Kitabı oxu: «Фелин»

Şrift:

Прибытие

Он стоял на вокзале одного из самых крупных городов юга Лаоса. Об этом городе пелось в песнях и говорилось в сказаниях. И вот теперь, на фоне войны с коллективным ЛГБТ Запада, марионетками которого выступали эльфы, этот южный мегаполис стал основным перевалочным пунктом для добровольческих отрядов, формирующихся для отправки на фронт.

Ему было немного неуютно от толп шастающих вокруг боевых орков, выряженных в разномастный камуфляж. Кто-то, как и он, ехал на войну впервые. Кто-то в очередной раз. Кто-то возвращался домой, а кто-то искал приключений в увольнительной.

Но вот незадача: он знал конкретный адрес, куда ему было нужно прибыть в определённый день, а вот как туда конкретно добираться – было его головной болью (впоследствии выяснится, что ему повезло: все последующие добровольцы будут рассказывать о таких квестах, что хоть туши свет). Ну, благо на дворе стоял 21-й век – и технологии шагнули далеко вперёд, в отличие от тех региональных ебеней, откуда он прибыл.

Немного поколдовав над смартфоном и установив сервисную программу, он принялся «втыкать» в телефон, стараясь одновременно отмахиваться от местных бомбил, которые с характерным южным говором клялись мамой (наверное, не своей) домчать за умеренную сумму аж на край Мордора. Но в это верилось слабо. За вдвое меньшую сумму он сумел доехать из родных ебеней до юга. А тут просили как за самолёт… Да и не больно-то он доверял этим темпераментным южанам, которым только дай волю, вмиг облапошат честного орка.

«Выходите. Ваш водитель Умер», – сообщил ему сервис. Вздохнув и пожав плечами, он отменил заказ, какой смысл выходить, если водила помер? Странные у них тут, на юге, порядки… Правда, отменив заказ, он только потом понял, что так звали водителя… УмЕр, с ударением на «Е».

– Вот дубина стоеросовая, мудак средней полосы Лаоса!!!

Но было поздно. Пришлось вызывать вторую машину.

Приключения только начинались. Здесь, на юге, активно работали глушилки жипиэс-сигнала, так как эльфы иногда добивали даже сюда. А потому, дабы не беспокоить торговлю южного города, власти просто заглушили всё что можно. Как итог, он теперь не мог понять, где его ожидает машина такси. То ли в ста метрах впереди, то ли где-то за Северным полярным кругом. Выручила услуга «Связь с водителем».

– Здрасьте… я машину заказал.

– Ты где находишься-то конкретно? – спросил слегка грубоватый голос.

– Да вот у въезда на парковку у вокзала стою…

– А, понял тебя. Сначала пройди мимо шлагбаума… Но не внутрь, а мимо. Потом у светофора поворачиваешь, переходишь на ту сторону, метров сто через рыночек. Я буду ждать перед автобусной остановкой, – направлял его водитель.

Стараясь не удивляться местному сервису (хрен его знает, как у них тут, на юге, правильно, страна-то большая), он ворчал под нос, что, походу, не он должен платить таксисту, а тот ему. Потому что такси вроде как должно приехать и забрать откуда надо, а не самому пассажиру следует искать его «с собаками», таща сумки со снаряжением.

В общем, с горем пополам он таки нашёл машину. Водитель оказался местным орком, хоть и с характерным выговором (сказывалось наличие старой границы с эльфами), и довольно быстро понял, куда его надо отвезти. По дороге абориген немного рассказал про город, но в основном про выросшие цены, сволочных олигархов и заполонивших всё мигрантов. Темы войны не касались.

Доехав до места, таксист принял оплату и пошёл доставать из багажника вещи. Тем временем он сам вышел к импровизированному КПП, где лениво развалились два боевых орка, одетых в летний камуфляж (несмотря на мягкую южную зиму, больше похожую на осень).

– Добрый день. Тут в добровольцы набирают? – фраза была банальная, но ему на ум больше ничего не пришло.

– Угу, – кивнул тот из бойцов, что был постарше, – бери вещи и проходи.

Кивнув в ответ и вернувшись за сумками, он только сейчас заметил изменение во взгляде таксиста. Тот понял, что вёз очередного добровольца на войну с ЛГБТ, и теперь ему стало стыдно, что он взял деньги с клиента. Ведь этот парень добровольно поехал воевать против коллективного Зла.

– Я… эта…

– Да ладно тебе, отец. Любой труд должен быть оплачен. Не переживай, – успокоил его пассажир, похлопав по плечу и забирая сумки.

– Заря, Фрукту… Заря, Фрукту. – Но рация бойца отвечала только шипением статики в эфире.

– Опять, поди, дрыхнет, – проворчал второй боец. – Фрукт, проводи парня сам, а то заблудится.

Отдав рацию, Фрукт покинул пост и повёл за собой новобранца.

Лагерь добровольцев смахивал немного на пиратскую вольницу где-нибудь на Тортуге времён расцвета пиратства. Большое количество злых и пьяных головорезов, обилие флагов и полное видимое отсутствие дисциплины.

– М-да… Это точно была не армия, – протянул он, переступая через очередное пьяное тело, исколотое татуировками.

– Не обращай внимания. У нас просто вчера был День отряда… А так-то тут всё в рамках приличия… Заря!!! – Фрукт окликнул полуголого гиганта, одетого в камуфляжные штаны и явно страдающего похмельем. – Новенького веду. Определи.

С этими словами доброволец Фрукт удалился.

– Бери вещи – и пойдём, – смерив новобранца похмельным мутным взглядом, Заря повёл его лабиринтами пункта постоянной дислокации отряда. – И куда бы тебя определить? В третьем корпусе тебя штурмовики сожрут (уж больно у тебя вид добрый и кроткий, а там орки из орков). Во втором у нас всё командование и шлю… э-э-э, гуманитарщицы ихние… Ну, значица, в первый пойдёшь.

За такими нехитрыми рассуждениями они вошли в двухэтажное здание и поднялись на второй этаж. Длинный коридор содержал множество дверей, на каждой из которых висела табличка «Кубрик номер такой-то», а под табличной имелась бумажка со странными названиями. Например, на ближайшей красовалась тарабарщина: «Липецк, Киш-Миш, Милк и Карась». Ещё несколько слов были зачёркнуты.

– Липецк, у вас свободная койка есть? – заглянул внутрь Заря.

– Только вчера освободилась, а что? – с кровати у входа привстал субтильный парнишка вида «ботаник обыкновенный». На двух других кроватях в комнате сидели ещё двое мужчин разного возраста, но приблизительно одногодки.

– Принимайте новенького. Только приехал, ещё не определили, так что побудет с вами, – с этими словами Заря вышел, оставив после себя стойкий этиловый аромат перегара.

– Ты ещё в штабе не отмечался? – спросил Липецк.

Новобранец мотнул головой.

– Тогда бросай вещи вон на верхнюю койку, и я провожу тебя к Зоологу.

Слабо разбираясь в позывных, но представляя, что лаосские орки брали себе их, чтобы уберечь свои семьи от паскудной мести эльфов, которые вообще не имели совести и понятий о чести, наш герой быстро бросил сумки и двинулся за парнем, которого звали Липецк.

ППД выглядел не так, как он себе это представлял из кинофильмов про прошлую войну и из многочисленных компьютерных игр на данную тематику. Больше походило на оздоровительный лагерь для сумасшедших фанатов милитари стайла.

Липецк проводил его к комнате класса люкс на первом этаже соседнего здания, на балконе которого висел красный штурмовой флаг Победы прошлой войны (конечно, не оригинал, а реплика), и, махнув рукой, здороваясь с Зоологом, ушёл обратно.

– Проходи. Садись. Давай документы и придумывай пока себе позывной, – сказал Зоолог, который оказался худым бородатым очкариком весьма мирного вида. Но на камуфляжной куртке этого бойца было две нашивки за ранения и наградная колодка.

– А что, позывной надо самому придумывать? Я думал, его тут дают…

Он присел на стул возле стола с компьютером, на котором Зоолог начал вносить информацию в базу данных отряда.

– Раньше так и было, но теперь и война побольше, и народу тоже. Фантазии на всех не хватает.

– А чо придумывать-то?

– Ну, кто что выбирает. Место жительства, профессию, детское прозвище.

Он задумался… Позывной! Это же как отражение души, мысли, стремлений. Это же на всю жизнь, наверное! Позывной должен быть уникальным и запоминающимся… А ещё грозным и пугать врагов. Так себе думал наш герой, лихорадочно соображая, чтобы выбрать.

Первым на ум пришёл Вулкан. Мол, типа он по жизни тихий и спокойный, но уж если взрывается… Из зеркала напротив на него глядело его эго…

«Ты на себя посмотри, валенок! Какой ты, в жопу, Вулкан?! У тебя лишний вес, средний рост и коренастое телосложение».

«Хмм… ну тогда, может, Удав? Тоже никуда не спешащий змей, но удавит любого врага».

«Ой, бля… не смеши своё эго. Ты ж как пухлый кролик, а не удав. Тебя же все бойцы засмеют. Лучше скажи – Кочегар. Как-никак, профессия твоя».

«Ага, – обиделся он на мысленного собеседника, – как-то это не героически звучит. А вдруг меня наградят? Вулкан или Удав звучит грозно, а вот Кочегар – сплошное позорище».

– Ну, придумал? – отвлёк его от дискуссии со своим эго Зоолог.

– Да даже не знаю, что придумать… Может, фелинолог?

– А что так?

– Ну, я на него учился…

– Давай посмотрим. – Зоолог вбил позывной в комп, и система, не выявив похожих слов, приняла его в базу данных отряда. – Отлично! Такого позывного нет ни у кого! Завтра сходишь к ротному, и тебя оформят куда-нибудь. А пока иди к себе. Тебя ведь Липецк привёл?

– Угу, – кивнул Фелинолог.

– Значит, с беспилотчиками поживёшь…

Новообразованный доброволец, обрящевший позывной Фелинолог, вернулся в комнату, где принялся переодеваться в прихваченный с собой из дома простенький камуфляж «Берёзка».

Выглядел он, конечно, не так брутально, как остальные бойцы в уставном «Мхе» или штурмовики в мультикаме, но никто его не попрекал и не смеялся. Всё равно после формировки всех по другому экипируют.

– Мы в баню собираемся, пойдёшь с нами? – предложил Липецк.

– А что, я не против. Двое суток в поезде трясся. Провонял немного потом. Можно и помыться. А сколько это стоит?

– Разберёмся, – буркнул Карась, собирая в рюкзак смену белья, полотенце и сланцы, – только Цугцванга дождёмся – и поедем.

Фелинолог не знал, кто такой Цугцванг, но спорить не стал.

Через полчаса подошёл здоровенный возрастной бородатый верзила в очках, и они впятером, свободно выйдя из ППД, направились на автобусную остановку, ожидая рейсового в соседний посёлок, полностью занятый банями, саунами и прочими заведениями сферы услуг.

Небо разверзлось проливным холодным дождём, и после высадки из душного нутра «бусика» пришлось бежать до комплекса помывочных заведений, отчего все здорово промокли и замёрзли.

В бане не было ничего необычного.

Парилка, душ. Бассейн во дворе под открытым небом. Дощатый стол в предбаннике с душистым травяным чаем. Фелину понравилось, что никто не употреблял спиртное. Он посчитал это хорошим знаком. Добровольцы сидели и обсуждали, кто откуда приехал и какие красивые места есть в их родных краях. Много курили и пили травяной чай литрами.

– А не вызвать ли нам девочек?! – хлопнул в ладоши Карась.

– Поддерживаю, – задорно блеснули глаза Цугцванга.

Фелинолог немного смутился. Он, конечно, был не институтка, но о продажной любви только слышал.

Но отставать от коллектива не хотелось. Да и ребята вроде неплохие подбирались. Ну и ваще-то они на войну ехали. Мало ли чего. Может, и не доведётся больше.

– Уважаемый, а как бы нам организовать досуг с прекрасным полом? – начал издалека Карась, когда банщик пришёл менять очередную бадью чая. Делец понял, что речь не об элитном паркете или ламинате 33-го класса, и скороговоркой произнёс:

– Проверенные 10 тыщ час. Индивидуалки из эльфиек – пять. Но вас много, могут и цену заломить.

– Нихуясе расценки! – громко заявил Цугцванг. Фелин и Липецк скромно и молча курили, прикидывая, во что им может вылиться такой секс-тур.

– За такие деньги она мне что, на арфе сыграет и всего Гумилёва процитирует?

– А участникам спецоперации скидки будут? – задал вопрос Липецк.

– Были бы местные, то да. Они бойцам 50 % скидки делали. Мол, хоть так поможем фронту. А это ж эльфийки, сбежавшие от войны. Они все ценники перебили. Наши девки на заработки ближе к столице уехали. Так что – что есть.

– А как хоть на мордочку-то? – спросил Фелин.

Банщик скривил лицо и покачал ладонью. Мол, «фифти-фифти», как повезёт.

– Ну чего? Вызываем? – спросил Цугцванг.

Бойцы переглянулись. Было дорого, да и конечный продукт неизвестен. А вдруг эльфийки – агентки СБУ?

– Ну их нахер, этих проституток. Не для такого я своего воробушка растил, – резюмировал Карась.

Остальные тоже дружно отказались и чокнулись кружками с чаем, выпив за приезд… Впереди их ждала война, и они ехали туда неёбаными и злыми, как и положено боевым оркам.

Вечерняя поверка

Багира была ветераншей «располаги». Гроза всякой мелкой нечисти и любовь комбата. Не любить Багиру было нельзя. Чёрная с глянцевым отливом шёрстка, зелёные бесстыжие глаза, грация пантеры и абсолютно стервозный, а также капризный характер. В общем, настоящая женщина… Хоть и кошка. Да-да. Багира – это не позывной бесстрашной валькирии Армии Лаоса (знаю, что Лаос и Вальгалла рядом не стоят, но я автор и мне по фиг, в Лаосе возможно всё). Багира – это живущая на территории временного пункта дислокации добровольческого отряда (ага… уже пару лет как временного) чёрная как смоль кошка.

И у Багиры на её кошачьем веку это было уже третье формирование. Она считалась хозяйкой и вообще королевой ВПД. И, как всякая стервозная дама, любила и умела обращать на себя внимание и не любила, когда Её Высочеству не оказывали должных почестей.

Какими бы ни были суровые воины Армии Лаоса, их железные сердца таяли при виде грациозной чёрной бестии, прогуливающейся по ВПД отряда. А Багира никогда не бегала. За исключением одного раза, когда отрядный пёс Мурзик, не зная про ранги и субординацию, с диким лаем пошёл гонять королеву по плацу. После этого пизды от Багиры получил сперва Мурзик, потом его хозяин Триада, а потом начмед отряда (от комбата – за то, что стоял визг, вой и жалобный скулёж, пока Триаде мазали зелёнкой расцарапанную морду). Видевший такие муки хозяина Мурзик гавкнул «Ну на хер» и свалил из очереди в медпункте зализывать раны под дерево.

После этого инцидента Мурзик и Багира поделили зоны ответственности и более друг друга не задирали.

Февральский вечер выдался довольно ветреным и сырым. Зима, на юге, Лаоса в одном большом городе на берегу великой лаосской реки, воспетом знаменитым лаосским скальдом (в честь него один из дней календаря был назван Шуфутиновым днём), выдалась мягкая и слякотная. Фелинолог вспоминал, что на его малой родине в это время сугробы были выше головы, а морозы такие, что поссать выходили с ломом… и желательно не против ветра. И с малых лет дети знали, что есть жёлтый снег нельзя.

Тут же иногда и снега-то никто не видел. Поэтому прибывшие с северных краёв Родины добровольцы-орки рассказывали местным всякие необычные вещи про зиму. Конечно, бессовестно пиздели, но это только для красного словца.

Так… К чему я это всё размазал? А, вспомнил.

В общем, в слякотный февральский вечер весь доблестный добровольческий отряд Армии Лаоса собрался на очередную (как они уже заебали!) вечернюю поверку.

Строй бравых орков построился буквой «пэ»…

– Не «зю» а «пэ», я сказал, долбодятлы вы перелётные!!! – ласково наставлял бойцов начштаба Волшебник.

Волшебник

Бойцы засуетились… Особо умные достали букварь и стали искать, как выглядит буква «пэ». Разобравшись с алфавитом, масса солдат попыталась изобразить эту букву на плацу. Вперёд поставили умных и грамотных, остальные ориентировались по ним.

– Долго ещё вас ждать?!! Болтаетесь, как говно в проруби!!! – Волшебник строго смотрел, как по направлению от местного кабака сердобольные патрульные местной милиции подносят на руках и ставят в строй некоторых бойцов отряда, павших в неравной борьбе с зелёным змием. Сами бойцы стоять на ногах не могли, поэтому их всовывали в центр строя, где они висели, взятые под руки более трезвыми товарищами. В итоге строй принял форму нужной буквы алфавита.

У впереди стоящих был лихой вид, грудь колесом, горящие глаза и энтузиазм к скорому отъезду на войну. Стоящие сзади имели вид бледный с прозеленью. Стояли при этом они иногда с божьей помощью (ну и товарищи, конечно, помогали). Но на войну хотели не меньше… вотпрямщаззз… всех разъебём, бляяя… Коля-Коля-Коля, молчи, раз нажрался, мудило ты конченое…

В общем, построились. Посмотрев на количество трезвых и сравнив их с количеством нетрезвых, Волшебник решил «равняйсь-смирна-равнение на середину» не говорить. Во-первых, не все могли стоять ровно. Во-вторых, если часто говорить «равняйсь-отставить», то у половины закружится голова, а вместо выравнивания их просто вырвет. В-третьих, всех порядком заебали эти построения. Но без них в Армии Лаоса нельзя.

Махнув рукой, мол, на безводье и хуй – водопровод, Волшебник выполнил команду «кругом» как положено, через левое плечо, вскинул руку в воинском приветствии и доложил:

– Товарищ комбат! Добровольческий отряд для вечерней поверки построен! Больных нет, отсутствующих нет! начштаба Волшебник!

Комбат обвёл взглядом почти ровный строй, от которого разило выхлопом настолько, что любой дракон Дейенерис Бурерождённой сдох бы от зависти зажги кто сейчас спичку, то ночь превратилась бы в день от взрыва паров этила.

– Ой, пиздишь ты, Васенька, – тихо прошипел комбат начштабу.

В подтверждение его слов кто-то в конце строя начал громко икать, а потом проблевался (Сукаааа… на мои новые берцы!!! Фу… ну и вонь, уберите это тело от меня! Да тихо вы, комбат спалит!).

Комбат грустно вздохнул, но решил сцен не устраивать, а кивком головы разрешил продолжать. Волшебник занял своё место в штабной группе позади, а комбат вышел вперёд и набрал воздуха в грудь, чтобы громогласно приветствовать своё воинство.

«А вот хуй там плавал!!!» – решила Багира. Чёрная бестия тонко выждала момент и по всем законам жанра именно сейчас решила показать, кто хозяйка ВПД, а кто пуговичка от трусов.

Не обращая ни на кого внимания, с абсолютно надменным взглядом принцессы среди говна шерстяная стерва грациозно пошла наискось через плац прямо к комбату. В строю замолкли по причине интереса к кошке. Комбат замолчал, потому что сам охуел от такой наглости. Но Багире было фиолетово. Она, как манекенщица на подиуме недели высокой моды в Париже, дефилировала под взглядами сотен могучих орков.

Второй раз комбат охуел, когда Багира, дойдя до него, стала тереться об его ноги. Показывая при этом всем видом, что «это для них ты командир, а для меня ты моя вещь. Понял, кожаный?».

Потеревшись о ноги комбата, Багира обошла его за спиной и стремительно вспрыгнула на дерево, что росло аккурат рядом с плацем. Как настоящая пантера, зеленоглазая стерва вальяжно улеглась на ветку, поглядывая на всё это из-под прищуренных глаз. Мол, продолжайте, мальчики.

Строй замер и затих.

Кто не хотел затихать, тому дали в зубы да под рёбра.

Комбат развернулся «кругом», вскинул руку к козырьку и рявкнул:

– Товарищ Багира, разрешите принять вечернюю поверку у батальона?!

Кошка лениво окинула взглядом строй, дёрнула хвостом и, свесив одну лапу с ветки, растопырила коготки. Выглядело это как нетерпеливый взмах рукой («Ах, оставьте, поручик, мне, право, не до вас»).

В итоге поверка была, конечно, сорвана. Ржали все, аки кони. Комбат плюнул на всё и разрешил расползаться по кубрикам, так как у многих уже всходила вторая луна в глазах от количества выпитого… А через два дня отряд уезжал на войну с силами коллективного ЛГБТ-Зла.

С приездом, бля…

Здоровый сон на войне – это предел несбыточных мечтаний любого солдата. И даже если ваша «располага» далеко от ЛБС, никто и никогда вам не гарантирует хотя бы два-три часа здоровых объятиев Морфея (нет, это не бугай из третьей роты… Нет, я не «заднеприводный», и ваще, Киш-Миш, учи мифы Древней Греции и отъебись от меня!).

Так вот (перебил меня, падла морщинистая!), даже вдалеке от «„передка“», в самой жопе войны с коллективным ЛГБТ никто вам не гарантирует спокойный сон. И хотя на войну их отряд ехал хуй пойми как, иногда подсвечивая себе путь фонариками и спрашивая дорогу у охуевших от такой наглости вэпэшников на блокпостах (комендантский час, хуле). В общем, и хотя добрались они до цели глубокой южной ночью (где-то в 3 по столице), потом ещё час пытались построиться, разобрать вещи и в темноте найти, куда их распределили спать. Фелинолог помнил только, как три раза вступил в конское говно, дважды получил веткой по хлебалу и один раз ткнулся в спину Будённого (нет, не Семён Михалыча). В итоге пришли к какому-то сараю, который руками взломали и попадали спать на пыльные кровати. Охуевшие от таких гостей местные мыши тихо жались по углам и пискляво матерились между собой. Но Фелинологу было похер. Он устал от 13-часового марша и хотел спать больше, чем хотел есть, курить и бабу.

До подъёма оставалось три часа, но всем было по фиг. Всю ночь через их домик шло паломничество. Каждая сволочь, которая выбрала стену ихнего домика как туалет, считала своим долгом зайти и спросить, нет ли покурить или зажигалки. С криком «Да когда вы, блядь, все накуритесь!!!» Липецк запустил первым, что попалось под руку. Попалась Будевская (сокращённо от Будённый, и нет, он не конь Будённого) каска. Просящие извинились и, вежливо сказав «Ну вас на хуй. Злые вы», ушли обоссывать их домик снаружи дальше. А тот, в кого прилетела каска, ещё и насрал, хотя потом валили, что это местные улитки сделали. И, мол, ваще это не кучка говна, а муравейник.

В общем, сон был беспокойный. А когда Фелинолога потянули за ногу с тихим шёпотом «Подъём, ленивая скотина!», он ничтоже сумняшеся просто брыкнул ногой в харю будившего. Судя по жалобному стону «Убью, сука!!!», попал. Открыв один глаз, он понял, что попал во всех смыслах. За глаз держался командир бэпэлэшников Шнайдер. Ростом и габаритами тот был в полтора раза крупнее Фелинолога.

– Бля, прости, командир. В следующий раз въебу посильнее, чтобы тебе сразу за боевое ранение медаль и денег дали.

– Фелинолог, зараза такая, я тебя в штурмы переведу.

– Они тебе спасибо не скажут, узнав, какая я ленивая жопа… Чё хотел?

– Подъём, говорю. Уже шесть утра. И где эта мелкотравчатая липецкая блоха?

– Вона, под рюкзаком спит.

Шнайдер принялся будить Липецка. Так как разница между ними была вдвое больше и не в пользу Липецка, то Шнайдер быстро поставил его на ноги и принялся тормошить.

– Липецк, сволочь ты моя ненаглядная! Пойдём-ка со мной, на хуй, к комбату. – Командир потащил парня едва не за шкирку.

Липецк сонно отбивался и бормотал: «Это не я, в смысле, я не хотел. Ну, типа, а чо я сделал… и чо сразу я… и ваще не имеете права, я буду жаловаться в Гаагу».

– Чо – по-китайски «жопа». Пошли резче… – И они ушли.

Поняв, что сна больше не будет, остальные встали с коек (кому повезло, а кому нет, те с пола вставали) и осмотрели своё новое жилище. Видимо, сарайчик был домиком в пионерлагере, оставшимся от старой империи. Многие орки лаосской армии ещё помнили её, а некоторые даже в ней успели пожить.

Одевшись, Будённый и Фелинолог вышли на разведку. Утро было холодным, но солнечным. Разведка выявила, что ночью им обоссали угол домика так, что с него слезла штукатурка и армирующий слой сетки под ней. А кучка экскрементов была явно людского происхождения (хотя назвать человеком засранца, сделавшего это, язык не поворачивался).

Побродив по лагерю в поисках ватерклозета и еды, они выяснили, что ни того ни другого нет. Зато прибывшие сюда раньше передовые части отряда уже заняли лучшие места и обустроили плац, ремонтные мастерские, гараж и штаб. Штаб они узнали по бодро развевающимся шароварам начштаба, тогда как отрядное Боевое Знамя гордо реяло над столовой.

Удалось настрелять несколько сигарет. Фелинолог вспомнил, что ещё на формировке заныкал пару банок тушёнки, а у Буди был термос с чаем. Усевшись на крылечке своего домика, они принялись методично истреблять консервы, запивая их крепким сладким чаем. А потом блаженно закурили, расслабившись на солнышке и лениво наблюдая картину Репина «Началось в колхозе утро».

В это время Липецк, с которого сошло уже семь потов и сфинктер которого достиг субатомного сжатия, сидел на лавочке в штабе и слушал, как в соседней комнате ругались командиры.

– А чо сразу его?! – говорил голос комбата.

– А кого ещё? Этот хоть умный. Институт закончил, – вторил ему Шнайдер.

– Мы на войне уже, а не на собеседовании в ПромГаз. Он даже не служил…

– И я не служил, и что? Потому и умные.

– Ты не служил?! А что ты делал, Шнайдер?

– Учился и болел…

Липецк удивился, представив, чем мог таким болеть двухметровый детина, который жал от груди штангу свыше ста кэгэ. Наверное, ковидом или плоскостопием.

– Вощем, тащ комбат. Или Липецк, или вы нас всех в штурмы пишите… Хрясссь!!!

Липецк подумал, что его сфинктер перекусил лавочку пополам, но это всего лишь был кулак комбата, ботнувший по столу.

– Я те, блять, дам штурмы… штурмовик, ёлкина мать!!! А аэроразведку кто будет проводить?! Петя Форточкин? А сбросы на врага кидать кто будет? Пися Камушкин?! А б/к в отдалённые аулы на ЛБС разведосам кто будет закидывать? Вася Веткин???!

Именно в этот момент над «располагой» на бреющем пролетела стайка «Грачей», но не тех, которые каркают и сёрут на всё в полёте, а тех, которые прилетают и так гадят противнику, что туши свет – сливай воду. Сказать, что появление крылатых «долбоклюев» вызвало в расположении фурор, – не сказать ничего. Аншлаг был полный. Именно в этот момент случилось сразу несколько вещей.

Во первых, Фелинолог и Будённый охуели от такого авиашоу с отстрелом факельных ловушек и рёвом двигателей. Во вторых, молодой механ на «мотолыге» (МТЛБ), испугавшись, что это авианалёт, резко газанул с места в гараже и раздавил припрятанную зампотехом Домкратом за пустыми ящиками канистру спирта. Что сразу увидел и учуял зампотех. В третьих, разгружавший «Урал» с продуктами личный состав взвода «Синие рыси», порскнули кто куда, как караси от щуки, предварительно уронив палету с консервами на зампотыла отряда.

В четвёртых, сдуло панталоны начштаба, которые попытались тоже изобразить из себя штурмовик и, усиленно махая штанинами, сделали мёртвую петлю и упали в грязь.

В итоге очухавшиеся от авиасалона местного разлива Фелинолог и Будённый увидели такую картину.

Возле МТЛБ бегал зампотех Домкрат с дубиной и лупил по спрятавшемуся в люке механику-водятлу с криком «Вылазь, сука, по-хорошему, всё равно убью!!!». Из щели в люке только моргали грустные глаза механика, понявшего, что даже если слить всю его кровь, в которой спирта было 70 %, то зампотеху всё равно не хватит.

Из-под консервов соловьём заливался зампотыл Хантер, обещавший лишить анальной девственности всех Сынов Звезды из взвода «Синих рысей», а потом продать их для опытов на испытания бактериологического оружия типа «носки армейские двухнедельные с ароматом, идентичным натуральному, „Клубничка“».

Выскочивший начштаба, увидев свои валяющиеся в грязи подштанники, хотел порвать волосы у себя на голове, но по причине абсолютной лысости пообещал порвать волосы вместе с жопой во всех нескромных местах у «этих ёбаных летунов!».

– Низко летают. Видать, к дождю, – пробормотал Киш-Миш.

Именно в этот момент Липецк узнал, что его вызвали не наказывать, а поощрять (потом он таки переменил своё мнение и понял, что его таки наказали, но изощрённо). И его назначили командиром расчёта беспилотников.

Эйфория от радости у него была настолько всеобъемлюща, что вместо «Служу Родине!!!» он выскочил на улицу и побежал к домику с криком «Господин назначил меня любимой женооой!!!».

Фелинолог и Будённый, слегка прихуев от такого шоу в «Деревне дураков» (музыка тут из сего опуса шоу «Каламбур» была бы кстати), слегка повернули головы в сторону.

Так как это был бывший детский лагерь, то здесь, конечно, имелась детская площадка. Вот на этой-то площадке и продолжали невозмутимо качаться на детских качельках два здоровых разведчика-штурмовика, одетые в полную броню и при оружии.

– Будя, а мы точно с тобою на войну приехали?

– Хуй его знает, братка. Походу, мы с тобою просто в коме лежим и нам это всё мерещится…

– С приездом, бля! – подытожил Киш-Миш.

Отряд бравых добровольцев Армии Лаоса прибыл на войну.