– Да как ты смеешь не впускать меня?! – исступленно заорала я, поднимая весь дом на уши. Что есть мочи заколотила по закрытой двери.
– Что происходит? –от ледяного тона Марка круто разворачиваюсь на носках.
– Ну ты и сволочь… – не веряще шепчу, осознав, что он придумал для меня очередное наказание.
– Полегче, – процедил он. – А то Машу ты еще не увидишь долгое время.
– Она моя дочь! Ты не посмеешь так поступить со мной!
– Хочешь проверить?
– Марк, зачем ты так? – с мольбой смотрю на него. – Я же не имела в виду ничего такого…
Теперь о попытке бегства с дочерью и не мечтать. Какая же я дура! Все испортила своей выходкой!
– Тебе не идет это слезливое выражение лица. Мы оба знаем, что ты искусно лжешь, но нужды прикрываться нет, – милостиво взмахнул рукой. – Можешь быть собой.
– Это из-за Артема?
Слепая ярость разбегалась по венам, отравляя кровь и поражая все органы чувств. Сейчас весь мир сузился до размеров его равнодушного лица, которое так хотелось ударить.
При имени моего бывшего Марк сощурил глаза.
– Однажды твой друг уже лежал в больнице, но второй раз ему удача не улыбнется.
– Что? – ошеломленно переспросила я. – О чем ты?
– Вита, ты меня поражаешь, – будничным тоном произнес Марк. – Твой любовник понес наказание сразу же, как и ты. Неужели ты думала я его так просто отпущу? Он посмел взять мое.
Я в ужасе смотрела на его совершенно спокойное лицо, как будто он говорил о чем-то совершенно обыденном. Что-то о погоде и скучных планах на день. Гребаный психопат!
– Ты заметила, что он хромает? – улыбнулся мой муж, а меня от его улыбки затрясло еще сильнее. – Ему так даже лучше, выглядит более представительно.
– Да кем ты себя возомнил, сволочь?! – заорала я, кидаясь на него.
Он с легкостью перехватил мою руки, отведя их мне за спину. А я визжала как сумасшедшая, совершенно потеряв контроль.
– Ненавижу тебя! Ненавижу! И этот брак ненавижу! Чтоб ты провалился со своей местью!
– Успокойся. Твое поведение и эмоциональное состояние вызывают вопросы. Римма правильно сделала, что не впустила тебя в детскую, ты явно не в себе. Я не хочу чтобы ты навредила дочери.
– Навредила дочери?! Я?!
– Будешь визжать как ненормальная, я отправлю тебя в больницу, – ледяным тоном припечатал муж.
Понимая краешком сознания, что топлю себя окончательно, я завыла, чувствуя горячие слезы на щеках. Он тут же обнял меня, успокаивающе поглаживая по волосам. Я пыталась сбросить его руку, но она неизменно возвращалась обратно.
– Тшш, все хорошо.
Эти же слова он говорил мне в нашу первую брачную ночь. И точно так же меня успокаивал. После того, как уничтожил отца.
– Пап, это шутка? – мы с Маринкой в очередной раз переглянулись и снова уставились на отца. – На дворе двадцать первый век, какой брак по принуждению?
– Никто никого не принуждает! Я прошу о помощи! Вольский – молодой и амбициозный, у него уйма денег. Только он готов протянуть мне руку помощи, – взмолился отец.
– Забирая, при этом, человека, как какую-то вещь! Ты явно был не в себе, когда согласился на это! Он тебя опоил?
– Вита, я прошу тебя… Он красивый, успешный, обратил на тебя внимание… Что тебе еще нужно?
– Я его не люблю! – воскликнула я.
Маринка притихла. Ну да, это же нее выбрали в жертву, а меня. Я не могла поверить своим ушам, это не могло быть правдой.
– Полюбишь позже. У него масса достоинств.
– Бред какой-то, – покачала я головой. – Я говорю нет!
– Вита, ты меня вынуждаешь идти ко дну… без твоей помощи я не справлюсь! Я уже пообещал ему тебя.
– Какого черта, папа?! Ты не вправе решать за меня! Вот и объяснишь своему драгоценному Вольскому, что я сказала нет!
Этот придурок действительно решил жену как вещь в магазине выбрать? Не зря мне не понравилось его пристальное внимание на празднике по случаю моего совершеннолетия. Папа устроил праздник в мою честь, но гостей сам приглашал, естественно, планируя провести заодно и пару сделок по работе. Мой день рождения только прикрытие.
– У тебя еще два года будет, он сказал, что заберет тебя, как только тебе двадцать исполнится. Сейчас ему самому не до женитьбы.
– Ах вот оно как? Он дает мне время? Застолбил товар? – съязвила я в его сторону. – Хоть два, хоть пять, хоть десять! Нет, говорю!
– Вита!
– Да Артема она любит! – вырвалось из Маринки. Она тут же прижала ладошку ко рту, глядя на меня в панике. Я замерла.
– Какого Артема? – не понял отец. А потом его озарило. – Савельева? Моего помощника?!
– Ну ты и дрянь! – это было адресовано притихшей сестрице.
Отец схватился за голову.
– Ты не спала с ним, надеюсь?! Я тебя Вольскому обещал чистой!
– Ты совсем ума лишился?! – завопила я в гневе, но тут же замолчала. Потому что отец заплакал, уронив голову на руки.
– Мне конец… Моему бизнесу конец… – до нас доносились его глухие рыдания.
– Папа… – обескураженно произнесла я, подойдя к отцу и неловко положив ладонь ему на вздрагивающую спину. Я впервые видела, чтобы он так плакал. – Мы справимся… Пойдем работать… Мне уже исполнилось восемнадцать. У меня уже есть хорошие контракты на съемки.
– Дело не в том, что мы лишились денег. У меня долги, Вита… Неподъемные долги….
Смотреть как отец плакал было невыносимо. Комок в горле почти не позволял дышать.
– Я уверена мы что-нибудь придумаем…
– Да что ты придумаешь? – воскликнул отец, смахивая слезы. – Ни один твой контракт не покроет мои долги. Это конец… Меня посадят… Все действительно слишком дерьмово…
По всей гостиной разнесся душераздирающий плач. Маринка упала перед отцом на колени и тоже заплакала.
С горечью несбывшихся надежд я подумала об Артеме, и о том, как мы здорово сходили на наше первое свидание всего лишь пару дней назад. Он подарил мне яркий букет ромашек.
– Я… кхм… еще ни разу… Я… – было невероятно стыдно говорить о таком вслух, но убитый горем отец спутал все в моей голове.
Он взглянул на меня с надеждой, слезы струились по мокрым щекам. Внезапно я осознала, как сильно постарел он и сдал. Голова абсолютно седая, худощавое лицо испещрено морщинами, зрачок поблек.
– Ты выйдешь за Вольского?
Теперь слезы бежали уже по моим щекам. Я молчала, не хотела говорить да. До последнего не хотела.
– У вас еще есть два года. У тебя есть время полюбить его. Только не совершай ошибку, сохрани себя ему. У нас все наладится девочки… Я вам обещаю. Вита, пожалуйста, доченька…
Отец не выполнил свое обещание. Как и я свое.
Нет, я вышла замуж за Марка, но умолчала о том, что буквально за неделю до свадьбы подарила свою невинность тому, кого любила. Я просто испугалась.
Глава 6
Мое общение с родной дочерью он существенно ограничил. Мне разрешалось проводить с ней не больше часа в день. Я тихо сходила с ума и ничего не могла поделать. Я понимала, что деньги моего мужа решают все, и органы опеки не в силах мне помочь, если я надумаю развестись. Я уже много об этом думала, и искала разные пути отступления. В открытую мне не победить.
А пока как абсолютно чужой человек не могла к Машеньке даже приблизиться. Смотрела издалека, как мою девочку кормят, купают, как с ней играют и занимаются. При моем появлении няня вставала в позу полной боеготовности. А Маша… Машенька, девочка моя, даже ничего толком не понимала, обиженно отворачивалась от меня.
– Ну что ты, доченька?
У меня был очередной драгоценный час, милостиво предоставленный Марком. Моя ненависть к нему крепчала с каждой минутой.
– Ты не хотела со мной иглать, – надула губы Маша, по-детски картавя.
– Я очень хотела, малыш… – обескураженно пробормотала я. – Я…
– Лимма сказала, что ты занята. Но я видела, что ты сидела и смотлела в окно. Ты же не лаботаешь, как папочка.
Свои злые слезы дочери показывать не хотелось, как и свое побитое состояние. В эти тяжкие дни мне было очень одиноко.
– Обещаю, моя хорошая, скоро все изменится, – глухо прошептала я.
– Виталина Павловна, вам пора, – раздался в дверях противный голос няни.
Бессильно сжав кулаки, я смотрела, как дочь снова обиженно отворачивается от меня.
– Маша не любит маму!
– Маша…
– Уйди!
Проходя мимо Риммы, мне стоило больших трудов не вцепиться в строго собранный пучок и не отвесить ей хорошую пощечину. Ее механическое неживое лицо вызывало во мне такую же ярость, как и гнусные манипуляции мужа. Ведь она женщина… Неужели не видит, как нам обеим больно – и мне, и дочери? Но видимо Марк платит достаточно, чтобы перестать быть человеком.
В сердцах я набрала своей сестре, но Марина, как обычно, была холодна. После свадьбы мы с ней сильно отдалились друг от друга, как и с отцом, впрочем. Как будто это не я ценой своей свободы спасала их задницы.
– У тебя что-то срочное?
– Да нет, – растерялась я слегка. – Просто звоню узнать как у тебя дела.
И с надеждой поплакаться в жилетку, но сестрица, как всегда, все мои надежды рубит на корню.
– Мне некогда, Вит, – уже мягче произносит она. – В кофейне требуется мое присутствие.
Практически сразу после моей свадьбы она взяла кредит в банке и открыла уютную кофейню в центре города. Отец тоже постарался начать все сначала, после того, как Вольский его потопил ко дну, узнав об обмане по поводу моей невинности. Одна я тихо деградировала дома, запертая в золотой клетке.
– Ясно, – с толикой разочарования вздохнула я. – Можно, я приеду к тебе в гости на неделе?
– Вит, не очень удобно.
– А на выходных? – отчаянно прошептала я.
– Меня не будет в городе, скорее всего.
Помолчав, она сжалилась.
– Обязательно как-нибудь еще увидимся, не расстраивайся.
За все три года, что я браке, мы виделись с ней три раза. По одной встрече в год. И все эти встречи были пустыми и обезличенными, словно мы с ней не были сестрами. Мы обе понимали, что Марина просто отмахивается от меня сейчас пустыми обещаниями.
До отца я в принципе не дозвонилась, на этом моя телефонная книжка оказалась исчерпанной. Все друзья отвернулись от меня, потому что муж жестко ограничил мою свободу. Потихоньку все телефонные разговоры перестают быть интересными, если ты знаешь, что вживую с человеком уже вряд ли увидишься.
Был только один номер, который я знала наизусть. Не знаю, о чем я думала, когда набирала его. Мне просто было очень тоскливо и одиноко.
Отрешенно разглядывая золотые украшения на руках, богатую обстановку в моей комнате, я закусила губу.
– Вита?! – Артем взял трубку практически сразу, после первого гудка.
– У тебя остался мой номер, – слабо улыбнувшись, пробормотала я.
– Конечно. Даже если бы не остался, я все равно знал бы что это ты. Я помню его наизусть.
– Вот как…
– Я очень рад, что ты позвонила. Может… Я понимаю, что это тебе не очень удобно по всем правилам этикета, но я чисто по-дружески… Увидимся? На Тверской новый ресторан открыли, там очень вкусная еда и красивая обстановка.
– Эмм, да… Я могла бы подъехать. Только… – я замялась. – Никто не должен знать об этом. Я… я просто не хочу лишних пересудов.
– Ну что ты. По-моему, я последний человек на Земле, кто позволит хоть какие-то сплетни в твою сторону.
– Прости, я не это имела ввиду.
– Встреча будет конфиденциальной, не волнуйся. Я все понимаю. Я просто хочу с тобой пообщаться, столько времени прошло. На яхте у Малышева совсем не было возможности. У тебя все в порядке? – спросил он спустя пару секунд молчания.
– Да, конечно, – мой голос был слишком бодрым. Слишком. – Я вот… просто…
Ну просто мастерица красноречия.
– Расскажешь при встрече. Мне интересно все.
Мы обсудили время, и потом распрощались. Мое настроение вмиг поднялось, я вдруг почувствовала, что не одна. Артем не хотел откладывать встречу, а потому мы договорились встретиться с ним уже сегодня.
Стараясь особо не наряжаться, чтобы не вызвать подозрения, я предупредила экономку, что ужинать не буду. Марк появлялся поздно ночью, пропадая на работе, а Маша по-прежнему дулась на меня. Но она была еще слишком мала, чтобы понимать, что ею умело манипулируют в воспитательных целях. Папа воспитывает маму.
– У меня французский маникюр, это долго, – отмахнулась я от водителя, и сама села за руль белоснежного Майбаха.
Пожав плечами, тот отошел в сторону, а я, сильно нервничая, поехала в город.
Глава 7
В этот раз я могла спокойно рассматривать Артема, не оглядываясь в испуге, что меня увидит муж.
Он изменился, сильно возмужал. А ведь был таким же юным, как и я. Но всего каких-то три года, и его не узнать. Костюм сидит как влитой на широких плечах, светлые волосы коротко подстрижены, светло-голубые глаза смотрят на меня с радостью. Мне приятно, не скрою.
– Какая ты красивая, – сделал он комплимент. – Всегда поражался.
– Спасибо, – смущенно ответила я.
За всю свою жизнь я так и не привыкла к комплиментам. Точнее, привыкла, но все равно испытывала неловкость.
Сделав заказ, мы дождались, когда официант отойдет от нас и снова принялись разговаривать. Разговор бежал, как вода в ручейке – быстро и непринужденно. Столько раз я представляла нашу встречу, переживала, думала буду страдать, но на деле все оказалось не так. На меня словно свалился приступ ностальгии, общие воспоминания способствовали легкой обстановке между нами.
Артем рассказывал о себе, о своей нынешней жизни. Он открыл свою консалтинговую компанию, и достаточно быстро обрел успех и стабильность. Всего за три года подобрался к высшим кругам. Посмеиваясь, он сказал, что это благодаря опыту работы у моего отца.
Я с тоской подумала о своем отце, и о том, как мы отдалились друг от друга, точно так же, как и с сестрой. Брак с Вольским был катастрофической ошибкой. Он отрезал меня от всего мира.
– Вит… Скажи мне одно. Ты правда с ним счастлива?
Глаза Артема покрыты грустью, голос притихший, даже подавленный. Мне так хорошо сейчас, не хватало простого человеческого общения, что я не выдерживаю и признаюсь.
– Все совсем не так, Тем… – в паузе он выжидательно смотрит на меня, кладет широкую ладонь на мой сжатый кулак. – Я чудовищно одинока. И я… не могу уйти от него. Иначе мне придется забыть про Машеньку.
– Я понимаю. У твоего мужа весьма жестокое представление о мести, – роняет Артем. И явно неосознанно отводит глаза.
Однажды твой друг уже лежал в больнице, но второй раз ему удача не улыбнется.
На меня весьма внезапно накатывает приступ тошноты. Выпитый кофе вместе с венским штруделем просятся наружу, и я с трудом сглатываю неприятный комок в горле.
Твой любовник понес наказание сразу же, как и ты. Неужели ты думала я его так просто отпущу? Он посмел взять мое.
Опустив плечи, смотрю на бывшего возлюбленного несчастным взглядом.
– Что он с тобой сделал?
Артем поджал губы, взгляд стал жестким.
– Артем, пожалуйста… – Мой голос задрожал. – Ты поэтому хромаешь?
Голубые глаза уставились на меня внимательно.
– А если по его вине, то что? Что ты можешь сделать, Вита? Я сразу понял, что ты заперта в золотой клетке. По тебе это видно. Молодая, красивая женщина. С превосходными манерами и вежливой улыбкой. Сама элегантность. Никто даже не догадывается, что это не ты.
– Я не элегантная? – усмехаюсь сквозь слезы.
– Ты понимаешь о чем я, – серьезным тоном говорит Артем.
– Я…
– Вита. Я вдруг осознал, что все мои злоключения – полнейшая ерунда. То, что пришлось пережить тебе – намного сильнее и больнее, чем сломанное колено. Я хочу тебе помочь. Я не смею даже думать о чем—то большем. Сейчас я просто твой друг, и готов быть только им до конца дней, если ты так скажешь. Если ты этого захочешь. Главное – помочь тебе. Вытащить из его лап. Теперь у меня есть сила, есть кое-что, что я смог приобрести за эти годы. Я действительно могу тебе помочь.
Внезапно я разнервничалась. Даже испугалась. Как-то все так подозрительно вовремя. Подскочила со стула.
– Артем, я…
Он легко ловит мою руку, удерживает.
– Я не хочу навредить тебе. Хочу только помочь.
Продолжаю настороженно смотреть на него, сердце колотится как сумасшедшее.
– Я не враг тебе, – с нажимом произносит Артем.
И я сдалась. Села обратно и под его натиском, под собственным настроением от нашей встречи, я сделала откровенное признание. Я так устала быть одинокой в своих мыслях.
– В ближайшие дни я хотела сбежать со своей дочерью из дома. У меня даже есть поддельные документы, накоплены деньги. Я все просчитала.
Глаза Артема вспыхивают, и он без всяких слов прижимает мою ладонь к своей щеке. В его глазах неподдельная тревога, боль и… радость.
– Расскажи, что ты придумала.
Я рассказываю все, в деталях. Не знаю, может я и совершаю глобальную ошибку, но почему-то я ему поверила. Да я всегда верила. К тому же, с моим мужем они друг друга ненавидели. Только я даже и подумать не могла, что они встречались…
– Позволь помочь. Я боюсь за тебя. Если он прознает обо всем, это может все окончиться весьма трагично. Права на ошибку нет. Просто сбежав, ты только разозлишь его. Ведь он найдет. Все перероет, но найдет тебя.
Сердце пропустило удар, от разочарования я откинулась на спинку стула.
– И что делать?
Артем задумчиво размешивал ложечкой остывший кофе.
– Надо подумать. Есть одна идея, нужно сначала подумать над ее воплощением в жизнь. Я не хочу рисковать тобой. Но и твой план, прости, котенок, слишком слаб.
Котенок.
Так он называл меня всегда. В шутливой форме, как будто я шкодливый ребенок. Я была такой, даже не верится. Веселой, беззаботной, со здоровыми амбициями. Я спала и видела, как покоряю модельный бизнес. Отец недовольно кривился, а Артем, посмеиваясь, всегда говорил, что я сделаю это слишком быстро и легко. Мне от его слов всегда было волнительно. Как влюбленная дурочка, я вздыхала, подглядывая за ним во время его работы в нашем доме. Он много ковырялся с документами, увлеченный ими, не замечал, как я пряталась за колоннами или за стеллажами папиной библиотеки.
Но иногда я своим шуршанием или даже чихом выдавала себя.
– Это ты, котенок? – вздрагивал он, отрываясь от документов. – Из меня чуть дух не вышел, думал привидения вашего особняка наведались.
– Мне просто скучно.
– И поэтому ты подглядываешь за мной? Не думаю, что это намного веселее.
– Да, ты прав. Ничего не происходит. Успела посчитать, что ты перелистнул страницы бухгалтерской книги восемнадцать раз за час.
Артем смеется.
Раньше было все-по-другому.
И я вдруг понимаю, что готова броситься за ним снова. Плюнуть на все, на последствия, просто за то, что он сейчас пытается поддержать и помочь. У нас ведь может получиться.
– Так какая идея? – спрашиваю я, поглядывая на часы.
Французский маникюр скоро должен закончиться.
Покусывая губы, Артем смотрит прямо.
– Ставки слишком высоки. И действенными будут только самые жесткие методы.
Я молчу, ожидая того, что он скажет. Мне страшно. Но когда он объявляет это, меня по-настоящему прошибает озноб .
– Вам с дочерью нужно притвориться погибшими. Только тогда он от вас отстанет.
Глава 8
Домой я вернулась вовремя, но, к моему ощутимому страху, машина супруга уже стояла в гараже. Мне еле удалось припарковаться, так я разнервничалась. Водитель был готов принять ключи в любой момент, но мне было тупо страшно выходить из машины.
Безумие. Я боюсь собственного мужа.
Собравшись с мыслями, я все-таки открыла дверцу и неторопливой походкой отправилась в дом, делая вид, что все прекрасно. Ноги предательски дрожали, шаг на каблуках был неровный.
В гостиной ЕГО не было, и я быстро прошмыгнула по коридору в сторону своей комнаты, не желая его встретить. По пути хотела было попробовать пройти к Машеньке, но Римма мгновенно вышла из детской навстречу, едва я появилась у двери. В камеру неотрывно пялится, что ли?
– Маша уже спит, – отрубила она, и я замерла, не сводя взгляда с ее маленьких круглых глаз, крючковатого тонкого носа.
Неизменный строгий пучок на голове волос блеклого цвета. На теле чуть ли не монашеская ряса. А ведь она немногим старше меня. Может лет на пять.
Няня смотрела на меня с откровенной неприязнью, и мне стоило неимоверных усилий держать лицо и не начать ей хамить.
– Я тихонечко войду и просто поцелую дочь на ночь, – тихо прошептала я.
От небывалого унижения в горле появился комок, а глаза наполнились слезами. Почему я просто не могу отодвинуть эту ужасную женщину в сторону и подойти к своему ребенку?! Какого дьявола?!
– Она уже спит, вы ее разбудите. – Римма даже не дрогнула, но уже через миг едва заметно выпрямилась и уставилась мне за спину.
– Что у вас тут? – послышался холодный голос Марка.
Я с неприязнью обернулась.
– Я должна спрашивать разрешения поцеловать свою дочь на ночь?
Синие глаза прищурились, он скользнул взглядом по мне, предполагая, где меня носило. Хотя, скорее всего, уже давно водитель ему доложил. Маникюр у меня и так всегда свежий, а уж французский или нет, ему вряд ли разобраться. Мужчины от этого далеки.
Я выдержала его пристальный взгляд, и он, коротко улыбнувшись, заговорил.
– Римма, сделаем небольшое исключение. Думаю ничего страшного не произойдет, если Виталина Павловна тихо пройдет в Машину комнату и поцелует ее. Она не разбудит. Спасибо вам, что беспрекословно выполняете мои указания.
– Да, конечно, – Римма растерянно отошла от двери и, залившись румянцем, опустила лицо.
Внезапно я, усмехнувшись, осознала одну вещь – эта серая кошелка влюблена в него. Глаза сразу заблестели, щеки порозовели, дыхание участилось. Нет, ну точно. Наверное, навоображала себе принца на белом коне, который жил несчастливо со своей истеричной женой.
Неудивительно. Марк нравился многим. Только на меня не действовал его магнетизм, потому что он заставил быть с ним.
На влюбленность его преданной стражницы мне было в принципе наплевать. Пусть любит. Скоро меня здесь вообще не будет. Пусть хоть охомутает его.
Аккуратно пробравшись к спящему ребенку, я тихонько спустила стенку кроватки и наклонилась, чтобы поцеловать. Любимый человечек сразу же закопошился, я чуть отпрянула, но, вцепившись, в прутья кроватки, не уходила. Вдыхала ее нежный детский запах, трогала шелковистые волосики.
Малышка моя. Скоро мамочка будет рядом всегда.
Предложение Артема безумное. Я не смогу так поступить со своим мужем. Да, я ненавижу его. Но разве так можно? Просто взять и объявить ребенка мертвым. Это чудовищный план. И я сразу сказала об этом Артему. Что я никогда на такое не пойду.
Пока я разглядывала дочь, тень мужа в дверном проеме застыла, не шевелясь. Он наблюдал за мной. Опять вторгался в личное пространство. Даже со спящей дочерью нельзя побыть наедине.
Поцеловав крохотный кулачок и пухлую щечку еще раз, я выпрямилась и направилась в свою комнату. Отстраненно заметила, что супруг идет за мной. На расстоянии. Вошел в мою комнату вслед за мной.
Около шкафа я замерла, не решаясь раздеваться при нем. Отвернулась к окну и обхватила себя руками, внутренне приготовившись к его прикосновениям. Тишина в комнате уже начала бить по барабанным перепонкам, а плечи окаменели, как вдруг раздался тихий щелчок,а потом моя дверь аккуратно прикрылась. Обернувшись, я увидела, что комната опустела. Он молча ушел.
Только на кровати лежала темная матовая коробка, а рядом с ней такая же, только поменьше. Я даже не заметила их, когда вошла. С облегчением вздохнув, я прикрыла глаза и, проигнорировав его подарки, пошла в душ. Но перед сном все равно заглянула, отрешенно поднимая крышки коробок. На случай если он спросит понравилось ли. Нужно знать что там.
Внутри оказались восхитительные дизайнерские туфли из нежного дымчатого атласа, с небольшой россыпью кристаллов. Во второй коробке лежала небольшая сумочка, из того же атласа и переливистых камушков. Теперь мне такое не придется носить. Мне предстоит прятаться по съемным квартирам, неброско одеваться, даже маскироваться.
Испытывала ли я по этому поводу сожаление? Нет, конечно.
Убрав коробки в гардеробную, я легла в кровать и принялась терпеливо отсчитывать минуты до своей свободы.
Утром все было по моему плану. Я дождалась, когда Римма с Машей сядут в машину к водителю, чтобы отправиться в бассейн, что был по средам, прыгнула в Майбах, и покатила за ними. Пришлось сильно отстать, чтобы меня не заметили, но я знала, где находится бассейн территориально, поэтому меня это не волновало. А вот все остальное очень даже. Мой слабый план мог развалиться в любой момент. Все казалось совсем по-другому, когда я крутила сегодняшний день в голове. А в реальности оказалось, что у меня трясутся руки, и я забываю об очень важных мелочах. Например, я припарковалась прямо около главного здания. А времени менять что либо уже не было.
– Добрый день. Будете смотреть как Машенька занимается? – вежливо спросила девушка на ресепшене.
Рита. Я ее запомнила, и перед ней мельтешила уже пару недель, едва начала вынашивать свой план.
– Да, немножко посмотрю, – улыбнулась я. – И пораньше хочу забрать. Планы изменились, наверстаем на следующей неделе.
– Ох, вот как. Конечно. Хотите мы скажем Римме? – засуетилась Рита.
– Не беспокойтесь, я сама передам. Заодно посмотрю на успехи, – успокоила я ее.
– Да, конечно. Проходите.
Естественно, ни к какой Римме я не пошла. Та даже не имела ни малейшего представления, что я тут бывала. Мы никогда не пересекались. Римма всегда находилась внутри, а я снаружи. За большим стеклом, спрятавшись в зарослях цветущей акации. Все камеры были отвернуты в другую сторону. Я знала, что Марк все равно узнает, что это я. Для этого не нужны камеры, я исчезну вместе с дочерью. Но мне бы не хотелось, чтобы меня обнаружили сейчас. Странно это выглядит – женщина в дорогой одежде прячется за кадкой с цветком и подглядывает за купающимися.
Вот и сейчас я встала в своей позиции, нашла глазами цербера. Она сидела на лавочке, лениво ковыряясь в телефоне. Ну хоть человеческое ей не чуждо, обрадовалась я.
Быстро набрав номер, я шепнула в трубку:
– Начинай.
Дальше действовал Артем, и его знакомая. Позвонив с неизвестного номера Римме, она представилась секретаршей Марка и, в связи с тем, что не может дозвониться до своего босса, попросила срочно принять документ по личной почте Риммы и удостовериться, что он его получил лично. Вся эта просьба сопровождалась булькающими звуками, собеседница пожаловалась, что ничего не слышит, и Римме пришлось выйти из бассейна в коридор, чтобы полностью понять, что она должна сделать. Тренер заверил, что сейчас будет пятиминутный перерыв на лавочках, и она с чистой совестью ушла.
Я знала что это сработает, потому что Римма во что бы то ни стало захочет выслужиться перед Марком. Со своего места я видела, как ее распирала гордость, едва она поняла, что секретарша Марка звонит ей.
Пока она ковырялась с получением несуществующего документа, я быстро вошла внутрь за своей дочерью.
Глава 9
– Мама! – ко мне тут же бросилась моя дочь.
Я подхватила обернутую в полотенце Машеньку.
– Егор Андреевич, мы сегодня Машу пораньше заберем, на праздник торопимся, – окликнула я тренера.
Мужчина оглянулся в поисках Риммы, и я, пытаясь сохранить спокойный голос, уверенно произнесла:
– Римма на звонок отвечает снаружи. Я пока пойду высушу Машеньке волосы и переодену ее. Передайте, пожалуйста, няне что мы в раздевалке.
– Конечно, – улыбнулся он, возвращаясь к своим подопечным.
Выдохнув, я с по-прежнему колотящимся сердцем прошла в раздевалку довольно быстрым шагом, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.
В раздевалке я принялась быстро одевать дочь. Стянув шапочку, обрадовалась, что ее волосы почти сухие. Шустро натянула на нее штанишки и теплую кофту. Защелкнула липучки на кроссовках.
– А сушить? – удивилась она, когда я накинула капюшон розовой толстовки на ее макушку.
– Маш, нам нужно быстро пройти в машину. Я тебе там печку включу. Ладно?
– Да.
Дочь, кажется, никак не могла поверить что это действительно я, и сейчас рядом с ней. Она трещала без умолку, рассказывая о своих успехах. Подпрыгивала от удовольствия, хватала меня за руку и гладила по волосам, пока я ее обувала. Это здорово отвлекало.
Весь путь до выхода я все ждала, что по коридору раздастся крик Риммы, и меня повяжут прямо здесь. Кошмар. Я даже не могу забрать своего ребенка без того, чтобы не разразился скандал. Я ощущала себя воровкой, похитительницей. Разве это нормально?
Смогла дышать более-менее спокойно только когда села в машину.
– Ты сама поедешь? – глаза дочки заблестели.
– Да, солнышко. Я умею водить машину, – я потрепала ее по макушке.
На всякий случай включила печку, чтобы она не замерзла. А потом торопливо выехала с парковки, мысленно благодаря Артема что он и его знакомая помогли мне отвлечь няню.
Небольшая сумка со всем необходимым была уже в багажнике. Много вещей я не стала брать. И украшения все оставила дома, как и банковские карты. У меня было немного налички, которой должно было вполне хватить на первых порах, а дальше что-нибудь придумаем.
По плану я должна была прямо сейчас поехать к Артему, он меня ждал. Но я его обманула и повернула совсем в другую сторону. Просто я боялась рисковать и так подставлять его. Мой супруг озвереет, если не дай Бог узнает, что я прячусь у бывшего. Он от него мокрого места не оставит. Я не могу так беспечно положиться на Артема, как бы мне не хотелось.
В дороге телефон разрывался от входящих звонков. Марк, Римма, Артем, куча незнакомых номеров. Я хладнокровно ехала в потоке машин, двигаясь к автовокзалу.
Звонки продолжали поступать, а я их игнорировать, пока Маша не попросила.
– Мама, возьми тлубку. Телефончик же звонит.
– А я его сейчас выключу.
Только потянулась, чтобы отключить его вообще, как увидела на экране «Сестра». Замешкалась, но все-таки ответила на звонок.
– Марина?
В уши ворвался бессвязный поток эмоциональной речи сестры.
– Ты с ума сошла, Вита?! Ты что творишь? Марк всех на уши поднял, звонил уже и мне, и отцу. Куда ты забрала Машу? Что происходит?
Никому даже в голову не пришло, что я просто хочу отвезти ее домой сама или провести с ней время. Что он влил им в уши?
– Марин, я не могу иначе. Я устала от всего этого. Я хочу быть со своим ребенком, – я покосилась на пританцовывающую под радио Машу.
– Но ты и так с ней. Ты же мать, – недоумевает Марина.
– Все не так, – мой голос надламывается от подступивших слез. – Ты многого не знаешь. Я не могу сейчас тебе все это рассказать, но нам лучше уехать. Развода он мне не даст, ну или только если я откажусь от всех прав.
Я горько усмехнулась. Да, Марк связал меня по рукам и ногам. Он просто не оставил мне другого выбора.
– Вита, – взмолилась сестра. – Мне страшно за вас. Куда ты направляешься? Приезжай ко мне, я дам тебе ключи от дачи. Или переждете у меня. Мы что-нибудь придумаем. Ну куда ты сейчас поедешь? Он остановит тебя на ближайшем полицейском пункте. Ты же сама знаешь, что для него это раз плюнуть.
– Он проверит у тебя в первую очередь, – покачала я головой.
Pulsuz fraqment bitdi.