Как молодой специалист Георгий подавал большие надежды. Свою будущую профессию он выбрал с раннего детства. Зверская любовь к зверям досталась ему от бабушки, главного ветврача районного центра, в который входило несколько деревень.
Ветврач на селе – человек не последний, нужный и уважаемый. На все летние каникулы Георгий уезжал к бабушке, и она брала внука с собой на вызовы. В доме всегда было мясо, молоко, яйца, мед, подарки и денежки, а Георгий был завален конфетами, игрушками и прочей благодарностью поселян. А еще в доме была масса собак и кошек, которые столовались у бабушки и находились в свободном выгуле. Поэтому кто-то не возвращался, кто-то не уходил со двора, а чьи-то новые морды прибивались к гостеприимному дому. Бабушка очень любила внука, и это было взаимно. Весь год он ждал лета, чтобы скорее попасть в свой сельский рай. Бабушка не только баловала внука, но и потихоньку вводила его в секреты профессии, которые она умела подать не менее интересно, чем Арина Родионовна свои знаменитые сказки.
Зимой все было иначе. Вечно занятая строгая мама редко находила время поговорить с сыном, и, хотя Георгий был всегда одет, обут и накормлен, уроки проверены и температура измерена, взаимопонимания и того деревенского тепла дома не было. О животных не могло идти и речи, что сильно удручало сына.
Георгий с детства был смышленым и самостоятельным мальчиком. Повзрослев, он без труда поступил в институт на ветеринарный факультет, и с помощью любимой бабушки купил ту самую квартиру на Ульяновской улице, в которой теперь гостил Моня. Ветеринария в городе сильно отличалась от сельской. Здесь не было коров, коней и коз. Но были они – коты и собаки. Бабушкины старания не пропали даром, и Георгий с первого курса оказывал помощь там, где разводили руки опытные практикующие врачи. Частная практика в городе не практиковалась, но молодой Жорик ездил на вызовы, на которые его брал преподаватель их курса Павел Петрович, уважая способности и рвение молодого человека.
С пятого курса Георгий жил не один. Благодарные клиенты подарили ему щенка потрясающей породы – ирландского волкодава, в котором Жора не чаял души. Да, как ветеринар Георгий был превосходен, но зооотец из него не вышел. Любимец Лайко-Зобар был избалован до неприличия. Размякая на пышных подушках, пожирая дорогущие витамины, которые ему доставали по великому блату, кушая белое мясо, индюшатину и крольчатину, добытую бабушкой Надей, весь в любви и игрушках, пес мужал, возрастал и входил в возраст. В кратчайшее время милый щенок превратился в животное конского размера. Даже для волкодава малыш был крупным и достигал метра двадцати в холке. Кастрировать такого знатного кобеля у Георгия не поднималась рука. Не без труда была найдена дама сердца, и вот в однокомнатной московской квартире состоялась встреча двух по ошибке забывших замерзнуть динозавров. Зобар оказался на высоте, и вязка состоялась без проволочек. Дама уехала довольной и оплодотворенной. А вот Лайко загрустил. В квартире, на улице и во сне он безнадежно искал ее. А затем пришло оно, полнолуние. Красавица луна осветила квартиру, и Зобар завыл.
Кто знаком с породой ирландских волкодавов, знает, что такое ИХ вой! Это звонкая и протяжная песнь, вобравшая в себя волчий стон, медвежий рев, завывание ветра, рокот волн, клич графа Дракулы, пионерский горн и тоску по древнему Отечеству, шелестящую пылью веков! Выл Зобар долго и ужасно!
Ни уговоры, ни призывы к собачьей совести, ни лакомства, ни успокоительный укол не смогли унять молодую плоть. В доме одно за другим зажигались окна. Баба Люся, набожная старушка из квартиры напротив, со сна решила, что за ней пришла нечистая сила, и начала неистово креститься. Грозный стук по батареям, сливаясь с воем пса, вызвал панику у деда Феди, героя Второй мировой войны, который не на шутку перепугал внуков призывами срочно спуститься в бомбоубежище. Утро следующего дня было рабочим, и день обещал быть томным для невыспавшихся жильцов. На втором часу воя терпение соседей начало кончаться, и в дверь позвонили. Оказывается, именно так и происходит знакомство ветеринарного врача с районным участковым. Кое-как конфликт удалось замять, а Зобара успокоить. Устав грустить, он принял решение поспать. Да и вид ночного милиционера отвлек его от скорбных дум. Георгий получил головную боль, строгое предупреждение и ненависть соседей, которые обещали отравить окаянную тварь.
Кастрировать такого ценного производителя Жорик не хотел. И вот внук, не на шутку испугавшийся за собачью жизнь, повез Лайко в деревню к любимой бабушке.
Несмотря на почтенный возраст, дел у бабушки Нади хватало. И назло времени она все еще была энергична и вынослива. Развязанный недисциплинированный кобель гигантских размеров был ей не нужен, но отказать любимому Жоре она не смогла. Да и жалко ей стало этого балбеса – не считала она справедливым, чтобы молодое здоровое животное было отравлено мышьяком и пало жертвою злобы людской. Но, как говорится, ни одно хорошее дело не остается безнаказанным. И добрый звериный доктор не стала исключением.
Собак был велик и страшен, но душа у него была мягкая. Он любил детей, кошек и все живое. Ночи были холодными, а потому сердобольная баба Надя пустила изнеженного Зобара в дом. Также ему было позволено бегать по участку.
Первым делом пес наложил смачные кучи на полу, распотрошил горшки с цветами и пометил стены. Таким говнистым образом собак протестовал против переезда и смены владельца. Что, впрочем, нисколько не оправдало его в глазах возмущенной бабушки, которая за всю свою долгую жизнь не видела такой черной неблагодарности от зверей, нашедших у нее приют. Да, из-под старой половой доски зимой иногда потягивало холодком, но вряд ли дерево нуждалось в подобном натуральном утеплителе.
И двери дома закрылись перед собачьей мордой навсегда. Как говорится, если пес дурак, на то ему и Дарвин.
Но нет, баба Надя отнюдь не была бессердечной. Срочно был вызван местный плотник дядя Коля, и за несколько дней во дворе вырос фундаментальный вольер, вмещающий в себя утепленную просторную будку. Будка стояла на большой площадке, зашитой деревом с трех сторон. Над головой была крыша, а четвертая сторона была обтянута металлической сеткой. Теперь Зобар мог не бояться холодов, так как его вольер был удобнее, чем многие бытовки, в которых жили сторожевые люди. Дверь закрывать не стали, чтобы собачка могла побегать.
Но долгожданный покой так и не наступил. Недолго думая, пес обгадил весь участок, заминировав его по периметру настолько профессионально, что лихой партизан от зависти скончался бы на месте, не успев пустить под откос вражеский бронепоезд. Затем песик послал на фиг вольер и пристроился на крыльце, при каждом открывании двери пытаясь ворваться в дом. Бабушка старалась ему объяснить, что крыльцо не вольер, что это ее дом, а не его, и что в доме он жить не будет. Но безуспешно. Баба Надя ходила по участку, собирая лопаткой в пакет несанкционированное удобрение. Но начиналась осень, световой день неумолимо уменьшался, и при вечернем кормлении сапоги бабы Нади находили искомое гораздо успешней лопатки. Итак, как и следовало ожидать, всякому терпению приходит конец. В очередной раз споткнувшись об упрямого гада, тридесятый раз согнав зверя с крыльца и в тридвадцатый раз вляпавшись возле дома в следы жизнедеятельности животного, баба Надя таки закрыла пса в вольере. Тем более как охранник Зобар был нефункционален: он лаял на дуновение ветерка, на стрекозу, на белку, на паровозный гудок, активно участвовал в собачьем перелае. На все и всех, кроме человека. Завидев последнего, эта махина широко улыбалась и бежала любить! Так был облизан плотник дядя Толя, соседские детки, почтальон и владелец коровы, пришедший позвать бабу Надю осмотреть свое животное.
В принципе, сам вид летящего на человека крупного животного мог повергнуть незнакомца в ужас. Но это была деревня, и вскоре все ее жители были в курсе, что у тети доктора живет мамонт-добряк, который зачем-то притворяется собакой, и детвора была в восторге от нового друга.
Через несколько дней звериная докторица заметила, что кучи перестали появляться. Добрая бабушка забеспокоилась, почему у пса не работает кишечник. Но скоро все прояснилось. Из роскошной теплой будки животное сделало себе туалет, так сказать, номер люкс с санузлом. Вход в будку заколотили, и пес стал гадить в вольере. На прогулках же он находил себе массу других развлечений, и вдобавок гнусно хохотал, наблюдая, как несчастная бабушка драит палубу!
А тут еще потекла соседская овчарка, располнела луна, и вой нашего полуволка возобновился. Вместе с Зобаром взвыла и видавшая виды бабушка. Надо отметить, что голос у Лайко соответствовал его размерам, а связки были луженые. Сельские псы оценили нового солиста по достоинству и примазались к его славе, дружно подтягивая припев. Опьяненный успехом, Зобар не на шутку расстарался. Концерт начинался ровно в 4 часа утра, с регулярностью менделеевской таблицы, и длился не менее полутора часов кряду, четко по расписанию. Днем утомленная популярностью тварь Божия спала сладким сном, готовясь к ночи.
С этой проблемой бабушке удалось справиться ценой бессонных ночей и теней под глазами, которые, увы, не исчезали в полдень. Ночью же, при первых завываниях уважаемая односельчанами баба Надя выскакивала в исподнем во двор, потрясая в руках толстенной цепью, позаимствованной у унитаза и изображая приведение замка Ив, звонко лупила этой цепью по металлическим конструкциям вольерного комплекса. Зверю сие явно не нравилось, он забивался в угол и бельканто прекращалось. Постепенно эти превентивные меры дали результат, и ночные серенады прекратились.
Но как объяснить взрослой упертой особи, что когда тебя выгуливают в лесу два раза в день, нельзя гадить ни в вольере, ни на участке? И что декоративные кусты и деревья, столь любимые бабой Надей – это не те букеты, которые следует дарить в зубах суке окаянной, живущей по соседству?
Перспектива найма толпы зоопсихологов (о которых в те времена не слыхали даже в столице) и дрессировки похотливого гада бабе Наде не нравилась. И, похоже, учиться слушаться бабу Надю в планы Зобара также не входило. Жизнь Надежды Ивановны превратилась в адский ад. Убить топором, выкинуть на фиг или усыпить здоровое животное баба Надя не могла, и любимому внуку был поставлен ультиматум в лучших традициях ООН. Собака раздора встала между бабушкой и внуком, и впервые в жизни внутрисемейные отношения дали смачную трещину! Жорик был в ужасе, но баба Надя была непреклонна. Когда бабушка поняла, что плач об отсутствии средств, сил и времени на содержание заморского чудища успеха не возымел, в ход пошла тяжелая артиллерия. «Кастрирую своими руками и посажу на цепь, если в течение 24 часов пес не покинет мой дом!» Чтение морали о живодерстве бабы Нади и угрозы по типу «гореть тебе в аду» завершились полным внучьим фиаско.
Собаколюбцы, которых Георгий просил взять Лайко, пускали смачные слезы о судьбе бедной собачки, но взять Зобара в свои любящие руки не торопились. И вот собакоконь радостно вернулся в свою однушку на Ульяновской улице, а луна неумолимо росла.
Вся длительная предыстория была рассказана ради того, чтобы можно было понять размер катастрофы, постигшей нашего друга.
Монина мозговитость и смекалка уже были описаны ранее. Но было бы несправедливо не упомянуть и о его человеческих качествах. Моня не просто работал другом. Он им являлся. В нем было редчайшее сочетание находчивости, предприимчивости, авантюризма и абсолютной честности по отношению к своим клиентам. Моня не был равнодушен. Он не отбывал номер, а работал с душой, искренне пытаясь помочь обратившимся к нему людям. Были у Мони и свои принципы. Его нельзя было перекупить, он был умен и надежен.
Изначально Моня предположил, что кастрация Зобара является не только самым лучшим выходом из положения, но и наиболее гуманным для всех, включая зверя. Но встретив яростный отпор любящего отца, который считал кощунством лишать наследства такого производителя, подумав, предложил следующее: дать соседям (особо нервным из них) возможность получать от Жориного волкодлака реальную выгоду. И тогда, даже если он все-таки завоет в ненадлежащее время, волна негодования не перерастет в цунами, «ай-ай-ай» не повлечет за собой визит участкового, и уж во всяком случае никто не станет разбрасывать кости с мышьяком под двери этого кретина.
К великой радости, опасения Георгия оказались напрасными: когда вошедшая в полный возраст Луна озарила нежным светом кровать с Зобаром (да, у него была своя кровать!) и позвала его своим томным голосом (который способны слышать только поэты, писатели, художники, вампиры, волки и волкодавы), пес вжался в матрац, поднял морду навстречу лунному потоку, приоткрыл пасть, и начал было тихонечко поскуливать. Но услышав знакомый звон, издаваемый той самой унитазной цепью бабы Нади, безжалостно побрякивающей в руках любимого хозяина, обмяк, сник и обиженно затих. Сделав на прощание два жалобных взвоя, он опустил морду на лапы, вздохнул и уснул.
Благословляя премудрую бабушку и поцеловав цепь от ее бачка, Георгий повесил спасительницу на гвоздь над ложем Зобара и почувствовал, что он вновь счастлив. Но было уже поздно. К моменту полнолуния соседи безнадежно обожали Зобара. С разрешения управдома Тихона Данилыча, за две недели до часа икс, на дверях подъезда была вывешена афиша: «Персонально для жильцов дома 43 по Ульяновской улице (подъезд автор решил не указывать) состоится встреча с дрессировщиком из дружественной Болгарии, Эммануилом Марковичем Гольденштейном, и жильцом нашего дома, цирковым артистом Лайко-Зобаром. Встреча состоится в 19:00 такого-то дня октября, в пятницу. Только для жильцов данного дома вход бесплатный».
Георгием был организован очень неплохой по тем временам фуршет. Стол был накрыт в зале для собраний участников кооператива – да, дом был кооперативный, и люди в нем жили непростые. Шампанское для дам, коньячок для товарищей мужеского пола, красная и черная икорка, бутербродики, салатики, тарелочки и белая скатерть! Конфеты и сиропы для детей располагались отдельно. И, конечно же, мясо для Зобара!
Моня был великолепен. Во вступительном слове он рассказал, какова международная ценность этой собаки, как любят ее болгары. Насколько она редка. Соседям, растроганным и ублаженным вниманием к себе международных артистов, а также предвкушением вкусного застолья, какое не снилось даже при посещении буфета Большого театра в антрактах (из-за чего многие советские люди и посещали тот самый театр), да еще и бесплатного! – Моня рассказал о добром сердце этого большого пса, о его любви к детям и всему живому.
Зобар нервно дышал. Люди!!! Много!!! Дети!!! Еда!!! Но строгий ошейник и твердая рука Эммануила Марковича требовали от пса выполнения протокола собрания. Утомленным трудовой неделей, долгими речами Мони и запахами фуршета нарядным людям, гордящимся выпавшей на их долю честью, было поведано, что пес все это время радовал своими номерами жителей Болгарии, но похудел от ностальгии по Отечеству и родному дому. Да! В ту страшную ночь Зобар выл, предчувствуя отъезд на чужбину. Затем, ко всеобщему восторгу, Лайко облобызал общеподъездную кошку Мусю, которую лапы принесли на запахи еды. Потом были игры с детьми. Потом для зарубежной прессы была фотосессия собаки с жильцами, а потом случилось невероятное: каждый вечер со щенячества Зобар получал от любящего хозяина витамины, разводимые в одной из тех самых рюмочек, что теперь красовались на столе с коньячком. Витамины были разные. Мерзкие, невкусные, но очень полезные, и пес беспрекословно их потреблял. Разгорячившись от общего внимания, запахов еды, фотовспышек и прочих приятностей, Зобар подлетел к столу, залихватски опрокинул в себя рюмку коньяка, закусил куском мяса и свалился спать. Вот это был номер!
После этого представления к Георгию ходили посетители. Дальновидные мамы искали протекции в цирковое училище для своих отпрысков, взрослые просили привезти им различные дефицитные товары из-за границы (что и исполнял находчивый Моня с помощью знакомой стюардессы), а дети прибегали поиграть с собакой.
И вот за приличный гонорар Эммануил Маркович с Зобаром вечером 7 ноября были приглашены на день рождения дочери одного из жильцов, занимающего завидный пост в сфере снабжения, чтобы удивить и развлечь гостей «чем-то особенным».
Надо было срочно что-то придумать. Но чем мог удивить Моня, не имеющий никакого понятия о дрессировке, с наивным в свою пользу своенравным животным, хорошо знавшим только одно дело (в котором он и правда был неотразим). Но в те нравственные времена показы таких номеров не заказывали и не ждали. Конечно, можно было не пойти, сославшись на недуг, понос и недосыпание. Но как мог Эммануил Маркович отказаться заработать месячный оклад Георгия за час позора? Да и Георгию, потратившему массу денежек на фуршет, проживание зверя в деревне и Монину дружбу, подработка лишней не казалась.
Один раз Моню крепко выручило, а может, и спасло жизнь хорошее образование и знание истории. Да, именно побег Керенского в женском платье надоумил его на представление в военкомате. Вот и сейчас призрак Александра Федоровича пришел ему на ум и, галантно откланявшись, уступил место Шерлоку Холмсу и доктору Леве, однокласснику Эммануила Марковича, непризнанному гению науки, химику-террористу, романтику и психу, не раз повергавшему в ужас ответственных за противопожарную безопасность товарищей своими экспериментами по соединению несоединимых соединений. Собака Баскервилей! А чем хуже он, громадный волкодав, который в отличие от страшного хищника, безопасный добряк, мечтающий лизнуть пяточку у каждой кошки? И вот раздался звонок в дверь, и на пороге появился Лева. Время еще позволяло, и Лева присоединился к сидящим за столом.
– За успех и за гениев науки!
Это был пятый тост у Георгия и Мони и, признаться, не первый у вновь пришедшего Левы.
– Вы уверены, что эта краска безопасна для собаки? – беспокоился Георгий.
– Однозначно! – ответил химик, и в доказательство своего утверждения достал из кармана баночку снадобья, намазал себе ладонь, смачно ее лизнул, запил коньком, выключил свет и показал друзьям светящуюся ладонь. Выждав полчаса и видя, что Лева все еще жив, здоров, в меру упитан и слегка пьян, Георгий дал «добро».
Зобара обильно намазали волшебной мазью. Моня достал из сумки принесенные на этот случай рога, являвшиеся трофеем Мониного отца – охотника, и еще сегодня утром красовавшиеся в его кабинете над письменным столом. Обмазав их той же краской, товарищи не без труда водрузили светящиеся рога на голову Зобара, потратив на это не одну упаковку марлевого бинта. Затем раскрасил себя и Моня, так как именно он должен был ввести добродушное чудище Британских болот на праздник дочери одного из столпов советской экономики.
Но даже гениальный Эммануил Маркович не был в силах изменить злой рок и все предвидеть. Зобару срочно приспичило облегчиться, и, невзирая на боевую раскраску обоих, Моне пришлось вывести лютого зверя на улицу. На минуту. Но не тут-то было!
Баба Люся, та самая набожная старушка, которая прощалась с жизнью при первичном вое Зобара, не любила толпу. Напротив, ей нравились тишина и уединение. Именно поэтому она старалась делать все свои дела, избегая часы пик. Именно поэтому она ездила на дачу в те дни, когда основная масса людей ехала с дачи. И именно поэтому она вывела свою собачку Люси на прогулку сейчас, когда на улице было пустынно, и нормальные люди сидели за столом.
Стремительным вихрем выскочив из подъезда и увидев Люси, Зобар воспылал любовью, глубоко подумал и решил отложить отправление естественных нужд, и первым же делом признаться даме в любви.
Моня, подоспевший на истошный вопль бабы Люси, попытался успокоить последнюю, забыв про свой окрас. И это не самое лучшее, что он мог сделать в сей злобный час.
Да. Не суждено было нашим артистам этим вечером украсить собою юбилей. Проезжавший по Ульяновской улице экипаж, везущий в отделение дебошира Ездюка, не убоялся демонического прикида звездной пары, и решил спасти орущую бабу Люсю из лап сатаны.
– Это что за птеродактиль? – спросил старший патрульный у своего напарника, заталкивая Зобара в отсек для нарушителей.
– Не могу знать, что-то большое. То ли хвост из позвоночника растет, то ли позвоночник хвостом кончается.
– А это что за клоун?
– Мы артисты зарубежного цирка.
– Залезайте, там разберемся.
Ездюк вошел в ступор, перешедший в гомерический хохот! Светящийся гуманоид с рогами облизывал ему лицо!
Pulsuz fraqment bitdi.