© Мария Робэль, 2022
ISBN 978-5-0056-7726-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Основной принцип жизни Эдиты гласил: «Свобода и красота».
«Жизнь должна быть наполнена верностью себе и красотой во всем: с кем ты общаешься; что и как ешь; в том, что тебя окружает – во всем-всем – вплоть до домашних тапочек!» – часто говорила она Анжеле и игриво-хищно прищуривалась (гармонично совмещать несовместимое было ее особенным талантом), рассматривая очередную свою «добычу» – предмет или наполненное, ведомой только ей, эстетикой место, или человека, с которым ей хотелось познакомиться поближе.
Гармония
Коллекция аксессуаров и домашней одежды Эдиты росла с астрономической скоростью и приводила в восторг всех ее мужчин, бесконечно вдохновляя подруг, а карьера в мире моды все более и более расширяла границы ее возможностей, перенося из страны в страну, наращивая по пути круг полезных знакомств и пополняясь неожиданными экспериментами.
Эдита уже второй год руководила отделом дивизиона немецкой компании в Гуанджоу, и выработала несколько простых правил выживания в Китае 2018 – как она любила выражаться: «…в стране диких контрастов…».
– Это же сумасшествие какое-том Анжел, баснословные, по общемировым (!) меркам, коммерческие возможности и передовые технологии, с одной стороны, а уровень культуры индивидуума, на европейский взгляд, конечно, но тем не менее – времен палеолита! – рассказывала она во время редких телефонных бесед.
– Возможно, будучи туристом, на все смотришь с должной долей иронии: тебя забавляют громко чавкающие местные жители (и чем дороже ресторан, тем громче звуковое сопровождение трапезы), также как и те, что уткнувшись в свои телефоны застывают с открытым набитым ртом при виде чего-то удивительного в новостной ленте или вновь поступившем сообщении. Или шокирует невероятной красоты китаянка с белоснежной, словно фарфоровой, кожей, шелковистыми длинными волосами цвета вороного крыла, в летящем нежно-розовом платье Диор, встречающаяся тебе на улице – ее фигурка такая хрупкая, а движения так изящны, что порой кажется она движется по воздуху, и вот, она останавливается и со свистящим рокотом мужика-чернорабочего глубоко вдыхает воздух, складывается пополам и смачно харкает на тротуар, затем выпрямляется и с прежним очарованием продолжает свой путь…
Анжела, ну как это можно пережить, когда среди всего этого постоянно живешь, скажи мне! – делилась наболевшим Эдита – плюют в Китае везде и много курят. Даже в лифтах. Понятия личного пространства практически не существует. В вагонах метро давка не на жизнь, а на смерть: когда останавливается поезд – двери открываются – никому и в голову не приходит выпустить прибывших, процесс высадки-посадки пассажиров, почему-то, здесь происходит одновременно и так интенсивно, что стоит быть ко всему этому готовым не только морально, но и физически!
Анжела не знала, что сказать и в ответ лишь сочувственно ахала, слегка касаясь губ кончиками пальцев. Но Эдита не терялась – ее рецепт был прост – избегай часов пик, живи в самом дорогом небоскребе фешенебельного района, для снятия стресса регулярно плавай в бассейне с панорамным видом на город, не ходи в рестораны и эвакуируйся из офиса при первом щелчке микроволновки, а еще лучше, при возможности, заменяй один рабочий день на воскресенье – день, когда можно поработать в пустом офисе, поскольку из ста ее коллег – европейцев было только 8.
Но в то воскресенье она осталась дома и выйдя из ванной, запахнула черный шелковый халат, и с полотенцем на голове, оттопыривая длинные худенькие пальчики со свеже-нанесенным маникюром, поспешила открыть входную дверь, цокая каблучками своих домашних розовых сабо с перьями по мраморной плитке прихожей – на пороге стояли жутко взволнованные соседи- коллеги с большими сумками в руках и ноутбуками в подмышках.
– Быстрее, собирайся! Мы уезжаем! Нам дали всего несколько часов, – панически тараторили они.
– Так, подождите, подождите, минуточку, – сказала Эдита, впуская их в квартиру, слегка закатила глаза и, в очередной раз, стараясь всех образумить, продолжила, – сегодня воскресенье – у меня выходной, никуда мы не уезжаем, да и в чем дело? Зачем?
– Наш казахо-дойч директор дал маху – инвесторы отказались продолжать финансирование и компания теперь банкрот – нам дали два дня, чтобы съехать с корпоративных квартир, поставщики в ярости! Им задолжали 10 миллионов!
– Постойте, – внимательно посмотрела на них Эдита, – 10 миллионов чего?
– Евро!! Эдита! Наша компания должна им 10 миллионов евро!
– Хорошо. – она резко сняла с головы полотенце и прицельным взглядом окинула комнату, отмечая самое ценное, что следовало быстро упаковать – мы уезжаем.
Уже через пол часа Эдита с любимыми вещами была в квартире, где жили берлинцы Роберт, и только что прибывший интерн Йонас, француженка Катрин уже была там.
– Но куда мы поедем? – вопрос волновал всех и наиболее очевидным ответом стал «Гонконг», как временная мера. Началась дискуссия за время которой мнения разделились – Катрин должна была ехать к врачу, термин у которого ждала почти месяц и отложила свое решение, оставив вещи у берлинских коллег, которые с трудом могли поверить в происходящее и не хотели так быстро принимать какие-либо решения вообще.
В итоге, оказалось, что ехать в Гонконг готова только Эдита. Не смотря на свою балтийскую кровь, она любила спонтанные решения, но еще более она любила кофе, и оставив чемодан со своими «сокровищами» здесь, поспешила вниз, в кафе, насладиться ароматной чашечкой перед тем как отправляться в дорогу.
Эдита
Только Эдита успела сделать несколько терпких обжигающе-прекрасных глотков чудодейственного напитка, зазвонил ее мобильный телефон:
– Эдита, это ты только что позвонила в дверь? – спросил Роберт
– Нет, я все еще кофе пью
– Не приходи, здесь поставщики!!
Эдита рванула в свою квартиру собирать новый чемодан – уже из того, что осталось. «Куда ехать??» – маячил все тот же вопрос.
Коллеги-соседи сошлись на идее «Тайланд, потом Бали» – она бросила шлепки, пару маек, шорты и ночь встречала уже в самолете вместе с оставшимися коллегами-иностранцами.
P.S. от автора: Роберт и Йонас попали в заложники на корпоративной квартире – большая толпа поставщиков заблокировала выход снаружи.
Приехавшая по вызову полиция, узнав о долге немецкой фирмы поддержала китайских рабочих, и дело получило большую огласку в прессе. Через неделю было достигнуто мировое соглашение, ребят отпустили, и они тут же вернулись в Германию.
Эдите и другим иностранным сотрудникам было оплачено время отсутствия в Гуанджоу, авиабилеты и гостиницы – в общей сложности ребята провели «в бегах» 20 дней.
Конференц-зал налогового советника Анжелы был достаточно просторным, чтобы считаться залом, но в то же время, каким-то респектабельно-уютным, особенно во второй половине дня, в зимние месяцы, когда в вечерних сумерках, его панорамные окна, выходящие на небоскребы Потсдамер платц, превращались в иллюминационные картины пульсации сердца деловой жизни Берлина, а висящая на стене авангардная картина со спешащим куда-то огненным человеком и многочисленные стеллажи служебных книг по обеим стенам комнаты обволакивались таинственными тенями в приглушенном свете плеяды ламп, артистически низко подвешенной над длинным столом переговоров. Казалось, вся мудрость мира по управлению капиталом растворена в воздухе этой комнаты.
Анжелика всегда любила консультации высоких профессионалов, а харизматичные юристы и опытные финансисты были ее тайной, практически чувственной, слабостью – они вызывали приятное ощущение безопасности, а их консультации восхищали логичностью и стабильностью – удобством системы ведения бизнеса в Германии, нюансы которой она познавала с их помощью.
В этот вечер Анжела встречалась бухгалтерами, и уже подписывала годовые отчеты, когда ее мобильный телефон настойчиво завибрировал, а следом выдал на экране сообщение от старшего менеджера их мюнхенской группы компаний, в которой она, по просьбе соучредителя-инвестора, временно занимала позицию нового директора:
«Привет, в N (название немецкого городка, где располагался один из недавно приобретенных крупных коммерческих объектов) был налет полиции – 20 человек – арестовали дворника, искали нашего прежнего директора и немецкого соучредителя. Им дали адрес в С. – они поехали туда.»
И тут же следующее сообщение:
«Когда у тебя прилет?»
Анжелика, извинилась, вышла из конференц-зала и перезвонила Виктору.
– Привет, – сухо произнесла она – а дворника-то за что арестовали?
– Он, как увидел столько полицейских, выбежал из здания к ним на встречу, чтобы узнать, что случилось, а они его положили на землю и арестовали, – непривычно эмоционально рассказывал Виктор, но быстро опомнился, и уже спокойнее продолжил – сейчас уже во всем разобрались, и его отпустили. Ищут Герхарда.
– Бедный парень, – сочувственно произнесла Анжела в адрес дворника, на первый взгляд, полностью проигнорировав только что разорвавшуюся новостную бомбу о проблемах их соучредителя с полицией – ну и нервная у него работа оказалась… Надо купить ему что-то в подарок от компании на Рождество – закажите, пожалуйста, что-то. Корзинку какую-то, что-ли, – распорядилась Анжела, приходя постепенно в себя от услышанного, и сухо добавила – я прилетаю завтра утром. Пожалуйста, сообщи обо всем Николасу, чтобы он во время сегодняшнего разговора с местным адвокатом, уточнил ситуацию – он, наверное уже с ним, я позже ему наберу. Сейчас на встрече. До завтра.
Около полуночи того же дня Анжелика написала соучредителю-инвестору о случившемся и добавила:
«….Роман, вчера прошло первое заседание уголовного суда против Герхарда в городе C, но по словам местного адвоката, действия полиции показывают, что прокуратура сама активизировалась, не дожидаясь решения суда, поскольку Герхард, как оказалось, уже был осужден за подобные преступления, и новое слушание явилось для них сигналом к возобновлению дела».
Герхард причислял себя к верующим людям и обращал внимание на знаки, посылаемые ему Вселенной, то одно удачное стечение обстоятельств, то другое, а то и упавший неизвестно откуда камень разобьет стекло люка на крыше его новенького BMW – знаки Вселенная посылала по большей части, яркие, не заметить которые было бы сложно. Собственно и личность Герхарда того требовала – уровень энергии и степень убедительности этого человека были такими, что, казалось, если он задумает перевернуть мир с ног на голову, то его поддержат сильные мира сего, и за ним пойдут люди. Но как и всем смертным «адвокат дьявола» регулярно оказывал Герхарду услуги, соразмерные с масштабом его личности, и его душа терялась в интерпретациях, находя все более и более изощренные методы оправданий любых его поступков.
Три пути к успеху
Человек, который сделал себя сам – данное выражение, по случаю, относилось и к российскому инвестору и к Герхарду в равной степени, разница состояла лишь в скорости процессов и надежности результатов в долгосрочной перспективе.
Инвестор начинал с розничной торговли, будучи еще выпускником института, в голодное время пост советской разрухи начала 90-х стоял на московском рынке, продавая обувь. В Романе имелось редкое сочетание прилежания, интеллектуальности и высокой способности к обучению студента-отличника и свободомыслие, легкая контактность и даже, в некоторой степени, авантюризм, впоследствии давшие свои плоды не только на заре карьеры, позволив уловить исторический момент, направление покупательской активности и вовремя сменить сегмент рынка, но и служившие добрую службу на протяжении последующих 25-и лет, шаг за шагом выстраивая прочную сеть партнерских взаимоотношений с различными специалистами сопряженных областей бизнеса и взращивая его дело до уровня крупной международной компании.
Роман любил делать бизнес настолько, что мог почти ничего не есть и не спать неделями, подобно охотнику, выслеживая свою дичь – выгодную сделку. Но больше всего ему нравилось заводить новые контакты, подпитывая свою команду свежими идеями, своим опытом и профессионализмом специалистов.
В этом, наверное, и был один из важных ключиков его успеха, который довольно быстро заметил и перенял Герхард, яркие личностные таланты, смекалистость и амбициозность которого вечно гнали его на покорение все новых и новых вершин.
Страстью Герхарда была карьерная высота и процесс покорения этих вершин. Когда он видел для себя цель в чем-либо, в его сознании никаких преград уже больше не существовало, а план по достижению формировался сам собой с космической скоростью. Немецкий экспат из пост советсткого пространства, он прибыл в Германию еще подростком ни слова не говоря на языке своей новой родины.
Выросший в российской деревне (одно из обычных мест поселения этнических немцев), он познал вес и цену слова на собственном теле, научившись защищать свои интересы и идеалы в многочисленных пацанских драках. В Германии сидеть за партой школы для переселенцев ему было невыносимо скучно, и он довольно быстро нашел другую возможность выучить немецкий язык и ознакомиться с местными нравами – устроился на стройку, подмастерьем к маляру. Работал Герхард много и с усердием, и довольно быстро освоил профессию, став мастером, язык же «прилип», как он выражался, сам собой, ведь в середине 80-х, кроме него, на стройке больше никто не говорил по-русски. Когда уровень владения немецким позволил ему общаться с клиентами и оформлять выставляемые их бригадой счета, мастер-наставник поделился с ним тайной – священным граалем под названием «почасовая оплата» – главным достоянием немецкой коммерческой действительности:
– Счета нужно писать как можно подробнее, включая в них множество специфических подробностей производимой работы, – говорил наставник – поскольку большинство заказчиков не разбираются во всех тонкостях нашей работы, то всегда можно дописать пару-тройку десятков евро на скрытые от глаза работы, – разоткровенничался как-то Герхард, вспоминая былую молодость в дискуссии о стоимости реконструкции совместных с Романом объектов за ужином с Анжелой в самом начале назревающего конфликта, – как говорится: «Вот тут-то мне карта и поперла!» – продолжал он, – теперь ты понимаешь, что без меня вы не справитесь – я знаю все их методы, сам все это проходил и понимаю как с этим работать.
Городской суд города Х, западной части Германии
Так начался первый день суда. Жена Герхарда, Ольга, выглядела подчеркнуто строго – черные костюм и черные лодочки на высоком устойчивом каблуке, серая тонкая блузка, минимум аксессуаров. Землистого цвета усталое лицо делало ее подобной мученице перед гильотиной, некогда красивые волосы были выжжены частым блондированием и предательски топорщились на затылке, раскрывая парикмахерские секреты по наращиванию волос – маленькие хвостики привязанных длинных прядей. Когда женщина не в силах изменить причиняющую ей боль ситуацию, она часто интуитивно хочет спрятаться от нее, будто со сменой имиджа жизнь наладится сама собой – думала Анжела, при взгляде на Ольгу..
Герхард вел себя нагловато-спокойно – это удивительное словосочетание можно было применить, казалось, только к нему – это то самое поведение, используемое подростками перед дракой, чтобы показать свое превосходство и эмоционально подавить соперника еще до начала событий. Он вышел на несколько минут – их адвокат задерживался, адвокаты противной стороны мирно сидели у противоположной стены комнаты и перелистывали толстые папки, готовясь к вступительному слову по каждому из заявленных дел.
Анжела находила некоторое умиротворение при взгляде в сторону адвокатов компании – мистера Хаммермана и мистера Элерса – но общая нервозность передалась ей, усилившись теснотой квадратной комнаты ожидания с расставленными по всему периметру стульями. Волосы Анжелы тоже были испорчены – сложно вспомнить, какое количество раз она перекрашивала их за последние пол года – время, которое ушло на поиск ее замены на позиции директора, на которой она так сильно задержалась. Сегодня она была шатенкой с аккуратной укладкой каре и твердым намерением отрастить свой натуральный цвет волос, светлый цвет мягкого жакета освежал лицо, шоколадного цвета в меру облегающая юбка деликатно подчеркивала фигуру, а рокерского вида ботильоны ритмичным стуком каблуков выражали намерение вырваться на просторы творческой свободы, подальше от мира большого бизнеса.
В комнату вернулся Герхард, держа в руке пятимиллиметновой толщины стальное кольцо, найденное в туалетной комнате:
– Это ваше? – растерянно спросил он, окинув взглядом всех присутствующих, в ответ отрицательно качающих головой
Ольга спокойно сказала:
– Положи обратно туда, где оно было. – и эта ее простая фраза эхом отозвалась в голове Анжелы. Ведь судебное заседание сегодня именно о том, чтобы были возвращены на место уведенные их компанией полтора миллиона.
– Как ты вообще собираешься дальше жить, если такие вещи тебя разочаровывают??
Она не отвечала, лишь знала, что точно такую же фразу уже слышала много лет назад, но на другом языке – все детство, от ее отца.
Мягкими, почти нежными, но уверенными движениями она направила его к выходу.
– Пять часов большого удовольствия сегодня, как и всегда, а теперь, этой дурацкой историей с полотенцем ты готова перечеркнуть все?? – уже стоя спиной к входной двери, не унимался Эдвин.
– Я не хочу этого слышать, – мягко, но по-хозяйски (хозяйкой квартиры все же была она) сказала она.
– Конечно, ты не хочешь этого слышать – потому, что ты знаешь, что делаешь глупость, – уже теплее, но все еще негодующе произнес он.
Своими волшебными движениями она направила его корпус вправо:
– Ты отличный любовник, и это все. Уходи. Уезжай в свою пустыню, – он не верил своим ушам. Повисла короткая пауза – он страшно обиделся и растерянно произнес:
– Да, но чтобы уйти, мне нужно сначала найти ключи от машины, – он рылся по карманам, и кажется быстро нащупал их.
– Телефон не забыл? – привычно любезным тоном спросила она
– Почему ты спрашиваешь? Тебе же все равно, – съехидничал в ответ он.
– Это для тебя, – был неожиданный ее ответ, – чтобы ты больше не возвращался.
Он вышел за дверь в темноту коридора, направился к лифту, и перед тем, как она успела закрыть дверь, она услышала:
– Ты что – шутишь? – он до сих пор не мог поверить тому, что только что услышал. Французский замок спокойно защелкнул дверь, правда вернуть ключ в скважину она смогла только с третьей попытки. И как оказался этот ключ в ее руке – она не знала, была лишь уверена в том, что поступила правильно, и поэтому сразу после «вечернего правила» уснула как младенец.
Такова любовь
Утренний рейс L… с Эдвином на борту отправился за 14029 км прочь от нее, в Кейп-Таун, а оттуда, проехав 1500 км на автомобиле, Эдвин направился в Намибию, в «свое убежище» – маленький арендованный домик, похожий на арт-объект, прямо посреди пустыни. Так он проживет там 10 дней. И возможно, даже будет счастлив – в пустыне всегда восхитительно прекрасное ночное небо, усыпанное невероятно крупными звездами, даже трудно поверить, что такое возможно увидеть невооруженным взглядом – стоит лишь только избавиться от иллюминации городов и соседних домов на многие километры вокруг.
Странно, подумала она, проснувшись, и почему вчера днем, когда они только что приехали к ней, он, совершенно без повода, сказал:
– Если я не буду писать тебе до моего возвращения, до середины апреля – это значит: я либо умер, либо ненавижу тебя, – в тот момент она готовила что-то вкусно-быстрое и от неожиданности услышанного замерла и, на мгновение, полуобернулась к Эдвину, будто желая удостовериться, он ли только что произнес эти слова. Эдвин подошел сзади, заключив ее изящную спину в уютные объятия и сконцентрировался на аромате ее кожи, пленительно оттененным нотками калабрийского бергамота, граната и абсолю жасмина – такой знакомый, терпкий, коктейль, непостижимым образом затрагивавший самые глубинные струны его души.
– Что ты делаешь? – невинно-томным голосом (и как в ней сочетаются эти противоположные определения?) спросила она, интуитивно отзываясь легкой податливостью тела на скольжение его носа по ее плечам и шее.
– Я стараюсь запомнить твой запах, чтобы увезти его с собой.
Pulsuz fraqment bitdi.