Kitabı oxu: «Ни за что не извиняйся»

Şrift:

Издательство, редактор и переводчик выражают благодарность Музею Махмуда Дарвиша в Рамалле (Mahmoud Darwish Museum in Ramallah) и лично Гасану Зактану (Ghassan Zaqtan) за помощь в подготовке издания.

От переводчика

Махмуд Дарвиш – один из самых известных арабских поэтов и точно самый известный палестинский поэт. Почти в любом арабском городе можно увидеть его изображения – граффити на стенах, фотографии в кафе, многотомные собрания стихов и прозы в книжных, на обложках которых тоже, скорее всего, будет портрет поэта. Известен Дарвиш и далеко за пределами арабского мира: его стихи и проза переведены на многие языки, а иногда и не по одному разу. О нем снято несколько документальных фильмов, а в картине Жан-Люка Годара «Наша музыка» он появляется в роли самого себя. В самом центре Парижа на левом берегу Сены недалеко от Моста искусств небольшая площадь названа в честь поэта. Он не просто культурный герой: его стихи продолжают волновать и сейчас, причем уникальная особенность его поэзии в том, что к ней с одинаковым вниманием относятся и простые читатели, и интеллектуалы.

Будущий поэт родился в 1941 году в деревне аль-Бирва, расположенной в Западной Галилее, на севере современного Израиля и недалеко от границы с Ливаном. Его семья была довольно типичной для региона семьей мелких землевладельцев, не очень образованных – эти места традиционно были довольно отсталыми: мать Махмуда, Хурия, была неграмотной и читать его научил дедушка (поэтическое воспоминание об этом можно найти в этой книге). В 1948 году, во время Арабо-Израильской войны, деревня была оккупирована израильскими войсками, и семья Дарвиша присоединилась к другим беженцам, бежавшим с охваченных войной территорий. Эти события в современной истории арабского мира известны под именем Накба, что в буквальном переводе значит «катастрофа»: по оценкам ООН, около миллиона палестинских жителей, говоривших по-арабски и чаще всего исповедовавших суннитский ислам, были вынуждены покинуть свои дома, чтобы рассеяться по окрестным государствам. Семья Дарвиша провела около года на территории Ливана, но, в конце концов, его отец Салим решает, что судьба вечного эмигранта не для него и возвращается в Западную Галилею.

За год успело многое произойти: израильское правительство произвело перепись арабского населения, а те, кто по тем или иным причинам ее не прошел, не могли претендовать на израильское гражданство. У Дарвиша вместо паспорта было только удостоверение личности, где на двух языках – иврите и арабском – перечислялись его внешние приметы. Когда в 1968 году он полетит в Париж с этим сомнительным документом, французские пограничники не дадут ему разрешения на въезд. А за несколько лет до этого, в 23 года, он напишет свое самое известное стихотворение – «Удостоверение личности», где мытарства с паспортом станут основным сюжетом. Правда, изобразит он там не совсем себя: сохранившееся удостоверение личности Дарвиша говорит, что у поэта были голубые глаза, в то время как у героя стихотворения – карие. Но до этого еще далеко: на рубеже 1940–1950-х годов семья Дарвиша (у поэта было четыре брата и три сестры) обосновывается в деревне недалеко от портового города Акко, всего в 12 километрах от Аль-Бирвы, на месте которой уже был основан кибуц для переселенцев из Йемена, не готовых пустить прежних жителей обратно. Отец Дарвиша периодически предпринимал путешествия в те места, чтобы издалека наблюдать за трудами и днями новых жителей деревни, иногда он брал с собой и Махмуда.

Маленький Махмуд с детства мечтал стать поэтом. Это может показаться странным для русского читателя, которому поэзия нередко кажется чем-то необязательным или, хуже того, чем-то скучным из школьной программы. Не так в арабской культуре, где до сих пор поэтическое искусство остается одним из самых любимых, а лучшие арабские стихи – это своего рода зеркало, в которое смотрится весь арабский мир – мало в чем друг на друга похожий и мало в чем друг с другом согласный – и узнает там себя. Но это не значит, что юный Махмуд занимался одной лишь поэзией: когда ему исполняется двадцать лет, он вступает в Израильскую коммунистическую партию, одну из тех организаций, где евреи и арабы работали сообща, пока еще мечтая о едином Израиле, где бы ни один народ не угнетал другой. В следующие годы Дарвиш живет в Хайфе, одном из наиболее развитых городов Израиля, редактирует партийную газету, пишет для нее статьи и, конечно, публикует в ней стихи. Но отсутствие постоянного паспорта делало его положение шатким: поэта регулярно задерживала полиция – особенно когда в стране накалялась политическая обстановка и все палестинцы немедленно оказывались под подозрением. И под двойным подозрением те, у кого были проблемы с документами, тем более если они были связаны с коммунистической партией. В эти годы поэту запрещалось покидать Хайфу без специального разрешения.

Поэтический успех впервые обрушился на Дарвиша, когда ему было 23 года – именно тогда появляется сборник стихов «Листья оливы» со знаменитым стихотворением про удостоверение личности. В 1967 году он оказывается под длительным домашним арестом, который только усиливает популярность. Но это год Шестидневной войны: молниеносная операция против коалиции арабских стран на Синайском полуострове сокрушила надежды окружающих Израиль арабских государств на реванш после войны двадцатилетней давности. Арабский национализм, до того момента только набиравший силу, подпитываясь харизмой египетского лидера Гамаля Абдель Насера, за неделю предстал политическим и моральным банкротом, и весь Ближний Восток был шокирован таким поворотом событий. Словно в противовес этому беспрецедентному общеарабскому провалу на палестинских территориях возникает консолидированное освободительное движение, голосом которого и становится поэзия Дарвиша.

Однако сам поэт в конце десятилетия переживает не самый простой период: устав от непрестанного полицейского давления, он решает радикально изменить свою жизнь и все же покинуть Израиль. Как видно из истории с паспортом и неудачной поездкой во Францию, удалось ему это не сразу. В 1970 году, не попав на Запад, он отравляется на Восток – в Московский университет, где в течение года изучает политическую экономию, быстро, впрочем, разочаровавшись и в таком образовании, и в советском строе, что для молодого коммуниста, каким Дарвиш был в Хайфе, было вдвойне болезненно. Поэт вспоминал, что для него Москва была своего рода коммунистическим Ватиканом, однако, оказавшись там, он довольно быстро осознал, насколько далек реальный СССР от его фантазий.

Pulsuz fraqment bitdi.