«Лис, Сова и город лжи» kitabından sitatlar
миндального печенья и фруктовых пирогов. Посетители за столиками все как один уткнулись в смартфоны, пользуясь бесплатной сетью. Книги на открытых
Она пожала плечами, и этот жест был настолько равнодушным, что Сольвейг стало не по себе. Так бывает в моменты, когда привычно яркий и солнечный мир вдруг показывает свою грязную и мрачную изнанку – то, чего не хочется видеть и о чём не хочется знать.
В цифровом мире, где многие обитатели Низа даже не умели писать от руки – зачем, если всё печатаешь на экране смартфона? – умение идеально скопировать живой росчерк пера было редким и ценным искусством. Искусством лжи. И Рейн владел им в полной мере.
Девушка наблюдала за ним, и на сердце у неё было одновременно тепло и невыносимо больно. Да, она помогала ему выжить, но было что-то глубоко неправильное в том, что ему приходится вот так выживать и голодать только потому, что он не имеет родословной, заверенной на официальном бланке.
А сейчас всё настолько переменилось. За окном по-прежнему был жестокий город, полный лжи, разбитых надежд и разочарования в жизни. Но здесь, в его комнате, было уютно и по-особенному тепло. И он был здесь не один.
Но она почему-то всё равно не испугалась – потому что за минуту до этого видела совсем другое: каким тёплым, буквально влюблённым взглядом этот парень смотрел на книги. Человек, который по-настоящему что-то любит, не может быть злодеем.
– «Осознанное потребление»? – повторила Алисия, скривившись с таким отвращением, словно это было ругательство. – Я не понимаю, тебя этому учат на подготовительных курсах в экономический?
– Рейн! – раздался сверху тонкий испуганный голосок Сольвейг. В дыре на потолке, освещённой светом фонаря, показалось её белое лицо. Глаза были огромными, тёмными от ужаса, как у пойманной в свет фар ночной птицы. – Рейн! Ты живой? Скажи что-нибудь!
О чём она хочет попросить, оглядывая его тело как-то… жадно? При виде того, как по нежным ягодным губам Сольвейг дразняще скользнул кончик языка, в голове Рейна мелькнуло какое-то смутное подозрение, от которого стало жарко…– Сделай мне татуировку, как у тебя, – выпалила она.
Внезапно, как удар током, Сольвейг пронзило чувство жгучей, неловкой вины. Она была здесь, в этом роскошном хрустальном дворце, танцевала и флиртовала с другим мужчиной – отмеченная этим тайным знаком на её коже. Знаком, где были сплетены их имена на старинном языке – Сова и Лис, – будто в красивой средневековой балладе.
