Kitabı oxu: «Пропасти улиц», səhifə 6

Они до полвторого ночи смотрели нарезки стендапа на телефоне, легли спать в обнимку.

Штат уснула позже. Неизвестное количество минут – кажется, вечность – водила кончиками пальцев по предплечьям парня. Изучала рунические символы, впитывала тепло его тела. Хотела запомнить каждый оттенок чувств, заполняющих душу.

Теплый, большой Виктор рядом с ней ужасно громко храпел, но лежать на его груди было спокойно. Будто ее защищала гора. И Штат знала, что это не голословное утверждение.

Нить, связывающая их сердца на уровне понимания, с ее стороны узелка натягивалась сильнее. Только прижавшись к мужской груди, Штат чувствовала настоящий покой. Натяжение уходило, трепет разливался по телу.

Возможно, поэтому она не ревновала. Эту нить невозможно было порвать словами или действиями. У них всегда будут их связь и их сигареты.

Штат не помнила, когда в последний раз смотрела на парня с тем самым интересом, заставляющим щеки алеть, а внутренности скручиваться в ожидании чего-то… чего-то. Только ей ничего не было нужно.

Виктор лежал рядом, под пальцами горели его татуировки, а сердце азбукой Морзе отстукивало, что происходящее организму нравится. Она знала, что время расставит все по своим местам. А они слишком молоды, чтобы думать иначе.

Штат

– Ского выходим. – Виктор тряхнул плечом, на котором дремала Штат.

Блондинка сонно потянулась, огляделась, кивнула на телефон, от которого парень не отлипал с самого утра. Даже бабушка за столом сделала ему замечание.

– Чего тебя так туда засосало? – сквозь зевок лениво поинтересовалась она.

Очарование сумерек прошло с рассветом. Звонкие уведомления на телефоне Вика заставили вернуться в реальность. Прикосновения к татуировкам парня, его запах остались в ночи. Им пора было на электричку, а еще завтра сдавать эссе. Надо найти, у кого скатать.

– У меня к тебе пгосьба есть на самом деле, – вместо ответа сказал Вик, вздохнул и растянул губы в извиняющейся улыбке. – Настю помнишь? – Штат кивнула, в непонимании нахмурилась. – Пишет она. Мы неделю уже не виделись. А на вокзале меня встгетит Инна. Помнишь, тусовка полгода назад была, где Эдик на тачку еще помочился? Она там была. Написала мне сама, мы встгетились. Боже, ты бы знала, как она сосет. – Вик мечтательно закатил глаза.

– И?

Штат скривилась. Ей было плевать на измены, правило жизни – поддерживать друзей. Мораль читать Виктору она не собиралась. Но эти подробности… фу. И ревность была ни при чем, просто Вик умел быть мерзким.

– Можешь, когда пгиедем, пегед Настей мне сцену помочь газыграть? Ну, мол, мы долго были дгузьями, а тут поняли, что любим дгуг дгуга и бла-бла-бла? – Он умоляюще посмотрел на подругу. Штат в шоке слушала самый идиотский план расставания на свете. – Не хочу ей ничего объяснять, а тебя она знает и даже побаивается. Может, даже благословит нас, эту истогию можно подать очень мило.

Штат отвернулась от друга. Невидящим взглядом уставилась перед собой. Ее будто холодной водой окатили.

– И когда эта Инна тебе написала? – Не зная, какие подобрать слова, Штат ляпнула первое, что вспомнила из рассказа.

– Будто в дгугой жизни. – Вик патетично возвел глаза к потолку. – Но на самом деле во втогник.

Нервный смешок застрял у Штат в зубах. Тепло из груди ушло, повеяло холодом. Чувство еще вчерашней влюбленности организм отторгал, как хренову донорскую почку.

Что это было?

Змея кусает не потому, что на нее наступили. А потому, что может укусить. Так и Виктор: бросал девушек не потому, что те изменяли, надоедали, трахали мозг. А потому, что мог это сделать.

Боже, он ведь еще просто мальчишка! У Штат открылись глаза: он ничего не знал о настоящей привязанности или ответственности. Был тем же ходячим набором гормонов, лишь юнцом!

Она влюбилась в обаяние маленького мальчика. Остальной образ достроила сама. Виктор не был благородным и сильным мужчиной. Иногда проявлял эти качества, как и все, а Штат просто чувства ударили в голову, и она начала замечать то, что хотела.

Розовые очки исказили облик парня. Даже то, что он с девушками по утрам не прощался, она принимала за твердые принципы, гордилась честностью друга! Он ничего им не обещал и сдерживал свое слово – не заискивал. Был искренним. Если расставался – причинял боль, но прямо говорил, как обстоят дела.

Но это лишь Штат, накачанная окситоцином, видела так. Реальность оказалась куда проще. Вик был молодым парнем, знающим о жизни ровно столько же, сколько и она! Он не был мудрее, взрослее или сильнее. Лишь четче попадал кулаками в лица, но внутренне… Штат была куда сильнее него. Слушая мерный стук колес поезда, она это осознала.

Понимание сути сковало холодом мозг. Штат постигла простую, важную истину: он ей не был нужен. Она выдохнула, за секунду построив воображаемый мир, где они вместе и новый статус их отношений ничего не рушит. И в этой конечной точке Штат не хотела быть с Виком. Дружить с ним – хоть до окончания жизни, но как мужчина… он ее на самом деле не привлекал.

Флер загадочности, ее тяга к человеческому теплу, романтике и Виктор в качестве запретного плода создали искаженный микс, похожий на влюбленность. И Штат думала только об этом. О том, что не может его получить, о том, что предает собственные принципы, о том, что это никогда не случится. И не примеряла фантазии на реальность.

А в реальности, если бы прямо сейчас, в электричке, Вик сказал, что безумно в нее влюблен и хочет быть вместе… Штат бы замешкалась и отказалась. Потому что она не хотела отношений с Виком. Она просто хотела отношений. Но не с ним. И никогда этого не захочет.

Потому что в нем всегда будут бесценные качества, идеальные для друга, но неприемлемые для объекта влюбленности. Харизмой очароваться легко, базовое чувство защищенности принять за комфорт, а помощь – за заботу. Но это не было тем, чего она хотела от отношений.

Штат не могла перечислить те качества, которые желала видеть в парне рядом с собой, но метод от противного всегда помогал. И Вик не был тем, кто ей нужен. Штат засосала сама идея влюбленности.

Чувства не подводили: на месте влюбленной в него девушки Штат было бы мерзко и обидно услышать слова Вика. Использовать ее для расставания? Какой трус так поступает? И, господи, поступал так до сих пор? Это же она выпроваживала девчонок с кухни по утрам. Потому что не лезла за словом в карман, потому что вставала раньше и была трезвее друга после опохмела «Дошираком».

И, вспоминая это, Штат понимала, что не хочет быть с таким человеком.

Но сейчас…

Она выкинула вместе с шелухой от семечек это чувство в окно, заставив раствориться в горючих выхлопах поезда, и как подругу… ее веселило предложение Вика. И как подругу ее совершенно не напрягало выгонять пассий парня по утрам. Потому что большего от него ей не было нужно.

На лице расползлась улыбка. Влюбленность оказалась лишь временной игрой гормонов. Блажь прошла. Все в порядке. Виктор рядом с ней снова был другом, с которым они соревновались в громкости отрыжки. Она хотела его расцеловать за трусость и идиотскую идею чужими руками расстаться с Настей.

Но пусть так. Так даже лучше. Она говорила на тусовке Есении, первой, кто остался на завтрак после ночи с Виком, что видела его в таких состояниях, которые не позволят иначе взглянуть на друга. Но Штат ошибалась. Дело было не в постыдных, смешных действиях на вечеринке.

По-настоящему отталкивающими люди могут быть только изнутри. И Штат была чертовски благодарна Вику за то, что одним предложением тот доказал ей: как друг – он идеален. Но все остальное, даже в идеальном мире с гарантией «долго и счастливо», Штат просто не нужно.

А значит, она свободна. У нее есть друзья, прекрасная жизнь, и она разобралась со своими чувствами. Даже смешно.

– Конечно помогу! – чересчур радостно отреагировала Штат, выныривая из прострации. Вик удивился. – Черт, это будет весело, почему мы раньше до этого не додумались! А я ведь круто играла в школьных спектаклях, надо будет вспомнить, что читала про драму у Станиславского.

Виктор рассмеялся и, видя энтузиазм подруги, тоже им заразился. Оставшуюся дорогу они обсуждали детали коварного плана, с лица Штат не сходила сумасшедшая улыбка.

– Вашу гуку. – Вик протянул ей ладонь на перроне, будто в романе «Гордость и предубеждение».

Штат улыбнулась, понимая, что чувства уже не вернутся. Перед ней – лишь ее болван-друг, с которым она ввязывается в драки. И сегодня она должна порвать с его девушкой.

Все идеально.

– Ну и сволочь же вы, мистер Дарси. Никогда не меняйтесь, пожалуйста.

Глава 9. Вклад в хаос

Виктор

Сентябрь в Питере радовал поздним бабьим летом. Оно, махнув цветастой юбкой, цыганкой танцевало в вечерних сумерках.

Пахло шашлыком. Штат жадно вгрызалась в мясо на шампуре, капая жиром на джинсы. Виктор курил в приоткрытое окно. Шашлычная на отшибе спального района была единственной в городе, где плевали на закон о курении. Местечко было паршивым, но атмосферным – все, что так нравилось личностям с криминальным налетом на зубах. Не то что пафосные рестораны. Вик поморщился: сегодня уже нанюхался запаха белых роз.

За поясом терла кожу телескопическая дубинка. Уже использованная. Сегодня.

Виктор поднял глаза на Штат. Поморщился, видя счастливое лицо девчонки. Губа у блондинки была разбита, костяшки на правой руке вспухли и покраснели. Он еле оторвал ее от противника. Штат с каждым разом все больше сносило крышу.

Остальные пошли по домам после стычки. Упертые мажоры – одни из последователей, называвших себя Драконами, – отчаянно не хотели сдаваться: перетекали с одной вечеринки на другую, думая, что Якудзам никто не сообщит. Но им сообщали. Виктор понимал, что скоро придется разговаривать. Серьезно и буквально: в драках преимущество можно было выиграть лишь временно.

Штат улыбнулась, ногтем выковыривая из зубов мясо. Виктор хохотнул. Не учитывая последствий драки, сложно было поверить, что непосредственная блондинка напротив – отбитая на всю голову участница банды.

Виктор закатил глаза: даже в мыслях определять компанию так не хотелось. Но их все чаще со стороны называли именно так, пора было с этим считаться.

Штат шумно отхлебнула «Спрайт» из бутылки. Здесь никто на них не обращал внимания, этим место и привлекало. Хозяин и посетители из Средней Азии занимались своими делами: смирились с вечно потрепанными постоянными клиентами, заходившими под ночь.

Вик выдохнул в щель приоткрытого окна дым, развалился на диванчике, снова посмотрел на Штат.

Что-то в последнее время заставляло смотреть на нее чаще. Он не знал что. Может, то, что она сама стала смотреть на него иначе. Искра веселья, снисхождения, активного удовольствия от слова «бро» в ее глазах задевала. Нечто неосмысленное, эфемерное с недавнего времени сопровождало ее образ. Легкое, неуловимое, куда более непринужденное, чем раньше.

Аура пофигизма притягивала взгляд.

Он признавался себе, что она на самом деле ему нравилась. Как друг, конечно, но все же: беснующееся Черное море в радужках, брови вразлет, полные губы, ровный нос, вихрастые, выжженные светлой краской волосы. Она вполне могла пойти в актрисы, но всю картину портили характер и все из него вытекающее: презрительные ужимки, кривая, высокомерная улыбка, сучий прищур и понимание мира в глазах.

А она не осознавала этого. Хитро смотрела на окружающих, вертела в руках перочинный ножик и удивлялась вниманию.

– Че пялишься? Зрачки отращивать умеешь заново? – усмехнулась блондинка из-под капюшона, подняла на парня взгляд.

Вик покачал головой.

– Задумался… я… – Оба обернулись на шум: сквозь мутные окна шашлычной была видна приближающаяся толпа.

Штат вытерла руки салфеткой, подобралась на месте, не зная, чего ожидать. Вик поднялся и встал у стены за спиной подруги. Те, кого они сегодня пошлепали по попке, рассердились и привели друзей?

Тело сковал холод, каждая мышца напряглась, затвердела, готовая сжаться и растянуться в нужный момент. В воздухе запахло свежестью, Штат обрадовалась, что дорожку оставила на десерт – сознание было чистым. Гул с улицы нарастал.

Налет не был прицельным – толпа молодых парней и мужчин постарше ввалилась в шашлычную, громя на своем пути все: с ноги выломали дверь, толкнули сидящего у входа посетителя в стену, накинулись на повара и женщину, нарезавшую салат.

Все произошло быстро. Штат не успела вскочить с места – как нефть, разъяренные люди заполнили маленькое пространство шашлычной. Ломали стулья, выкидывали их в окна. Блондинка пригнулась, уклоняясь от летящих во все стороны осколков. Толпа была злой, но на кого – непонятно.

Двое ткнули сидящих за соседним столом лицами в тарелки, ударили несколько раз под ребра. С начала налета прошло не больше пяти секунд – разрушения были стремительными. Светловолосый бритый парнишка в два шага оказался у столика Штат – отходить было некуда.

Он поднял ее за грудки вверх, встряхнул так, что у девчонки зубы клацнули. Капюшон спал, по плечам рассыпались светлые волосы. Он недоуменно охнул.

– Девчонка?

Штат воспользовалась замешательством: со всей силы ударила коленом в пах, добавила им же в грудь, когда парень оседал от боли. Дубинка легла в руку как влитая, взмахом раскрылась и тут же обрушилась на корпус парня слева, Штат ударила его по почкам и добила лежащего двумя ударами тяжелых ботинок в живот.

Перед глазами мелькали красные точки замешательства: она не успела разозлиться, действовала на инстинктах.

Взгляд метнулся к входу, но выйти было нельзя: толпа орала «чурки» и впечатывала в стены и пол всех без разбора. Толкучка была как в метро в час пик.

Замешкавшись, Штат не заметила парня слева. Ее толкнули в плечо и, схватив за волосы, ударили лицом об стол, в тарелку с недоеденным шашлыком. В нос ударил резкий запах угля и мяса, щеку обожгло неостывшей свининой, капля жира попала в глаз. Штат запнулась о голову лежащего на полу блондина и растянулась на столе, пытаясь махнуть дубинкой назад.

Хватка ослабла, Штат остервенело вскинулась, встретилась взглядом с Виком. Тот кривым хуком выбил из нападавшего дух, парень отлетел к стойке. Виктор кивнул подруге на улицу, одним прыжком, опираясь на подоконник, вылетел из разбитого окна. Протянул руки ей.

Неожиданная бойня разгоралась все сильнее: на парку упали капли керосина, который нападавшие разбрызгивали вокруг с кухни. Штат оттолкнула цепляющегося за ногу паренька и протянула руки Виктору, пытаясь забраться на стол.

Прыгнула на землю, зашипела от боли: осколок в раме поцарапал заднюю часть бедра. За ними шашлычная занималась огнем. Толпа вываливалась на улицу, Вик схватил подругу за руку и потащил за собой через дорогу, в пролесок.

Хромая, Штат ковыляла следом, пряча дубинку за пояс. За деревьями полыхал пожар. Краем сознания она надеялась, что внутри не осталось людей. Безумие щипало за пятки.

Через семь минут, распугав местных бомжей, они завалились на сломанную лавку под светом единственного фонаря. Погони не было, трезвость возвращалась с перебоями.

– Что это было? – Штат сбросила оцепенение.

Виктор пожал плечами.

– Без понятия. Но шли не за нами.

Ночная прохлада опускалась на город. На поляне пахло мусором и мочой, но именно эти запахи и гора пустых бутылок по периметру успокаивали расшатанные нервы.

– Ты как? – Она проницательно посмотрела на друга.

Штат опять спрашивала не о теле. О чем-то большем, что в хорошие дни горело, в плохие – гнило у него внутри.

– Ногмально, ласточка, спасибо.

В кустах трещали цикады, за деревьями по дороге проезжали редкие машины. Царапина на ноге саднила, щека от ожога шашлыком горела. Губа, разбитая часом ранее, заставляла кривиться, костяшки на руке чесались.

Послышался шорох. Оба ощетинились. Вик вышел вперед, заслоняя подругу плечом, Штат снова взяла в руку дубинку.

По спине пробежал холодок. Шок прошел, царапина на ноге начала не просто саднить, а болеть. Успокаивало, что по ноге не текла кровь: рана была неглубокая. Но быстро бежать Штат уже не сможет. Если эти непонятные кабаны пришли их прибить как свидетелей, им конец.

На поляну вышел парень. Высокий блондин, которого уложила Штат. Девчонка напряглась всем телом. Парень поднял руки на манер «сдаюсь», подходя ближе.

– Эй, спокойно. – Он усмехнулся, всем своим видом показывая, что не настроен на стычку. Начал разматывать боксерские бинты на руках. – Вы просто под руку подвернулись, мы против вас ничего не имеем, ребята, – он наклонил голову вбок, дружелюбно улыбнулся, – …и девчата.

Штат выдохнула, интуиция молчала. Очевидно, они и правда подвернулись под руку. Никого из толпы нападавших она не знала, а Якудзы еще не натворили столько дел, чтобы тридцать незнакомых наемников к ним посылать. Судя по всему, целью были сама шашлычная или ее владелец.

Она устало вздохнула, опустилась обратно на скамейку. Дубинку положила рядом.

– Вы вообще кто такие? – Вик мрачным взглядом окинул парня, отступив на шаг: тоже не чувствовал угрозы.

– Хулиганы. – Блондин довольно кивнул.

Штат насмешливо нахмурилась, они с Виком перекинулись взглядами.

– Это какой-то странный эвфемизм? – Она выгнула бровь.

Парень с улыбкой покачал головой.

– Нет, мы из футбольной фирмы. «Мясо» называемся.

– Фанаты, что ли? – скривилась Штат, доставая телефон.

Включила фронтальную камеру, попыталась рассмотреть царапину на задней поверхности бедра. Джинсы были безнадежно испорчены, у ноги вроде еще был шанс.

– Нет, это другое, – отмахнулся он и закурил, расслабленно засунув вторую руку в карман. Провел языком по рассеченной губе.

– А-а, слышала я про такое. – Штат усмехнулась. – В «Бойцовский клуб» играете.

Она снова переглянулась с Виктором, закатила глаза. Таких хулиганов она встречала пару раз в метро: после футбольных матчей они громили все на своем пути. Слышала, что массовые драки устраивают, но не думала, что столкнется с ними так близко. И не знала, что парни высовываются дальше своего ринга. А тут целое кафе сожгли за считаные минуты.

– Нет, но можно и так сказать, – улыбнулся блондин. Парень был симпатичным. Ровный нос, голубые глаза, бритые светлые волосы. Худощавый, но плечи широкие, рост под метр девяносто. Излюбленные такими персонажами штаны «Адидас». – А ты всегда на говне? – обратился он к девчонке.

– Чего? – Она презрительно фыркнула, встала, разминая затекшие ноги.

С прищуром посмотрела на парня, гадая, принять это за оскорбление или нет.

– Дерешься не на голых кулаках в смысле, – беззлобно пояснил он. – Не козырно. – Парень с улыбкой сплюнул себе под ноги.

Он правда пришел поболтать. Спокойно курил, не хотел проблем. Он был один. Вероятно, не держал зла. Либо был в себе так уверен, что пошел на двоих.

– Да мне плевать, – пожала плечами Штат.

Взяла со скамейки дубинку, сложила, убрала за пояс, под парку.

– Это потому, что ты девчонка? – Блондин опять наклонил голову вбок.

Она хмыкнула, оглядев собеседника с ног до головы как несмышленого мальчишку. Он таким и был. На вид лет восемнадцать, не больше.

– Это потому, что вам нужно подраться, а мне – победить, – благосклонно пояснила она, кивнула другу. – Пойдем, Вик.

– А вы откуда такие непростые взялись? – Парнишка не хотел прекращать диалог: ему попались интересные люди, просто так отпускать их он не собирался. Мало кто из сверстников, кроме парней в фирме, мог его понять. – Мы тут нечасто, но про вас бы знали.

Виктор закурил, останавливаясь. Отзеркалил улыбку парня.

– Нечасто… дебоши затеваете и кафешки поджигаете?

Парень вряд ли врал насчет своего статуса, но нужно было убедиться, что хулиганы – не новая неожиданная группировка на их территории, которая вчерашних подростков могла затоптать не моргнув глазом. Учитывая то, что они видели недавно в кафе.