Семья – это ещё и семейные традиции, принятые в семье нормы, манеры поведения, обычаи и взгляды, которые передаются из поколения в поколение. Надо сказать, что в современном мире традиции есть далеко не во всех семьях. Они, безусловно, есть там, где есть национальная идентичность, то есть как минимум взрослые члены семьи чётко понимают, к какой национальности они имеют отношение. И это не всегда семьи религиозные, а вполне светские. В таких семьях всегда присутствуют определённые традиции, или как принято говорить, «соблюдаются традиции». Традиции в питании, праздновании определённых праздников, одежде, иерархии семейных отношений – всё это не только помогает укрепить семью, но и создаёт определённую атмосферу воспитания детей.
Моей семье очень повезло, поскольку мы впитали в себя несколько традиций, которые построены на богатом этнокультурном фундаменте нашей семьи. Мы всегда были и остаёмся светской семьёй, но относим себя к православной вере и все, включая младших членов семьи, прошли таинство крещения в Русской православной церкви. Мы отмечаем основные православные праздники, готовим рождественские угощения, печём куличи и красим яйца на Пасху, периодически бываем в православных храмах и читаем под настроение христианскую литературу. И ещё любим путешествовать по России и знакомиться с историей и культурой, неотъемлемой частью которой является православие.
Часть наших близких родственников – евреи. Я работала, а мои дети учились в школе «с еврейским компонентом образования», поэтому еврейская культура, история и традиции еврейского народа также не могли не войти в нашу большую семью. Благодаря нашей чудесной школе и программам, по которым учились дети, мы познакомились с основными праздниками еврейского календаря, научились отличать кошерную еду от некошерной, поняли, что такое Шаббат, и узнали, чем ханукия отличается от другого подсвечника – меноры. И т. д… У нас много друзей и знакомых из еврейской общины Москвы, много близких друзей и родственников в Израиле, и погружение в еврейскую культуру и традиции помогло нам лучше понять людей, которые нам не безразличны, полюбить и почувствовать Израиль как ещё одну страну, где мы не просто часто бывали, а где нам было тепло и уютно, как дома.
А ещё длительное время я работала в академической среде, где постоянно общалась с американскими коллегами, поэтому даже спустя годы в третью неделю ноября я начинаю по умолчанию искать, где бы купить жирненькую индюшку, и решать, кого именно пригласить в гости на празднование Дня благодарения. Мне так запомнились традиционные вопросы от американцев: «Марина, а вам есть где отметить День благодарения? Вас уже кто-нибудь пригласил? Если нет, то будем рады видеть вас у нас дома».
Новогодние праздники в нашей семье начинаются с 25 декабря, поскольку у меня много друзей из США и Европы, а католическое Рождество – это время, когда все друг друга поздравляют и оживляется общение в социальных сетях. В Москве в эти дни невозможно забронировать столик в кафе, ведь Москва уже давно стала большим поликультурным городом.
Некоторое время назад в нашу и так уже многонациональную семью влился мой второй муж, который принёс с собой ещё одну этнокультурную веточку – армяно-грузинскую. А вместе с Мишей членами нашей семьи стали сразу несколько новых членов – его дети и внуки, которые живут в Тбилиси. И получилось это вполне естественно. С той стороны тоже полное поликультурие: в зависимости от того, кто на ком женился, появились грузинские молодые семьи, грузино-армянские, русско-грузинские. И все с уважением относятся к друг другу, и традиций придерживаются, и в то же самое время делают это в светском, современном «лайт» -режиме, без фанатичной приверженности какому-то одному уставу. В любви, взаимном уважении и доверии всё и все уживаются под одной крышей.
Мы с детьми всегда любили Грузию (а кто её не любит в России?), но до появления Миши мы не озадачивались вопросами истории и культуры Грузии, не разбирались в деталях выращивания сортов винограда в Кахетии и том, как из него делают вино и чачу и кем именно это всё привозится в Москву. В прошлой жизни мне бы и в голову не пришло самой готовить грузинские блюда дома, выбирать на рынке «правильные батриджаны» по признакам, которые известны только настоящим грузинам, и спорить до хрипоты о том, почему я не могу не добавлять свою любимую морковку в те блюда, где её не должно быть. На эмоциях я даже как-то купила выпущенный ещё в советские времена самоучитель грузинского языка, но справиться с ним не смогла, поэтому во всех критических ситуациях с грузинским языком я просто улыбаюсь собеседнику и говорю «хо» (да).
На примере своей семьи я постаралась рассказать, как можно быть поликультурной семьёй при сохранении своей личной идентичности (в нашем случае – православия). Мне кажется, что для жителей крупных, многомиллионных городов такая поликультурность – один из критериев добрососедских отношений и терпимости, или толерантности, по отношению друг к другу.
В целом же семейные традиции и ритуалы – это один из важнейших механизмов передачи следующим поколениям семьи законов внутрисемейного взаимодействия: распределения ролей во всех сферах семейной жизни, правил внутрисемейного общения, в том числе способов разрешения конфликтов и преодоления возникающих проблем. Семейные традиции основываются на общественных, религиозных и исторических традициях и обрядах, но творчески преобразуются и дополняются собственными, поэтому они уникальны для каждой семьи. Вы сами можете придумывать семейные традиции. Я об этом уже написала в своей самой первой книжке из серии «Мама, подскажи!»3.
А задумывались ли вы раньше о том, какие семьи можно было бы назвать традиционными? Я об этом не раз задумывалась. Мою семью вряд ли можно назвать традиционной с формальной точки зрения, хотя со стороны она, наверное, смотрится именно так. Каждый из нас играет свою роль, и эти роли лишь частично соответствуют традиционным ролям, приписанным каждому члену семьи в прежние исторические эпохи.
Система традиционных для русской и многих других национальных культур основывается на убеждениях, что мужчина и женщина в семье должны выполнять различные роли или что мужчина – оплот семьи, источник благосостояния и защитник, тот, кто решает проблемы, а вот главная сфера деятельности женщины в семье – домашний труд и воспитание детей. Нас, девочек, с детства воспитывали так, что женщина должна быть терпеливой, уступчивой и готовой к самопожертвованию. Если муж стал декабристом – нужно всё бросить, ехать за ним в Сибирь и нарожать новых детей. Если революционером – стать революционеркой, если шпионом – шпионкой, а если заболел, то сиделкой. И всю свою жизнь подчинить мужу-кормильцу и детям.
Модели традиционных по укладу семей очень ярко видны в содержании отдельных школьных предметов. О гендерном равенстве в нашей стране заговорили относительно недавно, поэтому часть школьных тем до сих пор ещё существуют как гендерно ориентированные. Вот вы, например, знаете, что в нашей стране обязательное совместное обучение мальчиков и девочек в школе прошло тернистый путь: до 1918 года дети учились раздельно, потом, с 1918-го до 1943-го, дети учились вместе, после чего раздельное обучение было возвращено в семилетних и средних школах в целом ряде крупных городов СССР, включая Москву и Ленинград. Окончательно совместное обучение мальчиков и девочек было возвращено только в 1954 году, то есть самые старшие члены сегодняшних семей, скорее всего, учились ещё в школах, где были только девочки или только мальчики.
А что происходило и происходит до сих пор на уровне такого предмета, как технология (или как это называлось ранее – труд)? Когда я училась в школе, мы с девочками шли в кабинет домоводства, где нас учили кроить и шить вещи, вышивать крестиком, готовить еду и немножко, ну совсем немножко решать проблемы с неработающими электроприборами. Мальчики же в это время учились работать с деревом и металлом в столярных (слесарных) кабинетах, куда девочки никогда и не заходили. Ну кому в то время пришло бы в голову учить девочку делать табурет или книжную полку? Это было привилегией исключительно мальчиков.
И что вы думаете? Столько времени прошло, изменились образовательные стандарты, изменилось время и роли внутри семьи, но во многих школах до сих пор, отправляясь на уроки технологии, девочки идут направо, а мальчики – налево.
Буквально пару лет назад команда по робототехнике из нашей школы прибыла под руководством учителя на городскую олимпиаду по технологии. В составе команды было примерно две трети девочек и треть мальчиков. При входе в школьное здание, где проводилась олимпиада, встречающие детей координаторы быстро отсортировали детей по гендерному принципу, отправив девочек в тот кабинет, где девочки должны были отвечать на вопросы теста о том, как правильно раскроить ткань, и что-то ещё про шитьё и конструирование одежды. Девочки возмутились и сказали, что они, вообще-то, приехали на олимпиаду собирать роботов. Был небольшой скандал, к решению вопроса подключился наш представитель от школы, и конфликт был улажен. Но сам факт! Кто-то из организаторов олимпиады в наше время и в современной системе московского образования решил, что робототехника – это удел мальчиков.
А мир уже давно другой. Это мир, в котором и женщины, и мужчины имеют равный доступ к образованию, могут себя проявить на равных практически в любой профессии и на равных конкурируют друг с другом на рынке труда. Работу находит тот, кто упорнее и образованнее, поэтому сейчас никого не удивляет, что, родив ребёнка, молодая мама выходит на свою прежнюю высокооплачиваемую работу, а папа оформляет на себя декретный отпуск по уходу за ребёнком. Сейчас стало модным и совершенно приемлемым, когда на родительские собрания в садике или школе ходит папа, он же спокойно остаётся с детьми, когда мама уезжает в командировки. Мир меняется, и роли в семье тоже. И это касается разных аспектов жизни семьи, не только ухода за детьми и воспитания.
Итак, старое, традиционное представление о семье и роли разных членов семьи, папы и мамы, постепенно стало размываться, а вот новое до сих пор так и не сформировалось. Какое следствие этих процессов мы видим в системе образования и как это отражается на воспитании детей?
Два старших поколения в современных российских семьях – это те, кому с рождения присваивались традиционные роли и кто сформировался в условиях таких стереотипов, характерных для советских людей образца 1960—1980-х годов: «если девушка не вышла замуж до 25 лет, то она уже старая дева и вряд ли её кто-то возьмёт замуж», «детей рожать надо рано, поскольку чем моложе, тем здоровее мать», «если женился, то живи и о разводе не думай», «рожать без мужа неприлично», «быть „разведёнкой“ для женщины неприлично», ну и т. д.
Моя мама вышла замуж в 18 лет, прожила с мужем год, родила меня и сразу после этого развелась. Отец был на 10 лет старше своей молодой жены и считал, что ещё слишком молод для того, чтобы стать отцом, поэтому предложил своей жене сделать аборт. Когда я родила своего первого ребёнка в 28 лет, то по всем медицинским документам я проходила как «старородящая», что меня очень огорчало, поскольку я себя считала какой-то неправильной и не успевшей по сравнению с другими женщинами в России «отстреляться» с детьми в положенные «до 25 лет».
Избавиться от этого чувства вины я смогла лишь некоторое время спустя, когда приехала в Америку и рассказала моим новым американским друзьям, что у меня есть двое детей, сын ходит в детский сад, а дочка учится во втором классе школы. Этой информацией я привела их в полный шок, и они сразу же спросили меня: «А что, в России принято так рано рожать?» Я смутилась и напомнила им, что мне 35 лет, а значит, рожала-то я уже вполне взрослая, аж в 28 лет и в 31 год. Разве это рано? Американцы опять удивились и сказали, что да, очень рано, ведь в это время у них принято делать карьеру, зарабатывать деньги, а встречаться с целью создать семью люди начинают только ближе к 35 годам, после чего ещё 2—3 года встречаются, живут вместе, проверяют чувства на крепость и только потом оформляют отношения и начинают планировать рождение детей.
В 1990-е у нас поменялось многое, включая роли мужчины и женщины в семье, уровень их ответственности за семью и её финансовое благополучие. Мужчинам в перестройку пришлось очень несладко, но женщинам (как и всегда в кризисное время) было совсем сложно. Когда мужчины ломались и уходили от проблем (чаще именно так, а не от семьи), женщины учились выживать, хватались за любую работу и тащили на себе всю семью. Так появились самостоятельные мамы – амазонки XX века, которые тянули на себе весь груз ответственности за семью и воспитывали такими же амазонками своих дочек: сильными, смелыми и ответственными. А что с мальчиками, ведь без уважения и делегирования ответственности невозможно воспитать из мальчика мужчину, получить из жениха заботливого и ответственного мужа, главу семьи? А мальчиков воспитывали бабушки, мамы и старшие сёстры.
В неполной семье, особенно если отец был отстранён или самоустранился от воспитания ребёнка, было трудно не наломать дров в воспитании – вырастить уверенную в себе, в своей женской привлекательности девочку или самостоятельного и самодостаточного, умеющего принимать решения и брать на себя ответственность мальчика. К тому же дети из неполных семей не видели образца взаимодействия мужа и жены в семье, примеров умения договариваться и ладить друг с другом, заботиться друг о друге и о маме, ведь бережному отношению к маме учит только мужчина рядом с ней – муж, а также её дед, отец, брат… Увы, но плоды воспитания в неполных семьях мы очень часто видим в школе. Женоподобные, избалованные и безынициативные мальчики, неготовые взять на себя ответственность, воспитанные мамами и бабушками. Активные до жертвенности, но не любящие себя и страдающие от кучи других комплексов, берущие на себя много ненужных обязательств и вечно готовые спасать всех девочки. Копирующие своих мам. И периодически обращающиеся к психологам. Вы уже знаете почему.
Я имею право говорить об этом как проблеме, поскольку я сама выросла в неполной семье и страдала в детстве от того, что ощущала себя «неправильной». В моём классе в английской спец было только пять детей из класса, у кого родители были разведены. То есть формально папа был и платил алименты, но с отцами мы не общались. Или были отчимы, о которых в тексте учебников ничего сказано не было. Пока мы были младшими школьниками, во всех учебниках постоянно встречались тексты и вопросы про семью, где присутствовал персонаж «папа». Мне, в общем-то, было нечего о нём рассказать или написать. Алименты приходили исправно каждый месяц, но папа не участвовал в моём воспитании. Топики по английскому из серии About My Family я тоже терпеть не могла, поскольку придумывать про папу или говорить правду не хотелось. Вот так появлялись обидные двойки.
Когда погиб мой первый муж (а ушёл он в очень раннем возрасте), я постаралась в лучшем стиле «новых русских амазонок» сделать всё от меня зависящее, чтобы воспитать достойными людьми и дочку, и сына. И мы вместе писали сочинения на тему семьи, составляли топики на английском, участвовали в школьных соревнованиях «Папа, мама, я – спортивная семья», периодически создавая проблемы организаторам таких мероприятий в школе, поскольку мы были неудобной для всех, то есть неполной семьёй.
Мне до сих пор удивительно, но после того как я с детьми осталась одна, мы перестали общаться с несколькими семьями, с которыми приятельствовали в те времена, когда муж был ещё жив. Мне чётко дали понять, что я не вписываюсь со своими детьми в красивую картинку «несколько счастливых, успешных семей с детьми проводят свободное время». Нас перестали приглашать в совместные поездки и на дни рождения. Мы стали «неудобными» для общения. Об этом редко говорят, но жизнь такова, что мамы, воспитывающие детей сами, часто оказываются в таком неравном положении и даже при большом количестве знакомых вокруг вполне могут оказаться в коммуникационном вакууме.
Были проблемы и с гендерным воспитанием детей. С дочкой всё было более-менее понятно, но воспитывать в одиночку сына было непросто. До подросткового возраста всё было относительно нормально, но вот потом, когда сын начал взрослеть, ему в ближнем окружении стали нужны мужчины. Таких среди родственников у нас не было, поэтому идеальным вариантом оказалось общение с мужчинами в школе, благо сын учился в школе, где было много мужчин и среди педагогов, и администраторов. Начиная с 8 класса сын начал ходить на занятия в школу вожатых, которая стала для него отличной новой референтной группой вне семьи, появились друзья-мальчики, с которыми сын дружит до сих пор. У друзей были классные папы, которые нередко проводили время со своими детьми и с их друзьями. Конечно, это было некой сублимацией, замещением идеи «мужского воспитания» в семье, но тем не менее. Мне кажется, что уж лучше пусть такое воспитание будет, чем мальчик в самый важный для себя возрастной период будет со всех сторон залюблен в домашней клетке мамой и бабушкой.
А в заключение давайте вместе подумаем, какие качества, по мнению специалистов, присущи благополучным семьям, а какие – не очень благополучным (с точки зрения формальных критериев). Можете прочитать и обсудить это всей семьёй.
Для благополучных семей типично, что:
• каждый член воспринимается как равный другим;
• в них есть доверие, честность и открытость;
• все члены семьи общаются друг с другом;
• все члены семьи поддерживают друг друга;
• каждый член семьи несёт свою часть ответственности за семью в целом;
• они вместе отдыхают и получают удовольствие;
• существенное место в их жизни занимают традиции и ритуалы;
• члены семьи принимают особенности и уникальность каждого из них;
• в семье уважается право каждого на приватность (наличие личного пространства, неприкосновенность частной жизни);
• чувства каждого члена принимаются и при необходимости обсуждаются.
Для неблагополучных семей типично, что:
• в них нет приватности и интимности;
• правила и роли членов семьи отличаются жёсткостью и косностью;
• в них присутствует глава семьи, который абсолютизирует контроль над всеми;
• в них есть конфликтные отношения, включая скрытые;
• личные границы членов семьи либо смешаны, либо жёстко разделены;
• они только поддерживают видимость благополучия.
В эпоху СССР детей воспитывали в довольно суровых условиях. Это объяснялось многими факторами. Поколение, рождённое в период с 1940-х до 1950-х годов, – это поколение детей, которые родились в тяжелейший период истории, когда люди погибали миллионами, шла мировая война, на которую наложились сталинские репрессии, разрушение семей, ГУЛАГ, дичайшие по своей жестокости массовые переселения народов. Нужно было выживать и очень много работать. Восстанавливать страну, строить предприятия, куда-то пристраивать детей, которые мешали это делать. А куда можно было пристроить ребёнка?
С конца 1950-х женщина уходила в декретный отпуск за 56 дней до родов и ухаживала за ребёнком ещё столько же дней после родов. После этого, когда ребёнку было около двух месяцев, она должна была что-то придумать, чтобы снова выйти на работу. Дополнительный отпуск без сохранения заработной платы и до достижения ребёнком возраста одного года был официально разрешён только с 1969 года. А если денег в семье катастрофически не хватало, то как можно было ухаживать за ребёнком и кормить его, если пособия женщины не получали? В этом случае выручали неработающие бабушки, которые могли посидеть с ребёнком, либо маме приходилось очень быстро выйти на работу. Мне очень повезло. Моя бабушка хоть и была на инвалидности, но возилась со мной всё то время, пока мама была на работе.
А куда девали двух-трёхмесячного ребёнка женщины, у кого не было помощников дома? Ответ один – отдавали малышей в ясли. Лишь в конце 1970-х годов декретный отпуск вырос до полутора лет. О том, что у младенцев, оторванных от матерей, развивается детская депривация, никто в то время не думал. Да и слова такого не знали. Если ребёнка отдавали в ясли, но при этом он находился на грудном вскармливании, то кормящим мамам предоставлялись специальные перерывы в работе, чтобы пару раз в день сбегать в ясли и покормить ребёнка. Тем, кто жил и работал в больших городах, было очень непросто сочетать работу и кормление грудного ребёнка. Это был настоящий подвиг. Мамы мало улыбались, но делали всё возможное, чтобы побольше времени провести с ребёнком и чтобы он вырос здоровым.
Быт был совсем другим, тоже весьма суровым. В 1960-е большинство наших мам жили в коммунальных квартирах, готовили еду и кипятили детские пелёнки строго по очереди на общей коммунальной кухне. Когда ребёнок подрастал, его воспитывали не только сами родители и бабушки-дедушки, а ещё и соседи по коммуналке (с которыми надо было тоже строить отношения) и соседи по дому. Я именно в такой коммуналке и выросла, как и большинство моих ровесников и друзей. Мы жили в самом центре Москвы, нас не смущал совместный быт, общие кухни, санузлы и телефоны. Более того, мы могли видеть другие семьи, других людей и их семейный уклад, и в какой-то степени это тоже было полезным для нашего воспитания и образования. Дети много времени проводили во дворах, играли друг с другом и часто учились в одной и той же школе поблизости, ведь тогда никто через весь город в школу не ездил. Где жили, там и учились, и там же ходили в кружки Дома пионеров или спортивные секции ближайшего к дому стадиона.
Здесь следует добавить важный для современного поколения молодых мам комментарий о том, что в те времена не было памперсов, пластиковых бутылочек, разных устройств для вскармливания младенцев и уж тем более специфических продуктов для детского питания. Как выходили из положения?
Моя мама рассказывала, что у неё было очень много молока и она делилась им с женщинами, у которых его не хватало. Просто собирала «лишнее» молоко в бутылочку и относила её на детскую кухню. Важно также понимать, что индустрии детского питания, одежды и игрушек, аналогичной современной, тогда не было. Ну, не до этого тогда было стране, которая восстанавливалась после военных лет. Поэтому многие женщины сами шили, вязали крючком, умели готовить и вообще отвечали за «домоводство». На вес золота ценились женские журналы с выкройками и ценными советами о том, как готовить и вести хозяйство. Мастерили «что-то из ничего» практически все, девочки учились у мам и тоже всё умели. Кто не хотел и не умел – покупали ткань и за деньги шили наряды в швейных ателье или у частных портних. И одевались в городах хоть и скромно, но вполне в соответствии с основными трендами моды того времени.
Думаю, что примерно с этого периода и начали ломаться гендерные роли. Общество, в силу своей инертности, по-прежнему было очень патриархальным, а женщины в нём сочетали в себе функции хранителей семейного очага, которые при этом ещё и добывали еду, зарабатывали, рожали, воспитывали детей и делали много всего другого. Мужчин после войны было намного меньше, чем до войны, физически и психически здоровых – ещё меньше, воспитанных отцами и дедами, а не мамами и бабушками – совсем мало. Постепенно, незаметно, под постоянными лозунгами и внутри семьи, и из официальной пропаганды роль ответственности женщин за всё и за всех постоянно росла, а вместе с ней росла и нагрузка в семье и на производстве. Женщины учились, растили детей, работали. Кстати, а где были тогда дети? Кто ими занимался? А детьми занималось государство.
Детьми занимались – воспитывали и учили – профессионалы: воспитатели и педагоги в яслях, детских садах, школах, в каникулы – вожатые и педагоги в детских городских и выездных лагерях. Дети не были забыты и заброшены. Дети практически всегда были заняты делом. И их родители, мамы и папы (кому повезло иметь отца), тоже были настолько заняты делом, что могли уделить своим детям очень мало времени.
Я уже не раз рассказывала в своих книгах, что, родившись в 1964 году, я являюсь, по сути, типичным ребёнком, рождённым в то непростое время, когда дети были нужны стране, но наши родители как работники были ей нужны намного больше, поэтому мне книжки перед сном читали не родители, а моя бабушка. Она же меня кормила, шила мне одежду, вязала свитера и шапочки, возила на кружки и в зоопарк. Только сейчас я понимаю, почему я имею какие-то странные с точки зрения сегодняшнего времени установки, которые те, кому сейчас за 30, могут принять за «старомодные». Ну что ж, доля истины в этом есть, ведь меня в раннем детстве воспитывала бабушка, рождённая аж в 1912 году, происходившая из мещан города Нижнего Новгорода, которая приехала в Москву где-то в конце 1930-х годов. И кстати, бабушка была гораздо нежнее со мной, чем моя суровая на всякое проявление чувств мама, рождённая в 1945-м.
Ещё важной чертой системы воспитания детей, принятой в обществе образца 1960-х годов, было следование профессиональным советам по воспитанию и образованию, кормлению и лечению детей от «профессионалов». Слово учителя, врача, воспитателя или специалиста по детскому питанию было непреложным. Если родителям сказали, что нужно делать вот так и так, то это было обязательно для исполнения. Когда врачи говорили, что надо ребёнку делать прививки, – их шли и делали. Если сказали «резать гланды» – ребёнка отправляли в больницу и делали операцию. В те времена книг для родителей, которые рассказывали бы о других подходах и системах воспитания, о здоровье ребёнка, его эмоциональном интеллекте и тому подобном, не было и в помине. Родители радовались редким кулинарным книгам, в которых давались рецепты «правильного и здорового питания», или выкройкам детских панамок в журнале «Работница». Я об этом немного рассказала в своей первой книжке из этой серии – «Книге простых рецептов».
Наши мамы были суровые, редко проявляли свои чувства, старались выжить и вырастить нас, обеспечивая семью. Когда мы плакали от обиды, они нас быстро успокаивали, поскольку сами привыкли скрывать свои слёзы от других, хоть и плакали часто «в подушку». И считали неприличным «выносить сор из избы», обсуждать свои семейные проблемы с кем-то, пусть это даже будут близкие родственники. Особенно ни с кем не делились и переживаниями, и радостью. Они приходили в школу редко, исключительно по необходимости: на родительские собрания или когда их вызывали для личной встречи с учителем или классным руководителем. Они интересовались нашими успехами постольку-поскольку и не истерили, если вдруг их планы в отношении нашего будущего и образования не совпадали с нашими. То есть давали нам тот уровень свободы и ответственности за самостоятельно принятые решения, которые и позволили нам повзрослеть быстрее, чем следующему поколению.
И вот уже наше поколение, выросшее у суровых, вечно занятых на работе родителей под присмотром государства или бабушек, само стало взрослым. Мы создали свои семьи и стали родителями, пообещав себе, что мы точно будем строить отношения с детьми по-другому и обязательно дадим им то, чего нам самим так не хватало в детстве. Но вмешались внешние обстоятельства, которые мы себе даже представить не могли в детстве. Началась эпоха перемен – от «гонок на катафалках» и невероятного дефицита всего до перестройки конца 1980-х, М. С. Горбачёва, Б. Н. Ельцина, распада когда-то одной большой страны, в которой мы родились, экономических кризисов, дефолтов и планов развития экономики новой страны под названием Российская Федерация. Как воспитывали детей в это время, то есть в начале 1990-х?
Мы, молодые тогда родители, выкручивались как могли. Детей в то время рождалось немного, это было так называемое третье эхо войны, или демографическая яма, вызванная снижением рождаемости у поколения послевоенных детей. То есть в военное время родилось мало детей, потом у детей войны появилось немного детей, и наконец, у этих детей, когда они выросли, тоже родилось немного детей. Локтями никто не толкался ни в роддомах, ни в детских садах, ни в школах. Детей было не так много, а вот главной проблемой, пожалуй, было то, что вся жизнь резко поменялась. Окончив институты, мы вышли в жизнь, где нас никто особенно не ждал и мы были никому не нужны со своими специальностями, записанными в дипломах. Наших мальчиков ждала военная служба и Афганская война, а чуть позже, когда наш «ограниченный контингент» вывели из Афганистана, они стали нужны на другой войне – чеченской. Не знаю, может быть, это моё частное наблюдение, но среди моих ровесников было очень много ребят, которые, пройдя через эти войны, потеряли здоровье, стали инвалидами либо рано ушли из жизни.
Вы мне можете возразить, что на войне были не все, большая часть наших мальчиков, к тому времени уже получивших образование, строили свою жизнь «на гражданке». Но что из себя представляла эта жизнь образца 1990-х? Стала другой не только страна, в которой мы теперь жили, но и экономика.
Пришли новые ценности, культурные коды, от плановой экономики мы все рванули в рыночную. И… не каждая семья в неё легко вошла. Было много трагедий, было ощущение ненужности целого поколения, а особенно тех, кто не смог научиться бизнесу, а хотел работать в науке, быть учителем, врачом или военным. Безработными оказались даже инженеры. Моя мама, отчим, мой первый муж и большинство моих родственников-инженеров были поставлены перед выбором: остаться на своей работе в научно-исследовательских институтах и на производстве, но не получать заработную плату (все эти организации были исключительно бюджетные, а в бюджете денег тогда ни на что не хватало), либо уволиться и попытаться найти любую другую работу, за которую платили бы деньги. Не все смогли начать карьеру с нуля и смириться с происходящим. Кто-то вообще ушёл из жизни, так как не видел себя в новых реалиях. Кто-то раскрутился и выжил, нашёл себя в новом деле. У всех всё по-разному. А что же в то время происходило с системой образования и воспитанием детей?
Школа тоже менялась, как и система образования в целом. Вслед за СССР и коммунистической партией прекратили своё существование пионерская и комсомольская организации. Казалось бы, ну и что? Школа осталась школой, дети продолжили учиться, только сняли школьную форму, пионерские галстуки и комсомольские значки. Но оказалось, что за долгие десятилетия пионерская и комсомольская организации столь сильно интегрировались в повседневную жизнь школы, что после их ухода и воспитательная работа тоже ушла на второй план. В отдельных авторских школах силами директоров и учителей-энтузиастов, у которых ещё осталось представление о том, как нужно работать с детьми и развивать детский коллектив, продолжалась интересная жизнь. Детей учили, вывозили на экскурсии, занимались патриотическим воспитанием, отмечали все праздники «красного календаря», использовали приёмы работы с детьми, отработанные в коммунарской методике, придумывали и внедряли новые традиции, на которых можно было строить воспитательную работу. Но это было далеко не во всех школах. Детьми занимались, и это очень помогало родителям, которые пытались заработать и обеспечить выживание семьи в новых условиях. То, что родители уже не могли дать своим детям, давала школа при условии, что ребёнок попадал в школу, уклад которой строился на тех же ценностях, что и ценности в семье.
Pulsuz fraqment bitdi.