Я проснулась, едва солнечные лучи, пробившись сквозь ветви сосен, проникли в щель между портьерами на окне. Оказывается, я вчера, сдвинув плотную ткань к середине, оставила лазейку для утреннего света. Теперь он бил мне прямо в глаза, сработав вместо будильника.
Несмотря на события прошлого дня, спала я крепко и без сновидений. Но сон, который приснился накануне свадьбы, вспомнила еще вечером. Посчитав его в какой-то степени пророческим (свадебное пиршество превратилось в поминки), перекрестилась трижды и прочла «Отче наш».
Торопиться было некуда – номер оплачен на трое суток, я намеревалась отдохнуть на свежем воздухе до понедельника. И сегодня днем планировался обед для оставшихся в отеле гостей, но состоится ли он, я не знала. Тем более что большинство покинуло негостеприимные стены.
Кофе я пила на узком балкончике, на котором едва уместился кованый, на причудливо изогнутой ножке столик с круглой столешницей и кованый же стул с мягким кожаным сиденьем. Я еще вчера заметила, как много вещей в отеле сделаны умелым кузнецом: лавки на террасах и площадках для мангалов, сами мангалы, витые решетки ограждений и даже вазоны.
Именно о такой вазон и ударилась вчера погибшая невеста…
Вспомнив о трагедии, я вспомнила и Григория. Он не оставил мне ни номера мобильного, ни точного адреса в городе. Узнать его контакты я могла лишь у Семочки, что неизбежно вызовет у отчима массу вопросов. И первым будет – зачем мне понадобился Реутов? Деликатности от Семочки ждать не приходится, он упорно будет добиваться внятного ответа, который я должна срочно придумать.
Врать я не любила, но обманывала все чаще, постепенно отвыкая от стыда за вранье…
Зачем мне нужен Григорий, я представляла смутно, но беспокоила меня незавершенность нашего разговора, повисшего на вопросе: «Что с Мельниковым?» Слишком двусмысленно прозвучали намеки. Я перебирала в голове варианты, но самый реальный выглядел совсем жутко – тот, на кого работал Реутов, мог сделать из Дениса «раба». То есть заставить работать за еду и ночлег и держать взаперти. Только я не знала, возможно ли такое в наше время. И прояснить ситуацию мог только Григорий. Конечно, если бы захотел. Пока же он о Мельникове говорил весьма туманно, а я очень не любила недомолвки.
Так и не решив, стоит ли попросить у отчима номер телефона Реутова, я переключилась мыслями на то, как проведу нынешний день. Дома по утрам я бегала в парке, взяла тонкий спортивный костюм и сюда. Но еще вчера поняла, что в глубь леса за забором ведет только одна тропинка, которая начинается сразу от главных ворот. Она уходит влево вдоль ограды, а дальше теряется среди деревьев. Куда я могу попасть, двигаясь по ней, меня просветила официантка, обслуживавшая наш банкет: «Примерно через километр – озеро. Красотища… но смотрите, не купайтесь! Там мостки, но они для лодок. Хотите, лодочник отвезет вас на прогулку? Озеро длинное, на карте так и обозначено. Но местные называют его Змеиным: змей в округе и так много, но водяных ужей в озере – тьма, сами увидите».
Змей я боялась до дрожи, но, рассудив, что вряд ли они набросятся из кустов на бегущего человека, решила рискнуть.
Дышалось легко, я вдыхала запахи леса, скорость пробежки выбрала среднюю, чтобы не устать и насладиться утренней прохладой. Тропинка петляла, огибая огромные валуны, заросшие мхом. Чем дальше я углублялась в лес, тем менее заметной становилась дорожка. Как-то даже мелькнула мысль, что я заблудилась, но вскоре лес поредел, и я увидела сквозь деревья водную гладь.
Человека на мостках я тоже заметила издалека, он отвязывал лодку от торчащего из воды столба. Я прибавила ходу – хотела было уже попроситься на борт, решив, что это и есть тот лодочник, о котором говорила официантка. Но мужчина, бросив на меня взгляд из-под надвинутой глубоко на лоб кепки, быстро запрыгнул в лодку и веслом оттолкнулся от мостков. Усевшись ко мне спиной, он греб прочь, словно спасался бегством.
– Ну ладно, не очень-то и хотелось, – неожиданно обиделась я на мужика, развернулась, чтобы бежать обратно, но тут заметила в зарослях камыша что-то пестрое. Я взяла палку и раздвинула камыш.
Платье на утопленнице было знакомым – именно в таком мимо нас с Реутовым промчалась вчера женщина, вопившая, что кого-то убили. Верхняя половина туловища лежала на берегу, руки женщины были раскинуты в стороны. Но тело ниже пояса и ноги полностью скрывала вода. Я присмотрелась и с ужасом поняла, почему поверхность озера показалась мне такой темной – в воде было полным-полно змей. Они извивались огромным клубком, отдельные особи выползали на берег, но тут же возвращались обратно. Я как завороженная смотрела на этот безумный змеиный танец, он притягивал своим безмолвием и магической, страшной красотой. Даже зная, что это безобидные ужи, я замерла от страха. Я стояла на месте, боясь шевельнуться. А мне бы бежать! Опомнилась только от звонка мобильного телефона. Все еще не отрывая взгляда от места преступления (не сама же женщина упала в воду), я расстегнула молнию на кармане спортивных брюк и достала телефон.
– Слушаю, – еле сумела выговорить я и включила громкую связь.
– Марья, ты где? – раздался встревоженный голос Семочки.
– На озере. Пап, здесь плавает труп. И змеи, очень много змей, – сказала я и расплакалась.
– Вот видите, Марья Семеновна, не прошло и полсуток, а мы встретились вновь, – с торжеством, даже вроде как радостно, произнес Москвин вместо приветствия.
До его прихода я сидела на поваленном дереве метрах в пяти от мостков. С моего места труп виден не был, но у меня все равно было четко осознанное чувство, что я не одна. Я верила в бессмертие души, реинкарнацию и карму. Поэтому решила, что душа несчастной утопленницы где-то совсем рядом, а я единственная, к кому она может обратиться за помощью или дать подсказку, кто ее загубил. Вспомнив все практики медитации, которыми когда-то овладела на курсах, я попыталась расслабиться. Но тщетно – чужая душа мне так и не открылась. Не очень расстроившись, я стала ждать полицию, которую вызвал отчим. И я была уверена, что быстрее, чем полицейские, придет он.
Но первым на тропе показался майор.
– По-моему, повода для веселья нет, вам не кажется? – произнесла я устало.
– Не могу не согласиться с вами. Показывайте, где пострадавшая, – тут же сменил тон Москвин.
Я кивнула на заросли камыша, куда уже и без моей указки направился эксперт с чемоданчиком. Он был облачен в защитный костюм и высокие болотные сапоги. Еще двое мужчин, по виду моложе следователя, кивнув мне, как старой знакомой, прошли за ним.
– А вы, Марья Семеновна, можете пока идти в отель, только не уезжайте, я с вами позже побеседую. Не задался отдых, да? – спросил он вроде бы с сочувствием, но мне послышалась в его голосе насмешка. «Не ваше дело!» – чуть не сорвалось у меня с языка, но я молча повернулась к нему спиной и в этот момент заметила спешащего ко мне Семочку.
– Отпустите девочку, майор, имейте совесть! – с ходу не разобравшись, укорил отчим.
– Да забирайте! Не держу, – махнул рукой Москвин и последовал за своими.
– Пойдем, Марьяша, кофеечку глотнем, мама завтрак в номер заказала – твои любимые круассаны с шоколадом. Чего тебя на озеро-то понесло? Да в такую рань! Спала бы себе…
– На пробежку, пап… Стой! – вдруг вскрикнула я, вспомнив о лодочнике. А что, если тот – убийца?! Да точно – он! Иначе зачем бы ему от меня удирать с такой скоростью?
– Что случилось, дочь?
– Потом, пап! Товарищ майор! – окликнула я Москвина громко. – Я забыла сказать!
– Да? – остановился тот.
– Когда я подбежала к мосткам, какой-то мужчина отвязывал лодку. А потом очень быстро уплыл в ту сторону, – я рукой указала направление.
– На моторе ушел?
– Нет, на веслах. Я тогда подумала, что он, вероятно, местный лодочник. Мне о нем говорила официантка Ася, предлагала прогулку по воде.
– Описать внешность сможете?
Я задумалась… в моей памяти сохранился лишь размытый образ мужика в бейсболке.
– Рост выше среднего, очень худой, в синих джинсах и черной футболке. Футболка заправлена под пояс. Лица не видела за козырьком кепки. Он, едва заметив меня, сразу повернулся спиной, сел на лавку лодки и стал грести. Быстро.
– Спасибо, Марья Семеновна, разберемся, – следователь тут же достал из кармана джинсов телефон.
Я же с чувством исполненного долга вернулась к Семочке.
Маму мы застали за накрытым столом, но не одну. Я сразу узнала гостей. Это были Никита Тицианов с матерью.
– Вот и наша Марья, – представила меня мама. – Хотя, Аннушка, вы заочно с ней знакомы. А Никита, когда был моим учеником, видел ее не раз.
Я протянула руку тут же вскочившему со своего места мужчине, он галантно прикоснулся к ней губами. Я открыто улыбнулась Анне и уселась на свободный стул. Внимательно приглядевшись к женщине, вдруг поняла, что фатально ошиблась в возрасте. Анна была явно моложе меня, вчера, видимо, смутили седые волосы, довольно глубокие морщины вокруг глаз и слегка стянутая кожа над верхней губой. Мне стало неловко, я отвела взгляд, но успела заметить, как женщина невесело усмехнулась.
Их поразительная схожесть наверняка объяснялась тем, что Анна была родной сестрой Никиты.
– Сочувствую вашей утрате, – повернулась я к мужчине.
– Не стоит, – равнодушно ответил он. – Не хочу даже притворяться, что расстроен. Мне чисто по-человечески жаль Веру, но эта свадьба была мне не нужна.
– Понимаю, – сказала я.
– Да никто меня на самом деле не понимает! – вдруг эмоционально воскликнул Тицианов.
– Никита! – возмутилась Анна. Я удивилась – эта изящная женщина обладала весьма низким тембром голоса.
– Прости, Аня. Но зачем было вообще затевать весь этот свадебный балаган? Теперь я – подозреваемый номер один. Зря пошел на поводу у тебя и тещи!
– Остановись, Никита, тебе должно быть стыдно! – с нотками брезгливости в голосе произнесла женщина.
– Мне?! Это еще почему? Как только я узнал, что Вера беременна, не стал отказываться от ребенка. Более того, готов был воспитывать его сам, если ей он будет не нужен. Но ты же первая стала настаивать на том, что он должен родиться в законном браке. Что за чушь? Вера была симпатичной девушкой и хорошим человеком, я уверен, что женой кому-то другому она могла бы стать просто идеальной. Но я даже не представлял, как буду жить с ней в одной квартире. Просыпаться вместе, есть приготовленную этой женщиной еду, гулять с ней и с ребенком в парке. Бррр, ужас. К тому же я должен постоянно готовиться к выступлениям. Поэтому и купил квартиру ей и будущему ребенку, но зачем было лезть в петлю брака? Вот твое воспитание, Аня, мол, неблагородно просто откупаться, женись! Женился, и теперь я – в моральной кабале. И в итоге получается, что вся эта толпа из Задрипенска – мои родственники!
– И среди них есть ваши потенциальные наследники, Никита, – вставила я пришедшую в голову мысль.
– О чем вы?! – искренне удивился Тицианов.
– Расскажите мне о семье Веры, – попросила я.
– У нее одна мать, отца нет. Родной брат Юрий, старший. Женат, трое маленьких детей. Тетки, дядьки, я никого не запомнил, когда Вера знакомила.
– Вы расписались вчера?
– В том-то и дело, что два месяца назад. Кажется, после регистрации все с Верой обсудили. Я объяснил, что купил квартиру, чтобы она жила отдельно и не мешала ни мне, ни Анне.
– Стоп, – невежливо прервала я, боясь потерять мысль. – Эта квартира, получается, в вашей совместной собственности?
– Нет, она оформлена на меня. Куда вы клоните, Марья?
– Я не сильна в законах наследования, но половина приобретенного в браке имущества принадлежит жене, то есть Вере. А за ней эту половину наследуют муж, ее родители и дети. Отца и детей нет, значит – муж, то есть вы, Никита, и мать Веры.
– Вы что, думаете, что мать могла убить дочь?! Ради квадратных метров? Или я?!
– Нет, конечно. В общем, я наверняка ошибаюсь, просто начиталась детективов, простите меня.
– Да, дочь, нагородила… – удивленно протянул Семочка.
– А я бы прислушалась к словам Марьи, – заметила Анна. – Вера, возможно, девушка порядочная, просто хотела семью. Но мы с Никитой совсем не знаем ее родственников. Брата, например. Я уверена, консультация юриста нам не помешает.
– Как же мне все надоело! Мы с Верой договорились, что я подарю квартиру ребенку, когда он родится. А она через год даст мне развод и будет разрешать видеться с ним. А я, конечно, буду давать приличные деньги на воспитание. Мне несложно, а ребенок ни в чем не виноват. Вчера следователь этот, Москвин, смотрел на меня, как на убийцу. Хотя официант из бара подтвердил, что я в то время, когда прозвучали выстрелы, сидел за столиком. Мимо нас прошел еще один человек, вы, Марья, с ним потом приходили на нашу террасу.
– Когда вы его видели? До или после выстрелов?
– Кажется, до. Точно – до, потому что сразу же после я кинулся по коридору в зал.
– А этот мужчина?
– Он прошел сквозь бар на другую террасу.
– И вышел прямо на меня. Но я его не видела, потому что смотрела в другую сторону. Потом – выстрелы, Григорий пошел за мной… – Я задумалась.
– Вы его знаете? – услышала я вопрос Анны.
– Гриша Реутов – наш сосед в Приозерье, – ответил за меня Семочка. – Но Марья познакомилась с ним только сегодня, да, дочь?
– Совершенно верно. Он представился мне гостем. Только вот на чьей свадьбе, не уточнил.
– Мы его звали, он не отказался, но и не обещал. За столом его не было. Я его и в коридорах отеля не встречал, что очень странно.
– Какое-то время, еще до выстрелов, Григорий стоял в группе мужчин – родственников Веры у главного входа в отель. Я недолго наблюдала за ними с балкона своего номера. Возможно, он был приглашен и на наш банкет.
– Это еще ни о чем не говорит, – махнула рукой я, думая о другом – задать ли Анне вопрос, где была она в то время, когда убили невестку? Все еще на балконе? Или…
– Мне показалось, что в этой компании Григория знают очень хорошо, – настаивала женщина.
– Аня, это же совсем не важно! – воскликнул Никита. – Почему тебя так заинтересовало, где мог находиться этот незнакомый мужик? Он не стрелял, это же ясно!
Анна брату ничего не возразила. А у меня закралось подозрение, что она откуда-то знает Реутова. И тот ей, мягко говоря, не нравится.
– А вы где были, Анна, когда услышали выстрелы? – решилась я наконец.
– А я их и не слышала, – ответила женщина и тут же поднялась из-за стола. – Спасибо за гостеприимство, Александра Яковлевна, нам пора. После обеда мы уедем, завтра Никите лететь на гастроли в Пекин.
– Вряд ли Москвин вас отпустит, – заметила я. – Совершено еще одно преступление, вы же в курсе?
– Да, Семен Никодимович рассказал, что вы нашли… утопленницу. Но, возможно, женщина просто оступилась и упала в воду?
– Возможно. Но не факт, – явно разочаровала я ее.
– Тебе не понравилась Анна, да, Марьяша? – спросила мама, когда гости покинули номер.
Я, только что ополоснув лицо холодной водой, вышла из ванной комнаты, мысли мои бродили вокруг одной темы – причастна ли сестра Никиты к случившемуся.
– Мам, не выдумывай, – попросила я. На самом деле Анна мне безумно нравилась внешне, но отталкивала ее скрытность и настороженность по отношению к нам. Она сидела прямо, про таких говорят – проглотила аршин. Почти не шевелилась и контролировала мимику лица. Оно напоминало маску, взгляд женщина переводила с одного на другого очень медленно, веки при этом были слегка опущены. Даже возмущаясь, она сумела остаться бесстрастной. И мне показалось, что Анна была очень недовольна откровенностью Никиты. Да бог с ней… Если, конечно, она непричастна к убийству несчастной девушки.
– Анечка очень предана брату, очень! По сути, вырастила его и воспитала в нем известного музыканта она, – перебила мои размышления мама.
– А родители что же? – поинтересовалась я машинально.
– Их родители погибли в аварии, Марьяша. Никите было всего двенадцать, Ане – двадцать. Это такая трагедия, не приведи господь кому пережить. Отец, мать и Анна возвращались с моря, когда произошло столкновение с грузовиком, который выехал на полосу встречного движения. Девушку успели вытащить из машины, а родители сгорели заживо.
– Ужас… Водителя осудили?
– Я не знаю таких подробностей, Марьяша. Да и что толку, если его посадили? Родителей детям этим не вернешь.
Я несогласно покачала головой – виновный должен быть наказан в любом случае. Но спорить с мамой не стала.
– А Никита где был, когда авария случилась?
– Заболел, остался с бабушкой, это его и спасло. А Анечке не повезло, она успела обгореть. Больше всего у нее пострадали лицо и шея. Выжить-то выжила, но очень долго лежала в больнице. И перенесла несколько пластических операций.
– Ты мне никогда не рассказывала, мам.
– У тебя своя жизнь, дочка, да и Никита был для тебя всего лишь одним из моих учеников. Вчера ты его даже не узнала, так?
– Не узнала… Я правильно понимаю, что Анна взяла под опеку младшего брата?
– Сначала, во время ее болезни, опекуном была бабушка. Пока Лидия Тимофеевна была жива, Анечка успела окончить университет, но потом полностью посвятила себя Никите и его карьере.
– Она не замужем?
– Нет, Марьяша, вся ее жизнь – Никита. И нужно сказать, без Анечки он не смог бы стать таким известным. Я всегда следила за его успехами, все же я его первая учительница, – улыбнулась мама.
– Я вчера приняла Анну за мать жениха, – заметила я.
– По сути, она ее заменила. И я понимаю, почему Анечка так остро переживает за этот брак Никиты: Вера, насколько я знаю, девушка без образования, из не очень благополучной семьи.
– То есть невестка Анне не нравилась категорически, – заметила я и подумала, что ради Никиты так фанатично преданная ему сестра могла пойти на преступление. И если она стрелок так себе, то понятно, почему промазала. Или же цели убить не было, хотела просто напугать? Чтобы, например, случился выкидыш… да, можно с уверенностью утверждать, что ребенок от случайной девицы Анне был не нужен. «Варварство какое-то. Это кем надо быть? Что-то меня понесло не туда. К тому же у сестры Никиты может оказаться алиби, а я ее уже записала в преступницы», – осадила я свою фантазию.
– Марья, остановись. Твои мысли меня пугают, девочка. Ты обвиняешь Анну, не имея на то оснований. Поверь, Анечка – очень добрый и отзывчивый человек, неспособный на злодеяния.
– Хорошо, я согласна, не волнуйся, – пора было прекращать этот разговор. К тому же я осталась, чтобы расспросить Семочку о Григории подробнее и заодно выяснить, откуда отчим знает Бедара Амоева. Но он как ушел провожать Тициановых, так еще и не вернулся.
– Мама, а куда Семочка делся, не знаешь?
– Не знаю. Не пропадет, думаю, взрослый мальчик, – вновь улыбнулась она, а я улыбнулась вслед за ней: как всегда при упоминании мужа, мамуля молодела на глазах.
Что же, попробую поговорить с ней.
– Скажи, Семочка рассказывал тебе о своем детстве? – начала я осторожно.
Мама посмотрела на меня удивленно, но не ответила.
– Почему они с дедом Никодимом уехали из Иркутска? Там что-то произошло? – зашла я издалека.
– Марьяша, странные вопросы я от тебя слышу. Конечно же, я знаю, как и где жил мой муж, когда был ребенком. Как и многие другие факты из его биографии. Но раз Семен до сих пор не рассказал тебе, на то наверняка есть причины. Или ты не спрашивала? Почему сейчас вдруг заинтересовалась?
– Узнала, что есть у нас здесь такой бизнесмен – Бедар Амоев. Кстати, владелец этого отеля, как и многих других. Стало интересно, кто такой. А папа наш с ним, оказывается, знаком. И мне показалось, что с давних времен. Вчера спросила Семочку, но он отмахнулся.
– Единственное, что я могу подтвердить – да, Семен знает Бедара с юности. И я могу понять его, отношения у них сейчас непростые. Думаю, Семен не хочет говорить о нем вот так, на бегу. Да и день выдался суетный. Ты попробуй побеседовать с ним позже, когда гости уедут, – посоветовала она.
– Вот-вот, суетный… Семочка мне ответил так же, прямо слово в слово. Ладно, мамуль, я пока пойду. Москвин будет спрашивать – скажи, я в номере.
Я ушла к себе. В коридорах отеля было безлюдно, многие номера, забронированные для наших гостей, пустовали. Я даже не знала точно, кто еще, кроме нас и иркутской родни отчима, остался на выходные. Тишина меня порадовала, я хотела отдохнуть в одиночестве, возможно, даже отвлечься, посмотрев на ноутбуке какой-нибудь легкий фильм.
Подходящий фильм я нашла, но с первых кадров поняла, что не могу сосредоточиться на сюжете мелодрамы: мыслями я возвращалась к событиям прошедших суток. Я пыталась выстроить их в цепочку, но гладко получалось только до того момента, когда мы с Реутовым добрались до чужого банкета.
Почему мы не заметили убегающего стрелка, было понятно – у того перед нами была фора по времени. Но в то, что не нашлось ни одного свидетеля его бегства, верилось слабо.
Территория отеля небольшая, легко просматривается. Густой лес начинается только за оградой, много деревьев вырублено для обустройства площадок для отдыха. И, судя по оставшимся пенькам, владелец не пощадил даже молодые деревца. Куда, кстати, смотрели защитники природы? И как вообще было получено разрешение на строительство отеля в этом заповедном уголке? Не мой вопрос и не по теме… А вот почему не работают обе камеры видеонаблюдения над террасами? И много ли камер внутри самого отеля? Если преступник не выходил за территорию, где он прятался? Да и прятался ли? Возможно, спокойно смешался с толпой гостей, если это был один из приглашенных?
«Почему я думаю о каком-то абстрактном преступнике? А если я его знаю? К примеру, это – Реутов?» – подумала я о новом знакомом. Мое мнение о нем не было однозначным, несмотря на заверения отчима, что бывший майор полиции – мужик правильный. Я все еще не доверяла Григорию. Во-первых, я так и не разобралась, чей он гость. Тот факт, что Анна заметила его среди мужчин – гостей на свадьбе Тицианова, лишь усиливал мои сомнения в его честности. Во-вторых, не знать, что на второй террасе тоже банкет, Григорий не мог! А он разыграл передо мной удивление – вот, оказывается, еще одно торжество! Зачем?
Я понимала, что отношусь к Реутову предвзято из-за ситуации с Мельниковым, но все равно пыталась найти хоть малейшую зацепку, чтобы подтвердить причастность Григория к убийству молодой беременной женщины. Возможно, в качестве исполнителя. А кто мог стать заказчиком? Анна. Она задумала преступление, а Реутов… тогда сто процентов, что они знакомы, и близко!
Я вдруг вспомнила уже промелькнувшую за столом у мамы мысль – Анна явно знала Григория. А вот Никита – нет. Но женщина так активно пыталась намекать на Реутова как на убийцу, что возникает вопрос – а нет ли между ними какого-то конфликта?
Вряд ли. Скорее Анна и Григорий все же сообщники… Я по кругу вернулась к уже сделанному несколько минут назад предположению: она – заказчица, он – исполнитель. Тогда и мотив налицо – неугодная невестка с будущим наследником. А Реутову нужны деньги, чтобы оплачивать клинику жене. Все сходится! Только как Анна вышла на Григория? Или они знакомы уже давно? Да… как сказал бы Семочка – нагородила, дочь.
Но, отбросив Анну как заказчицу, можно предположить, что Реутов совершил преступление по своим каким-то причинам. И каков мог быть мотив для убийства незнакомой девушки? Или знакомой? Если бывший майор полиции знал родственников Веры, то почти наверняка знал и ее.
Допустим, Никита ошибся, утверждая, что Григорий был в баре до того, как прозвучали выстрелы. Тогда времени, чтобы выстрелить, пересечь бар и потом выбежать ко мне на террасу, у Реутова было достаточно – я уже почти спустилась оттуда. Дальше мы шли вместе, но потом он исчез. А позже буквально материализовался рядом, сообщив, что убита невеста. А может, он ходил докладывать Анне о выполненном заказе? Я его рядом с ней не видела. Никита с сестрой стояли так, что за их спинами была видна дверь на террасу. Но я не все время смотрела в их сторону. Мог и незаметно подойти…
Я понимала, что самостоятельно в этой каше предположений разобраться не смогу. И кому я могу озвучить свои подозрения? Выходит, только следователю. С риском, что все мои домыслы покажутся ему дилетантским бредом.
Но встречаться с ним ох, как не хотелось…
Я плотно зашторила окно, создавая иллюзию темноты. Хотелось полежать с закрытыми глазами, но я понимала, что вот-вот вернется с озера Москвин, и я стану первой, кого он будет опрашивать.
И все-таки я заснула с наушниками в ушах, да так крепко, что не слышала ни стука в дверь, ни трезвона мобильного. О том, что ко мне в номер ломился майор, я узнала от Семочки позже, когда проснулась и спустилась на террасу. Отчим в одиночестве курил, сидя за кофейным столиком, точно таким же, как и на балконе моего номера. Совсем без осуждения, даже с нотками веселья в голосе, он рассказал, как долго маялся в коридоре Москвин после его слов – мол, дайте девочке отдохнуть. И только окончательно убедившись, что меня разбудить не удастся, ретировался на кухню отеля опрашивать персонал: из окна ресторанной кухни очень хорошо просматривалась часть тропинки к озеру.
Оставив отчима, я решила все-таки сама найти майора.
Pulsuz fraqment bitdi.