«Я тебя отпускаю» kitabından sitatlar

Вспомнились и гостинцы отца, деревенские подарки – он называл их именно гостинцами: мед, соленые и сушеные грибы, кусок домашнего окорока – бледно-розового, с прозрачной слезой, с тоненькой резиновой шкуркой и нежнейшим, белоснежным жирком. Малиновое варенье – Ирка, не из садовой, из лесной малины. Нет, ты понюхай – совершенно другой аромат! Домой, разумеется, она эти подарки не приносила, живо представляя мамину реакцию. Отдавала Таньке, чему та была страшно рада. Иногда съедали вместе. Та бурно восторгалась, восторженно чавкала: – Ох, вкуснота! Да, Ир? Разве сравнить с нашей бумажной колбасой?

точно будет по-другому». Она и вправду была неконфликтным человеком. Но здесь решила оглядываться. Тогда еще были большие надежды на то, что он разведется и уйдет из семьи. Но не

А вот Герман, Лариса и нервический Эдик? Всех она, Рина, потянет за собой. А сама она, конечно же, устроится. С ее-то резюме и опытом работы не пропадет. Да и деньги отложены – приличные, между прочим.

поминки! Надо же сделать поминки! Или у вас… – Рина осеклась.

таиландские слоны с крошечными бивнями из натуральной слоновой кости, милые голубоватые фигурки

костяшками по столешнице. Это – Ника знала – означало

странное состояние – она еще не поняла, не осознала, что хоронит отца. Поэтому ей не

не своим голосом, словно пребывая в каком-то полусне, протянула: – А, это ты… – Помолчав, Шурочка добавила: – Вот и все, Ирка. Все

Гондольер оживился и стал перечислять: – О, синьора! Маршруты разные, все зависит от кошелька. По Гранд-каналу, мимо музея Пунта-делла-Догана и Салюте, боковые каналы и театр «Ла Фе

водорослями. К крыльцу, похожему на маленькую пристань, была привязана небольшая лодчонка с мотором. В окна, закрытые плотными