Анна Красновская никак не могла остановиться – она двигалась по городу ломаной траекторией и была уверена в том, что от такого движения ей станет легче. Напряжение действительно спадало, но из глаз хлынули слезы, с которыми невозможно было совладать.
– Так мне и надо, дурочке, так мне и надо, – говорила она сама себе. По небу плыли белые, скрученные, как жгуты, облака, и ей казалось, что они словно укоряют ее, разлучницу.
Когда Марк Бельстон пригласил ее на ужин, она знала сценарий вечера с самого начала, и он оправдал все ее ожидания. Анна хорошо запомнила красивый ресторан, отдельный кабинет, вечер при свечах, шампанское в серебряном ведерке, креветки с авокадо.
– Сплошные афродизиаки. – Анна решила блеснуть эрудицией.
– Это что такое? – рассеянно спросил Бельстон.
Красновская растерялась – еще подумает, что она самонадеянная выскочка. Впрочем, он ничего не заметил, смотрел куда-то в сторону, мимо нее, все время разговаривал по телефону. У кассира Красновской захватывало дух, когда она представляла, какие сложные производственные задачи решает генеральный директор «Грин-авиа». Анна металась внутри себя и не могла определиться, как ей себя вести с начальником – сразу на все соглашаться или повременить? Да и что значит «на все», когда он не произнес и пяти предложений? Марк Бельстон словно услышал ее и спокойно сказал:
– Проклятая работа! Не обращай внимания. Это не испортит наших встреч.
– У нас будут с вами встречи? – осторожно поинтересовалась она.
– Будут, не сомневайся. Я всегда беру то, чего мне хочется, – резко ответил он. – И не «выкай» мне.
– Хорошо, – покладисто произнесла женщина. Анна находилась под впечатлением от обаятельного Бельстона, романтического ужина и в предвкушении его продолжения. Квартира, куда он ее привез, была похожа на гостиничный номер, но чистая и опрятная. Анна пылала от удовольствия – Бельстон нравился многим в компании, но вот почему он обратил внимание на нее?
– Марк, а почему ты ко мне подошел? Как ты узнал, что я соглашусь на свидание?
– Ты как маленькая, честное слово! Мне еще никто не отказывал. А подошел – ну, обратил на тебя внимание. Радуйся, дурочка!
Анне Красновской не очень хотелось слыть дурочкой, но Бельстон был ее шансом изменить жизнь. Нет, не сделать ее лучше или хуже, а просто изменить. Анне очень хотелось, чтобы появился мужчина, который смог бы заботиться о ней, любить ее, поддерживать и помогать. Любви за год отношений так и не сложилось – Марк был словно машиной для работы – генеральным директором, а она – просто небольшим аксессуаром в его обстановке. Они встречались нечасто, два-три раза в месяц, на квартире, куда он привел ее впервые и в которой она осталась жить. Квартирка из гостинично-обыденной превратилась в уютное гнездышко вечно ожидающей женщины. Материальный фактор перестал быть для Анны Красновской проблемой – она теперь работала в пресс-службе авиакомпании, новую машину могла себе позволить, дорогую и красивую одежду. Наверное, это было немыслимым достижением для рядового кассира авиакомпании, но Анна так не считала – почти каждая женщина, имеющая богатого и статусного любовника, уничтожает эти мысли как вражеские и преступные, поскольку считает, что она заслужила любовь, даже если это любовь украдкой.
На работе она ловила на себе взгляды насмешливо-презрительные, жалостливо-уничижительные, восхищенно-завистливые. За генеральным директором Марком Бельстоном наблюдала вся авиакорпорация, и выводы про новую «фаворитку» были сделаны оперативно, только на вопрос «надолго ли?» существовали многовариантные ответы.
Сама Анна ответа не знала и делиться могла только с Лизой, да и то нечасто. Лиза, с одной стороны, осуждала Анну за эту связь, а с другой стороны, если связь уже имеет место быть, надо ею пользоваться. Лиза считала, что Анна не прилагает никаких усилий, чтобы остаться с мужчиной.
– Анька, ты совсем ничего не делаешь, чтобы выйти замуж за своего олигарха! – вздыхала старшая сестра, которая никогда замужем не была, и Бельстон казался ей миллионером-небожителем.
– Да уж, повезло – сидеть в съемной квартире и ждать незнамо чего!
– Ты же сказала, что он бывает часто!
– Он дома живет, Лиза, если что! А ко мне наведывается.
– Ну, лиха беда начало, – нашлась сестра.
– Какое начало! Что ты придумываешь! Ты с детства была фантазеркой. В этих отношениях нет перспективы. Я тоже, когда он сначала меня пригласил на ужин, была очарована, ошеломлена, если хочешь, ждала его в этой дурацкой квартире бесконечно, сделала из нее уютное гнездышко – и что?
– И что? – переспросила Лизавета.
– Ничто. Секс по определенным дням, подарки, редкие поездки.
– А новое место работы? Ты теперь не кассир, а сотрудник пресс-службы!
– Это тоже бонус к постели.
– Хороший бонус, между прочим. Тебе, Анька, не угодишь! Раз все знала, зачем в постель ложилась? Надо, чтобы он задержался навсегда. Раз уж он тебе достался.
– Да в том-то и дело, что не достался. Мужик просто проходил мимо, увидел красивую куклу и решил поиграться, а кукла как раз была без хозяина. Ее приодели, положили в новую коробку и теперь достают по праздникам.
– Можно подумать, у тебя после твоего алкаша, бывшего мужа, очередь стояла из мужчин!
– Да, может, и стояла бы, если бы Марк меня не переехал, как трамвай, – голова в одну сторону, ноги в другую!
– Ну, сестренка, не пугай, все у тебя хорошо. Все равно ведь есть какие-то чувства между вами.
– Есть!
– Ну вот!
– Есть, есть, не сомневайся. У него – любовь к своей авиаимперии Бельстонов, которую он ни на кого не променяет. Кстати, в этой империи приветствуется крепкая семья.
– Ну, он же тебя выбрал – ваши тетки там, поди, давятся от зависти и злости.
– Знаешь, кто давится, а кто жалеет.
– Но ведь ты его любишь, Анька!
– Любишь, не любишь… Я уже эти слова забыла. Да, он ко мне хорошо относится, как к красивой декорации. А я… Я первые полгода с ума по нему сходила, надеялась на что-то, ждала. Даже на работе – не поверишь – пресс-релизы научилась писать.
– Отчего ж не поверю, как раз и поверю – ты у нас упертая!
– А потом… Потом угас огонь, потух, зола одна осталась.
Лиза обняла сестру и погладила по плечу.
– Малыш, все обойдется, вспомни, как папа говорил: будет день, будет пища.
Это было так давно! Анна остановилась в своем уличном беге, да и сколько можно по городу кружить!
«Все, успокоилась, сосредоточилась. Надо звонить Лизе, она обязательно что-нибудь придумает». Телефона в сумочке не было, было все: три расчески, несколько тюбиков помады, и даже блокнот с рабочими записями – все, кроме такого нужного сейчас телефона.
«А сколько же времени прошло? Десять минут? Час? На работу надо позвонить, взять неделю в счет отпуска, а потом что-нибудь обязательно придумать».
Ее руки тряслись, и телефона в сумке она никак не могла найти.
– Извините, можно позвонить с вашего телефона? Мне очень нужно, а то я свой не найду в сумке, – обратилась она к прохожему. Мужчина, не раздумывая, протянул ей мобильник.
– Лиза, Лиза. – Анна пыталась говорить спокойно, но у нее не получалось. – Мне срочно нужно с тобой увидеться. Ты можешь приехать… – И она назвала адрес соседнего дома. Сестра сразу же поняла, что случилось что-то из ряда вон выходящее.
– Я сейчас буду.
– Спасибо вам, вы так меня выручили.
– Девушка, я бы вам не только по телефону дал позвонить, но и хотел бы продолжить знакомство. Вас можно проводить?
– Спасибо, спасибо, нет. – Анна двинулась в сторону дома, где назначила встречу Лизе.
Сестра приехала действительно быстро, Анна не успела даже продрогнуть.
– Что случилось? На тебе лица нет!
– А какое лицо может быть у человека, на которого совершено покушение! У меня на глазах взорвалась машина, я чудом осталась жива, браслет расстегнулся и упал с руки. Вот он мне жизнь и спас.
– Кто-то хотел тебя убить? Кто это мог быть?
– Лиза, ты себя сейчас слышишь?! Да откуда же мне знать, кто это мог быть!
– Ты думаешь, в машину подложили взрывное устройство?
– Ну а как по-другому взрывают машины? Я не подрывник, машины не взрывала, да и вообще первый раз в жизни видела взрыв своими глазами, а не по телевизору.
– Это жена Бельстона, – уверенно сказала Лиза. – Год она тебя терпела – это критическое время для жены, а теперь решила убрать.
– А зачем? Жениться Марк на мне не собирался. О моей беременности он не знает.
– Так ты беременна?! А почему я об этом не знаю?
– Ну, извини, сестра, не успела доложить. Сама только недавно узнала.
– Это меняет дело! – Выводы Лизы были категоричны.
– Да почему меняет?!
– Да потому, что ты можешь родить наследника! У Марка ведь дочка. А империи нужен мужик. Не дрейфь, Анютка, чует мое сердце, мы прорвемся!
– Прежде чем прорываться, позвони на работу, пусть оформят неделю отпуска – скажи, придумай что-нибудь.
– Домой, Анька, тебе нельзя. Тогда план действий таков: берем у моей подруги ключи от загородной дачи. Сидишь там тихо, как мышь, а я пока буду разведывать обстановку. Марку-то что скажешь?
– Не знаю я, Лиза, пока ничего не знаю. Давай об этом завтра. Спать хочу.
Таксист подвез девушек к дому, где жила подруга Лизы. Анна увидела, что сестра вернулась в подавленном настроении.
– Проблемы с ключом? В жилище отказано?
– Нет никаких проблем – ключ взяла, разрешили жить сколько пожелаешь.
– Тогда что ты дрожишь, Лиза?
– Холодно мне.
Ехать до дачи было минут двадцать, и все это время Анна чувствовала, что что-то произошло, что-то еще, кроме этого злосчастного взрыва. Женское сердце – вещун, ему порой и рассказывать ни о чем не надо.
– Я точно знаю, кому это на руку – убрать тебя из окружения Марка.
– Не придумывай, сестрица, я не так интересна семье Бельстонов, как тебе кажется.
– Но твоя беременность все меняет!
– Только для меня, сестренка. Да если Марк узнает, он заставит от ребенка избавиться, я это чувствую.
– Нет, этот номер у него не выйдет. Я заставлю его играть по нашим правилам.
– По каким правилам, Лиза? Он проглотит тебя и не заметит.
– Я не так проста, как тебе кажется.
– Сестра, воспитательница даже самого крутого детского сада, где ты работаешь, не сможет противостоять генеральному директору авиакорпорации. У вас разные весовые категории.
– Но почему тогда ты ему не звонишь? – с обидой сказала Лиза. – Просишь помощи у сестры.
– Потому что ты самый родной мне человек, а его реакция мне неизвестна.
Напряжение спадало, Анна чувствовала, что потеряла опору под ногами, а ноги стали совсем ватными и не слушались. Лиза едва успела ее подхватить.
– Тебе плохо, Анечка? Как ты себя чувствуешь?
– Нормально, только устала очень, и есть хочется.
– Это у тебя от стресса. Бедняжка, такое пережить… А ты точно не будешь обращаться в полицию? Они тебя уже, наверное, разыскивают. Машина ведь твоя.
– Моя. Я совсем об этом не подумала. Сделай что-нибудь, Лиза! Дай мне хотя бы в себя прийти. Я ничего не соображала, бежала по городу… Да, ты права, полиция будет меня искать.
– Не волнуйся, мы переиграем всех мужиков!
– Господи, ну тебе-то откуда знать? У тебя и мужика никогда не было.
– Зато у меня есть младшая сестра, которая наскребла на одно место много приключений, и это место у нее теперь горит. Кто-то на тебя начал охоту, и этот кто-то не остановится. А может, это сам гражданин Марк решил от тебя избавиться?!
Звонил, конечно, Заурский. Он всегда звонит неожиданно и в самый неподходящий момент.
– Сорнева! Что это ты за фото по Ватсапу кинула? Я правильно понял, что это председатель жюри фестиваля гражданин Марк Бельстон в таком состоянии находится?
– Правильно, Егор Петрович, правильно вы все понимаете.
– И у него проломлена голова?
– Угу. Так оно и есть.
– Это твое фото или где-то скачала?
– Авторское.
– А что ты там делала?
– Не могу говорить, как раз иду к следователю.
– Мы фото, конечно, на первую полосу поставим. У нас, как я понимаю, эксклюзив?
– Угу, – прогудела Юлька.
– Текст твой тоже годится. Но только вот мой сказ: ноги в руки – и домой, в редакцию! К черту твой фестиваль. Мне твои приключения вот где. – Юлька будто увидела, как Егор Петрович резко проводит рукой по шее. – Домой, Сорнева, домой! И позвонишь мне после беседы со следователем.
– Угу, – обреченно продолжала она. – Как скажете! Только напоминаю, что фестиваль не мой, а ваш – вы меня туда заслали, собственными, так сказать, руками.
Егору Петровичу со своего рабочего места не было видно, как Юлька робко, словно ученица, постучала в дверь, и ей ответил приятный мужской голос:
– Входите, входите, не стесняйтесь!
– Здравствуйте, товарищ следователь. Я Юля Сорнева.
– Здравствуйте, товарищ Юля. Меня зовут Руслан Аванесов. Ну, рассказывайте, Юля, как вы оказались в кабинете у Бельстона.
– Я даже не знаю, с чего начать…
– А вы не стесняйтесь, Юля. Давайте с самого начала.
У следователя Аванесова сегодня с утра болел зуб, а пойти показаться врачу было некогда, целый день оказался загружен так, что Аванесов не мог вспомнить, обедал он сегодня или нет, но, прислушавшись к урчащему животу, понял, что – нет, не обедал. Зуб ныл, и дергало так, что мужчина морщился при малейшем движении, поэтому хотел закончить разговор со свидетелями как можно быстрее.
– Я вам помогу, Юля. Пожалуйста, ответьте на вопрос, почему вы пошли в кабинет к председателю жюри?
– Я пошла, потому что меня об этом попросила Зинаида Ивановна.
– Она как-то объяснила свою просьбу?
– Никак.
– А почему вы не поинтересовались?
– Послушайте, если бы вас вдруг попросил прийти главный прокурор страны, вы бы тоже спросили – зачем?
– Вы хотите сказать, что Бельстон такая большая величина?!
– Хочу! Он председатель жюри нашего фестиваля и, значит, в настоящее время для меня – величина, поэтому я не раздумывала ни о чем, пошла, и все.
– А вы были раньше знакомы с Марком Бельстоном.
– Никогда!
– Тогда почему он выбрал именно вас?
– Да если бы я знала! Самой этот факт покоя не дает!
– Но все-таки у вас есть предположения?
– Никаких! Подумайте сами, ну какие у меня могут быть предположения, если я не была знакома с господином Бельстоном?
– Но Зинаида Ивановна сообщила, что ваши работы вошли в шорт-лист фестиваля и вы одна из претенденток на первое место, на награду.
– Следуя вашей логике, Бельстон решил познакомиться со мной лично как с профессионалом высокого класса, и, наверное, он сомневался в моем профессионализме, а я, вместо того чтобы его переубеждать и станцевать «ча-ча-ча», взяла и грохнула его по голове! Вас такая версия устраивает?
– А при чем тут «ча-ча-ча»?
– То есть про все остальное вам понятно?
– Не очень. Для меня женская логика – полнейшая загадка. – Зуб Аванесова снова «задергало». Девушка действовала на зуб угнетающе – он разболелся еще больше. – Так почему «ча-ча-ча»?
– Да потому что Марк Александрович, при всей статусности нашего фестиваля и его на нем председательствования, вряд ли что понимает в журналистских текстах. Он может только сказать, нравится – не нравится.
– А почему он ваш председатель?
– Товарищ Аванесов, вы с Луны свалились? Он финансирует наш фестиваль. Он главный спонсор. Ему не надо понимать в журналистском творчестве.
– Вон как!
– Да я думаю, вы все понимаете. Зинаида Ивановна мои слова подтвердит.
– Да ваша Зинаида Ивановна так распереживалась, что двух слов связать не может.
– Да видела я – трясется, как кефир!
– Как кто? – У Аванесова даже зуб перестал ныть. Юлька пожала плечами – она ничего такого не имела в виду. Зинаида действительно напугана, это и понятно, такой «подарочек» на фестивале не нужен никому.
– Сравнения у вас интересные, – не унимался следователь. – Никогда про кефир не слышал.
– Ну хорошо, как студень, как холодец. Выбирайте образ, который вам ближе.
– Мне ближе, чтобы вы подумали, что вас связывает с Бельстоном.
– Я вас разочарую, товарищ следователь, нас не связывает ничего. Я почитала о нем в Интернете, когда собиралась сюда в поездку.
– И что?
– Если вам интересно, почитайте сами, там ссылок великое множество. Успешен, женат, руководит авиакомпанией.
– Но зачем-то он вас искал!
– Вот вы у него и спросите. Надеюсь, что он придет или уже пришел в себя.
– Спрошу обязательно, не сомневайтесь.
– Вы так говорите со мной, будто в чем-то упрекаете.
– Меня действительно одолевают сомнения, вы должны быть знакомы с Бельстоном. Он не такой человек, чтобы встречаться с заезжими журналистами.
– Я, между прочим, в своем городе журналист известный, – гордо сказала Юлька. – Можете поинтересоваться.
– Непременно, девушка, непременно. Итак, может, вы когда-то брали у него интервью? – продолжал свои вопросы Аванесов.
– Я пока в своем уме и помню, у каких статусных лиц я брала интервью. Не было среди них Бельстона. Не было, товарищ Аванесов! Но вы в это не верите, тогда я готова сознаться, что мы с Бельстоном тайно женаты, и я приехала к нему в гости под видом журналистки газеты «Наш город».
– Ну, это вы, Юля, хватили! Это ваши сказки журналистские. Не можете вы быть женой Бельстона, он женат на другой женщине.
– Ну и на том спасибо, товарищ следователь.
– Тогда вспоминайте: вот вы зашли в кабинет.
– Постучалась сначала, мне не ответили. Ну, я и зашла.
– Просто зашли?
– У вас опять другие варианты? Мне нужно было упасть в обморок от того, что какой-то Бельстон хочет со мной поговорить?
– Ну, вас, конечно, бельстонами не возьмешь!
Тут Юлькин телефон начал звонить, да так громко, что Аванесов не выдержал.
– Выключите свой мобильник!
– Да не могу, это мой начальник на проводе, главный редактор, покруче Бельстона. Вот там я пляшу «ча-ча-ча»! Я не могу сейчас говорить, Егор Петрович! – пискнула Юлька в телефон. – Меня допрашивают. Помню, что вы сказали, конечно, возвращаюсь домой. Но до конца фестиваля еще два дня! Можно уж я доработаю тут? Вдруг приз какой получу!
– Пока домой вам рано, – покачал головой Аванесов. – Вы у нас ценный свидетель.
– Да свидетель только и увидел, что сидящего в кресле председателя жюри с разбитой головой.
– Что вы еще увидели?
– Кровью стол залит, бумаги разбросанные. Шторы в кабинете задернуты были. Лампа на столе горела. Мрачный, я вам скажу, кабинетик.
– Какие бумаги лежали на столе?
Тут Юлькино сердце сжалось. Про письма, которые лежали у нее в сумке и которые она, конечно, незаконно забрала с места происшествия, она-то и забыла! Впрочем, она поступила совершенно верно, потому что от этих полицейских никогда ничего не добиться. Знает она их отстраненные комментарии для прессы, – следствие ведется, следствие обязательно сделает выводы, следствие разберется. Упускать свой журналистский шанс в этой ситуации она не будет. Расскажет ли она про письма главреду, Юлька пока тоже не решила, ей нужно их сначала прочесть, а то позарилась на чужое, а окажется, что это пустой фант, такое тоже возможно.
– Не смотрела я бумаги, видела их только краем глаза.
– А когда же успели фотографию сделать?
Этот увалень следователь не так прост, как кажется.
– Не смогла удержаться. Я ведь все-таки журналист. А откуда вы про фотографию знаете?
– Я вашего брата почти насквозь вижу. Вы первым делом не о человеке думаете, а о том, как жареное добыть. Я и не сомневался, что вы на месте преступления фото сделали. За него вам, конечно, «отдельное спасибо». Со ссылкой на вашу газету его скоро опубликуют все интернет-издания. Мне за это по полной наваляют.
– Ну, простите, дяденька, – шутливо заныла Юлька. – Черт попутал. Не помню, как рука сама потянулась к телефону. Была в состоянии стресса.
– И сразу на месте преступления взялись щелкать телефоном.
– Честно клянусь, фото отправлено только главреду. Исключительно на газету работала. Наша законная работа – найти информацию и распространить. Я при исполнении была.
– Не ту информацию распространяете, журналист Сорнева. Мешаете следствию. Надо было сразу вызывать полицию, а не самодеятельностью заниматься.
– А я Зинаиду Ивановну крикнула, она «Скорую» вызвала и вас. Все как надо.
– Не все. Нельзя было фотографии делать, ажиотаж поднимать.
– Не смогла, – честно призналась девушка. – Не смогла устоять. Раскаиваюсь. Но исправиться не обещаю.
– Все с вами понятно, свидетель Сорнева. Надеюсь, что вы до конца работы фестиваля никуда не уедете. Вы уедете тогда, когда я вам разрешу.
– Вот этого не знаю. Мне начальство сегодня два раза звонило и требует, чтобы я немедленно вернулась на рабочее место. Не может без меня газета.
– Ничего, газета подождет. Возможно, Бельстон скоро придет в себя, тогда вы нам можете понадобиться. Надеюсь, он нам сообщит, зачем хотел с вами встретиться.
– Я бы тоже хотела это знать, – согласилась Юлька.
Она возвращалась к коллегам в зал, обдумывая, как же сказать Егору Петровичу, что ей необходимо остаться хотя бы на несколько дней.
Пожалуй, надо сказать правду. Только вот про письма она пока промолчит. Ей надо самой их прочитать. Юля оглянулась и потихоньку открыла свою дамскую сумочку. Письма лежали на месте, и ей показалось, что от них исходит какое-то огненное напряжение.
– Юлька, Сорнева! – перед ней стояла ее одногруппница по журфаку Оля Виноградова.
Девушки обнялись.
– Когда мне сказали, что здесь журналистка из вашего города, я сразу про тебя подумала, а потом увидела твою фамилию среди гостей фестиваля. Ты всегда удивительно оказываешься в ненужном месте, ну, в том месте, где что-нибудь обязательно происходит. Я, между прочим, здесь от пресс-службы «Грин-авиа». Ужасная работа. Одни проблемы, да мне уже все равно, я увольняться собираюсь, нашла место получше. А то здесь – одни приключения.
– Какие, например?
Оля заговорила шепотом.
– Сегодня утром взорвали машину любовницы Бельстона. Ее зовут Анна Красновская, и работает она у нас в пресс-службе. Сама понимаешь, если любовницы вертят пресс-службой, то профессионалы там не нужны.
Pulsuz fraqment bitdi.