После позорной сдачи зачета из разряда «какого цвета учебник» и многозначительного взгляда Рыжовой, мне стало стыдно из-за своей безалаберности, и я решила посвятить целый вечер добросовестной учебе. Растянулась у себя на кровати в обнимку с книжкой и упорно читала, вгрызаясь в гранит науки.
Рядом, извернувшись как заправская гимнастка, мирно сопела Шишка.
Я лениво перелистывала страницы, скользя по диагонали взглядом. Вроде все понятно, все элементарно, а как садишься перед преподавателем – в голове пусто. Это только у меня такая напасть? Или у всех?
Зазвонил телефон.
Антон…
Надо же кто объявился! Мы с ним с пятницы не общались. Он строил из себя обиженного и оскорбленного, а я в этот раз из принципа не стала звонить первой. Хочет продолжения – пусть сам делает первый шаг.
Ответила ему не сразу, дабы выдержать эффектную паузу:
– Да.
– Привет, – произнес он как ни в чем не бывало.
Раз ожидаемой реакции с моей стороны добиться не удалось, он решил сделать вид, что ничего не произошло. Педагог хренов.
– Привет, – сдержано отозвалась я.
– Чем занимаешься?
– Готовлюсь к зачету.
– Внезапно, – усмехнулся он, и мне почему-то стало обидно. Он меня совсем бестолковой считает, да?
– Почему внезапно? – неспешно почесывала шоколадное брюшко проснувшейся от разговора Шишки.
– Ты ж не любишь все это дело. Всегда умудряешься на халяву проскочить. Ты вообще самая везучая халявщица в мире. С чего в этот раз такие потуги?
– Не знаю, Антош. Совесть заела, – не удержалась и рассказала ему про свой последний зачет.
– Дашка! Да это просто мечта любого студента! Про такие вопросы легенды ходят! Чтоб мне так везло!
– Аленка вот так не считает. Она была очень недовольна…
– Она всегда недовольна, эта твоя мисс ПМС.
– Антон!
– Разве я не прав? Она всегда ходит, поджав губы, пренебрежительно сморщив нос. Всегда всем недовольна. И не говори, что не замечаешь этого!
– У нее просто характер такой, – я встала на защиту Рыжовой, – она очень требовательная и к себе, и к людям. Стремится все делать на высоте. Поэтому так на все и реагирует!
– Угу, требовательная, вечно всем недовольная перфекционистка в состоянии хронического ПМС! – Антон хладнокровно отвесил нелестный комментарий. – Я вообще не понимаю, зачем ты с ней поддерживаешь отношения. У тебя подруг нормальных целое море, а ты с этой злыдней все равно общаешься.
– Да нормальная она!
– Даш, вот что у тебя черта такая странная? Ты всегда всех оправдываешь, защищаешь. Всегда считаешь, что люди лучше, чем есть на самом деле. Откуда такая вера в окружающих?
– Разве плохо видеть хорошее в людях, в том, что вокруг тебя происходит?
– Не плохо, но когда-нибудь кто-нибудь тебе такую гранату закинет в самую душу, что разлетишься вдребезги. И прикрыться тебе будет нечем, брони-то совсем нет никакой.
– Как прошли выходные? Ты не звонил, не писал… – перевела разговор в другое русло.
Он замялся, потом что-то бубнил о неотложных делах, но я-то знала, что Тихонов, как всегда, занимался воспитательными работами. Хотел своим молчанием заставить меня покаяться и приползти к нему под бочок. Только просчитался милый. Может, я и наивная, излишне верящая в людей девочка, но это не значит, что меня можно прогибать кому как заблагорассудится.
– Даш, у меня времени сейчас нет. Я тебе чего звоню-то… Давай завтра сходим куда-нибудь? – он тоже мастер по сворачиванию неудобных разговоров.
Конечно, я согласилась, но на этом наше общение и закончилось. Суперзанятой Антон бросил мне скупое «пока. Люблю» и побежал заниматься своими суперважными делами. Наверное, рейд в игре начинался…
После беседы остался не очень приятный осадок.
Я чувствовала себя зажатой между двух огней. С одной стороны – Тихонов опускал Алену, с другой стороны – Рыжова полоскала мне мозг относительно Антона. Как же они не могут понять, что все люди разные? Что никто не обязан нравится всем? Да, я защищаю Аленку в разговоре с ним, но так же пытаюсь защищать и его, когда Рыжова начинает наскакивать. Неужели нельзя жить, не пытаясь задеть другого?
Я прекрасно видела, что Алена далеко не лучшая подруга на свете. Но уж какая есть. Мы с ней со школы знакомы, с пятого класса. В памяти осталось то дождливое первое сентября, когда мы все впервые собрались в классе, знакомились. Рыжова сидела одна в сторонке, равнодушно поглядывая на остальных. Мне тогда показалось, что она очень одинока, и я подсела к ней. С тех пор как-то и идем по жизни параллельными тропами.
Не скажу, что наша с ней дружба была крепка, нерушима и пылает ярким огнем, освещая темный путь. Нет, конечно. И мы с ней далеко не лучшие подружки. У меня есть Ирина, Катюшка, Юля. У Алены… если честно, я понятия не имела, кто у нее есть. У нас по большей части разные компании, разные интересы.
Знаю, что порой она бесилась из-за моего, возможно, излишне жизнерадостного взгляда на жизнь. Да, она вообще много из-за чего сердилась. И что теперь? Послать подальше и не общаться? Как бы не так! Друзей ведь любят не за что-то, а просто так.
Вот и я эту злюку люблю. И хотя порой кажется, что она реально мечтает меня придушить – это все напускное. На самом деле она хорошая, просто характер сложный.
– Шиш, пойдем чай пить, – поднялась с кровати, – перерыв надо сделать, а то у меня сейчас из ушей знания польются.
Она грациозно потянулась, зевнула, обнажая длинные тонкие клыки, и спрыгнула следом за мной…
Не зря вчера весь вечер потратила на чтение. Ой, не зря. На сегодняшнем зачете получила не двадцать шесть, а двадцать семь.
М-да, и стоило это того? Наверное, нет. Пора смириться с тем, что я далеко не Эйнштейн.
Выйдя на крыльцо, я обнаружила, что на улице снова шел дождь. Мелкий, неприятный. Хмурые тяжелые тучи угрожающе затянули небо, как бы намекая, что сейчас будет гораздо хуже и сырее, и надо бы поторопиться, если кое-кто хочет добраться до дома, не вымокнув.
Как назло, навстречу попался знакомый из параллельной группы, и у нас завязался оживленный разговор о том, кто что сдал, кто из преподов в этот раз лютует, у кого можно стрельнуть шпоры.
В результате лишь через пятнадцать минут я торопливо сбежала по лестнице и припустила к остановке, прикрывая голову от стремительно усиливающегося дождя. Прошло еще буквально тридцать секунд, и он превратился в самый натуральный ливень.
Лило как из ведра, искоса, захлестывая под козырек. В тщетных попытках укрыться от непогоды, я забилась в самый угол остановки и мелко дрожала.
Видимость практически нулевая. Десять метров – и ничего, кроме серой стены дождя, не рассмотришь. И транспорт, как назло, не едет. И кроме меня – ни одной живой души в поле зрения нет. Очень, знаете ли, неуютно, мокро и зябко находиться в такую непогоду на улице, да еще и в гордом одиночестве.
Поежилась, плотнее обхватывая себя руками и проводила грустным завистливым взглядом единственную неторопливо проехавшую мимо машину. В ней тепло, сухо, музыка.
Автомобиль отъехал на десяток метров, потом резко остановился и сдал назад. Прижимая к себе сумочку, я встревожено наблюдала за ее приближением. Кто-то добрый решил пожалеть бедную промокшую девочку? Не стоило. Прекрасно справлюсь сама.
Машина притормозила напротив остановки. Совсем рядом, но сколько бы я не силилась, ничего не могла разобрать сквозь наглухо затонированное боковое окно.
Наконец, стекло опустилось, и моему взору предстал Егор. Он глянул на меня так пристально, исподлобья. Я невольно выпрямилась, чтобы не быть похожей на скукоженную взлохмаченную курицу, но образ удержать не удалось, потому что тут же обдало целым ворохом брызг. Я вздрогнула и отшатнулась в сторону.
Шум дождя все перекрывал, поэтому парень молча кивнул на пассажирское место рядом с собой, предлагая сесть в машину.
В ответ отрицательно покачала головой. Не хочу я к нему садиться! Магницкий меня реально напрягал. С того самого момента, как поняла, кто он такой. Сразу все Аленины рассказы в памяти всплыли. По ее словам, он – отменный гад, недостойный даже того, чтобы в его сторону смотреть.
Хотя смотреть там было на что…
Со слов подруги я его представляла совсем другим. Таким… хулиганом в висящих джинсах и с рукой, вечно заправленной в трусы. Почему-то он мне казался невысокими, тощим и лохматым. Или лысым. Или со свалявшимися дредами. Или в бандане с черепами.
В результате – полный диссонанс.
Выше меня на целую голову, и это притом, что во мне метр семьдесят; с короткой аккуратной стрижкой, усмешкой небрежной. А уж про фигуру вообще молчу. До сих пор ладони помнили прикосновения к широкой груди и крепкие руки, держащие меня за талию. В общем, мои фантазии на тему «Егор Магницкий» совсем не совпали с реальным объектом.
Получив отказ, он не уехал. Недовольно нахмурился и снова указал на место рядом с собой. Я чувствовала себя откровенно глупо, стоя под проливным дождем и отказываясь сесть к нему в машину. Получается, что он помощь предлагает, а я ломаюсь.
Егор показал ладонь с растопыренными пальцами.
Чего? Не понимаю. Мне нужно помахать в ответ?
Прошло секунд десять, и он демонстративно загнул один палец.
Что он делает?
Еще один палец загнул, все так же глядя в глаза.
Это обратный отсчет? И что в конце?
Шальное воображение тут же нарисовало картинку, как он выходит из машины, закидывает меня на плечо, силой запихивает в багажник и, демонически смеясь, придавливает сверху крышкой. Глупости.
Тем временем, пальцев осталось всего два.
В его глазах загорелась усмешка из разряда «сама напросилась».
Один палец.
Темное небо прорезала яркая вспышка, доходящая до крыш соседних домов, и тут же раздался оглушительный раскат грома.
По-детски вздрогнула, испугавшись до острого спазма в груди.
К черту все! Прикрывая сумочкой голову, в два прыжка оказалась у машины и проворно нырнула внутрь. Будь, что будет.
Ощущение, будто попала из огня да в полымя, когда по коже полоснуло чужим присутствием. Нервно поправила волосы, перекидывая через плечо намокшую косу, положила сумочку на колени и только после этого посмотрела на Магницкого:
– Привет, – улыбка вышла натянутой, а когда наткнулась на прямой непонятный взгляд, и вовсе превратилась в неживую маску.
– Ну, здорово, – Егор, не скрываясь, внаглую рассматривал меня. Может, лучше пешком под проливным дождем, чем с ним? – Долго же ты духом собиралась, чтобы в машину сесть.
– При других обстоятельствах я бы и не села, – мне было неудобно рядом с ним.
– Думаешь, кусаюсь?
– Все может быть, – пожала плечами, надеясь, что этот жест выглядел со стороны спокойным и уверенным.
– А что за паника в глазах была, когда считал? – загнул по одному пальцы, сжимая руку в кулак.
– Я думала, что силой затолкаешь в багажник, пару раз хорошенько приложив крышкой по голове, – призналась сконфуженно.
В ответ громко рассмеялась, качая головой:
– Даш, вообще-то я показывал, что считаю до пяти и уезжаю.
– Да? – протянула растерянно.
– Представь себе. Знаешь ли, не привык упрашивать девушек, чтоб позволили подвести. Так что еще чуть-чуть, и ты бы осталась на этой остановке.
В принципе, не самый плохой вариант. Он как ни в чем не бывало завел машину и тронулся с места, а я торопливо пристегнулась, нутром чуя, что Егор не из тех, кто любит спокойную безопасную езду.
– Ну что, Дашунь, – выделил интонацией мое имя, – не удалось сохранить инкогнито? Познакомились.
– Бывают в жизни огорчения.
– Значит, ты с Рыжовой в одной группе? – невозмутимо поинтересовался, не отрывая взгляда от лобового стекла.
Дождь стоял сплошной стеной, крупные капли бешено барабанили по стеклу, разбиваясь на миллионы брызг, дворники метались из стороны в сторону, как сумасшедшие.
– В одной, – отпираться нет смысла, – даже, представь себе, дружим!
– Серьезно? – удивленно хмыкнул. – Кто бы мог подумать…
– Еще со школы! – Зачем я ему это говорю?
– Что-то я не припомню, чтобы она когда-нибудь о тебе упоминала.
– Зато я про тебя наслышана.
– Даже так? – быстрый взгляд в мою сторону. – И что же ты слышала? Надеюсь, только хорошее?
– А то! – ироничный смешок скрыть не удалось.
Егор моментально обернулся ко мне, вопросительно подняв брови, явно ожидая пояснений.
Черт!
Я с деланным интересом начала рассматривать свой маникюр, а сама краем глаза косилась на Магницкого. Смотрит на меня, не отрываясь, прожигая… Хм, а какие у него все-таки глаза? Мне почему-то казалось, что карие.
– Та-а-а-к, – протянул он, – давай-ка рассказывай, чего она там про меня наговорила.
– Ничего особенного, – отмахнулась, не желая подставлять Алену, – просто говорила, что вы с детства знакомы, что у вас родители дружат и мечтают в один прекрасный день вас поженить.
– Есть такое, – согласился он, – предки считают, что раз у них общий бизнес, то и внуки непременно должны быть общие. Лично мне на хрен все это не сдалось. Что уж Алена по этому поводу думает, не знаю.
– Скажем так, она с тобой полностью солидарна, – тактично опустила витиеватые эпитеты, которыми она его награждала, и места, в которые рекомендовала отправиться.
– Представляю, – Егор улыбнулся. Так широко, что аж ямочки на щеках появились. – Спорим, это звучало как «на *** нужен»?
У меня аж уши в трубочку свернулись.
– Ну, в принципе, близко, хотя там еще несколько нюансов и уточнений было, – не смогла сдержать ответной улыбки, хотя изнутри была, как натянутая струна.
– Понятно. Мы с ней не очень-то ладим. Да, что уж скрывать, никогда не ладили.
– Это я уже поняла.
– Что еще она про меня поведала?
Вот дотошный!
– Ничего, – покачала головой, глядя на него честными-пречестными глазами. Судя по усмешке, Магницкий мне не поверил.
– Давай сходим куда-нибудь? – внезапно предложил он.
– Зачем? – я аж икнула от неожиданности.
– Докажу, что я не так плох, как ты обо мне думаешь.
– Егор, я о тебе вообще не думаю. У меня парень есть.
Его глаза грозно сверкнули. Ни фига не карие! Темно-голубые!
– И что? Парень – не муж, так что не вижу проблем.
Эх ты, напористый какой!
– Пожалуй, я откажусь от столь заманчивого предложения, – прохладно улыбнувшись, отвернулась к окошку.
Это мне урок на будущее. Никогда не садись в машину ко всяким подозрительным личностям, даже если за окном ливень, шторм, ураган и цунами.
– Не откажешься, – прозвучало так убежденно, что зубами скрипнула от досады.
– Интересно, с чего такие выводы?
– Во-первых, наш с тобой танец просто кощунственно оставлять в таком подвешенном состоянии, а во-вторых, ты моя должница.
– С чего это?
– Я тебя подвез, спас от глобального промокания.
– И чего теперь?
Тоже мне джентльмен!
– Теперь ты просто обязана согласиться, – похоже, Магницкий совсем не сомневался в исходе разговора.
– Не считаю десятиминутную поездку достаточным поводом, чтобы куда-то с тобой идти и продолжать знакомство.
– А если высажу? Прямо сейчас? – спросил, кивая на дождь, отчаянно лупящий по стеклам.
– Без проблем. Высаживай, дойду сама. Тут уже недалеко!
– Да? А может, мне тебя обратно отвезти? Туда, где подобрал?
Вот ведь какой… Сердито выдохнула:
– Отвози.
Егор замолк. Мне даже показалось, что он решил отступить.
Ага, сейчас! Наивная чукотская девушка.
На светофоре, вместо того чтобы ехать прямо, он повернул налево.
– Ты куда? – с досадой всплеснула руками. – Мой дом там!
Кивнула в нужную сторону, для верности еще пальцем указав направление.
– Мне туда не надо, – Магницкий невозмутимо пожал плечами.
– И что?
– Я не езжу туда, куда мне не надо.
– Тогда высади меня, и дело с концом, – я начала сердиться по-настоящему.
– Даже не подумаю. Будешь кататься со мной, пока я не услышу «да, Егор. Я согласна сходить с тобой куда-нибудь».
– Да не согласна я никуда с тобой идти!
– Твои проблемы, – включил громче музыку и прибавил газу, увозя меня все дальше от дома.
Сначала казалось, что шутит, что покатает меня пять минут, потом махнет рукой и отвезет домой, ну или, на худой конец, действительно высадит под дождь. Однако постепенно в душе начал шевелиться червячок сомнений.
Егор смотрел за дорогой, не обращая на меня никакого внимания. Полный игнор.
Я с видом обиженной добродетели сложила руки на груди и мрачно прямо перед собой, с тоской отмечая, что едем мы вообще не пойми куда, на другой конец города.
Его телефон, небрежно брошенный на панели управления, начал вибрировать.
Магницкий убавил громкость и лениво ответил:
– Марк, здорово!.. Все отлично… Ты как?.. Понятно… Нет, я пока не приеду к вам… Дела… Да, очень важные… Какие? Грузоперевозками занимаюсь… Сколько по времени? Понятия не имею, – пожал широкими плечами, – может, час… может, два, а может, и до утра катать придется.
Что?! Он это серьезно?! Уставилась на него, сжимая кулаки от негодования:
– Ты…
Егор невозмутимо приложил палец к губам, типа «молчи, не мешай говорить», и продолжил беседу, полностью игнорируя мое пыхтение и грозные взгляды. Я чуть не задохнулась от возмущения. Что за наглец?!
– Вези меня домой! – сердито ткнула пальцем ему в плечо, когда он, наконец, закончил.
– Угу, – хмыкнул и снова врубил музыку.
– Если ты сейчас же меня не отвезешь или не выпустишь из машины, я буду кричать, что ты меня похитил.
– Можешь начинать, – опустил стекло с моей стороны. В салон тотчас ворвался рокот дождя, порывы ветра и миллионы колючих искр, заставляя пищать и прикрываться.
– Егор!
– Все, накричалась? – смерил меня снисходительным взглядом и нажал кнопку стеклоподъемника.
Я сидела вся растрепанная, сырая, дрожащая не то от холода, не то от негодования.
– Что ты себе позволяешь?
– Ничего.
Магницкий – сама невозмутимость.
– И долго это будет продолжаться?
– Пока ты не согласишься пойти со мной на свидание. Можем хоть до утра кататься. Мне все равно.
Внезапно до меня дошло, как сильно я встряла, ведь ни хрена он не шутил. Не уступит. Даже не подумает уступать. Что там Аленка говорила про него? Несносный характер? Упертый, как баран? По-моему, она слишком мягко его описала!
– Егор, – я попыталась достучаться до его здравого смысла, – мне домой нужно. У меня дел невпроворот. Надо готовиться, завтра очередной зачет.
– Очень за тебя рад.
Ему глубоко фиолетово. Даже не посмотрел в мою сторону, был занят тем, что пальцами на руле отбивал ритм мелодии, льющейся из динамиков.
Я замолкла, не зная, что делать дальше.
– Ты серьезно собираешь кататься по городу, пока я не соглашусь?
Просто кивнул. До дрожи в руках хотелось в него вцепиться и трясти, чтобы перестал ерундой страдать.
– Ладно! Фиг с тобой! Я согласна. Вези меня домой! – прошипела раздраженно.
Пусть везет, а уж потом придумаю, как от него избавиться. На крайний случай просто продинамлю со словами «извини, касатик, я – девочка загадочная, передумала».
Егор будто мысли мои прочитал. Нахмурился, посмотрел подозрительно:
– Серьезно? – уточнил без намека на улыбки, шутки и прочие нелепости. Взгляд прямой, гипнотизирующий, как у кобры.
– Серьезно, – кивнула, судорожно пытаясь скрыть свои тайные помыслы, не дать им просочиться наружу.
Видать, у меня получилось, потому что Егор вывернул руль в сторону и, наплевав на двойную сплошную, развернулся прямо посреди дороги.
Весь путь до дома мы молчали. Он был погружен в свои мысли, а я прикладывала неимоверные усилия, чтобы не задымиться от негодования. Вот ведь встряла! Какой черт меня дернул тогда затеять с ним этот дурацкий танец! Надо было посылать сразу далеко и надолго! А теперь выкручивайся, ломай голову над тем, как от него избавиться.
Когда заехали во двор, я указала на свой подъезд, возле которого он благополучно и остановился.
– Ну все, пока, – не скрывая облегчения, попрощалась с ним, и напоследок не смогла удержаться от иронии, – спасибо, что подвез! Всего какой-то час, и я дома.
– Попробуешь обмануть – получишь, – предупредил, нажав кнопку разблокировки двери.
– Что получу? – скептично глянула на этого паразита. – Пряник?
– По жопе получишь, – бодро уточнил он, – и поверь, этот вариант меня тоже устраивает.
Моментально вспыхнув, я выскочила из машины и, громко хлопнув дверью, побежала к подъезду, неуклюже прикрываясь сумочкой от дождя.
Магницкий тотчас уехал прочь.
Ну надо же какой! Не зря его Рыжова не любит. Ой, не зря!
В тот вечер с Антоном мы так и не встретились. Во-первых, на улице по-прежнему бушевал серый ливень, во-вторых, мной была предпринята еще одна попытка подготовиться к грядущему зачету, а в-третьих… в-третьих я не находила себе места, думая об одном наглом, самоуверенном субъекте, практически насильно добившемся от меня согласия «сходить куда-нибудь». Язык не поворачивался назвать предстоящую встречу свиданием. Форменное безобразие, иначе и не скажешь.
Егор меня реально напрягал. Стоило только вспомнить невозмутимую физиономию и взгляд в упор, как дурно становилось.
Чего он ко мне привязался? Из-за этого танца дурацкого?
Танец, как танец! Ну подумаешь, потерлась задницей, повыгибалась в его руках, интерес разожгла… Красной тряпкой перед быком помахала, спровоцировала. Что еще он должен был подумать после такого «разврата» с моей стороны? Что перед ним легкодоступная пустоголовая кукушка на один раз.
Со стоном откинулась на подушку и прикрыла лицо руками. Как я умудрилась так встрять? И как от него теперь отвязаться? Почему-то я была уверена, что Магницкий из той породы людей, что прут как танк, если им что-то надо. Ни свернуть в другую сторону, ни отмахнуться.
С одной стороны, казалась бы, в чем проблема? Сказать категорично «нет», если опять появится в поле зрения, и все – нет проблемы. А с другой стороны, вспоминаю то, что про него рассказывала Алена. Всех подробностей не помню, но общую суть запомнила прекрасно. Егор – гад. Фантазия моментально выдала десяток вариантов, что он может учудить, если его отправить восвояси. Вдруг, если откажусь, решит влезть в наши отношения с Тихоновым и рассказать о том, как зажимались на танцполе, как катались по городу? Вроде ничего плохого и не сделала, но почему-то стыдно. Как мне Антону в глаза смотреть после такого?
Отогнав мысли о Егоре, я уткнулась в учебник, пытаясь вникнуть в замысловатые схемы и определения.
Только ни черта не получалось. В какой-то момент поймала себя на том, что бессмысленным взглядом смотрю в книгу и вижу фигу. Вернее, не фигу, а парня, сидящего за рулем, небрежно облокотившись на дверцу, и лениво постукивающего пальцами по темной обшивке.
Черт!
Да, отстань ты от меня! Изыди, демон!
Как бы не так! Все мои попытки переключиться, сконцентрироваться на учебе закончились полным провалом. Мысли словно магнитом к нему притягивались. Недаром такая фамилия.
Еще через полчаса, сердито фыркнув, отбросила в сторону книжку и побрела на кухню разогревать ужин к приходу родителей. И что бы я ни делала, это наглое создание, бесцеремонно меня преследовало.
Колдую у плиты – мысли о нем, завариваю чай – мысли о нем, режу хлеб – опять-таки мысли о нем. Да что за напасть такая?!
Причем я не думала о том, какой он гад, и как бы от него поскорее избавиться. Нет. Я думала о том, куда бы он меня позвал, если бы согласилась с ним пойти. Проигрывала в памяти наш танец, невольно краснея и чувствуя, как сердце в груди разгоняется, вспоминала нашу поездку. Его взгляд. Его глаза. Улыбку и громкий смех.
В душе полный разлад. Понимала, что от таких, как Магницкий, надо держаться подальше, но никак не могла заставить себя отвернуться, закрыть страницу.
Когда родители пришли с работы – сначала мама, потом отец, мы вместе сели ужинать, обсуждая, как у кого прошел день.
Даже Шишка с нами сидела, заняв один из стульев. Томно моргала янтарными глазами, переводя взгляд то на родителей, то на меня, слушая наши разговоры, словно что-то понимала. Ей очень нравилось, когда все в сборе.
В этот раз я не совсем откровенна с родителями – не могу и не хочу рассказывать про Магницкого. Потому что и говорить не о чем. Блажь какая-то странная, не более того.
Между тем в душе нарастала непонятная тревога. До меня постепенно начала доходить страшная вещь. Он меня заинтересовал до такой степени, что ощущала нервный трепет и волнение, думая о том, как пройдет наша следующая встреча.
После ужина торопливо убирала со стола, помыла посуду, навела порядок и убежала к себе, сославшись на то, что готовиться надо. Забралась с ногами на кровать, схватила заброшенный учебник и снова начала читать, упрямо продираясь сквозь витиеватый заумный текст.
…А в памяти опять его глаза. Темно-голубые, с густыми ресницами. И взгляд как у кобры, под которым робеешь, теряешься.
Да что же такое творится?! Хватит!
Уткнулась носом в подушку и тихонько завизжала, от вне себя от гнева.
Как мне отвязаться от этого типа?
Опять учебник улетел в другой угол. Похоже, чтобы отвлечься – учеба мне не помощник, поэтому схватилась за телефон и влезла в социальную сеть. Новости почитала, фотки посмотрела, сообщения оправила и незаметно для самой себя оказалась на странице Алены. Что меня сюда привело, какая нелегкая дернула – не знаю. Только вдруг маленький вредный червячок, сидящий глубоко внутри, начал нашептывать: они с Егором давно знакомы, вдруг он есть у нее в друзьях.
Ну вот не плевать ли?
Плевать… Минуты три… А потом, словно сорвавшись с цепи, влезла в список ее друзей. Оправдывая свое любопытство простым стремлением узнать, как дела у подруги, прокрутила список вниз и зависла, наткнувшись на фотографию противного хмыря.
Магницкий на миниатюрной фотке сидел за рулем, улыбался. Большего не разобрать. Сердце нервно трепыхнулось, только почему-то не в груди, а ниже. В животе. Там, где у нормальных людей желудок расположен.
Зависнув, рассматривала маленькую картинку, не зная, что делать дальше. То ли все выключить от греха подальше, то ли зайти в его профиль, посмотреть, чем он живет… От таких перспектив даже руки задрожали.
Выдохнув, зажмурилась и тыкнула на картинку. Хочу увидеть.
Передо мной его страница. Закрытая для посторонних. И на фотке, что теперь гораздо крупнее, можно рассмотреть не только улыбку, но и поднятый средний палец. И насмешливое выражение лица, типа «а больше ничего не надо?»
Твою ж….
Торопливо сбежала. Выскочила из соцсети, словно меня кто-то застал за неприличным занятием и теперь гонится, громко смеясь и тыкая пальцем.
Нет, ну надо же какой!
Права была Аленка. На все сто права…. Пренеприятный тип.
Несмотря на всю правоту подруги, мысли об этом пренеприятном типе преследовали меня весь вечер. Я то злилась на него, то задумчиво вспоминала наши скудные встречи. Хуже того, когда легла спать – Магницкий бесцеремонно хозяйничал в моих снах. То я с ним танцевала, то мы с ним бежали пол дождем, то ехали в машине. Сначала вроде все нормально было. Сны как сны, а потом хоп – и наш почти безобидный танец закончился обжигающим поцелуем.
Дернувшись, проснулась, еле сдержав вопль. Это что такое было?! Сердце в груди грохотало, как ненормальное, щеки горели, казалось, что на губах ощущаю его вкус.
Ой, мамочки мои. Это, вообще, как понимать?
Трясло не по-детски, когда повернулась на другой бок, накрылась с головой одеялом в надежде, что оно спасет от этого безобразия.
Как бы не так!
Стоило только задремать, как этот стервец снова тут как тут.
Утром вскочила в шесть часов. Сна ни в одном глазу. Побрела в ванную, умылась, рассматривая свою розовеющую физиономию и глаза с шальным блеском – последствия полубессонной ночи. Жуть какая-то. И все из-за кого? Из-за Магницкого! Будь он неладен!
Не знаю каким образом, но он умудрился забраться мне в голову, на подкорку. Как бы я ни сопротивлялась, чтобы я ни делала, как ни настраивала себя против него – результат один – он мне интересен. Не знаю чем, не знаю почему, но интересен до дрожи в руках.
И с каждой секундой я все больше склонялась к мысли, а почему бы действительно не сходить с ним куда-то? Не пообщаться? Посмотреть на него своими глазами, а не через призму убеждений Рыжовой. Вдруг парень не так уж и плох? Вдруг он совсем другой?
Память лениво, словно нехотя, напомнила о том, что я вроде как не одна. У меня вроде как Антон есть. Любитель поиграть в компьютерные игры и повоспитывать нудными нравоучениями.
Стало стыдно. Неправильно это, нельзя так.
Пусть Антон и не блещет юмором и азартом, но он все равно мой парень, которому я сама не так давно упорно вливала по поводу доверия. И что в итоге? Сама же думаю о встрече с другим.
Утешила себя только одним: если я пойду куда-то с Егором – это будет просто ничего не значащей встречей. Не более того. Просто прогуляемся, поговорим, посмотрим друг на друга – и все. Это ведь не свидание. Верно? Верно. Ничего плохого делать не собираюсь. Правильно? Правильно! Просто спортивный интерес и любопытство. Так? Так!
На том и порешила.
Пока преподаватель что-то самозабвенно вещал, важно прохаживаясь из угла угол, я задумчиво чиркала в тетради на полях незамысловатые узоры и грустно вздыхала. Уже сдалась, понимая, что от мыслей о Магницком мне не избавиться.
Я даже устала ломать голову, пытаясь понять, с чего так получилось. Как будет, так и будет. Схожу, пообщаюсь с ним. Может, он в первые же десять минут поведет себя по-скотски, тогда с чувством выполненного долга можно будет развернуться и уйти… если, конечно, этот черт упрямый отпустит.
Алена сидела чуть поодаль от меня и со скучающим видом слушала преподавателя. Наверное, ей тоже иногда надоедало быть прилежной ученицей. Как она отреагирует на то, что я подумываю о встрече с Егором? Вдруг своим появлением и походом с ним я что-нибудь испорчу? Сломаю?
Она его, конечно, терпеть не может, но мало ли, вдруг что-то изменилось, а я не в курсе? Вдруг планы родителей начали воплощаться в жизнь?
Блин, как все сложно… Хотя…
Я просто возьму и поговорю с ней. Вот и все. Спрошу как, чего. Если скажет, что Егор нужен ей, то пошлю его к чертовой бабушке и все, разговор закрыт.
В перерыв поговорить нам не удалось – в коридоре зацепилась с девчонками и проболтала, забыв обо всем на свете. В результате ворвалась в аудиторию, когда занятие уже началось.
Старая бабушка-преподаватель даже не заметила моего появления, что-то бубнила, отвернувшись к доске. Ей, по-моему, вообще плевать было, есть кто в аудитории, кроме нее, или нет, слушают или нет. Ну, студенты и не слушали, тихо занимаясь своими делами. Правда, особо не наглели, не шумели. Потому что старушка – Божий Одуванчик – когда не в духе, могла так завалить, что сидишь перед ней, сгорая от стыда за собственную тупость… Неловко признаваться, но проверено на личном опыте.
Взглядом нашла Алену. Она одна из немногих, кто еще пытался что-то записать и понять. Упорная. И, как по заказу, рядом с ней осталось свободное местечко.
Pulsuz fraqment bitdi.