Буераком туман,
онемение ног.
Голова – полугрань.
Полугрань – полубог.
Сладковата смола
унесенной любви,
как живая юла
возле крепкой избы.
Невесомая ткань,
раздражающий смог.
Голова – полугрань.
Полугрань – потолок.
2013
Мы всё уже себе рассказали:
на круглое солнце есть дни – карнавалы,
на пасмурный час – мосты и каналы
и зелень вагона из пыли и сала.
Все дни как большое начало,
как море причалов,
а там корабли.
2013
Пока же ломится в тоннель вагон метро,
пока темно и только шум от проводов,
я еду на общественном авто
из цвета желтого, из цвета городов.
Какой же вечный взгляд у глаз вдали,
и коренное удивление собой –
я прячусь в сети разгоняемых машин
за километры и покой.
И нет сейчас здесь символистского узла,
сложенья черт, как проявленья внешних форм.
Случайность явно знает эти номера,
случайность – вор.
2013
Террор не красный,
террор – вагон,
кровавый крейсер –
из сердца вон!
Течет по жилам.
Пустота глаз.
Ужель явило
ты, горе, глас?
Какие судьбы
ты тянешь вниз?
Не тронь, не щупай,
садись.
Все счастливы,
корабли – на якорь.
Террор – исчадие
порядка.
2013
А кто бежит от старых фотографий?
Меня не вдохновить одним лишь днем.
Пусть пятна белые, коричневые махи
и мутность изменившихся имен.
И пусть я знаю, что все лица мне запретны,
что не увижу их такими же сейчас,
но, раз уж май пришел и листья гнутся в ветках, возможно, что душа моложе вас.
2013
А май – конфликтный месяц,
а на балконе летняя прохлада,
и полночь утаенного заката
порывисто и тихо куролесит.
На что у нас и действия не хватит,
то время юрко прячет все в программе
жизни, где – то, может, сгладит,
но, в основном, хитрит над головами.
И можно задыхаться скукой клёклой,
и тыкать пальцем в грудь себе с досадой.
Проникла, проникала и когда – то
в ночной я караул почетный.
2013
Не жалей ни о чем перед ним,
и никто не узнает об этом,
как о белых простых сигаретах,
о потребности верить другим.
О коротких, продуманных днях,
о системных прогулах и драме,
о величии и площадях,
где весь дух городских ожиданий.
Не жалей перед ним ни о чем,
и никто не узнает об этом,
даже он, надев на плечо
свою сумку и взяв сигарету.
2013
Любовь! Какая слабость,
под ярким, синим небом –
проталины и сладость
весенних дней.
Любовь! И мудрость –
жужжащая муха.
Любовь! И совесть,
щемит и солит.
Любовь! И гордость –
лубочный сказ.
Как хочется мне тотчас
от ее чар взорваться.
Любовь! Какая прочность
и грязь агломераций!
2013
Я косвенно душою понимаю,
что лес уже не тот и город тоже,
что быстрые, скрепленные трамваи
ходили не у нас, а там, где Дожей.
Я, в общем – то, устала видеть близко
планетную смешную отстраненность,
любовь, отождествленную с трагизмом,
а чаще утомленную влюбленность
Сказался здесь и холод человечий,
и раздраженье с запахом копеек.
Теперь он серебрящий и зловещий,
мой Господин – мой стыд глухих скамеек.
2013
Pulsuz fraqment bitdi.