня… – только и услышал Роберт, когда машина тронулась.

Михаил молчал всю дорогу. По дорожным знакам Роберт понял: его везут за город. Он дергал ручки дверей, кричал, пытался заговорить – в ответ лишь холодный взгляд в зеркало заднего вида. Мужчина казался абсолютно отрешенным.

Когда за окнами показался лес, Роберт решился. Он бросился на отчима сзади, лишив его обзора. Машина вильнула и сбавила скорость. В тот же миг Роберт разблокировал дверь, распахнул ее и вывалился прямо на дорогу. Боль от падения была оглушающей, но он вскочил и, не оглядываясь, бросился в лес.

Он бежал долго, пока не начал задыхаться. Остановился у коренастого дерева, прижавшись к стволу спиной. Руки дрожали, дыхание сбивалось. Ссадины, ушибы, вывих запястья – ему повезло отделаться малым: кровоточащие царапины и разорванные джинсы на бедре.

Вспомнив о матери, он спустя несколько минут вышел к дороге. Машины Михаила нигде не было. Роберт начал махать проезжающим автомобилям. Ему посчастливилось – именно в тот момент проезжал полицейский патруль.

Они выслушали его и поехали к дому. Чем ближе подъезжали, тем сильнее колотилось сердце. Он боялся Михаила. Боялся того, что тот мог сделать с матерью и Лизой.

Дом был пуст. Полицейские зафиксировали следы насилия: сломанную мебель, разбросанные вещи, капли крови на полу. Телефон матери остался внутри. Лиза не отвечала. Телефон Михаила был отключен.

На столе лежала записка, оставленная матерью:

«Прости. Я должна поехать с ним. Надеюсь, ты будешь счастлив».

Роберт потратил годы на поиски. Публиковал объявления, расклеивал листовки, писал в инстанции. Все трое исчезли бесследно.

Он остался один.

С годами его главная цель – месть – притупилась. Он старался не возвращаться к тому дню слишком часто, надеясь когда-нибудь снова увидеть мать и сестру.

Роберт поднял взгляд к небу. По щекам потекли слезы. Глаза защипало от сигаретного дыма. Он прислонился спиной к фонарному столбу и зажмурился.

– Плохой день? – раздался голос за спиной.

Роберт вздрогнул и резко вернулся в реальность. У входа в «Красный вельвет» стояла девушка с сигаретой. Она сделала пару шагов ближе.

Поверх темно-синего полупрозрачного топа на ней небрежно висела черная кожаная куртка с цепями и клепками. Шею обрамляли металлические подвески и тонкий шипованный ошейник. Короткая джинсовая юбка плотно облегала узкие бедра, а на ногах поверх капроновых колгот сидели высокие лакированные сапоги – будто влитые.

Глубокие голубовато-серые глаза, густо подведенные черным карандашом, резко выделялись на вытянутом худощавом лице. На широкой брови и тонких губах, окрашенных помадой кофейного оттенка, поблескивали кольца пирсинга. Короткие волосы, остриженные «ежиком», были выкрашены в насыщенный синий цвет.

– Все нормально, – выдавил Роберт, не отводя взгляда.

– Я тебя раньше здесь не видела, – она втянула дым и выпустила тонкую струйку вверх. – Как зовут?

– Я не очень хочу знакомиться сейчас, – честно ответил он, вытирая глаза ладонью.

– Как скажешь, – усмехнулась девушка и посмотрела на небо. – А дождя все нет. Обещали ведь.

Она уже собиралась отойти, когда Роберт внезапно потерял равновесие. Его повело в сторону, он инстинктивно схватился за грудь.

Состояние было пугающе знакомым – таким же, как в больнице в тот четверг. Дыхание стало частым и поверхностным, будто воздуха вокруг внезапно стало меньше. Сердце забилось в бешеном ритме, ладони мгновенно вспотели.

– Эй! – девушка резко бросила сигарету. Одну руку она положила ему на грудь, другую – на спину, слегка сжав. – Спокойно. Слышишь? Спокойно.

– Что ты… – Роберт попытался отстраниться, но она держала крепко.

– Ты перепил? – быстро спросила она.

– Нет… – с трудом выдохнул он.

– У тебя, похоже, паническая атака, – спокойно сказала девушка. – Смотри на меня. Все, что ты сейчас чувствуешь, – временно. Тебе кажется, что все закончится плохо, но это лишь реакция твоего тела и мыслей. Ты в безопасности. Нужно успокоиться и дышать медленнее.

Она аккуратно вытащила сигарету из его пальцев и бросила ее на асфальт.

– Оставь это.

Роберт глубоко выдохнул и закрыл глаза, стараясь сбить бешеный ритм сердца и унять головокружение.

– Чего-нибудь хочешь? – спросила она уже мягче.

– Дождя, – почти шепотом ответил он.

– Видишь, – она чуть улыбнулась. – Ты уже дышишь ровнее. Молодец. У тебя получается. Это скоро пройдет, не бойся.

И правда – с каждым ее словом становилось немного легче. Тяжесть отступала, будто ослабляя хватку.

– Роберт, – представился он.

Девушка улыбнулась теплее:

– Вот видишь, даже имя свое назвал. Я – Виолетта.

– Тебе подходит, – кивнул Роберт, разглядывая ее яркий макияж. – Такое же необычное.

– Подруги зовут меня летучей мышью, – усмехнулась она. – Наверное, из-за ночного образа жизни. Или просто Ветик. В общем, можешь звать меня Вета. И… часто у тебя так?

– Хотелось бы сказать, что нет. Но я сам уже не понимаю.

– Я долго мучилась с паническими атаками, – сказала Вета. – Обошла кучу врачей, пока не поняла: я сама боюсь этого состояния. А страх только усиливает симптомы. Говорят, потом они возвращаются почти так же, как в первый раз. У тебя что-то случилось?

– Жена погибла.

Вета на секунду замерла.

– Подожди… Ты сказал, тебя зовут Роберт? А жену?

– Лика, – он нахмурился. – А что?

– Я знала ее, – неожиданно сказала Вета. – Узнала о ее смерти совсем недавно. Хочешь, поговорим об этом? Мы с ней дружили…

Она вдруг указала на асфальт:

– Эй, смотри.

Мелкой моросью начал накрапывать дождь, оставляя темные точки на тротуаре. Через несколько секунд он усилился. Роберт наконец вдохнул полной грудью – глубоко, свободно.

Это было именно то, чего ему не хватало все эти дни.

ГЛАВА 3. ДОРОГА В НИКУДА.

Дождь не прекращался весь вечер. Ближе к полуночи Роберт поехал домой. Эд остался в баре с Катей, не раз напоминая на прощание: «Не забудь поесть», «Поспи».

Всю дорогу в такси Роберт думал о незнакомке с синими волосами. Его ломало изнутри от осознания, сколько всего он не знал о собственной жене. Не знал о ее прошлом, о людях, которые были рядом с ней до него. Лика, возможно, вскользь и упоминала о чем-то подобном, но Роберт никогда не придавал этому значения – ему казалось, что важнее настоящее.

Теперь это настоящее распадалось.

Ему стало тоскливо. Если не тогда, то хотя бы сейчас он пообещал себе разобраться: узнать больше о ее жизни, о друзьях, навестить родителей, которых он, вероятно, ввел в замешательство, когда не явился на похороны.

Роберт просто не мог прийти туда. Не хотел видеть Лику в том состоянии, не хотел наблюдать за всем этим ритуалом. В его памяти она должна была остаться живой – улыбающейся, полной сил.

Они поженились пять лет назад, всего через пару месяцев после знакомства. Лика уже тогда работала ветеринаром. Роберт знал лишь об одной ее подруге с работы – та пару раз подвозила Лику домой, но они почти не общались. Лика много разговаривала по телефону, переписывалась, консультировала клиентов даже по выходным. Она любила свою работу всем сердцем, и Роберт поддерживал ее, запоминал клички животных, которым она помогала.

Собаку Блу Лика буквально выходила сама. Ее принесли на усыпление – истощенную, неухоженную, ненужную прежним хозяевам. Блу получила новую жизнь – в любви и заботе.

После свадьбы они планировали ребенка. Но после пары неудачных попыток решили подождать и сначала накопить на дом. Теперь это решение отзывалось в Роберте особенно болезненно: их больше ничего не связывало, кроме собаки и вещей, оставшихся в квартире.

Когда он поднялся на пятый этаж, Блу встретила его у двери, лениво виляя хвостом. Они недолго погуляли, и Роберт лег отдыхать.

Самым тяжелым было видеть вещи Лики, оставшиеся на своих местах. Кружка на столе. Расческа и косметика в ванной, так и разбросанные на полке. Ночная сорочка, лежащая точно так же, как и несколько дней назад. Даже запах в квартире был ее – Лика любила ароматические свечи с ванилью, и этим запахом все еще была пропитана каждая комната.

Пока Роберта не было, за Блу присматривала Кристина – студентка, подрабатывающая догситтером. Она кормила, гуляла, купала собаку. Кристине Блу тоже была дорога – когда-то она помогала выхаживать ее в приюте, еще до того, как Лика забрала собаку домой.

Роберт открыл окно, вдохнул влажный запах дождя и сел на край кровати. Прошло слишком мало времени, чтобы смириться с потерей. Он понимал, что Лики больше нет, но где-то глубоко внутри все еще жила надежда – нелепая, упрямая. Ему казалось, что вот-вот откроется дверь, и Лика устало войдет в квартиру и устало будет критиковать новые натирающие туфли.

Чтобы не утонуть в этих мыслях, он поиграл с Блу и лег спать. Оставшийся в крови алкоголь сделал свое дело.

Ночью Роберт просыпался несколько раз. Сны с Ликой следовали один за другим. Она что-то просила, пыталась сказать, но он никак не мог понять – что именно.

Он открыл глаза раньше будильника, в половине шестого. Гуляя с Блу, Роберт снова и снова прокручивал эти сны в голове. Он никогда не верил в знаки, но в этот раз что-то внутри сопротивлялось привычной логике. Он пытался убедить себя отпустить ситуацию – и не смог. Впервые он позволил себе поверить и в судьбу, и в совпадения.

Он вспомнил о девушке с синими волосами и решил узнать больше о прошлом Лики. Бывала ли она в ночных районах города? С кем общалась?

Вернувшись домой, Роберт перебрал бумаги в шкафу и наткнулся на красную салфетку с надписью:

«Если передумаешь, я буду ждать».

Он аккуратно положил салфетку обратно, нашел нужную папку, взял зонт и вышел из квартиры.

Дождь барабанил тяжелыми каплями по асфальту. Из водосточных труб хлестала вода, будто из открытых кранов. Этот дождь напоминал Роберту о трагедии – и одновременно помогал собрать мысли воедино.

Раскрыв зонт, Роберт спокойным шагом направился вдоль трамвайных путей напротив дома и остановился под козырьком остановки. На скамье о чем-то негромко переговаривались двое стариков. Роберт вспомнил о родителях Лики и решился позвонить ее матери.

Разговор длился не больше пяти минут – как раз до подхода трамвая. Роберт извинился за то, что не пришел на похороны, и как мог попытался утешить убитую горем женщину. Мать Лики, как и прежде, говорила с ним тепло, интересовалась его самочувствием. Ни упреков, ни злости – лишь усталое понимание. Отец Лики тоже не винил его: прощание с любимыми всегда дается тяжело.

Дорога до бизнес-центра заняла около пятнадцати минут. Роберта удивило, что вечно опаздывающий Эд уже был на месте. Тот стоял под козырьком, держа в одной руке два стакана кофе, в другой – стаканчик с горячей кукурузой, и при этом успевал флиртовать с девушкой рядом. Заметив Роберта, Эд тут же направился к кабинке для курения.

– Ты на удивление бодр с утра, Ломов.

– А то, – Эд протянул ему стакан. Роберт сложил зонт и взял горячий напиток. – Взбодрись.

– Что с одеждой? Ты не ночевал дома?

– Ночевал, ночевал. Просто вчера мы так отжигали с девчонками, что я даже раздеться толком не успел. Проснулся уже в куртке – ну а чего терять?

– Я думал, ты как обычно заявишься к обеду с похмельем, – Роберт подул на кофе и достал сигареты. – Кофеек то мне?

– Конечно тебе. С похмелья самое то. Вчера я знатно накидался, – Эд отпил кофе и томно выдохнул. – Пока что завязываю. Ты как спал?

– Сны какие-то видел. Вставать было тяжело.

– Да уж… – усмехнулся Эд. – Я так давно живу, привык. А ты только в студенчестве отрывался. Что за сны?

– Да все о Лике, – Роберт закурил. – Только я ничего не понял.

– Ладно, докуривай и пойдем проверять твои догадки насчет лысика.

– Точно, – в глазах Роберта мелькнуло напряженное оживление.

– Посмотрим, что тебе там все время кажется.

Эд, как и обещал, сразу же подключился к компьютеру Рощина удаленно. Роберт тем временем искал статьи вроде «Что мертвые хотят сказать во сне» и «Как увидеть умершего осознанно». Последнее выдавало особенно сомнительные результаты.

Он даже заглянул на несколько мрачных форумов. Одни советовали медитации и специальные техники погружения в сон, другие – гипнологов. Были и те, кто уверял, что лучший способ – алкоголь и запрещенные вещества, ссылаясь на личный опыт.

Спустя примерно час Эд кивнул в сторону двери, предлагая выйти покурить. Они снова оказались у курилки.

– Так, смотри, – начал Эд. – Номеров я не нашел. Запросов про психолога было до черта, но адрес есть. Сейчас скину.

– Отлично.

– Но… я наткнулся еще кое на что.

– Что именно?

– Запросы о том, как видеть и общаться с мертвыми. Куча ссылок на сатанистские форумы и сайты. Это что вообще?

– Ты и в мой браузер залез, – Роберт закатил глаза, ожидая осуждения. – Я просто хотел разобраться.

– Роб… это несерьезно. Ты понимаешь, во что можно вляпаться? Ты же не веришь во все это. Зачем?

– Для успокоения.

– Тогда скажи прямо: что тебе снилось?

– Ничего необычного. Просто казалось, что Лика хочет что-то сказать, а я не могу ее услышать. Не знаю, как снова увидеть такие сны.

– И ради этого нужно лазить по таким сайтам? – Эд покачал головой. – Это тебе ничего не даст.

Роберт затянулся, глядя на проходящих мимо людей.

– Ты когда-нибудь задумывался, что у людей в головах?

– После твоих запросов в сети я уже боюсь отвечать, – усмехнулся Эд. – Вдруг загипнотизируешь, если не отвечу… Ладно… нет, не задумывался. Я просто могу залезть в их технику.

– По Андрею все равно неясно, зачем ему понадобился психолог.

– Опять про Рощина… Я же сказал: скину адрес. Ходит он туда или нет – не знаю.

– Но согласись, он мог бы обсудить это со мной.

– Зачем ему лишний раз тревожить тебя? Ты и так тяжело все пережил. Многие в офисе вообще стараются эту тему не поднимать.

– Ладно, я найду время для психолога. Просто интересно, с какой целью он туда ходит.

– Я уже говорил – врачебная тайна. Ни один специалист тебе ничего не расскажет о других пациентах.

– Пойдем.

Роберт не стал закуривать вторую сигарету – слишком нетерпелось узнать о начальнике. В лифте Эд, как обычно, не удержался:

– А что там с Жекой? На свиданку не звала?

– Нет. Но взгляд у нее вполне однозначный.

– Эх, мне бы ее… куда-нибудь пригласить. И почему я ей не нравлюсь?

– Ты много пьешь.

– Она же это не контролирует. Значит, и не знает.

– Она сама это сказала.

– Что? Вы говорили обо мне? И что еще?

– Только это. Ты ведь собирался ухлестывать за Катей.

– Кэйт – лакомый кусочек, не спорю. Но Жеку я добиваюсь дольше. Вот бы нам как-нибудь остаться наедине…

– Добиваешься? – Роберт тепло улыбнулся, впервые за утро по-настоящему. – Женя не из тех, кто остается с тобой до утра.

– С тобой бы осталась, – хмыкнул Эд.

Они вышли из лифта и направились в кабинет. По дороге столкнулись с Рощиным, который нес две большие коробки пиццы.

– Ого, – оживился Эд, помогая открыть дверь. – У кого праздник?

– Да так… – Рощин поставил коробки на стол и подозвал сотрудников. – Коллеги, решил устроить небольшой перерыв. В этом месяце мы перевыполнили план. Отличная динамика, хорошие показатели. Надеюсь, продолжим в том же духе.

На его лбу проступила испарина.

– Отлично поработали, – одобрительно кивнул Борис.

– Вот это я понимаю! – Эд уже открывал коробку. – Всегда бы так.

– А вам, Ломов, я не раз говорил не задерживаться допоздна, – укоризненно заметил Рощин.

– Но с работой я справляюсь идеально, – пожал плечами Эд.

– Напоминаю, скоро корпоратив. Это своего рода разогрев. Вечером можно будет немного расслабиться. – Рощин перевел взгляд на Эда. – Да, Ломов, вас это особенно радует.

Эд виновато улыбнулся.

– Отличная идея, – сказала Женя, не скрывая интереса, и посмотрела на Роберта. – Хороший повод узнать друг друга получше.

– Давно мы никуда не выбирались, – поддержал Борис. – У тебя все в порядке?

– Вполне, – кивнул Роберт.

Через час все разошлись по рабочим местам. Роберт воспользовался моментом и зашел в кабинет начальника.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Рощин. – Все нормально?

– Да, держусь. Спасибо, – Роберт сел напротив. – Я как раз хотел кое-что обсудить.

Рощин на мгновение замер, затем нервно сглотнул и снова уткнулся в бумаги.

– Пришел подписывать отпуск?

– Да. Думаю, в ближайшее время он мне действительно нужен. И еще – могу ли я уйти одновременно с Эдуардом?

– Конечно. Совместный отдых пойдет тебе на пользу. Ломов, конечно, тот еще шут, – сдержанно улыбнулся Рощин.

Роберт закинул ногу на ногу, внимательно наблюдая за каждым движением начальника.

– Я еще подумываю обратиться к психологу. Они ведь действительно помогают в таких ситуациях?

Рощин, не поднимая взгляда от документов, кивнул:

– Да. Это правильное решение. Психологи помогают справляться со многими проблемами.

Именно это спокойствие и отсутствие лишних вопросов насторожили Роберта сильнее всего.

– Обращался. Несколько лет назад. Тогда друг меня подставил, бизнес прогорел. Пришлось многое пережить.

На этот раз у Роберта не осталось сомнений: Рощин что-то скрывал.

По словам Жени, начальник упоминал психолога – но теперь его рассказ выглядел иначе. А что, если Рощин вовсе никуда не ходил? Что, если Женя солгала – намеренно или нет, просто подыгрывая разговору, пытаясь показаться ближе и осведомленнее?

Эта мысль не давала Роберту покоя весь день. На обеде он прямо сказал Эду, что теперь уверен: с Рощиным все не так просто. И на этот раз Эд не стал спорить.

Вечером Роберт не стал тянуть. Он сразу поехал по адресу, проехав несколько остановок на трамвае.

Частная клиника оказалась неожиданно современной. Если бы Роберт проходил мимо, он бы принял здание за кафе или бизнес-центр: коричнево-белый фасад, высокие тонированные окна, сдержанный минимализм. До закрытия оставалось полчаса – времени на сомнения не было.

На ресепшене он уточнил, есть ли свободная запись.

– Завтра доступно десять утра и час дня, – доброжелательно сообщила девушка, глядя в монитор. – Какое время вам подойдет?

– Запишите на десять.

– Отлично, сейчас оформим.

Пока Роберт диктовал данные, из-за угла вышел мужчина, подошел к стойке и положил ключи:

– Все, я пошел.

Голос был знаком.

Роберт поднял голову.

– Постойте… вы Валерий?

Мужчина удивленно посмотрел на него. Роберт пояснил:

– В четверг. Центральная больница. У меня умерла жена.

– А… – Валерий прищурился. – Да, вспомнил. Роберт. Вы тогда промокли под дождем.

Девушка за стойкой с интересом следила за разговором.

– Кстати, – сказала она, – мужчина записан к вам на завтра.

– Вот как, – Валерий улыбнулся. – Все-таки решили прийти. Я ведь оставлял номер.

– Я нашел клинику в интернете.

– Забавное совпадение. Тогда до завтра?

Они обменялись еще парой слов и вышли на улицу. Валерий закурил, и Роберт машинально достал сигареты. Они остановились у урны возле входа.

– Значит, вы здесь работаете?

– Да. Мы ведь врачи, – спокойно ответил Валерий. – То тут, то там. Но основное место – здесь. Потому я и дал свой номер, чтобы вы пришли на прием. Как сейчас самочувствие?

Роберт выдохнул плотную струю дыма:

– Не знаю. Пока не сошел с ума – уже хорошо.

– Хорошо, что пришел. С таким не справляются в одиночку. Я помогу.

На вид Валерий был чуть старше Роберта. Лицо с тонкой сеткой морщин, тяжелый вытянутый подбородок с жесткой светлой щетиной, местами с проседью. Короткие русые волосы поредели у висков. Из-за нависших век взгляд казался угрюмым, но карие глаза оставались внимательными.

– Клиентов много? – спросил Роберт.

– Достаточно. Сейчас поход к психологу – обычное дело. Люди учатся жить иначе.

Роберт кивнул.

– Тогда мне есть о чем с вами поговорить.

– Отлично. Давай сразу на «ты»? – Валерий дождался кивка. – И запомни: эмоции – не слабость. Завтра все разберем спокойно.

Роберт протянул руку и попрощался:

– Тогда я пойду. Спасибо, Валерий.

– До встречи, – врач ответил рукопожатием.

Кристина написала, что накормила Блу и вывела ее на прогулку. Роберт изменил маршрут: вместо дома он решил заехать к синеволосой незнакомке. Заранее написал Эду, что будет ждать его у вчерашнего караоке-бара. Тот в ответ отшутился, что друг, похоже, слишком увлекся ночной жизнью.

Подойдя к «Красному Вельвету», Роберт несколько раз оглянулся. Раньше он не бывал в подобных местах и чувствовал неловкость – будто оказался не на своей территории. Даже промелькнула мысль: а если кто-то из коллег бывает здесь регулярно?

Яркая неоновая вывеска, подвешенная на двух ржавых цепях, притягивала взгляд, словно приглашая шагнуть в неизвестность. Роберт вошел в длинный коридор, устланный темно-бордовым ковром с черными узорами. Светильники в форме бокалов вина тускло освещали стены, делая их пыльными и неопрятными. Давил не столько узкий проход, сколько ощущение неловкости и странное чувство – будто за ним наблюдают.

В конце коридора, у тяжелой двери с облупившейся краской, стоял охранник, лениво переводивший взгляд с телефона на посетителя.

– Удачного вечера, – произнес он.

Эта фраза застряла у Роберта в горле. Подобные заведения противоречили его принципам, но он напомнил себе, зачем пришел: он дал слово узнать больше о прошлом Лики.

Зал открылся внезапно. В центре, залитый неоновой подсветкой, возвышался подиум, плавно переходящий в танцплощадку с металлическими шестами. Громкие джазовые ритмы пульсировали в ушах, вибрация прокатывалась по телу, отдаваясь в груди, словно электрический ток – без боли, но с напряжением.

Роберт пришел как раз к началу шоу. Девушки одна за другой выходили на подиум. Перед сценой полукругом стояли красные бархатные диваны. Бар был заполнен: одни мужчины сидели у стойки, неспешно выпивая, другие – развалившись на диванах, наблюдали за выступлением, расставив ноги и лениво переговариваясь.

На удивление Роберта, в зале царила сдержанная атмосфера. Здесь не было той навязчивой пошлости, что царила в караоке-баре: никто не кричал, не приставал к танцовщицам, не засыпал за столами. Все происходило размеренно, почти отстраненно.

Роберт повесил пальто и подошел к бару.

Приватные зоны располагались по периметру. Плотные бархатные шторы, перевязанные шелковыми лентами, скрывали мини-подиумы, столики и полукруглые диваны. Лишь два из шести уголков были заняты – туда время от времени заходил официант с подносом. За шторами существовал отдельный мир, недоступный посторонним взглядам.

Зеркальный потолок отражал весь зал, умножая свет прожекторов. Полуголые танцовщицы двигались под музыку, ловя взгляды зрителей. Роберт просматривал меню, когда рядом за стойкой устроился мужчина и громко произнес: