Kitabı oxu: «Миры славянской мифологии. Таинственные существа и древние культы», səhifə 3
2. Культы
Волхвы
Древнерусские летописцы часто упоминают друидов, предсказателей и колдунов, называемых волхвами, – хранителей священных знаний, знатоков секретов природы, провидцев будущего, которые служат посредниками между божественными силами и людьми.
С учетом фрагментарного характера источников их точную функцию можно лишь предположить. По мнению археологов, это были ученые того времени (и предшествовавших эпох), которые могли сыграть ведущую роль в составлении календарей (см. календарь на глине IV века Черняховской культуры на территории нынешней Украины). Найденные археологами глиняные кубки из далеко дохристианских времен со сложными орнаментами (особенно у словенов) также свидетельствуют о последовательной передаче знаний и навыков. Волхвам приписывалась способность разгонять облака, предотвращать своими заклинаниями засуху, ускорять рост зерновых, то есть влиять на климат; они толковали знаки, предсказывали будущее и отвечали за амулеты и орнаменты, задачей которых было защищать племя от катастроф или проклятий. Многочисленные пряжки и прочие предметы, найденные в захоронениях, украшались космогоническими композициями, секреты которых знали волхвы.
Первое упоминание волхвов в хрониках относится к 912 году. Знаменитый эпизод смерти вещего Олега [17] знает каждый школьник; вот его краткое изложение:
Языческий князь Олег, варяжского происхождения, восходит на трон Киевского княжества; он спрашивает волхва, какова будет его смерть. Волхв отвечает: «Причиной твоей смерти станет твой конь!» Осторожный (не зря его считают мудрым!) Олег требует увести коня подальше и вскоре узнает о его смерти. Возликовав, князь садится на другого коня и едет посмотреть на останки старого друга, похваляясь [чего ни в коем случае нельзя делать в русском фольклоре]: «Ну вот, тот, кто должен был стать причиной моей смерти, теперь сам мертв!» Он слезает с коня, собираясь пнуть лежащий на земле череп; из глазницы выползает гадюка и жалит его в ногу: Олег погибает, поняв, что пророчество волхва сбылось.
С учетом давности эта история может быть в равной мере как подлинной, так и просто легендой. На иллюстрации, сопровождающей ее в Радзивилловской летописи, присутствует изображение волхва: с бородой и длинными волосами, в одеждах до пола с орнаментами на груди.
Другое упоминание датируется 980 годом (год официального установления культа Перуна): там сказано, что в Киеве, на священном холме Перуна, волхвы должны были поддерживать вечный огонь. Жестокая деталь: там же уточняется, что если огонь потухал, волхвов казнили, ведь это означало, что они навлекли на себя «гнев божий».
К счастью для них, 988 год стал годом официального крещения Руси, как Киевской, так и Новгородской, и, надо думать, близость этих дат многим волхвам позволила избежать смерти. Примерно тогда же митрополит Новгородский Иоаким упоминает о верховном волхве, Богомиле Соловье, прозванном так из-за своего красноречия. Этот волхв призвал новгородцев к бунту против христианизации (в Новгороде крещение совершалось «огнем и мечом», уточняет летопись).
После победы христианства волхвы ушли в леса, уведя с собой множество противников новой религии. Более столетия они провоцировали восстания. Так, в 1024 году в Суздале из-за неурожая вспыхнул бунт, который возглавили волхвы, а подавил христианский князь Ярослав Мудрый. Точно так же в XI веке, без уточнения даты, монах Иаков Черноризец в «Похвале князю Владимиру» сообщает, что «волхвы много чудес сотворили бесовским наваждением».
Снова вопрос волхвов поднялся в 1071 году, спустя 25 лет после официального крещения. Судя по всему, они оказывали значительное влияние на народ, действуя открыто и по собственному произволу назначая «добрых» и «злых», при этом против «злых» устраивались репрессии (особенно если эти «злые» были женского пола). В Новгороде один из них даже позволил себе вслух насмехаться над новой религией, объявив: «Ха-ха, я тоже могу ходить по водам [имелось в виду, по реке]!» И перешел к действию. Город взбунтовался и попытался свергнуть митрополита (епископа), которого считали захватчиком. Однако христианский правитель города, князь Глеб, и его воины вмешались, выступив на стороне митрополита, в то время как население было за волхва. Началась кровавая битва, и князь убил волхва, который, милосердно уточняет летописец, «будучи словно одержим, умерши и душою, и телом».
С того года, сообщает летописец уже сурово, и по сей день – то есть на момент создания летописи, около XIV века, – главными носительницами и последовательницами волхвовских знаний и практик были женщины, поскольку, сентенциозно заключает он, «сначала дьявол всегда соблазнял женщину, а потом она соблазняла мужчину». В 1227 году четверых волхвов сожгли во дворце князя Ярослава.
Это последнее свидетельство о волхвах, по крайней мере письменное, после которого они, очевидно, постепенно исчезают. Со временем волхвы трансформировались в колдунов, целителей и т. п. Среди них было много женщин – существовал и отдельный феминитив, волхва; на прялке XII века он упоминается с объяснением: волхва, предсказательница. Еще в XVII–XVIII веках в катехизисах приводились длинные списки вопросов, которые следовало задавать на исповеди, включая такие: «Видал/а ли волхв?», но не исключено, что в то время это слово уже не имело значения «колдун/ колдунья», а по определению «Домостроя» [18] относилось к «женщинам, противным богу» (богомерзким женам).
Дохристианские святилища в Киеве
Эти места культа были обнаружены благодаря археологическим раскопкам, проводившимся со второй половины XIX века.
В центре крепости древнего Киева (на так называемой Старокиевской горе) раскопки 1908 года, возобновленные в 1975 году, обнаружили большое святилище под открытым небом [19], заложенное, вероятно, полянами – народом, основавшим Киев. Святилище датируется VI–VII веками. От него сохранились только каменные основания эллиптической формы (4,2 на 3,5 м). Напротив этих оснований, с западной стороны, примерно на метр возвышается круглый курган, состоящий из чередующихся слоев почвы, золы и угля. Вокруг этого возвышения были найдены многочисленные кости и черепа животных, преимущественно домашних. Предположительно речь идет об алтаре (или жертвеннике), на котором сжигали жертвоприношения; время от времени его засыпали почвой, после чего все начиналось сначала. Это кострище под открытым небом также называли «алтарем Перуна». По сей день это самое раннее святилище, сохранившееся на территории древнего Киева. Следующее, построенное два века спустя Владимиром, находилось в другом месте. Здесь же, на Старокиевской горе, предшественники князя Владимира – из которых известны Олег, Игорь и Святослав – приносили присягу на княжество. Если верить Радзивилловской летописи, тут же находился идол Перуна.
Князь Владимир, сидит слева, волхвы в середине, статуя Перуна и изображение дьявола справа. (Радзивиловская летопись)
Новое расположение, избранное Владимиром в Х веке, находилось за примитивными крепостными стенами города. По данным летописи, там, на холме Перуна, в 980 году были воздвигнуты деревянные идолы пяти богов; шестой, бога Волоса, поставили ниже, возле реки. Им приносили жертвы, включая, как утверждает летопись с характерным злорадством, сыновей и дочерей (из привилегированного сословия) «так что земля русская и холм этот были покрыты кровью». В 988 году алтарь был уничтожен, идолы сожжены или утоплены, а на их месте построена церковь. Совсем рядом была обнаружена яма цилиндрической формы, содержавшая фрагменты дубовых стволов, а также кости быков и кабанов.
Что касается быка как жертвенного животного, от историка Прокопия Кесарийского (VI век) мы знаем, что анты, считающиеся предками восточных славян, приносили быков в жертву своему богу грома, предшественнику Перуна. Еще в XIX веке русские крестьяне приносили в жертву быка на праздник Ильи, преемника Перуна, 20 июля.
3. Культурные события и праздники
Празднества и игрища
Представления, процессии, празднества, танцы и песни, возможно маскарады, проводились в честь языческих богов. Летопись сообщает: «И собирались они на зрелища эти, с песнями и танцами диавольскими». Празднества продолжались и в христианскую эпоху. В 1015 году читаем: «Горе тому городу, где князь молод, где любит он пити под звуки гуслей, окруженный молодыми советниками». В 1068 году, осуждая христиан, продолжающих «пировать и праздновать», летописец говорит: «Демон искушает нас, отворачивая от Господа всеми способами, при помощи музыки, скоморохов и игр <…> Видим мы, как толпятся люди на праздниках, в то время как церкви стоят пустые». Соответственно, празднества и игрища устраивались князьями, несмотря на христианизацию. В «Житии святого Феодосия» с упреком говорится, что музыканты мешали ему подойти к князю, играя «одни на гуслях, другие на дудках, третьи на домре [20], веселя сердце его, как принято у князей». Заметив недовольство Феодосия, князь велел прекратить музыку. Такие княжеские увеселения, с танцами и музыкантами, скоморохами и масками, изображены на стенах собора Святой Софии в Киеве.
Скоморохи
Скоморохи были ведущими таких увеселений. Они упоминаются в летописи с 1068 года, хотя существовали и ранее. О них говорится в эпических песнях, посвященных празднествам при дворе Владимира. Тесно связанные с язычеством, они описываются в церковных текстах как «прислужники дьявола», их выступления – как «дьявольские», а в целом их деятельность – неудивительно – как «богомерзкая». Сам факт присутствия на их выступлениях считался «одним из величайших грехов».
Дохристианские празднества всегда начинались с жертвоприношения, сразу за которым шли увеселения. Церковь боролась с ними в первую очередь именно из-за жертвоприношений. Любой праздник сопровождался пиром. Празднества, пиры, жертвоприношения и представления образовывали единое целое. Несмотря на крещение и негативное отношение церкви, пиры, в первую очередь те, что давал Владимир, воспевались все равно: многие эпические поэмы – былины – начинаются со слов «Ай во славном было городе во Киеви, Ай у ласкового князя у Владимира, Был пир на вечере при всех князей да бояр». Что касается сказок, практически все они заканчивались свадебными пирами. Летопись поэтому не может удержаться от признания: «Руси [21] есть веселие пити, не можем без того быти». Получается, сами монахи не могут от этого удержаться! Традиция празднеств настолько укоренилась в русском народе (во всех слоях общества), что продолжалась, несмотря на инвективы церковников.
Русалии
Языческий праздник, часто упоминающийся в средневековых источниках (начиная с XII века). Традиция «отплясывать русалии», надевать маски животных, прыгать через костер и петь «диавольские» песни широко осуждалась. Русалии проходили на зимнее и летнее солнцестояние, а также на Троицу. Упоминания об этом празднике встречаются нечасто, но он может быть, по мнению Рыбакова, изображен на серебряном браслете XII века.
Священные рощи полян
Дубы Перуна
Некоторые леса и рощи считались священными. Им приносили дары – скот, пищу (вплоть до XIX века). Племя полян, основавших город Киев, сердце Киевской Руси, в особенности поклонялось старым дубам и кабанам. Это подтверждается важными археологическими находками, сделанными в 1909 и 1975 годах близ слияния Десны с Днепром. Два гигантских ствола дуба были подняты в этом месте со дна реки; оба были инкрустированы челюстями кабана (по Боровскому).
В 1909 году был поднят ствол дуба длиной около 20 метров, хорошо сохранившийся, с четырьмя челюстями кабана, почерневшими от времени и длительного пребывания в воде. Челюсти были надежно инкрустированы в древесину с помощью специальной техники. Они располагались квадратом, над первым разветвлением дерева. Ствол сохранился с корнями, что доказывает, что он не был спилен, а упал в воду в процессе оседания берега. Его можно датировать эпохой славянского язычества. Челюсти с зубами и клыками были неповрежденными, в хорошем состоянии, а это означает, что их взяли у молодых животных.
В 1975 году, в тех же условиях, недалеко от места первой находки, был поднят со дна второй ствол дуба, меньших размеров (около девяти метров в длину). На нем было девять кабаньих челюстей, инкрустированных в древесину квадратом со стороной тридцать четыре сантиметра. Следы огня на стволе указывают на ритуальный костер. Вероятно, оба этих дуба выросли в священной роще. Удалось установить, что они стояли близко от места обнаружения, где впоследствии был воздвигнут монастырь. На Руси, как в Галлии, церкви и монастыри часто строили на месте древних языческих святилищ. («Владимир приказал строить церкви там, где раньше стояли идолы»). Известно также, что окрестности Киева были покрыты лесами – преимущественно дубовыми. Таким образом, мы имеем два археологических объекта, связанных с культом дуба, кабана и, очевидно, бога Перуна.
Реконструкция дуба Перуна
На территории древнего Киева во время раскопок было найдено большое количество кабаньих клыков, служивших амулетами. Их находили и на территориях соседнего народа полян (северяне и древляне, вступившие позднее в Киевское государство). Часть находок относится к христианскому периоду. Культ кабана, ставший позднее культом свиньи, сохраняется до сих пор (на Новый год к столу принято подавать поросенка).
Тексты соответствуют данным археологическим находкам: один такой, датируемый 948–952 годами, подтверждает, что восточные славяне приносили в свои священные дубовые рощи живых петухов, хлеб, мясо и т. п. Арабский путешественник и писатель Х века Ибн Фадлан отмечает, что на деревьях рядом с идолами вешали головы жертвенных быков и других животных. Еще в XVIII веке в проповедях упоминали о запрете «песнопений пред дубами». В окрестностях Киева в XIX веке на праздник святого Симеона, отмечавшийся в ночь на 1 сентября, наряжали елку и водили вокруг нее хороводы. Гельмольд в XII веке свидетельствует о похожих культах и празднествах у балтийских славян.
Идолы
До нашего времени идолов сохранилось немного. Некоторые были уничтожены, как идол Перуна, горячими последователями новой веры. Поскольку большинство идолов изготавливались из дерева, они не выдержали испытания временем; те, что сохранились, были изготовлены из более прочных материалов (глины, камня или металла).
Збручский идол
Так называемый Збручский идол из камня был поднят в 1848 году со дна реки Збруч, близ Гусятина [22], где находилось крупное языческое святилище. Изваяние сбросили в реку при христианизации. Идол представляет собой четырехгранную колонну высотой более двух метров, увенчанную головой с четырьмя лицами и островерхой шапкой – символом княжеской власти. По приблизительной датировке он относится к IX–X векам. Ныне хранится в археологическом музее Кракова.
Сама колонна (не считая головы) украшена тремя горизонтальными поясами изображений, относящихся соответственно к трем мирам (небесному, населенному богами, земному, населенному людьми, и подземному, царству сверхъестественного). Считается, что это идол Свентовита/Святовита, верховного божества балтийских славян. Более подробное исследование, проведенное Рыбаковым, показало, что на среднем поясе, с четырьмя лицами, могут изображаться четыре разных аспекта божества. Одно из изображений (на боковой поверхности) изображает бога-воителя, которого можно идентифицировать как Перуна. Еще два – богинь (у них намечены груди), одна держит рог изобилия, вторая – кольцо (возможно, одна из них Макошь?). Четвертое лицо неразличимо. Ниже изображен бог подземного мира, стоящий на коленях (возможно, Волос?). Целиком изваяние имеет фаллическую форму, которую подчеркивает венчающая его княжеская шапка. Возможно, мы имеем здесь четверное изображение – с разными атрибутами – верховного божества, Свентовита или Рода? Фаллическая форма ансамбля отсылает также к мужскому божеству плодородия. Интерпретация, как можно догадаться, остается неточной. Так или иначе, ясно, что бог войны (Перун?) уступает на идоле центральное место богине с рогом изобилия (Макоши?).
Збручский идол. Реконструкция расположения
Детали Збручского идола (интерпретация Б.Н. Рыбакова)
Прочие идолы
В целом в Киеве было найдено множество небольших статуэток, изображающих идолов. Одна из них представляет собой загадочное существо с двумя лицами, в островерхом колпаке, с короткими руками и ногами, торчащим животом, большим носом, одним лицом женским и одним мужским, а также с головой оленя. Она датируется концом I тысячелетия и могла принадлежать племени торков, кочевых союзников Владимира.
Небольшие статуэтки, датируемые X–XI веками, были найдены и в 1968 году. Одна из них изображает сидящую фигуру с мужской головой с усами. Другие маленькие статуэтки из глины могли символизировать богов домашнего очага. Женские фигурки с высокими прическами, в широких одеждах, с детьми на руках, встречаются чаще прочих. Их датировка неясна. По мнению археологов, особенности прически могут указывать на связь со скифской богиней-матерью.
Пряжки, украшения, амулеты
Бронзовые пряжки, служившие для закрепления просторной одежды, были в моде и потому относительно часто встречаются в захоронениях VI–VII веков. Поступающие преимущественно из регионов в окрестностях Днепра близ Черного моря (река Рось), они обычно украшены детальными космогоническими изображениями.
По интерпретации Рыбакова, две из них изображают священную иконографию, одна – геометрическую, другая – антропоморфную. Геометрическое изображение легче поддается расшифровке. В толковании Рыбакова верхняя пластина, в форме полукруга, изображает небо и ход солнца, с разными позициями, обозначенными лучами. Ход солнца также передает спираль на внутренней стороне полукруга. Нижняя пластина ромбовидной формы изображает землю, которую ночное солнце обходит, минуя разные точки. Ромб оканчивается конической фигурой в виде головы дракона, символизирующего подземный мир (в древней космогонической символике любая окружность обозначает солнце, а квадрат – землю).
Антропоморфная пряжка, более сложная, обладает выраженным сексуальным символизмом. Верхняя часть у нее «мужская», а нижняя – «женская», с круглым выпирающим животом, согнутыми руками и ногами, изображает положение роженицы, встречающееся также в вышивках. Две части связаны между собой застежкой, явственным фаллическим символом, и жгутами (символизируют дождь/семя), изображающими руки и ноги. Руки одновременно мужские и женские, ноги у женской половины превращаются в птичьи головы. Если у мужского существа голова относительно антропоморфная (?), то у женского она отражает зооморфный аспект (дракон, охраняющий подземный мир). Намечено также разделение мира по вертикали на три зоны: мужская половина олицетворяет небо/солнце, оплодотворяющее землю спермой/дождем, а женская половина – землю, переходящую в подземный мир. Такие мотивы сохраняются в русском народном искусстве вплоть до XIX века (резьба на прялках, вышивки).
Украшения
Среди серебряных предметов из средневековых захоронений наиболее известны женские браслеты из двух полукругов. Они явственно отражают языческую символику, которая лучше расшифровывается благодаря тому, что мы знаем, для чего данные предметы использовались. Такие браслеты впервые упоминаются в летописи в 944 году. Женщины носили их на длинных рубахах, которые надевали для танцев. Рукава таких рубах доходили до земли и крепились на запястьях подобными ювелирными украшениями. В танце женщины поднимали руки и взмахивали рукавами (см. изображения на самих браслетах). В народной сказке «Царевна-лягушка» об этом рассказывается так: «Взмахнула левым рукавом – и появилось озеро; взмахнула правым – и поплыли по озеру лебеди [23]».
Предположительно, на упомянутых браслетах изображены так называемые русалии, с танцами, скоморохами и гуслярами. Это был аграрный праздник, отмечавшийся всеми славянами, связанный с плодовитостью/плодородием. Он проходил в мае – июне. Конечно, церковь не одобряла танцев в сопровождении музыки на гуслях [24].
Один из браслетов был найден в Киеве (XII век). Каждая его половина состоит из трех звеньев. На первом можно различить: плясунью с длинными рукавами; существо с согнутыми ногами или сложенными крыльями (рожаница, дерево жизни, птица?) и полузвериной головой; гусляра. На втором – грифона; такое же причудливое существо; скомороха. Вокруг центральных фигур различаются символы плодовитости/плодородия.
На втором браслете, обнаруженном в Киеве в 1889 году, можно различить: дерево жизни; женщин-птиц; рог изобилия; крест, символизирующий солнце; волны на воде. Весь ансамбль Рыбаков также относит к празднику русалий. Птицы могут одновременно являться человеческой головой (женской или мужской) либо головой собаки – тогда это изображение мифического пса Симаргла/Сэнмурва, хранителя семян и корней священного дерева (свидетельство иранского влияния).
Мотивы с браслета XII в. с изображением языческого праздника русалий
На декоративных пластинах изображены сфинксы (сирины) с головами девушек, телами птиц и змеиными хвостами, в окружении символов плодородия (дерево жизни и т. п.). По сути, это прародительницы вил и/или русалок. Их можно встретить и на вышивках той эпохи. На рукоделии, предназначенном для церквей, порой обнаруживаются, вместе с фигурами святых, подобные мотивы дохристианской эры (кресты, розетки, дерево жизни, а также геометрические, зооморфные и растительные узоры).
Амулеты
Часто встречаются в захоронениях. Служили талисманами; позволяют составить представление о повседневной жизни и о том, что считалось «защитой» – то есть воплощением сил добра в борьбе с силами зла. Шире всего распространены миниатюрные топоры, связанные с богом-громовержцем; из бронзы и железа, они имитируют топоры, использовавшиеся в то время. Некоторые украшены окружностями (символ солнца) и зигзагами (символ молнии). Также в качестве амулетов использовались клыки и кости кабана, медведя и волка.
Больше всего предметов встречается в женских могилах: в частности, колокольчики из бронзы в форме груши с маленьким металлическим шариком внутри. Их вешали на пояс и на грудь. Считалось, что звон, который они издавали при малейшем движении, отпугивал злых духов. В этих же женских могилах находили предметы в форме полумесяца, которые носили как подвески. В полумесяц обычно вписывался крест. Также встречаются подвески круглой формы, символизирующие солнце, с крестом внутри; цветочные розетки с несколькими лепестками, височные кольца и т. п.
Погребальные обряды
На дохристианской Руси сосуществовали сжигание на костре и погребение в землю. В обоих случаях над могилой насыпали холмик – курган. Умершего хоронили вместе с предметами повседневного обихода. Если речь шла о воине высокого ранга, с ним хоронили жену или сожительницу, боевого коня, оружие – все, что могло ему понадобиться в загробном мире.
В Киеве и окрестностях обнаружено множество курганов языческой эпохи (несколько сотен) [25]. В некрополях присутствуют следы захоронений обоих типов, но погребение в землю встречается значительно чаще (в соотношении примерно 10/1).
К сожжению, или кремации, прибегали во всех слоях общества, но для простых людей обряд был упрощенным. В летописи уточняется: «Если кто умирал, устраивали праздник, потом складывали большой костер, клали тело сверху, сжигали, после чего сбирали кости, складывали в урну, а ее ставили на столбе на обочине дороги».
В курганах находили фрагменты деревянных лодок, в которых некоторые славянские племена (вероятно, варяжского происхождения или под варяжским влиянием) сжигали своих мертвецов. В Белгороде, близ Киева, обнаружили фрагменты ладьи, выполненной из цельного ствола дерева; ее опустили в яму овальной формы, предназначенную для костра. Арабский путешественник Ибн Фадлан в 921 году был свидетелем кремации высокопоставленного воина варяжского происхождения. Его сожгли в ладье; рядом с ним нашли сожительницу и домашний скот, включая коня. Огонь, якобы переносивший душу сразу на небо, связывали с культом солнца.
Это заставляет вспомнить легенду о мести княгини Ольги, как она рассказана в летописи. Мужа Ольги, киевского князя Игоря, жестоко убило соседнее племя, еще не покоренное, древляне. Древляне возмутились, когда Игорь, варяжский князь, явился к ним за данью – мало того, набрался дерзости прийти и второй раз. После убийства Игоря князь древлян предложил Ольге выйти за него, надеясь тем самым наложить лапу на Киев. Очевидно, он совсем не представлял себе характера княгини, которая была полна решимости править княжеством сама. Она притворилась, что соглашается, но для официальной помолвки потребовала прислать сватов на ладьях к ней во дворец. Древляне прибыли, и их прямо в ладьях отнесли на руках ко дворцу, где Ольга приказала бросить ладьи в яму и сжечь древлян заживо. Ладья являлась (видимо, у варягов, но не у древлян и других славян) частью погребального обряда. Потребовать от древлян, чтобы они прибыли на ладьях, было все равно что огласить им смертный приговор, но они поняли это слишком поздно!
Погребение в землю тоже практиковали и бедные, и богатые. Оно позволяло похоронить рядом с покойным больше предметов обихода, которые мы теперь находим. Простых людей хоронили в деревянных гробах в квадратных могилах, над которыми насыпали холмик [26]. В некоторых случаях тела находили обильно посыпанными зерном (льняным семенем, пшеницей или просом). Еще в XIX веке белорусы, украинцы и другие славянские народы рассыпали зерно в доме, где был покойник (символ возрождения, ритуал очищения?). Знаменитых воинов хоронили в срубах из бревен квадратной формы; могилы, также выложенные бревнами, были достаточно просторными, чтобы в них поместилась вся «свита» покойного: жена, рабы, оружие, лошади, котлы, горшки и т. д. Заметим, что отнюдь не всех киевских вдов хоронили вместе с мужьями: нередко попадаются и могилы богатых женщин, погребенных в дорогих украшениях (скорее, это была судьба красивых рабынь).
Погребение в землю, таким образом, не являлось христианским обрядом. Еще до последней религиозной реформы киевских князей хоронили в могилах (как Олега, Игоря и Ольгу). И на этих могилах не было никакой христианской символики.
В языческий период непосредственно за погребением следовал праздник: он назывался тризной, и на нем устраивались спортивные или военные состязания, включая скачки на лошадях, – обязательные его атрибуты. Употребление спиртных напитков тоже было в порядке вещей: княгиня Ольга приказала своим воинам напиться медом на могиле Игоря. Полные кубки также выливали на могильный холм.
Интересно и другое открытие: в 1968 году под одним жилищем, на приличной глубине, нашли останки мертвой вампирши: ее скелет был проткнут колом. Отсюда следует вывод, что этот обычай практиковался уже тогда.
На полноту картины в данном случае мы не претендуем; новые археологические находки всегда могут поставить сделанные выводы под вопрос – или значительно их изменить.
