Kitabı oxu: «Зайка-попрыгайка»

1.

Лёля была хорошей девочкой. Доброй, трудолюбивой, отзывчивой, а еще миловидной и простодушной.

Несмотря на то, что мать растила ее практически в полном отсутствии любви, с возрастом она к ней не очерствела и продолжала питать теплые чувства.

Когда мама просила ее о чем-то, Лёля никогда не отказывала. Стирала, убирала, готовила, бегала в тридцати градусный мороз за водкой… и закрывала глаза и уши, когда женщина хотела сблизиться со своим собутыльником. Впрочем, Лёля все ровно все слышала, а иногда даже видела.

Мама часто приводила в дом разных мужчин, но они никогда не обижали ее. Чаще всего им не было до девчонки никакого дела, лишь бы не путалась под ногами. Они приходили, чтобы выпить и иногда поразвлечься с хозяйкой квартиры. Однако с тех пор как Лёле исполнилось восемнадцать, собутыльники ее матери начали проявлять к ней излишни навязчивый интерес.

Например, дядя Миша, тот самый, который давным-давно дал ей прозвище «зайка-попрыгайка», потому что в детстве Лёля нередко занимала себя тем, что прыгала по ступенькам в подъезде, все чаще пытался посадить ее к себе на колени.

В их доме он был постоянным гостем. Возвращаясь с учебы домой, Лёля даже не удивлялась обнаружив его тут. Так было и в этот раз. Сняв с себя верхнюю одежду, белокурая девчонка прошагала на кухню и застала там его, на пару со своей матерью. Они выпивали.

– Зайка-попрыгайка пришла! – увидев ее, обрадовался дядя Миша и любезно предложил ей присоединиться к столу, как будто это она пришла к нему в гости, а не наоборот.

Глядя на нее его глаза неприятно лоснились, а называя Лёлю зайкой-попрыгайкой, он смаковал во рту каждую согласную. Последнее время Лёле было некомфортно находиться в его обществе, особенно из-за того, что мужчина постоянно тянул к ней свои руки. Гладил по голове, щупал и пытался посадить к себе на колени.

Ей это не нравилось. По этой причине Лёля старалась держаться от дяди Миши подальше. После долгого учебного дня девушка чувствовала себя проголодавшейся и была не против присоединиться к столу, на котором к тому же имелась красная рыбка, которую она так любила. Но Лёля отказалась. В противном случае ей пришлось бы сидеть рядом с дядей Мишей.

– Совсем неголодная? – мужчина неодобрительно покачал головой. – Надо кушать. Смотри какая худенькая-то.

И резко потянувшись таки схватил ее за запястье и притянул к себе. Лёля не успела среагировать и оказалась в его больших грубых лапах.

– Отпустите… – попросила она.

– Но-но-но, – успокаивающе приободрил ее он. – Если отпущу, ты убежишь голодная. А я хочу тебя накормить. Ты погляди на свои запястья. Они такие тоненькие…

Последнее предложение и в особенности слово, дядя Миша произнес очень тихо и с придыханием. Одна его ладонь держала ее за руку, а другая обвилась вокруг тонкой талии и полностью накрыла собой ее живот. Лёля почувствовала неприятное волнение в этой части и попыталась высвободиться, но как всегда тщетно. Дядя Миша держал ее крепко и не обирался отпускать.

– Но-но-но, – повторил он. – Надо быть хорошей девочкой, ясно? И слушаться старших.

Лёля послушно кивнула.

– Вот так, – он усадил ее к себе на одно колено и обвил обе свои руки вокруг ее живота, в котором от его прикосновений начали появляться колики. – А теперь ешь.

Белокурая девчонка обреченно вздохнула и посмотрев на свою мать, во взгляде которой не увидела ни грамма участия к участи своей дочери, взяла ломтик хлеба и положила на него несколько кусочков красной рыбы. Но есть ей уже не хотелось. Близость взрослого мужчины напрочь отбивала у нее аппетит. Лёля понимала, что все это неправильно и нехорошо, но ничего не могла поделать.

Дядя Миша приказывал ей жевать и глотать, но горло пересохло и пища входила в нее с трудом. Лёля нервничала и все время ерзала на коленке маминого собутыльника. Она заметила, что в какой-то момент мужчина начал странно дышать и от этого ей стало не по себе. Девчушка хотела скорее покончить с бутербродом и убежать, однако когда дело было сделано, дядя Миша не спешил давать ей свободу.

– Одним бутербродом сыта не будешь, – сказал он, – Ешь еще картошечку. Что мамка твоя зря варила? Нам с ней столько не съесть.

Тут ее мама звонко икнула и стала причитать:

– Ты там давай, Лёлька, нос не вороть! Совсем оборзела, одни сладости жрать.

Она взяла в руки одну картошину, сваренную в мундирах, и начала чистить ее. В это время руки дяди Миши стали прижиматься к ней ближе и как будто тянуть на себя.

– Тебе наверное не удобно так сидеть, зайка. Зайка-попрыгайка….

Он сомкнул свои ноги и посадил ее на самый пах. Лёля почувствовала, как ее начинает лихорадить от смущения и стыда. Она очень нервничала сидя лишь на одном его колене, а теперь буквально начала сходить с ума. Так он еще ее на себя не садил.

– Извините… извините … – попросила она, понимая, что ничего не может с собой поделать и ерзает на нем, как ýж на раскаленной сковороде и снова попыталась высвободиться.

Дядя Миша мягко и горячо посмеялся чуть выше ее уха и требовательно сказал:

– Просто ешь. Просто ешь.

Лёля послушалась. Ничего другого ей не оставалось. Она надеялась, что когда с картошкой будет покончено, он позволит ей уйти. Тем более сидеть в таком положении на самом деле было неудобно. Лёля не могла перестать ерзать, а это неизбежно заставляло плоть, на которой она сидела, твердеть. И Лёля была уже немаленькой, чтобы не понимать почему. Кроме того дядя Миша придерживал ее так, чтобы твердь находилось прямо под ее промежностью, а это заставляло ее чувствовать некоторую боль. Потому как твердь росла и сильно давила ей.

Пока Лёля ела и непрерывно ерзала на нем, собутыльник ее мамы бормотал ей почти на самое ухо:

– Вот так… вот так… хорошая девочка… да, вот так…

Но ей казалось, что эти слова не имели никакого отношения к желанию накормить ее.

В какой-то момент он начал гладить ее по голове и она почувствовала, что дядя Миша ослабил хватку. Его тело, кроме области паха, стало расслабленным и почти вялым. Съев уже вторую картошку, Лёля решила воспользоваться моментом и спрыгнула с дяди Миши, после чего отошла на достаточное расстояние, чтобы он не смог снова схватить ее.

Осознав, что произошло взгляд мужчины стал очень тяжелым. В нем читалась самая настоящая физическая боль и неземное сожаление. Это буквально был взгляд человека, который почти докоснулся облаков, но полетел вниз, на обломанных крыльях.

– Зайка, ты куда побежала?

– Я наелась, дядь Миш…

– Так скоро…

Лёле показалось, что мужчина собирается силой вернуть ее назад и сделала еще шаг прочь от него, переступив порог кухни и оказавшись в прихожей.

– Я пойду, – сказала она.

Ее мать нервно махнула в ее сторону рукой, как будто дочка была надоедливой мухой.

– Иди Лёлька, иди!

Но не прошло и двадцати минут, как мать начала звать ее назад:

– Лёля!!!!

Девочка в это время сидела на своей кровати, за шкафом и переписывалась с подругой. Наташа звала ее покататься на машине с ее парнем и его приятелем.

На самом деле ей этого очень хотелось, но Лёля переживала, что может не понравиться друзьям своей новой подружки. Наташка была совсем другой. Смелой, раскрепощённой, веселой и уверенной в себе. А Лёля была просто милой.

– Лёля!! А ну иди сюда, бестолковая девчонка! Сколько можно тебя звать!?

– В чем дело?

Она встала в дверном проеме, не решаясь переступить порог кухни. Тут она чувствовала себя в безопасности и могла с легкостью улизнуть, если дядя Миша снова примется за свое.

– Ну наконец-то. Недавно восемнадцать исполнилось, а ползешь, как столетняя бабка, – съязвила она. – Баба Груня с пятого этажа быстрее ходит, чем ты!

Лёля уже догадалась зачем ее позвали. Такой нервной и нетерпеливой мама бывала только когда заканчивалось пойло.

– Сколько? – спросила она.

– Сколько… сколько… – фыркнула ее мать. – А ты погоди. Погоди, Лёлька. Для начала нам нужны твои маленькие ручонки. У дяди Миши (Ик!) дырявый карман. Дырочка узенькая, а деньги провалились в штанину. Надо их (ик!) достать…

Лёля замерла, переводя взгляд со своей матери на дядю Мишу. Тот сидел немного потупившись и не смотрел в ее сторону. Он притворялся, что не в восторги от этой затеи, но не очень убедительно.

– Тань, ну как то не удобно…

– А что такого-то? Огурцы из банки попросить достать можно (ик!), а деньги с кармана нет? Ну чё ты встала, как истуканка какая-то безмозглая! Живее! Потом сходишь нам за добавкой и мороженку себе (ик!), да епт твою мать, купишь.

Лёля не могла отказать маме, когда та ее о чем-то просила. Но эта просьба показалась ей слишком… неуместной. Она помнила, как неприятно ей сиделось на дяде Мише, каким твердым и набухшим был его пах. А теперь ее просят сунуть руку примерно в эту область и порыскать там.

Но спорить и противиться не было никакого смысла. Когда речь шла о водке, с ее матерью шутки были плохи.

– Ну ладно…

Дядя Миша выпрямил спину и широко раздвинул ноги. Когда он посмотрел на Лёлю, девчонка увидела, что в его взгляде запрыгали плутоватые огоньки. Он облизнул губы и сглотнул слюну.

– Дырочка вот в этом кармане, – он указал на левый, – во внутренней части.

Для удобства Лёле пришлось присесть на корточки. Она не хотела бы этого видеть, но спортивные штаны, в которые мужчина был одет, не могли скрыть от ее глаз возбужденного бугорка. Обратив на него внимание, девушка тут же отвела взгляд в сторону.

Ее мама стала несвязно рассказывать какие-то истории из ее детства. Твердить, что Лёлька у нее всегда была дюймовочкой. Что ребенком ее постоянно просили залезть в форточку в ларьке, где она раньше работала, и открыть захлопнувшуюся дверь. Бла-бла-бла. Ее никто не слушал.

Лёля была сосредоточена на том, чтобы достать деньги, при этом не задеть ничего лишнего, а дядя Миша пребывал в своих греховных эротических грезах, где-то на облаках. В этот момент для него не существовало ничего сексуальнее ее невинного юного личика с большими наивными и слегка напуганными, как у олененка, глазами, в особенности если по этому личику постучать членом и одновременно сжать ее крохотные розовые соски, так чтобы девчонка вскрикнула и открыла свой соблазнительный ротик и он тут же успокоит ее, приложив к губам горячую головку. Ох, в этот момент он был готов отдать все что у него есть, лишь бы Лёля взяла у него в рот…

Ее тонюсенькая рука с осторожностью сапера блуждала по его закарманию и сводила мужчину с ума. Она несколько раз нечаянно коснулась его члена и ее щеки покрылись румянцем. Он так возбудился, что еще немного и был готов кончить, но она резко высунула свою руку в самый не подходящий момент, не дав ему взобраться на вершину удовольствия.

– Вот, – Лёля положила на стол сложенные втрое купюры.

Дядя Миша застонал. А ее мама от радости стукнула кулаком по столу.

– Молодец, донька! А теперь беги, купи нам два пузыря и себе что-нибудь. Заслужила. Только быстро!