POV Макс
Для первого дня, в принципе, все прошло неплохо. Я бы даже сказал, что скучно. Не считая случая, в столовой и пары мелких выпадов – все тихо и спокойно.
Школа действительно лучше моей прежней: новее, чище, удобнее, даже бассейн есть. Учителя не такие потрепанные и гордятся своей работой. Класс обычный. Большинство – серая масса, даже лиц не запомнил, если не считать «сливок общества». Куда ж без них.
Дорогая сестрица – королева улья, мать ее. Ходит, выпендривается, смотрит на всех немного свысока. Ее подруги: Ирка Левина – тоже не против побыть королевой, Катька Седьмова – эта попроще, но тоже выкобениваться любит.
Из парней запомнился Андрей, которому я на голову вывернул содержимое подноса. Рыжий дурачок Сашка, уверенный, что чем громче ржешь, тем круче выглядишь. Ну и, конечно, белобрысый хрен, с которым я столкнулся в коридоре.
Денис Меньшов. Этот мне совсем не понравился. Может из-за того, что я не переношу пижонов с самодовольной ухмылкой, а может потому, что у него явно виды на Янку. Сегодня все время рядом с ней отирался, и при каждом удобном тянул свои загребущие лапы. Так и хотелось подойти к нему, за шкирку оттащить от Белецкой. Особенно, когда она ему в ответ улыбалась.
Какое-то странное ощущение в груди, будто давит, но не понятно по какой причине. Меня сегодня вообще Янка волновала больше всего нового класса вместе взятого. Сначала выбесила тем, что Денису глазки строила, потом тем, что придурком меня назвала и явно пыталась скрыть наше «родство». Ее надменный взгляд – как красная тряпка для быка, тут же хочется что-то доказать, только что именно и кому – непонятно.
После уроков мне пришлось задержаться. Новая класснуха решила провести со мной воспитательную беседу, узнать какие у меня планы на будущее, запугать предстоящими экзаменами. В результате я вышел из школы, когда все остальные уже рассосались.
На улице было отстойно. Шел сырой снег, под ногами хлюпало, и приходилось обходить большие лужи, на дне которых коварно притаился лед. Впереди уныло маячила серая остановка, под прозрачной крышей которой сиротливо жалось несколько учеников.
Когда до нее оставалось не так уж и далеко, покатил автобус. Двадцатка.
Я дернулся вперед, но едва не растянулся, нелепо взмахнув руками и в последний момент успев удержать равновесие. Автобус тем временем равнодушно захлопнул двери и покатил дальше.
– Черт!
Я поправил съехавшую с плеча сумку и поплелся дальше, надеясь хоть как-то укрыться от непогоды под крышей, и размышляя о том, что Янка уже, наверняка, дома, ходит в своих розовых нелепых тапках.
За своими мыслями я не обратил внимания на стремительно приближающийся гул мотора, только отступил, не оборачиваясь, подальше от дороги, чтобы не обрызгали.
Когда между нами оставалось, десяток метров машина резко прибавила ходу и стремглав пролетела мимо меня, прямо по внушительной темной луже. Ладно хоть морду успел отвернуть, а то бы хлебнул по полной.
За фонтаном грязных брызг и снежной каши мелькнул черный блестящий зад знакомой бэхи, стремительно уносящейся прочь.
Вот, зараза.
Кое-как стряхнув с себя жижу, я рукавом вытер щеку, на которую все-таки прилетело несколько холодных капель и сердито сплюнул.
Ну, ничего, Яночка, радуйся пока можешь. Я до тебя еще доберусь. Вот там и посмеемся.
Пока я добирался до дома, уже начало темнеть. Ранние зимние сумерки скатились на город и с каждой минутой становились все гуще.
Они поближе школу не могли выбрать? Это вот так, каждый день по часу убивать на дорогу? И с утра во сколько вставать? Сомневаюсь, что сестренка собирается работать таксистом и возить мое царское тело на уроки.
Кстати, о сестренке. Ее машина стояла во дворе и почему-то была заведена несмотря на то, что за рулем никого не было. Я специально заглянул, надеясь сказать ей пару ласковых до того, как попаду в дом, под пристальное внимание наших родителей. Увы, Яны там не оказалось.
Зато я встретил ее в прихожей. Она куда-то собиралась, прихорашиваясь перед зеркалом.
– Как добрался? – равнодушно поинтересовалась, мазнув по мне холодным взглядом через зеркало.
– Твоими стараниями – прекрасно.
Я уже собрался высказать все, что думаю по ее поводу, но к нам вышла мама:
– О, Максимка, пришел!
Янка тихо хмыкнула и едва уловимым шепотом выдала:
– Максимка – анонимка.
Я услышал. Снова захотел ее придушить.
– Как прошел день? – спросила родительница, подходя к нам.
– Великолепно.
– Как учителя?
– Замечательно, – раздраженно скинул рюкзак.
– Одноклассники? – не сдавалась мама.
– Выше всяких похвал, – стянул с себя куртку.
– Почему мне кажется, что ты врешь?
– Потому что ты очень подозрительная женщина.
Яна тем временем надела новенький розовый пуховичок, по самые брови натянула светлую шапку с помпоном и обулась:
– Я к своим девчонкам. Приеду часов в девять.
Я бы то же не против к своим девчонкам, а не вот это все.
– Хорошо, дорогая.
Слушать, как мама сюсюкает с Белецкой, не было никакого желания, поэтому я оставил их наедине, а сам ушел в свою комнату, не забыв при этом хлопнуть дверью, чтобы высказать свое презрительное отношение, а потом стоял у окна, угрюмо наблюдая сквозь задвинутые, как аккуратно черная машина выезжает со двора, и снова злился, сам не понимая из-за чего.
Янка уехала, я остался.
Стало скучно. Послонялся по своей комнате, поделал уроки, попереписывался со старыми приятелями. Тоска зеленая.
Сейчас бы свалить куда-нибудь, пошляться, но некуда, да и не с кем. Друзьями-подругами пока не обзавелся, а просто так мотаться зимой по городу в гордом одиночестве – не мой вариант.
В итоге пошел вниз, в надежде, что удастся втихаря перехватить чего-нибудь вкусного. Не тут-то было.
Мать и Янкин отец сидели в гостиной на широком диване и коллективно отгадывали кроссворд. Что за удовольствие, скажите на милость? Смотреть в клетки, отгадывать буквы?
Но им нравилось. Они смеялись, спорили и вообще вели себя как довольные подростки. Слава то и дело пытался ее обнять, а мама бросала восторженный взгляды на огромный букет роз, стоящий рядом, на столике.
Мне снова стало обидно за батю. С ним она никогда так не сидела! Обычно ходила по дому и молча делала дела, даже не глядя в сторону отца, словно его и не существует вовсе, время от времени бросала скупое «иди есть». Он правда тоже не стремился ее развлечь, и цветы не дарил. Все ворчал по большей части…Но…
Внутри снова разлад.
Не могу простить ее за то, что бросила отца, но и не могу не замечать того, как счастливо теперь светятся ее глаза.
– А вот и Макс – Слава заметил меня первым, – иди к нам.
– Я…э…, – срочно нужно было придумать отмаз, но в голове, как назло, было пусто.
– Иди, иди, – подключилась мать, – не скромничай.
– Я и не скромничаю, – пробухтел себе под нос и все-таки подошел к взрослым.
– Что, как не родной, садись, – мама кивнула на кресло, – расскажешь, как первый день в школе.
– Нечего рассказывать. День, как день. Пришел, отсидел шесть уроков. Ушел. Все.
– Подружился с кем-нибудь?
Ага, два раза.
– Как девочки?
– Мааам, – я обреченно поднял глаза к потолку, – хватит.
– Почему хватит? Мне интересно. Понравился кто-нибудь? Глазки строили?
– Отстань от него, – Слава взял мать за руку, останавливая словесный поток неудобных вопросов, – захочет, сам расскажет.
– Он? Не захочет! – убежденно фыркнула мама, – знаешь, какой скрытный? Ни одной его девицы не видела! Хотя знаю, что толпами ходят!
– Это потому, что с любопытными мамочками такие вопросы не обсуждают, – сквозь смех подмигнул мне новый «батя».
– Вот с чего такие установки! Я же должна знать!
– Вот когда выберет «ту самую», тогда и узнаешь.
– Но…
– Все, давайте дальше. Еще полкроссворда не отгадано, а я без тебя не справлюсь.
Мама не нашла что возразить, поэтому смирилась, напоследок бросив на меня грозный взгляд.
Молодец мужик, ловко тему перевел. Я его даже зауважал.
С ним вообще легко как-то было. Он оказался без гонора, без понтов, с неплохим чувством юмора. Я сидел рядом с ними, офигевая от собственных ощущений и постепенно даже втянулся в дурацкую игру, под названием «угадай слово».
Дома мы никогда ни во что всей семьей не играли.
Потом они решили посмотреть фильм. Мама удобно устроилась на широком плече нового мужчины, а я внезапно понял, что сейчас самое время свалить и оставить их наедине.
– Ладно, пойду уроки доделывать, – поднялся с кресла и пошел к себе, попутно стянув с кухни приличный ломоть колбасы, полбулки и два банана. До ужина хватит. Ну а что? У меня сегодня день сложный, стресс, а я пожрать люблю.
Однако, когда поднялся на второй этаж, желание идти к себе как-то угасло. Воровато обернувшись через плечо, я посмотрел на дверь в Янкину комнату и почувствовал, как внутри ворочается любопытство.
Почему бы и нет. Королева все равно где-то шляется.
На цыпочках подошел к двери, аккуратно опустил ручку и прошмыгнул в комнату.
Так-с, посмотрим, что тут у нас.
Первым делом выдвинул верхний ящик комода. Так и есть. Белье. Разное. От смешных трусов с корги на пятой точке, до вполне себе взрослого кружева. Интересно, она его уже кому-нибудь показала? Выгуляла?
Эта мысль неожиданно разозлила. Поэтому захлопнул ящик и пошел к столу.
Тут царил образцовый порядок: учебники на полке слева, тетради стопкой справа. Куча карандашей и ручек в розовой подставке. Альбомы с неплохими рисунками. На самом краю лежало красивое золотое кольцо с рубинами. Уверен, что настоящее. У такой выпедрежницы, как Янка не может быть подделок. Я покрутил его в руках и небрежно бросил обратно.
Яблочный монитор пестрил разноцветными стикерами-напоминалками. Вторник, четверг, суббота – репетитор. Среда – маникюр. Купить подарок отцу. Забрать какой-то заказ. Снова репетитор. Посетить ХХХ.
Кто такой ХХХ? Уж не ему ли она сексуальные трусы собралась показывать? Хотя какая мне разница? Правильно. Никакой. Хотя почему-то бесит.
А это что? Я сорвал самый нижний стикер, скрывавшийся под остальными.
Психолог!
Ни фига себе! Яна ходит к психологу?! А зачем? Жалуется на свою скучную жизнь? Рассказывает о том, как тяжела судьба королевы? Или…
– Пап, я дома! – раздался звонкий голос внизу.
– Твою мать! – я со всех ног бросился бежать прочь из комнаты, и едва успел заскочить к себе за мгновение до того, как сестрица поднялась на второй этаж.
Сердце в груди грохотало, как бешеное. Чуть не попался! Вот бы она орала, если бы застукала у себя в комнате.
Я представил ее гневную физиономию и усмехнулся. В другой раз, когда предки под ногами путаться не будут, непременно позлю. Завалюсь к ней на кровать и пусть попробует выгнать.
…И все-таки зачем ей психолог, и кто такой ХХХ? Эти вопросы не давали мне покоя весь вечер, я даже был готов идти к ней и спрашивать напрямую, несмотря на серьезную угрозу в очередной раз получить подушкой по морде.
М-да, умеет девочка заинтриговать.
Утром я приперся в школу раньше Янки. Пока она там красоту наводила да перед зеркалом крутилась, я быстро закинул в себя завтрак и пошагал навстречу знаниям. К счастью, снегопада сегодня не было, и автобус приехал на удивление быстро, поэтому за полчаса до первого звонка я уже сидел на подоконнике и ковырялся в телефоне.
Вскоре начали подходить одноклассники. Какой-то очкастый ботан, шепчущий над учебником, как шаман над ритуальным камнем, пара девчонок чьих имен я не запомнил, несколько парней. Кто-то настороженно знакомился со мной, кто-то просто проходил мимо.
Потом появились подруги Белецкой: громко хохочущая Катька и чопорная Ирка. Мне показалось, или она копирует Янкины жесты? Так же нос морщит, так же волосы через плечо перебрасывает. Только у сестры все как-то естественно получается, а у этой за километр было видно, что контролирует каждый жест
Заметив меня, Катька пихнула локтем Иру. Та не поняла в чем дело, и сердито зашипела на подругу. Тогда Катя совсем уже не по-шпионски кивнула в мою сторону. Да уж тыкала бы пальцем, и так уже все всё заметили.
– Привет, Максим, – Левина кокетливо отвела взгляд и заняла соседний подоконник.
– Привет, – Катя разулыбалась и покраснела.
Я в ответ кивнул и снова уткнулся в телефон, делая вид, что смотрю что-то важное, а на самом виде слушал, о чем они говорили.
Бред, ничего интересного, но я все равно прислушивался, надеясь узнать что-нибудь про Белецкую. Желательно какой-нибудь лютый компромат.
Вскоре появилась и сама Яна. Шла, не торопясь, прижимая к себе папку с бумагами, кивала знакомым. Даже на меня взглянула – убийственно холодно и недовольно. Стерва.
– Янка, привет, – Катя радостно замахала рукой, – смотри, какую я книгу принесла.
Они с Левиной уже пару минут обсуждали какую-то романтическую бредятину, в которой очередной прекрасный принц осчастливил простую смертную.
– Там такие страсти! – одобрительно поддержала Ирина, – а какой герой, ммм.
Яна снисходительно покосилась на книгу.
– Хочешь почитать?
– Нет.
– Ты что! Бери. Тебе понравится.
– Я лучше в аудио формате скачаю. И послушаю, когда буду в машине, или на тренировке.
– Это не то! – убежденно загалдели подруги, – надо вечером, с книжкой…
– Я не читаю такое, – Яна аккуратно отстранила от себя шедевр, который Катька пыталась засунуть ей руки, – Мне некогда валяться на диване и придаваться грезам.
Надо же, какая деловая! Хотя, если вспомнить количество заметок у нее на мониторе, то ничего удивительного. Когда только дышать успевает.
– Кать, оставь ее в покое! – ухмыльнулась Ира, – эта зануда по вечерам учит, ей не до книг.
– Зато зануда рассекает на бэхе, а кто-то пешком чапает, да автобусами перебивается, – невозмутимо ответила Яна, вызвав у подруги нервный тик.
Ох, уж эта женская дружба.
– Кстати, могла бы вчера приехать. Раз уж такая деловая, на колесах. Мы в кафе ходили, потом пешком в кино потащились, потому что такси вызвать не могли.
– Я была занята, – сестра пожала плечами.
– И чем же это?
– Отцу помогала.
А вот это уже интересно. Дома сказала, что идет к подругам, подругам соврала про дом? А где же была на самом деле?
Вопросов все больше. Ответов нет и не предвидится. Очень занимательная девка, знаю ее всего пару дней, а она уже умудрилась в башку забраться и порядком вскипятить мозги.
Когда начался урок, я никак не мог сконцентрироваться на учителе. Все голову ломал, над тем, куда тайком от всех ездит Яна. Что это за секреты? Может, у нее свидание? С таинственным ХХХ?
Ладно. Разберемся.
На втором уроке Янку вызвали к доске. Она достала из папки реферат, почему-то напечатанный на кремовых листах, вышла перед классом и не заглядывая в текст, начала уверенно рассказывать материал. Один раз только споткнулась, когда наши взгляды пересеклись. Прищурилась сердито, губы на миг поджала, а потом ровным голосом продолжила, больше ни разу не взглянув в мою сторону. Я же наоборот пялился на нее не отрываясь, в кой-то веки жалея, что сижу на последней парте. С заднего ряда было не видно красивых коленок и узких, стройных щиколоток.
– Молодец, Яночка! – похвалили учительница, – садись.
– Ты бы еще розовенький сдала, – я не удержался и поддел, – с котятками.
Похоже, кроме меня цвет бумаги никого не напряг. Все привыкли, что местная Царевна выпендривается по поводу и без повода, что ей все можно, и не обратили на это никакого внимания. Лишь рыжий Сашка после моих слов засмеялся, правда тут же заткнулся, словив грозный взгляд от Дениса.
– У нас в прежней школе только скучную белую классику можно было, – я продолжал невозмутимо докапываться.
– Вот и вали в свою прежнюю школу, – внезапно рассердилась она и, звонко цокая каблучками, вернулась на свое место.
То же мне цаца.
– Девчонки! – проорал Ден, откладывая в сторону телефон, – Угадайте, кто мне сейчас звонил? Семен! В воскресенье будет туса!
– Ура! – завопила Катька.
– Здорово! – более сдержано отреагировала Ирина.
Еще несколько человек из числа избранных, выдали реакцию средней степени бурности. Яна лишь милостиво кивнула, но глазки предвкушающе загорелись.
– Оторвемся, – радовался Рыжий, – программа, как всегда? Приходить в трусах и бусах?
Мне было до жути интересно, что это за вечеринка такая планируется в субботу, какая там программа, и зачем нужны бусы. Вот только звать меня, или посвящать в детали никто не собирался.
Как же это бесило! Раньше, дома, я бы первым был в курсе намечающейся движухи, а тут, как неудачник сижу в стороне и уныло чирикаю ручкой на полях. Надо исправлять ситуацию, «выходить в люди», иначе это будут самые унылые полгода в моей жизни.
Мысленно поставив себе галочку выяснить про вечеринку и непременно туда попасть, я снова переключился на Яну. Намазано на ней что ли? Отвлечься не получается вообще. Ни на уроке, ни на перемене. Все взглядом ее ищу, невольно подслушиваю, о чем она разговаривает с друзьями, тихо бешусь, когда вижу, как Ден к ней подкатывает. Задолбала!
Надо срочно переключаться на что-то другое. Или на кого-то другого. Вон Ирка весьма откровенно глазками стреляет. Уверен, что и юбка эта в обтяжку – для меня, и кружево под блузкой – тоже. Бери не хочу, даже несмотря на то, что я до сих пор в образе охламона. Харизма – она такая, ее не скроешь.
Проблема в том, что не очень-то и хотелось с Иркой. Вроде под рукой симпотная девка, готовая ко всему, а, как дурак, залипаешь на той, которая нос воротит.
В том, что я залип на Янке сомнений не было. Ревность эта идиотская, желание оборвать руки Меньшову, неотступное преследование взглядом. Если бы мне кто-то об этом сказал, когда я только собирался ехать в этот город, я б ему морду набил. Сейчас хотелось набить морду самому себе, за тупость.
Она зазнайка. Дочь мужика, который увел мою мать из семьи, разрушив нашу прежнюю жизнь. Сестра моя сводная, в конце концов, за которую мне Слава руки-ноги повырывает и в мою же в задницу их и затолкает.
Вроде убойные аргументы, после которых напрочь должен пропасть любой интерес, но не тут-то то было. Я за ней как привязанный.
– Белка, а ты надень то платье, в котором была в прошлый раз? Мне понравилось.
– Еще чего, – отмахнулась Яна, – в старье ходить.
– Зато красиво.
– Будет еще красивее.
Не сомневаюсь.
– Почему Белка? – я бесцеремонно влез в их разговор.
Яна сморщила нос и отвернулась, будто не услышала меня, Меньшов стрельнул взглядом «не влезай, убью», зато Ирка чопорно пояснила:
– Она у нас Белецкая, поэтому Белкой и зовем.
– У нас тоже Белецкий был, – я понимающе кивнул, а потом добавил, – правда, мы его Беляшом звали.
Первым заржал Рыжий. Громко, как конь. Следом раздались еще смешки, Денис прыснул, а Ирка закусила губу, чтобы не рассмеяться.
– Ян, слышишь, – не унимался Сашка, – твой брательник тебе новую кликуху придумал.
Если бы силой мысли можно было убивать, то меня бы уже размазало по всему классу. Со стремительностью кобры Яна обернулась ко мне. На щеках разлился злой румянец, в глазах полыхала лютая ненависть.
– У вас там на селе все с кличками, да, Максимка? – холодный голос звенел яростью, – признавайся, у тебя самого какая была? Подпольный трубочист? Ершик для унитаза?
Снова смех. В этот раз надо мной. Вот сука.
– Классно она тебя приложила. Не будешь высовываться, – меланхолично заметил Ден. – дай пять, красотка.
Своими словами, ядовитым взглядом, выражением лица, она моментально довела меня до бешенства, вызывая дикое желание вцепиться и трепать, как тузик грелку. Назревающий взрыв погасила пожилая учительница, наконец-то пожаловавшая в класс:
– Тетради для проверки домашнего задания, – сходу начала она, – Лазарева, Крайнов, Левина. Так, кто у нас уже давно не получал отметок?
– Ершов, – угодливо подсказала сестра.
– Ершов? Ах да, новенький. Давайте тетрадь с домашней работой.
Да, блин.
– Нет домашней работы, – едва сдерживаясь, проворчал я. Вот делать мне больше нечего, как по приезду, сломя голову, бросаться к учебникам.
– В смысле нет домашней работы? – она посмотрела на меня поверх очков, – встаньте, когда с вами учитель разговаривает.
Я встал. Как хрен на горе. Невольно краснея под заинтересованными взглядами одноклассников.
– Почему у вас нет работы?
– Потому, – буркнул я.
– Молодой человек. Ваше поведение недопустимо. Вы пришли в новую школу, так будьте любезны уважать ее правила и не забывать зачем вы здесь! Ваша задача – учиться!
– Я учусь, просто не знал…
– Вы сегодня первый день в этом классе?
– Нет. Вчера был первый…
– Значит у вас было предостаточно времени, чтобы все узнать и достойно подготовиться! Садитесь. Два.
Охренеть! Просто охренеть! Первая оценка и сразу пара.
Я плюхнулся на стул и вперился в Янку свирепым взглядом, но эта зараза, довольная своей выходкой, больше на меня не смотрела. Слушала учителя и едва заметно ухмылялась.
Дрянь. Ну, погоди у меня.
Не по размеру взяла, девочка. Я от тебя мокрого места не оставлю, размажу так, что остатков не соберешь, и твои же двуличные дружки-подружки мне в этом помогут.
Так что еще посмотрим кто кого. Королева, хренова.
Pulsuz fraqment bitdi.