Kitabı oxu: «Белая сирень»

Şrift:

Они сошлись – вода и камень,
Стихи и проза, лёд и пламень
Не столь различны меж собой…
А. С. Пушкин. Евгений Онегин

Санечка

Кажется, этот мальчуган родился на свет принцем: матовая кожа, волосы – чёрный оникс, ярко-синие глаза, полные разума и добра. Взрослые так и тянутся, чтобы погладить по головке или взять на руки очаровательного малыша.

Но сколько трудностей и испытаний уготовила ему судьба! А виной всему – турбулентное время, революция, долгая Гражданская война в Российской империи и мучительное рождение первого на земле «справедливого государства» Советского Союза…

В трёхлетнем возрасте он потерял отца. Как это произошло, он запомнил на всю жизнь и спустя много лет мог рассказать об этом с мельчайшими подробностями.

Шёл 1919 год, полыхала Гражданская война. Он осознал смысл событий много позже, а тогда только с ужасом таращил глаза на происходящее вокруг.

Отец болел недолго и умер совсем молодым. Теперь он, всегда весёлый и неугомонный, неподвижно лежал в гробу, и заплаканная мать приказала детям не бегать и не шуметь. Санечка, брат Миша и сестра Вера говорили меж собой и с матерью шёпотом, не резвились и не прыгали, а передвигались мягко, как котята…

Казалось, кровопролитной войне не будет конца: большевики, красные, старались окончательно завоевать и укрепить власть; а оппозиция, белые, – вернуть себе потерянное. Город занимали поочерёдно то красные, то белые…

Маленький Санечка не мог ничего этого знать, как он не знал, что его отец – известный большевик, помощник железного Феликса, высоко ценимый и любимый друзьями и люто ненавидимый оппозицией. Не знали этого и его старший на один год брат Миша и пятилетняя сестрёнка Вера. Знала обо всём только мать, верная помощница и соратница отца…

Его родители поженились совсем молодыми по большой любви. До конца своей жизни мать боготворила мужа и считала, что лучше её Митечки нет никого на свете, никогда не унывающего, напевающего весёлые песни (сколько он их знал!), мечтающего о справедливости и счастье для обездоленных, о доступном образовании для всех без исключения детей. Она думала, что они проживут долго рука об руку и умрут в один день, как в волшебной сказке… Но он слишком много трудился и рано сгорел, в 33 года, в возрасте Христа…

Сегодня с утра город захватили белые и спешили беспощадно расправиться с главарями ненавистной революции.

С улицы послышались угрожающий шум и сердитые голоса. Мать и дети, почуяв опасность, крепко прижались друг к другу. От ударов задрожала дверь, готовая сорваться с петель. Побледневшая мать спросила испуганно: «Кто там?»

– Открывай, не то вышибем! – ответил нетерпеливый мужской голос.

Едва она открыла, в квартиру ворвались, грубо оттолкнув её, взбудораженные казаки.

– Где? – раздались голоса.

– Да вот же он! – кто-то указал на гроб.

Казаки выхватили шашки и изрубили покойника, так велика была их ненависть к этому человеку, живому или мёртвому…

Дети испуганно жались к матери. Санечку мать взяла на руки и крепко прижала к груди. Губы малыша дрожали, личико заливали слёзы.

– Тихо, сыночек! Тихо, Санечка! – шептала мать, боясь, что рассвирепевшие казаки не моргнув глазом порубят и её детей.

Малыш неслышно плакал, вцепившись ручонками в мамину кофточку. Сестрёнка и братик, глотая слёзы и страшась заплакать навзрыд, подпирали мать слева и справа…

Мать стояла ни жива ни мертва, боясь проронить хоть слово перед ожесточёнными казаками, размахивающими обнажёнными шашками…

Белоказаки, быстро расправившись с мёртвым хозяином, огляделись в поисках ценных вещей, трофеев, перевернули шкафы с одеждой и посудой, черепки со звоном рассыпались по полу; взяли, что понравилось и что можно было унести, остальное безжалостно изрубили на куски…

Молодая хозяйка дома, от ужаса едва державшаяся на ногах, ожидала, когда примутся за неё и детей. Но лихой атаман дал приказ быстро уходить. Мать прижималась к стене, как будто хотела раствориться в ней. Казаки поспешно убегали из разгромленной и разграбленной квартиры, оставляя вдову с детьми на произвол судьбы…

Последний убегающий казак вдруг обернулся на пороге и направился к ней.

«Ну вот и конец» ёкнуло сердце несчастной женщины.

Она ожидала самого худшего, но он, сорвав папаху с головы, надел её на голову Санечки, словно хотел укрыть малыша ото всех бед, настоящих и будущих. Возможно, у него дома остался беспомощным такой же пацанёнок…

Соседи помогли зарыть покойника во дворе, на кладбище везти было не на чем, да и опасно…

Мать дождалась ночи, чтобы украдкой уйти из города. Собрала кое-какие оставшиеся целыми пожитки в узелок, достала из тайника документы и личное оружие мужа, чтобы перепрятать в укромном месте, и отправилась на поиски жилья, где можно было приютиться с детьми. Санечку она несла на руках, Миша и Вера шли рядом, уцепившись за материну юбку с двух сторон. Беглецы пристально вглядывались в темноту и вздрагивали от каждого резкого звука…

На окраине города им повстречалась цыганка:

– Куда, красавица, путь держишь в такой поздний час, да ещё с детьми малыми?

Мать не на шутку перепугалась: когда-то их со свекровью околдовали и обокрали две цыганки, с тех пор она их остерегалась, а тут и спрятаться некуда…

– Не бойся меня, цыгане тоже бывают разные! – сказала цыганка, словно прочитала её мысли. – Пойдём со мной, я вас накормлю и ночлег устрою. Поди, мужа твоего убили, одна осталась? Моего тоже убили, но мои дети уже большие. Вчера нас позвали на свадьбу спеть и сплясать, заплатили продуктами. Есть люди, которым всё равно, мир или война, они всегда богаты. Ну так пойдём, здесь близко!.. Я знала твоего мужа: однажды обратилась к нему за помощью, и он мне помог, когда другие гнали взашей. Сегодня мой черёд тебе подсобить…

Мать поверила в искренность цыганки и последовала за ней. Они подошли к сараю без крыши, цыганка усадила их на ворох соломы, откуда-то достала хлеб, сало и яйца, сваренные вкрутую, положила на подол матери и сказала:

– Ешь сама и детей покорми! А потом на соломе можете заснуть до утра. Рано утром мой брат поедет в соседнее село, может тебя подвезти, если хочешь… Мой брат – хороший человек, он тебе зла не сделает, можешь ему, как мне, довериться…

Дети перекусили, улеглись на солому и скоро заснули. А мать не могла заснуть и берегла их сон…

Только стало светать, снова появилась цыганка.

– Мой брат вас ожидает, – сказала она. – У него большая телега, все поместятся. Я для вас соломы на дно постелила.

Цыганка была ещё не старая и довольно красивая. Её брат был примерно такого же возраста, сухощавый, бородатый, похожий на неё глазами. Она смотрела, как мать подсаживает детей, и ласково им улыбалась. А когда мать взяла на руки Санечку, вдруг сказала:

– Этого особенно береги! Нелёгкая ему выпадет доля… Ну, отправляйтесь с Богом! – И цыганка перекрестила их на прощанье.

Долго потом мать укоряла себя, что не расспросила цыганку, какая беда подстерегает её младшенького и как его уберечь от этой беды. Другие мысли тогда занимали её голову…

* * *

С лёгкой руки цыганки они весьма благополучно добрались до родителей отца, людей успешных и образованных, владевших небольшой домашней библиотекой. У них заказывали одежду церковнослужители, чиновники и богатые горожане.

Отец Санечки до революции успел окончить гимназию, поступил в университет, где сблизился с революционно настроенными студентами, и стал революционером. В это же время познакомился с милой курсисткой Пашей, разделявшей его революционные взгляды, с которой нашёл своё личное счастье…

Когда муж был жив, Прасковья занималась домашними делами, растила и воспитывала детей. После его смерти ей пришлось самой заботиться о заработке. В разрушенной стране в разгар войны она отчаянно искала работу, чтобы спасти детей и престарелых родителей мужа от голодной смерти.

Семья отца была православная, в красном углу висели святая святых – иконы, доставшиеся ещё от предков. Их почитали, на них ежедневно молились. Санечкина бабушка при жизни каждый день читала Псалтырь, донося мудрые мысли до всей семьи. Некоторые удивительные слова запали глубоко в его детскую память. Например, бабушка утверждала, что настанет время, когда Америка будет стремиться к власти во всём мире, однако самым сильным и влиятельным станет Китай…

Поскольку у семьи не было никакого подсобного хозяйства, пришлось обменивать на продукты все ценные вещи: одежду, посуду, скатерти, золотые украшения… Заболел и умер дедушка. Бабушка от истощения еле держалась на ногах, она почти ничего не ела, самоотверженно отдавая свою порцию внукам. Неумолимо таяли запасы чечевицы и пшена, а ценных вещей для обмена в доме уже не осталось…

Мать готова была пойти на любую работу: кухаркой, прачкой, швеёй, домработницей, сиделкой… Хорошие работницы требовалась везде, да нечем было платить. Часто мать возвращалась с пустыми руками, усталая от поисков заработка и расстроенная от очередной неудачи. Однажды она вернулась совсем поздно, дети окружили её в надежде, что она принесла какую-нибудь еду, хоть кусок хлебушка, дёргали за одежду и жалобно просили кушать! Мать погладила каждого по головке и ответила: «Сегодня я ничего не нашла…» С этими словами она села за стол и громко зарыдала, захлёбываясь слезами. Потом, словно вспомнив что-то, вскочила, встала перед иконами и вскричала:

– Помоги мне, Господи! Ты же видишь, как мне трудно, мои дети голодны! Почему ты мне не поможешь? Почему ты равнодушно смотришь на наши страдания?! Сколько мы ещё должны так мучиться?!

Обезумев от горя, она стала срывать со стены и бросать на пол иконы. Стёкла разбивались вдребезги, заглушая её рыдания и причитания: «Что же мне делать?! Мои дети умрут от голода…»

В те голодные годы были распространены такие детские припевки:

«Завтра – праздник воскресенье, мать лепёшек напечёт, и помажет, и покажет, а покушать не даёт…

Отчего ты, Рая, такая худая, чи тебя не кормят, моя дорогая?

Отчего ты – карапет? – Оттого что хлеба нет!»

Товарищи отца, узнав о бедственном положении вдовы комиссара, дали её детям направление в детский дом, куда регулярно поставляли продукты и наведывался доктор…

Всю ночь мать мучительно обдумывала, отдавать детей или нет? Конечно, никто их не будет там любить и жалеть, как родная мать, но, с другой стороны, любовь и ласка – это не хлеб, от них сыт не будешь!

К утру она решила дочку оставить с собой – она постарше, а значит и выносливей, может с ней пожить впроголодь, – а Санечку и Мишу отдать в приют, где не дадут помереть с голоду. И досужие люди не скажут, что вот, мол, не мать, а кукушка – детей разбросала. Отдаст, безусловно, на время. Как только найдёт заработок, заберёт домой. А пока так, чтобы не страдали и не померли от голода. Под конец хотела помолиться, а икон нет: разбила в припадке исступления и отчаяния…

Вот так же в те лютые времена с болью оторвала от сердца другая мать свою младшенькую дочку и отдала в детский приют, чтобы уберечь от голодной смерти, но всё-таки не уберегла… То была великая русская поэтесса Марина Цветаева, дочь профессора Ивана Владимировича Цветаева, подарившего России бесценный музей изобразительных искусств, что красуется на Волхонке, напротив Храма Христа Спасителя. Не знал он, великий просветитель и меценат, какая жестокая кара ожидает его дочь и внуков в стране, ради которой он столько трудился! Даже созданный им музей носит имя другого человека, не имеющего к нему никакого отношения…

Молодая советская власть как могла заботилась о детях, в приюте кормили скудно, но ежедневно: каждому доставалась отварная картошка, свёкла и одно куриное яичко. Ни о каких конфетах или печеньках тогда и не мечтали. Революция нацелена на будущее, её цена высока, а расплачиваться приходится настоящим…

Подмороженную картошку дети вместе с воспитателями собирали в заброшенных огородах. Отварная она становилась непривычно сладкой. Свёкла тоже была сладкой. Санечка, съев свою порцию картошки, свёклу уже не ел. Отвращение к свёкле у него осталось на всю жизнь, он не ел её ни в каком виде и даже из борща вылавливал на край тарелки. Миша, который был старше Санечки всего на один год, всячески опекал младшенького, отдавал ему вкусное яйцо, а сам съедал свёклу…

Семья снова воссоединилась. Мать, получившая в наследство от родни швейную машинку, наконец нашла своё дело: перешивала взрослую одежду на детскую. Приносили в основном отцовские костюмы и пальто для подгонки на детей и подростков. Многие отцы погибли на гражданской войне. Мать не просто уменьшала одежду в размерах, но умела перелицовывать, моделировать, украшать аппликациями. Теперь к ней стояла очередь…

Пожилой учительнице, исхудавшей от голода, она уменьшила в размере весь гардероб: и платье, и юбку с пиджаком, и пальто. Чтобы расплатиться, женщина принесла бархатную шубу на лисьем меху, много лет пролежавшую в сундуке. Это было очень кстати: мать как раз искала зимнюю одежду для подрастающей Веры и пошила ей шубейку из синего бархата, отороченную рыжей лисой, а себе и учительнице смастерила тёплые безрукавки.

– В такой безрукавке и в гостях показаться не стыдно, – сказала старая учительница. – А я долго сомневалась, стоит ли нести вам эту шубу, побитую молью, не прогоните меня с позором? И вот какие красивые вещи из неё получились! Что значит умелые руки!

Вера была очень довольна шубкой, она уже достигла возраста, когда девчонкам хочется пощеголять. С тех пор она решила стать учительницей и никогда не изменила своего решения.

Мать не уставая твердила подрастающим сыновьям и дочери, что их отец пошёл в революцию, чтобы все дети в Российской империи могли посещать школу и стать образованными. Значит, и его родные дети не должны отставать. Все трое прилежно учились, самой старательной была Вера, а самым способным оказался Санечка. «Санечка у нас самый умный», – говорили в семье вслед за матерью, без зависти и с большой любовью.

Мать трепетно берегла всё, что оставалось от мужа: венчальное зеркало, его любимые книги, письменный прибор… Отец увлекался книгами о великих личностях и знаменитых путешественниках. Наверное, и сам он мечтал увидеть однажды дальние страны, но не успел, жизнь оборвалась слишком рано…

Мать запомнила и напевала детям песни, которые когда-то слышала от мужа, читала им его любимые стихи. Санечка всё запоминал слёту, а позже и сам стал сочинять стихи…

Мать была однолюбкой, всю жизнь осталась верна первому и единственному мужу, за всю жизнь не расплескала ни капли своей большой любви, рассказывала детям об удивительной красоте и большом уме их отца. По её словам, он был неотразим, женщины влюблялись в него с первого взгляда.

Окончив школу, Санечка, подобно старшей сестре, поступил в педагогический техникум, потом в пединститут. Он один, самый младший из троих детей, получил высшее образование.

Трудиться Санечка начал рано, как только позволили силы. Однажды он вызвался наколоть дров соседке, которая повредила руку, не справившись с топором. Женщина отблагодарила подростка ломтём хлеба с салом. Как это было вкусно! Санечка хотел только попробовать, но не удержался и съел всё… С этого дня он предлагал пожилым соседям, одиноким женщинам, у которых не было сыновей, свою помощь. Денег ни у кого не было, платили вещами или продуктами, которые он приносил домой и отдавал матери, а она делила на всех. Одна добрая женщина заметила, что обувка у парнишки просит каши, и отдала ему почти новые ботинки. Это было счастьем, потому что старые стали тесны. Просторные новые позволяли в холод надевать шерстяные носки.

Не переставал подрабатывать Санечка и во время учёбы в педагогическом техникуме, после занятий ходил по домам, предлагая свои услуги, чаще всего колол дрова или таскал воду вёдрами из колодца, да вообще не отказывался ни от какой работы за кусок хлеба или миску супа…

Своим детям, которые не знали лишений, Александр рассказывал много лет спустя, какие мучительные боли причиняет голодный желудок, какие страдания ему пришлось испытать в детстве и юности. С благодарностью вспоминал он своих комсомольских друзей, которые не забывали его накормить, если он заходил по делам или в гости. «Мама, – обращался друг к своей матери, – ты накорми, пожалуйста, Саню, у него семья живёт в другом городе…» Матери друзей были на редкость добрыми женщинами, и, хотя в те времена у самих не было избытка, без лишних разговоров усаживали его за стол, ставили тарелку горячей домашней еды.

Впоследствии он старался поддерживать эту добрую традицию: угощать тех, кто заходил к нему в дом. К сожалению, создать свой добрый гостеприимный дом у него не получилось…

Pulsuz fraqment bitdi.